Per aspera

      — Куда спешишь, куколка?       Хриплый пьяный голос нагнал его в подворотне. Крис дёрнулся, глупо надеясь, что это не к нему обращались, и прибавил шагу.       — Не чуешь, что ли, альфу ищет себе, — отозвался второй голос.       — Тогда пусть не спешит, он нас уже нашёл.       Трое из вокзального бара, понял Крис, переходя на бег и не тратя времени на ругань. Кто-то из альф матюкнулся, засопел. Топот настигал, Крис бежал.       Сильная ладонь схватила за плечо, резко развернула.       — Помо…       Крик захлебнулся: ему зажали рот. В ноздри ударил резкий запах пота и дешёвого алкоголя. Крис изо всех сил пытался не паниковать и собраться.       — Я так рассуждаю, — глумливо говорил третий, пока двое прижимали Криса к стене склада. — Что течной куколке делать ночью на вокзале, если не крепкого хуя себе искать? Глазками пострелял, заманил нас сюда — явно развлекаться хочет. Ну так мы поможем, куколка, не боись.       Крис извернулся и врезал одному коленкой в пах. Альфа, согнувшись, отступил, и омега, почуяв призрак надежды, рванул изо всех сил, набирая воздуха в грудь для крика. Удар в челюсть отбросил его обратно к стене.       — Куколка хочет пожёстче, — хмыкнул третий. — Не будем разочаровывать куколку…       Били его с оттягом, как дерутся альфы. Крис уворачивался и пытался отвечать, метил кулаками в животы, между ног, целил ногтями — жаль, короткие — в глаза.       Слишком неравны были силы.       Его повалили на землю уже безвольного, способного только скулить.       — Пасть заткните, — скомандовал главный, Крис едва различал его голос сквозь звон в ушах. На языке чувствовался вкус крови, болело, кажется, всё. В рот запихали какую-то вонючую тряпку.       Он ещё дёрнулся, когда стягивали брюки, но один из насильников врезал ему по лицу, и Крис затих окончательно.       — Сладкий какой, — прохрипели сзади, наваливаясь всем весом и вжимая в землю. — Никогда не драл целочку.       Крис беззвучно заплакал.       А потом боль от ушибов показалась цветочками. Он выл и извивался, уже ни о чём не думая, ни на что не надеясь. Пусть бы убили, только перестали бы пихать в него это. Казалось, задница вот-вот порвётся, а внутренности сомнутся в кашу, но пытка всё продолжалась, насильник хрипел и толкался. Сознание милосердно поплыло, и дальше Крис помнил только толчки, руки на теле, щипки и пощёчины, когда совсем переставал дёргаться.       Потом, вечность кошмара спустя, его вздёрнули на четвереньки, а изо рта вытащили кляп. Криса вырвало желчью и кровью, зато волосы волной упали на лицо. Почему-то показалось самым важным сейчас спрятаться за ними, как за шторой, закрыть глаза… и проснуться дома. Пусть после драки с Эйденом, но дома. Пусть не будет педагогического, не будет лип и улыбчивого седого профессора, но и этого тоже не будет… Его больно потянули за волосы, похлопали по щекам. Место кляпа занял огромный, вонючий хрен альфы. Сзади тоже пристроились. Там, наверное, уже была одна кровавая каша и нечему больше болеть, но во рту всё ещё больно и мерзко. Когда, разрывая губы, насильник толкался до самого горла, а всё тело крутило в спазмах, Крис думал, что точно задохнётся — и к лучшему, поскорее бы… Наконец остались только ритмичные толчки в развороченный зад, пытка спереди прекратилась. Насильник быстро провел ладонью по своему члену вверх-вниз, второй рукой сжимая волосы Криса, и спустил ему на лицо. Резко пахнущая сперма залила глаза, попала в нос, в рот. Криса снова вырвало. Он так и стоял, уткнувшись лицом в лужу собственной блевоты и содрогаясь от движений тараном трахающего его второго… или третьего?       Внезапно его дёрнули за бёдра ещё больнее, натягивая, как тряпочного, на неожиданно ставший слишком большим член. Крис задрожал, застонал и попытался уползти. Руки на бёдрах держали крепко… и не только руки.       — Идиот, куда с узлом? — рявкнул тот, который драл Криса первым.       — Ну сладко же, — третий, похоже, был совсем невменяемым. — Так сладко…       — А в поезд ты так и побежишь с этой куколкой на хрене, дебил?       — Ага-а, — согласился тот. — Ну отстань, не порть мне кайф. Бет с узлом не еби, приличных омег не еби… Дай хоть разик оторвусь, Пол.       — Совсем дебил, — Пол, судя по звуку, смачно харкнул. По спине Криса потекла слюна. — Полчаса до отправки, не расцепишься — тут оставлю. Хоть женись потом на своей куколке драной.       Крис уже почти ничего не понимал. Поезд, жениться, с узлом…       — Не надо жениться, — простонал он. — Только не жениться, пожалуйста…       Насильники загоготали.       — Надо же, разговорчивый какой, — Криса снова потянули за волосы. — Фу, мерзость.       Ему обтёрли от грязи и блевоты лицо его же джинсами, а после снова сунули в рот член. Крис не понял, тот же или уже другой. На члене была кровь — значит, другой, из его же собственной порванной задницы. Крис покорно сосал, понимая, что избавление рядом. Если его вдруг не убьют — он умрёт сам. Никто не выживет с развороченными внутренностями, а третий, дебил с узлом, всё толкался и толкался так, что, казалось, даже кости таза разошлись. Сперма снова залила лицо, Крис молча глотал. Уже даже не рвало.       — Давай, куколка, погладь себе пузо, — скомандовали сзади. Крис не понял, и тогда кто-то из уже отстрелявшихся положил его ладонь на его же живот, над самым пахом.       Там, в животе, что-то было. Оно выпирало, натягивая кожу, и ритмично подрагивало. «Разве так бывает? — вяло удивился Крис. — Он же сейчас меня насквозь проткнёт!»       От испуга, что член сейчас полезет наружу через кожу живота, Крис сжал пальцы на этой выпуклости. Альфа сзади поощрительно застонал, затолкался резче. Измученный разум понял только одно: если так делать, всё закончится быстрее. Крис принялся наглаживать член насильника через свой живот.       — Дебил, хватит уже, вытаскивай, поезд пришёл, — проворчал Пол. — Прости, куколка, что так мало, в следующий раз отработаем.       Крис молчал, отказываясь верить, что скоро всё закончится. Дебил с узлом принялся выталкиваться наружу, и это было даже больнее, чем когда он был внутри.       — Сейчас будет чуточку неприятно, сладенький, — дебил, кажется, говорил вполне серьёзно. Крис зажмурился и закусил губы.       Узел резко рванули из него наружу. Что рванули узел, а не позвоночник, Крис понял не сразу, лёжа лицом в грязи и воя. Перебранка альф стихала вдали, но омега не верил, что они в самом деле ушли. Наверняка вернутся и продолжат. А потом убьют, и это будет самым лучшим событием вечера.       Пошёл дождь. Крис лежал, смотрел в одну точку и не плакал. Это дождь катился по щекам.       Рядом зазвенел телефон. Скорее рефлекторно, чем понимая, что делает, Крис прополз несколько шагов, нащупал жёсткую ткань сумки. Звонил Рик.       — Ты в порядке? — друг казался нешуточно обеспокоенным.       Крис зажал рот рукой — неконтролируемо пробивало на истерический, безумный смех. Сейчас умрёт — и будет в порядке. В полном.       — Да, Рик, всё нормально, — говорить было больно, но, если повезёт, друг решит, что это спросонья голос такой хриплый. — Я давно дома, прости, что не позвонил.       — Дурак, — беззлобно ругнулся Рик. — Забыл он. А у меня не течка оказалась, а просто переволновался. А ты как?       — Давай завтра, — попросил Крис.       — Ладно, спи уже, студент. Созвонимся.       Крис слушал тишину в трубке. Мыслей не было. Если бы можно было просто умереть, его бы это устроило. Не вставать, не двигаться, не говорить и не думать. Но, похоже, шкура ему досталась крепче, чем казалось самому. Он попытался засунуть телефон назад в сумку и неожиданно нащупал бумажный пакет «первой помощи», собранный мистером Питерсом. И вот теперь расхохотался уже не сдерживаясь, визжа и плача, чувствуя, как снова начинают кровить разорванные губы. Знал бы мистер Питерс, для чего пригодится его «первая помощь»…       Обезболивающие Крис заглотил горстью. Высыпал в рот всё, что было — штук десять маленьких таблеток, — и запил льющейся сверху дождевой водой. Потом решил, что умирать лучше дома, и кое-как встал. С крыши склада, к которому его прижимали, лило не хуже чем из душа, да и вода была почти тёплая. Крис мылся под этой водой, глядя, как лужа под его ногами буреет от крови в тусклом свете далёкого фонаря. Самая большая роскошь, единственная причуда, которая у него осталась — умереть как человек. Дойти до дома.       И он пошёл, натянув мокрые грязные брюки на такие же мокрые грязные ноги, по-стариковски опираясь о стены складов и подсобок, а в уме прикидывал, сколько у него осталось времени.       У подъезда его вырвало, и в тёмной лужице крови остались лежать все проглоченные таблетки. Он даже хотел собрать их и снова проглотить, но не смог побороть остатки брезгливости и поплёлся домой.       Отец был на ночной смене, Эйден раскатисто храпел из своей комнаты. Крис прошёл в ванную, даже не пытаясь двигаться тише и сшибая, как пьяный, углы и стены. Набрал горячей воды, стянул насквозь мокрую одежду, сунул в корзину с грязным бельём. Сел наконец в горячую воду, взвыл: защипало все раны, снаружи и внутри. Долго смотрел на отцову бритву, соображая, как безопасным станком вскрыть вены. Так и не придумал, а идти на кухню за ножом сил уже не осталось. Вода в ванной вокруг него была бледно-розовая. Крис спустил её, вылил в задницу целый пузырёк перекиси водорода, натянул свою старую домашнюю футболку. Кое-как дошёл до кухни, увидел на столе недопитую бутылку с дрянным виски, влил в себя всё, что там оставалось, и пополз в свою комнату.       Вырубился он мгновенно и спал без снов.