Пора перемен

      Диппер остаток дня был странным. Очень странным. И Мэйбл даже немного волновалась о его самочувствии, хотя неплохо было бы подправить своё. Он не ел целый день, всего один раз поговорил с Венди по телефону о назначенном времени и месте их встречи, и пролежал в кровати некоторое время. Сестра была немного озадачена таким его поведением, хотела приободрить его, потому пошла на первый этаж для того, чтобы заварить чай и принести шоколадных кексов, что они покупали по дороге домой.       А когда она выходила, Диппер каждый раз заходил в видеозаписи телефона и пересматривал запись с Пироникой. Где она так забавно танцует, смеётся, и возмущается, чуть покраснев, пытаясь отобрать его телефон. Он пересматривает раз десятый, наверное, за сегодня, и ему не надоедает. Он подпирал голову рукой, когда делал это и расплывался в мягкой улыбке, совсем не замечая этого за собой, а когда Мэйбл возвращалась, он быстро выключал и снова уставлялся в стену, думая о чем-то своём.       Она поставила поднос с чаем и кексами на прикроватную тумбу, а потом присела на край его кровати.  — Слушай, Дип, что за депрессия? — интересуется Мэйбл. — Ты же идешь на свидание с Венди, и если быть точнее, то уже через четыре часа. Где радость? Где суматоха?  — Ах, Венди… — словно забыв о свидании, безучастно бормочет он. — Точно. Одену тот костюм, что и на Комеди-шоу.  — Диппер, ты меня поражаешь… — изумленно говорит она. — Я бы на твоем месте с ума бы сходила, металась бы целый день и не знала, что одеть, а ты вот так вот просто…  — Я парень, Мэйбл. Мне не нужна суматоха.  — Раньше ты как-то волновался, а теперь выглядишь так, будто тебя Венди отшила. Или, может, так и есть?  — Нет. Венди меня ещё не отшивала.  — Тогда что? Что случилось, Диппер?       Пайнс чувствует, как на душе тяжело, а в груди, кажется, отчаянно бьётся сердце. Он хотел бы объяснить, но, увы, не может объяснить даже себе, почему его что-то гложет, что он не может понять и просто решить, чтобы избавиться от нагнетающих чувств. Он вздыхает, не хочет больше говорить с родным и таким близким человеком, утыкается лицом в подушку и молчит, вызывая у Мэйбл возмущение.  — Разбуди, когда Пироника придет, — вяло бормочет он.  — Пироника?  — Она должна придти, — поясняет Пайнс.  — Зачем? — побрал бы её Старикан-Старатель за такое любопытство. Любой бы уже сорвался, но он был терпеливым, потому просто терпел и отвечал на вопросы.  — Чтобы поддержать меня перед свиданием, — монотонно процеживает он.  — Знаешь, а ты не шибко нервничаешь, чтобы тебе требовалась поддержка. — замечает сестра, но не знает, что он пригласил Пиронику лишь для того, чтобы следить за ней и знать, что она в порядке. — Да даже если бы всё было так, как ты сказал. То… я же тут. Не скажешь мне в чем дело?       В мыслях творится невесть что, просто взрыв, который сотрясает его всего. Ему хочется и спрятаться, и убежать, и продать душу одновременно, лишь бы узнать причину этого его нервоза, что пробирает его уже которые сутки, а сегодня особенно. Он чувствует и злость, и настороженность, а ещё вдруг откуда-то взявшуюся лень. Ему лень идти на свидание, ему лень выходить на улицу и рассекать лицом воздух только для того, чтобы пару часов поговорить с Кордрой.       А может… он просто не хочет?  — Я и сам не знаю, — признается Пайнс, готовый засунуть голову под подушку. Он не знал, куда себя деть, как утихомирить внутренний ураган непонятных, пробирающих его чувств и хотел было встать, чтобы побиться головой о стену, потому что думать и переживать порядком надоело. Кто-нибудь, сотрите ему память!  — А ты… случаем не влюбился? — как-то невзначай решила поинтересоваться Мэйбл, и глаза Диппера широко распахнулись. Он тут же отпрянул от подушки, обращая всё своё внимание на сестру, заглядывая в её такие честные глаза. Она правда предполагала и такую версию, поэтому как раз таки это и могло бы объяснить странную перемену его настроения. Диппер в последнее время чувствительный ко всему, как ребенок, и ведет себя уже совсем не так, как в начале этого учебного года. Мэйбл ранее за него так не волновалась, потому что до серьезного не доходило, а сейчас была предельно насторожена и заинтересована в аспектах его жизни. Они по-прежнему оставались близнецами, и она, как никто другой, хотела знать, что творится у него на душе.       А ведь и вправду. Он задумывается. Не угораздило ли его влюбиться? Просто, как это можно ещё объяснить? Сердце стало биться в ином ритме, настроение постоянно меняется, да и сам он как на иголках последние дни. Разве это не симптомы паталогически по уши влюбленного человека? Может быть. Ведь ранее, до того, как Мэйбл не сказала эти слова, он списывал всё на стресс и переутомления из-за подготовки к Фестивалю.       Пайнс завис, а Мэйбл от нетерпения уже кусала губы. Он смотрел на неё, но пребывал, кажется, вообще не в реальности, а где-то далеко в уголке своего разума; кажется, будто шестеренки в его голове остановились, лишь медленно начиная раскручиваться. Она даже рукой у его глаз повела, чтобы он пришел в себя, но тот всё ещё продолжал думать, будто от этого зависела вся его жизнь или будто он участвовал в шоу «Секрет на миллион», боясь дать честный ответ на этот вопрос.  — Я не знаю, — сдается он и остается честен с ней. Он не врал, когда говорил ответ, потому совесть его так же была чиста. — Сейчас бы выспаться, и вдруг — бам! — и память потерять, чтобы ничего само по себе не волновало.  — Могу треснуть тебя сковородой по лбу, когда спать будешь, — хихикнула Пайнс, — Амнезия будет стопроцентная, гарантирую!       Диппер смеётся вместе с ней и через пару секунд вновь мрачнеет.  — Я хочу поспать.  — Хорошо-хорошо, — улыбнулась она и пересела на свою кровать, вернее, растянулась на ней и, взяв одну мятную постилку, чтобы не болело горло, вышла в интернет.       На самом деле, её тоже кое-что гложет. К примеру, вчерашняя ссора с Демоном в интернете. Она была не слишком долгой, потому что он вышел из сети, а именно — запустил телефон в стену, а она более ничего ему не писала. Не виновата она, что настроение у него плохое было, оттого и злилась, что он попросту отыгрался на ней без особой на той причины. Если у человека плохое настроение — это не повод отыгрываться на других.       Но он написал, написал ещё час назад, но она не видела. DemonMind: Звездочка DemonMind: Прости DemonMind: Меня Shooting_Star: Какая честь. Всё даже с большой буквы написал… DemonMind: я серьезно Shooting_Star: Я тоже DemonMind: у меня был тяжелый день Shooting_Star: Дай угадаю: из-за той девушки? DemonMind: да…       Это был первый раз, когда она ревновала не так сильно, как в предыдущие разы. Shooting_Star: Тогда я могу тебя только поздравить… Shooting_Star: Знала бы имя твоё, обязательно приписала его тут!       А он сидит и думает о том, что она и без того его имя много раз произносила в реальности. Он вдруг вспомнил, что их любовный четырёхугольник ещё не до конца расшифрован, и почему-то стал подумывать о том, что не плохо было бы спланировать собственное раскрытие. Они не могли играть в эту игру вечно, а свою цель он хотел выполнить, потому единственное, что оставалось, так это влюбить Мэйбл в себя, но… так легко ли это? Конечно же нет. DemonMind: Звездочка DemonMind: ну что мне сделать чтобы ты меня простила? DemonMind: глупо же получилось DemonMind: и я извинился DemonMind: вот возьми и подумай DemonMind: король тьмы извиняется перед простой смертной DemonMind: это мило, как думаешь?       Она думала, он напишет «унизительно» или что-то в этом роде, потому удивилась, когда увидела это. Shooting_Star: Ахахахах Shooting_Star: Вот как ты это делаешь?) Shooting_Star: Идиот х) DemonMind: всё для тебя, Звезда моя       Она заливается смехом, но тихим, ведь Диппер уже задремал, а после улыбается. Прошло уже порядком полтора часа. Она через смс-через две игнорировала его, смотря всякие интересные ролики в сети, и отвечала нехотя, потому что ссора не сходила на ноль, а сейчас… кажется, всё было в порядке.       Но тут ей приходит ещё одно сообщение, но уже не от Демона. •TeenFire•: Приветики) •TeenFire•: Вы дома? Shooting_Star: О, привет) Shooting_Star: Да, все дома) Shooting_Star: Ты должна придти, полагаю •TeenFire•: Дело в том, что я уже здесь, но дверь мне никто не открывает Shooting_Star: Похоже, дядя Стэн спит. Диппер тоже дремлет, а я не слышала Shooting_Star: Погоди немного, сейчас разбужу брата, и мы спустимся) •TeenFire•: Жду ;)       Она будит Диппера, но он что-то мычит, не желая вставать, но когда прозвучало имя той, кто пришел, он быстро подскочил и, что было странно, оживился на глазах.  — Я открою.       Он, переступая через одну ступеньку, спустился вниз и помчался к двери, по пути поправляя волосы, что были немного в беспорядочном после сна виде.  — Привет, — улыбается Мэйбл за спиной Диппера и машет рукой, а он, мягко улыбаясь, смотрит в желтые глаза Пироники, готовый раствориться в янтарном океане, а она невольно краснеет, но взгляда не отводит.       Мэйбл смотрит на них и быстро моргает, находясь в неком недоумении.       Это ещё что?  — Привет.  — Привет.  — Проходи.       Телефон Мэйбл начал разрываться от сообщений из-за её долгого отсутствия. Кажется, Демону хотелось поговорить с ней, и Пироника улыбнулась уголками губ, когда это произошло, ведь она знала, что это Билл.  — Началось, — вздыхает девушка, глядя в дисплей телефона. — Пойду к Келли схожу, а то спит он больно долго, а Демону отвечу потом. — она обняла Пиронику в знак приветствия. — Если хочешь, присоединяйся к нам! Диппер всё равно на свиданку побежит.       Последнего немного передернуло от мысли, что они обе пойдут к Лэйрду, и он, натянуто улыбаясь, сказал:  — Ну, я вообще-то планировал проводить Пиронику домой. Так что, думаю, в компании Келли она явно не нуждается.       Девушки с неподдельным недоумением уставились на него, но ему было практически всё равно. Он даже не понимал, зачем говорил это. Просто не хотел идти на свидание с Венди, зная, что его лучший друг в компании его друга детства. Но опять-таки, задавая себе вопрос «почему», отмахивается сам от себя и не знает ответа. Так хочется и всё тут.  — Н-Ну ладно, — сестра странно скашивает на него свой взгляд, а затем удаляется в комнату Келли.  — Подождешь тут? — Любезно спрашивает он. — Я переоденусь.       Пироника кивает и ждет его, а тот и не заставлял себя долго ждать.       Сердце её тарабанит, как сумасшедшее, когда он спускается в том самом костюме, в котором выступал на Комеди-Шоу. Шел, поправляя бледно-голубую рубашку, черную тонкую жилетку. Волосы он уложил, как и в тот день, хотя, по сути, он часто укладывал её так. Она тает от одного его вида и ощущаемого запаха одеколона, которым он, видимо, только что воспользовался у себя в комнате. Она расстраивается, отмечая, что всё это для Венди. Для девушки, вероятно, с которой он сегодня поцелуется.       Диппер подходит к Пиронике, почти вплотную и останавливается. Она же в свою очередь замирает, в точности как и её дыхание, когда перед глазами она видит только ворот его рубашки. Ему же отчего-то хотелось подойти к ней до невозможного близко.  — Ну… как я выгляжу? — он знал, что она не могла его сейчас осмотреть полностью, потому что стоял он не на той дистанции, чтобы можно было это сделать. Но так или иначе, пока он подходил к ней, она успела присмотреться к нему.       Взгляд её грустнеет, распущенные фиолетовые волосы чуть спадают на лицо, и она одной рукой проводит вдоль его рубашки, чувствуя пальцами каждую пуговичку, после чего смотрит на него и натянуто улыбается, видя его улыбку в ответ.  — Ты очень красивый.       Его сердце обволоклось теплой пеленой и ритмично забилось в груди от непередаваемого благоговения и чувства какой-то спонтанной радости. Его губы сами по себе всё шире растягиваются в улыбку, а глаза взглядом впиваются в её так, будто он видел её последний раз.  — Я хочу пригласить Венди на танец, — говорит он, и Сайфер закусывает губу, представляя, куда он собрался её вести. — Можно я потренируюсь на тебе?       Неприятно, но в то же время безумно хочется.       Он вальяжно протянул руку, такую запоминающуюся, теплую, что уже множество раз касалась её самой. Она неуверенно протянула свою, думая, что без музыки ничего не выйдет, но Диппера это не волновало, он просто (или нет) хотел освежить свои навыки в танце. На самом деле, приглашать Кордрой на танец и в планах не было.       Он скользит второй рукой по её спине и останавливается на талии, чуть притягивая ту к себе, отчего та начинает краснеть, а второй покрепче сжимает её руку. Она к нему так близко, как не была никогда ранее. Утыкалась носом прямо в его грудь, растерянным взглядом водя из стороны в сторону. Его голос прямо у её уха, обжигает дыханием, и она жмурится, чувствуя, как ноги начинают предательски дрожать.  — Я поведу. — Казалось, что его губы касаются её уха, и это очень сильно смущало. Будто он специально пытался смутить её до предела. Он был каким-то другим сегодня.       И он один, похоже, не замечал своей странности.       Они начали танцевать. Она, конечно, пару раз наступила ему на ноги, но это ничего, ему не было больно, да и её можно было понять.       Она вальсировала не очень хорошо, если присмотреться. Вообще, Пироника хорошо танцевала, просто сейчас она была в руках возлюбленного, оттого и нервничала, местами дергано двигаясь, где тот спешил подловить её и иногда издавал смешки из-за её неловкости.       Он, казалось, слышал, как бьется её сердце, как бьется его собственное, смотрел ей в глаза, не мог перестать улыбаться, а когда рука на поворотах скользила выше по её спине, он касался мягких, пахнущих сладкими духами, волос. Это были такие мелочи, но ему отчего-то было так хорошо прямо сейчас, когда он мог так просто касаться её.       Время поджимало, а он всё не хотел отпускать её, или, может, даже не планировал, решив оставить Венди одну в сплошном ожидании.       Взгляд Пироники всё равно какой-то грустный, не веселый, да и сама она не шибко разговорчива. Ему хочется утешить её, но он понимает, что в данной ситуации может лишь смутить её ещё больше, или, что ещё хуже, выставить себя дураком, выпалив анекдот во время танца. Собственные мысли его изрядно повеселили и вызвали очередную улыбку на губах, и она, увидев её, улыбается в ответ.       В какой-то момент Диппер зависает, а внутри разражается целый мир, вмиг перевернувшийся вверх тормашками, и он, немного расслабившись и закрыв глаза, нагнулся и прижался губами к её губам, чувствуя необъяснимое в груди тепло и трепетание.       Щеки вспыхнули алым румянцем, а сердце затарабанило так, как никогда раньше не тарабанило, тело начало кидать в сильную дрожь и жар одновременно. Она замерла, а внутренний мир разлетелся по кускам в разные стороны, вызывая миллионы бабочек в животе. Пироника не двигалась, удивленная действиями, как она думала, друга. Вернее, он думал, что друга, пока сам… первый не поцеловал её.       Его губы мягки и сладки, а что самое смущающее, уверенно двигающиеся вдоль её нижней губы, оставляя за собой на них влажный след. Пайнс углубил его, и она невольно вздрогнула, скорее, дернулась на ровном месте. Но так или иначе, не сопротивлялась. Потому что сопротивляться ему — значит отказаться от всех этих ощущений, и… когда его рука последний раз сильно прижала Пиронику к нему, он ослабил хватку и отстранился от неё, глубоко и рвано дыша. Его лицо по-прежнему близко с её, и она просто не знает, что ей делать.  — Прости, — взгляд его сильно грустный, а рука медленно проходит по её волнистым длинным волосам. — Я не должен был этого делать.       Она моргнула, сведя губы в тонкую линию и всё ещё чувствуя сладкий привкус на них.  — Я… просто тренировался перед тем, как поцеловать Венди.       Глупая отмазка.       На её глазах мгновенно появляются слезы.       Очень глупая…       Она отстраняется на несколько не очень уверенных шажков от него. Слышит треск, резко прошедший вдоль её груди и сердца. Такой, что разбил всё окончательно. С силой и жестоко.       Снова больно.       Только в этот раз очень больно. До безумия. До слез, что градом катились по всё ещё алым и разгоряченным щекам.       Пироника круто разворачивается и выбегает на улицу. Бежит куда угодно, главное — подальше.       А он застыл посреди зала, смотря на то место, где только что стояла она, и медленно сжал руки в кулаки. Сердце всё ещё не успокоилось, мечась по грудной клетке, а сам он чувствовал себя ничтожеством. Он виноват, совершил ошибку. Почти неосознанно, но совершил. И теперь точно понял, что это была…       Фатальная ошибка…