Укроти дикую Вишню!

      Вот нечто, что варится в котелке. Вот руки Чонгука, которые ложкой мешают нечто, что варится в котелке. Вот пальцы Тэхёна, мелькают перед глазами, мешают следить и дергают уши Чонгука, руки которого ложкой мешают нечто, что варится в котелке. Вот яркий солнечный день, который придаёт игривость Тэхёну, пальцы которого мелькают перед глазами, мешают следить и дёргают уши Чонгука, руки которого мешают нечто, что варится в котелке.

Парой минут спустя.

      Вот яркий солнечный день. Вот громко вопящий Тэхён, кому яркий солнечный день прыти придать не способен. Вот руки Чонгука сильно сжимают шею громко вопящему Тэ, кому яркий солнечный день прыти придать не способен. Вот котелок и вот ложка, что были оставлены без присмотра руками Чонгука, которые с силой сжимают шею громко вопящему Тэ, кому яркий солнечный день прыти придать не способен. А вот нечто, бегущее радужной рвотой из котелка вверх по ложке, что была оставлена без присмотра руками Чонгука, которые с силой сжимают шею громко вопящему Тэ, кому яркий солнечный день прыти придать не способен.       К счастью, всё обошлось без трагической смерти в столь юном (по меркам дриад, разумеется) возрасте. После пятиминутного копошения на земле, хрупкий мир был восстановлен, а праведно негодующий Чонгук возвращён к безнадежно испорченной жиже. Источавшей далеко не карамельные ароматы, кстати говоря.       - Хён, я четвёртый раз пытаюсь приготовить это грёбаное зелье, - от такого количества спокойствия в голосе умный человек сразу бы свинтил куда подальше, но с каких пор Тэхён умный? Он дерзкий, наглый, уже немного придушенный. Да и не человек вовсе.       - Удачи? – Уши Чонгука гораздо интереснее. Можно потискать подушечками пальцев мягкую мочку, оттянуть её, достать серьгу, вставить серьгу, достать серьгу, вставить…       - … И ты догадываешься, что произойдёт, если и в этот раз кто-то мне будет мешать? – Когда он успел их проколоть и зачем так много? Впрочем, подлецу всё к лицу. Можно было бы сделать даже ещё пару проколов. Это так интересно, так занимательно. Целую вечность можно провести вот так, измываясь над его ушами. К тому же, он не против, делает вид, что возмущается, но на самом деле ловит кайф. Хоть поблагодарил бы, что ли, засранец.       - Ты будешь делать всё заново? – Тэхёна от внимательного изучения ушей младшего могло отвлечь только одно – его же волосы. Такие мягкие, шелковистые, глубокого чёрного цвета. Бесконечно приятно зарываться в них пальцами, оттягивать непослушные пряди на себя, ерошить их и наводить полный беспорядок на голове.       - Нет, сладкий, в этом случае ТЫ будешь делать всё заново. – Если бы на месте дриады был кто-нибудь другой, допустим, тот же Юнги, которого Чонгук бесконечно любил и уважал, как старшего хёна, даже ему бы не поздоровилось – терпение никогда не являлось его сильной стороной. Но в данный момент Чонгуку оставалось лишь тяжело вздохнуть, прежде чем отправиться отмывать котелок от частично выкипевшей, частично пригоревшей жижи под негромкий смех вишневого хранителя. Пожалуй, этот самый смех всё и компенсировал. Как ни странно, но на душе воцарилась гармония, Тэхён больше не пытался сбежать, не пытался порвать младшего на конфетти и соизволил немного помочь с мудреным зельем. Правда, всё остальное время активно мешал его варить, но это такие мелочи. Чонгук и сам с удовольствием бы отвлёкся на вездесущие руки хёна, но время поджимало, вся работа застопорилась именно на практической части. Которая, как назло, не хотела получаться. Видимо, не знала, что ею занимается лучший ученик школы магии и волшебства, золотой ребёнок, гордость всея королевства, не привыкший сдаваться без боя. Даже если этот бой не столько с зельем, сколько с одним наглым вишневым духом, чьи руки мало того, что мелькают перед глазами с завидной частотой, так ещё и лезут во все ингредиенты. Из природной вредности смешивают то, что не стоит, с тем, чем не следует, легким движением пальцев доводя Чонгука, строго соблюдающего во всём идеальный порядок, до белого каления. И ведь не сделать ничего, остаётся только следить за любопытным созданием, вовремя перехватывать загребущие ручонки и переключать внимание их обладателя на что-нибудь другое.       Причем этому созданию всё по барабану – вон, сидит себе под деревом, улыбается во весь свой прямоугольник. И хоть бы хны ему. Вообще плевать, что у Чонгука, на минуточку, последний год обучения заканчивается, что это очень ответственная работа и завалить её ему ну никак нельзя. А у самого Чонгука уже нервный тик, и котёл, несмотря на 100% чугун, в руках, кажется, начинает крошиться. Ещё несколько неудач он точно не перенесёт, с огромной вероятностью этот котёл в итоге окажется одетым на чью-то наглую вишнёвую макушку. Но пока не время. Пока есть силы.       - Так, идем по списку. – Длинный свиток вновь оказался развёрнутым, а Тэхён – скучающим: - Аромат мартовского зайца? Пузырёк сомнительного вида и ещё более странного цвета перекочевал с левой стороны на правую, после тщательной проверки на пригодность.       - Копыто оборотня-оленя, собранное в брачную ночь в полнолуние? – Каких трудов стоило выпросить у профессора подобную редкость, в ход шли и огромные несчастные глаза, и грустная моська, и ещё сто пятьдесят видов психических атак. И это очень трудно вязалось со здоровым высоким шкафом, коим являлся Чонгук. Было немного стыдно, но пять минут позора того стоили – он добился необходимых ингредиентов и был торжественно выставлен за дверь. Сейчас лишь бы пронырливые цепкие ручонки не добрались до них. – Тоже есть.       - Первые лепестки вишни? – На дне небольшой деревянной шкатулки оставалось всего несколько давно высохших соцветий. Большая часть оказалась развалившейся на мелкие кусочки и унесенной ветром, когда кое-кто по имени Тэхён неосторожно открыл коробочку, а потом умудрился рассыпать. Но оставшегося должно было хватить, по идее, ещё на две порции точно. «Если не произойдёт никакого чрезвычайного происшествия», - Чонгук скосил глаза на беззаботно сдувающего с глаз Тэхёна. Господи, пусть он вот так и сидит ещё пару часов. Идеально.       - А с чего ты вообще взялся именно за эту работу? – Мольбы Чонгука прошили небо насквозь, без остановок у врат Рая. Прошли мимо адресата. Тэ стало скучно, и он подобрался поближе, разлёгся на изумрудной травке и подпер руками подбородок, не сводя внимательного взгляда с ловких манипуляций рук младшего, которые то и дело что-то закидывали или высыпали в потихоньку начинающий бурлить котёл.       - Ну, тема достаточно интересная, это во-первых. Спасибо, - Тэхён невнятно промычал на благодарность, передавая очередной пузырёк с непонятным содержимым, - а во-вторых, профессор сказал, что все, кто брали эту работу, не могли её выполнить.       - И ты решил, что всё сможешь? – В чём-то Чонгук так и не изменился. Всё такой же упрямый и самонадеянный, как и в детстве.       - Я прочитал уйму книг, нашёл рецепт, скорректировал, посмотрел, что в работах предыдущих было не так. Да, я практически на все сто процентов уверен, что смогу.       - То есть, если я правильно понимаю, тебя ни капли не смутил тот факт, что нужны первые лепестки вишни этого года, этой весны, а сдача работ происходит в середине мая, тогда как здешние особи цветут ближе к концу?       - Что, прости? – То ли лыжи не едут, то ли… Чонгук всей душой понадеялся на то, что ему послышалось. Или он неправильно понял. Или всё-таки во взгляде профессора тогда действительно было сочувствие, и ему не показалось?       - Я говорю о том, Гук-и… - Тэхён ловко перехватил из пальцев младшего деревянную ложку и принялся сосредоточенно перемешивать варящуюся смесь, от усердия высунув и прикусив кончик языка, - что по срокам ты не успеваешь. И никто не успевал. А защита ждать не будет, сам понимаешь. Вот в чём весь подвох. Но, раз уж ты такой уверенный в себе…       Что-то оглушительно хрустнуло, разрывая тишину и распугивая птиц, имевших несчастье оказаться слишком близко к Чонгуку. Возможно, это было только в его голове, но, кажется, только что лопнуло его терпение. То есть, всё это время его хён знал, что миссия невыполнима, и при этом спокойно сидел рядом и молчал?       - Эй, ну ты всегда был умным мелким, к тому же, ты так старался, что… - при взгляде на младшего Тэ как-то нервно облизнул вмиг пересохшие губы и весь подобрался, готовый прямо сейчас вот вскочить и драпать отсюда, куда глаза глядят. Чонгук выглядел необычайно мило, уголки губ были приподняты в невинной, немного растерянной улыбке, но в антрацитовой бездне черти разжигали костры во имя Ким Тэхёна, точили вилы и, в целом, готовили котёл. Особенный котёл для особенного человека. В котором тот не только за грехи в этой жизни ответит, но и за все предыдущие и за все будущие. И, судя по всем признакам, прямо сейчас.       - Ты знал, что эти цветы не подойдут, ты знал, что я не успею в любом случае, и ты просто наблюдал. – Улыбка стала чуть шире, обнажая такие милые кроличьи зубки, а сам Гук опёрся на руки позади себя и склонил голову вбок, чувствуя, как внутри медленно, но неумолимо, неконтролируемой волной поднимается гнев. Кажется, одному из них сегодня будет плохо. Зато другому хорошо и ещё лучше. Главное в таком деле – правильно распределённые роли.       - Почему я должен что-то говорить? – Гордо вскинутый подбородок лучше любых слов – Тэхён тоже не собирается сдаваться. И плевать, что из котелка сиреневыми хлопьями вверх летит снег, что проходящие мимо редкие ученики смотрят на них, как на двух идиотов, что расстояние между ними стремительно сокращается с каждой секундой, и температура растет в геометрической прогрессии. – Это твой выбор, вот и отвечай за него сам. К тому же, ты сказал, что всё, вроде как, изучил. Не знаю, почему тебе не сказали, не знаю, почему ты сам не обратил внимание. Это же элементарно, Ватсон!       И похлопал такой ладонью по чонгуковскому плечу. И умный, и довольный собой донельзя. И зря думал, что ему не аукнется. Чонгук несколько раз отстранённо кивнул, по виду обдумывая его слова, но по факту продумывая план мести. Так, чтобы это в край обнаглевшее создание осознало всю степень своей вины. Нет, ну и сам он тоже хорош – как можно было совершить подобный промах?       - Тэ-хён, я в одной книге читал... – «Как увеличить урожайность вишни», - что сроки цветения напрямую зависят от состояния дриады. Это так?       - Ну, допустим. И что с того? – Кажется, немного расслабился. Отлично.       - Чем хуже чувствует себя дриада, тем позже появляются цветы. И наоборот. Чем лучше дриаде, тем раньше. Там приводился пример, когда однажды вишня расцвела в середине января, прямо в метель и холод. Написано, что такое возможно, когда дриада влюблена.       - Тебе это явно не грозит, - с громким фырком Тэхён перевернулся на спину и устремил свой взгляд в пронзительно-голубое небо. Вон, тучка на котёнка похожа..       Трудно сказать, что именно стало последней каплей, потому что в один миг всё перемешалось в один большой ком под названием «Убить Тэхёна». Тот не успел среагировать, когда Чонгук в мгновение ока оказался сверху, не смог сопротивляться, когда руки прошлись по чувствительным бокам, заставляя ужом вертеться из стороны в сторону и ржать как конь, а ещё не сумел отвести глаз, когда лицо напротив оказалось буквально в миллиметрах от собственного. Так близко и непривычно. Пожалуй, даже немного пугающе. Сердце в этот момент замерло вместе с самим Тэхёном, вместе со всей окружающей обстановкой.       Чонгук сам не понял, что произошло. Где-то во Вселенной должны были столкнуться звёзды, но все фейерверки от них чудесным образом оказались сосредоточены в карамельных глазах напротив, и оторваться от подобного зрелища оказалось невозможным. Всё, что оставалось – так и прижимать хрупкое тело к земле, периодически смешивая дыхания в одно целое и краем глаз замечать, как нервно скользит по губам острый мокрый язык. То ещё зрелище. На подобное не жаль потратить всю свою жизнь.       «Кстати, - пронеслось сумбурным вихрем по вмиг опустевшей голове, - как теперь он отреагирует на поцелуй?»       В детстве маленькому Гук-и часто влетало за то, что тот сперва делал, а только потом думал. Или думал и тут же делал, не заостряя внимание на последствиях. И с возрастом, к сожалению, всё стало намного хуже. О чём Тэхён и догадывался, но теперь в полной мере прочувствовал на себе – манящий изгиб чужих губ оказался податливо-мягким, а само прикосновение настолько трепетным, что хотелось вишнёвым желе тут же растечься по земле. Разумеется, от стыда! Какое тут может быть удовольствие, когда так долго любимый тобой человек так чувственно приникает к твои губам, словно стремится нежностью если не забрать душу, так хотя бы отдать собственную? Правильно, такое, что возможно лишь прикрыть глаза, чувствуя предательский румянец на своих щеках, по ощущениям чудно гармонирующий с оттенком волос, и целиком отдаться этому поцелую. Первому в своём роде. И, если быть до конца честным, это восхитительно – чувствовать мягкость губ напротив, дразнить прикосновениями языка, прижиматься плотнее, как можно ближе…       Вплоть до смены позиции – Тэхён оседлал бёдра Чонгука, тяжело дыша и с завидной периодичностью облизывая припухшие, влажные от тягучего поцелуя губы. Сам Чонгук выглядел не лучше – растрёпанные заботливыми чужими руками волосы, тяжело вздымающаяся грудная клетка, лихорадочный блеск угольных глаз. Если бы Тэхён был какой-нибудь другой дриадой, - прокралась в голову шальная мысль - то он, несомненно, был бы героиновой. Тоже хорошо так бьёт в голову. Привыкание едва ли не мгновенное, дозу хочется увеличивать постоянно, вплоть до того, чтобы вены были забиты до отказа одним только Тэхёном. И что-то внутри подсказывает, что ломку от такого Чонгуку не пережить. Он не готов. Теперь он без этого неуёмного создания, чьи щёки так чудесно отдают всеми переливами алого, не проживёт.       - О.. – Чонгук только и смог выговорить, когда взгляд скользнул случайно выше вишнёвой макушки. Тэхён вопросительно изогнул бровь и поднял голову – над ними тяжёлые ветви очень медленно, но вполне заметно для невооруженного глаза, покрывались зонтиками-соцветиями. Да, они ещё не распустились, но такими темпами…       - Не смотри! Не смотри, чёрт тебя дери! – как-то странно взвыл Тэхён и обеими ладонями накрыл глаза младшего. Ну почему, почему всё так! Он не пройдёт, не должен! Нельзя так реагировать, нельзя так быстро прощать после стольких лет тотального игнора! Но ветки над головой упрямо доказывали обратно – на них не оставалось ни единого места, где бы ни появлялся скромный зонтик, а то и сразу целая компания. Да ещё и Чонгук под руками возится, пытается убрать чужие ладони, посмотреть на их обладателя. Засранец малолетний, чтоб его!       - Хён, это значит, что ты меня...? – Вы никогда не задумывались, что цифра два прекрасна, на самом деле? Две ноги, два глаза… Две руки, чтобы одной закрывать чужие глаза, а второй затыкать рот. Восхитительная цифра.       - Никто тебя не любит, нужен ты… О, Чимин! Чимин! – Тараторя со скоростью современного пулемёта, Тэхён отчаянно искал пути отступления. И рыжая макушка как нельзя кстати мелькнула поблизости. Ви даже руку со рта мелкого убрал и активно ею замахал, стараясь по возможности не давать тому открывать глаза раньше времени, зато по максимуму привлекая Чимина. Который услышал, увидел и сейчас неторопливыми шагами приближался к этим двум. – О, тебе пора, за тобой пришли! Вали отсюда, сладкий, детское время давно вышло!       Соскользнуть с Чонгука и, подняв того на ноги, толкнуть в сторону Чимина, заняло буквально доли секунды. Ещё шальной от счастья, которое пузырьками шампанского искрилось и отдавало в голову, он даже толком не сопротивлялся, думая, что это всё – очередная игра его непонятного сумасшедшего хёна.       - Тэхён-а, ты не ответил на вопрос! – со смехом, с озорными искрами в угольных глазах Чонгук развернулся, намереваясь добиться своего любой ценой. Только Тэхёна уже и след простыл, исчез, как утром исчезают тени. Улыбка вмиг пропала с лица, оставляя место куче вопросов. Как всё-таки один вишневый мудак любит сбегать в ответственные моменты. Вытянув руку, Гук мимолётным движением пальцев прошёлся по появившимся соцветиям.       - Чонгук, ты же тут только что не один был, - пухлые губы Чимина внезапно сложились в «о», стоило только заметить, куда там мелкий руки тянет, - как-то рано вишня в этом году цвести собралась. Слишком рано. Как бы чего не вышло, лишь бы не замёрзла.       - Не замёрзнет. Я проконтролирую. – Таких улыбок у Чонгука Чимин сроду не видал. Видимо, у мелкого всё же есть сердце, и даже какие-то чувства. – Пойдем, думаю, с меня на сегодня достаточно занятий.       Тэхён в это время прятался по другую сторону ствола, благо, достаточно широкого, прижимаясь спиной к коре и закрывая самому себе рот обеими ладонями. Это всё – явный перебор.