Гарри Поттер и Эльф из Лихолесья

Гарри отчаянно хотел спасти Добби и Леголаса до завтрака, потому что на завтрак в Хогвартсе по вторникам давали блинчики с вишневым джемом. Кроме того, сразу после завтрака у гриффиндорцев были пары по зельеварению — разумеется, в паре со слизеринцами, потому что расписание Снейпа не менялось с самого прихода того на работу, а группировать он любил по контрасту: умных с тупыми, прямолинейных — с хитрыми, Поттера — с Малфоем (впрочем, злые языки шептали, что он был тайным шиппером этой парочки и все надеялся на канон или хотя бы обоснуй). Посоветовавшись с Гермионой («Гарри, мы не можем просто так аппарировать в Малфой-мэнор! Мы даже не знаем, как он выглядит!»), трио, Джинни и примкнувший к ним эльф решили, что прежде всего стоит еще раз встретиться с Дамблдором. А то и позавтракать, если встреча продлится долго. Поэтому они, не торопясь, шли в сторону, где, как им казалось, высились башни замка. Это была уже пятая попытка выйти из Запретного леса. Светало. — Леголас, а как ты думаешь, чем сейчас занят Добби, попавший в твое тело? — осторожно спросила Гермиона шедшего рядом с ней эльфа. — Надеюсь, ничем плохим, — выдавил Леголас, стараясь сдержать рвущееся наружу отчаяние. — Может быть, учится манерам или крепко спит. — Или поднимает восстание угнетенных эльфов, — радостно предположил Рон, за что получил смачный подзатыльник от Гермионы и «дай пять, бро» от Гарри. Внезапно Леголаса осенило: — Если нужно возродить справедливость, то значит, мне нужно убедить ваших эльфов, что они свободны и сильны! Расчувствовавшаяся Гермиона утерла проявившуюся слезу — новый знакомый нравился ей все больше, особенно когда разделял ее идеалы. В глазах его горел огонь и жажда действия. — Сейчас или никогда! — размахивая отрезанной косичкой Малфоя-старшего, Леголас ускорил шаг. — Мы захватим кухню! Нет, мы захватим все кухни! А потом мы захватим первый этаж и подвалы, перекроем все выходы к отступлению! Отрежем все каналы связи, захватим почту и телеграф! — О, — вновь восхитилась Гермиона, — стратег! Нам только броневичка не хватает! — Гарри, а ты купишь мне броневичок? — пытливо заглядывала в глаза любимому Джинни, пытаясь идти так же быстро, как и стремительно убегающий «любимый». — Нам обязательно нужен броневичок, чтобы поймать на воровстве тетю Клару, которая постоянно ворует у дяди Карла кораллы. Она точно не пройдет мимо бРРРРоневичка! — Джинни, а ведь тебе помогли занятия с логопедом! Фред, который лет десять был «Флед», должен мне двадцатку! — обрадовался Рон. — Гарри, ты представляешь, у родителей в свое время был бзик на букве «р». Билл, вот, — Артур на самом деле. А эта дуреха как говорить начала, так нормально никого назвать не может. Пришлось к маггловскому логопеду обращаться! — Рон, а вы дома вообще разговариваете? — со смешком спросила Гермиона. — Если ты только сейчас заметил… — Ну, а о чем с ней вообще разговаривать?! — искренне удивился Рон. — Не о куклах же! Джинни надула губы и, ухватив за руку смеющегося Гарри, сделала вид, что увлечена однообразным пейзажем. Вопреки привычке, в этот раз руку он не одернул, и Джинни сочла это своей маленькой победой. Что до самого Гарри… то в этот момент ему отчего-то стало жаль маленькую глупую девочку, у которой куча братьев, а поговорить не с кем. Почти как у него самого — если брать среднестатистический вес подростка, то из Дадли могли получиться два сносных тощих и вечно голодных Рона или полтора близнеца. Благодаря Леголасу, верно отыскавшему дорогу к Хогвартсу из самой чащи Запретного леса, уже через полчаса отважные герои переступали порог кухни, что близ спален Хаффлпаффа. Пользуясь случаем, Рон незаметно знаками попросил соорудить для него бутерброд с колбасой и двумя солеными огурчиками, и теперь, скрываясь за спиной Гарри, с аппетитом хрустел. Воодушевленный Леголас не замечал ни этого, ни того, что одетые в одни простынки обитатели кухни на его призывы «отринуть кандалы и вернуться к истокам» смотрели крайне неодобрительно. В конце концов, рядом с его головой просвистела мокрая грязная тряпка, и зычный голос из задних рядов прокричал: «Добби, где ты опять нажрался! Иди проспись, нам работать надо!». Пришлось спасаться бегством. — Они просто не понимают всех перспектив, что даст им свобода, — участливо гладила Гермиона разочарованного Леголаса двадцать минут спустя в гостиной Гриффиндора. — Им потребуется время, чтобы привыкнуть. — Но пока я здесь, там… — он поднял на нее свои большие голубые глаза, полные слез. Увы, у эльфов Хогвартса все эмоции всегда читались слишком просто. — … к чему я вернусь? — Ну как минимум, Добби неплохо готовит, — вспомнил Гарри, но Леголас мужественно хлюпнул носом и спрятал лицо в ладонях. — Нам действительно остается только сражаться с Малфоем, — подвел итог Рон. — Беру на себя Малфоя-младшего, и желательно в темном коридоре после отбоя. *** И был день. И была битва. И никого не было. Потому что Люциус Малфой уже с утра безвылазно торчал в кабинете Дамблдора с требованием «немедленно вернуть ему его собственность», а «его собственность» в лице Леголаса, не зная пароля, с утра топталась рядом с горгульей, вооруженная Волшебным луком. А Гарри, Гермиона, Рон и Джинни, а также половина Хогвартса, с любопытством ждали, чем же завершится противостояние маленького эльфа с большими слоновьими ушами и важного аристократа с новой, весьма короткой стрижкой. Тем временем снаружи замка появилось новое действующее лицо. — Люциус, неблагодарная скотина! — кричал Трандуил, не намочив ни дюйма выходного наряда, гордо и грациозно ступая из озера на берег по щупальцу Гигантского Кальмара. — Как можешь ты главенствовать над теми, кто с тобой одной крови! Но, увы, король эльфов не владел Сонорусом, поэтому всю ту же тираду ему пришлось повторить «на бис» после того, как он нашел главный вход в Хогвартс, встретился с «развели тут грязь, мне снова убирать надо» Филчем, отбился от визжащих от восторга первокурсниц и поупражнялся в острословии с желчным Снейпом, не разделявшим общего любопытства и немедленно требовавшего разойтись по кабинетам. — Отец! — пискнул Леголас, увидев Трандуила, но, побежав было к нему, смутился и замер. — Сын мой! — без особых отеческих чувств поприветствовал его Трандуил, удивительным образом разглядев в облике крохотного щуплого Добби. Критически осмотрев Леголаса, Трандуил удовлетворенно заключил: — Хороший лук. Гаргулья, наконец, отъехала в сторону, и в коридоре появились спокойный Дамблдор, от которого явственно пахло лимоном и корнем валерианы, и Люциус Малфой, покрывшийся красными пятнами при виде Трандуила. — Люциус, как мог ты, сбежав в этот мир, угнетать подобных тебе?! — холодно отчеканил Трандуил, отбросив назад прядь волос (присутствующие студентки ахнули от восторга; Снейп, недовольно поморщившись, еще раз согласился сам с собой в выборе непримечательного черного цвета). — Это не эльфы. Это прислуга. Им нравится подчиняться мне, — рассудительно ответил Люциус Малфой, глядя на того, кого когда-то давно называл «королем». — Другая раса, только именуют себя так же. — Храбрый эльф по имени Добби рассказал мне о пытках, которым подвергся! — погрозил ему Трандуил. — Поэтому, по законам эльфийского суда, я должен приговорить тебя к скитаниям вечным! — Отец! — вскричали одновременное двое: Леголас и Драко Малфой, тоже присутствовавший во время странной встречи. И Трандуил, и Малфой-старший обернулись на крики своих сыновей. — В чем дело? — недовольно спросил Трандуил. — Не мешай мне, Леголас, я творю справедливость. — Драко, дома поговорим, — отчеканил Люциус, на виске которого проявилась голубая жилка. Но ни один, ни другой не стали слушать. Выхватив из-за спины — лук, и из пучка одной из старшеклассниц — карандаш, Леголас направил его на Трандуила, а Драко, выскочив из толпы, заслонил собой Люциуса. Гермиона прижала ладони ко рту, подавляя невольный «ах» героизму. — Отец, Люциус Малфой, каким бы грубым он ни был, говорит правду. Эльфы Хогвартса, как и многие другие эльфы этого мира, не хотят свободы. Они не готовы к ней. Они забыли о ней. Когда я предложил им свободу, они решили, что я пьян! — голос Леголаса срывался, но руки, сжимавшие лук, не дрожали. — Если ты посчитаешь нужным, я расскажу им о свободе и об их правах. Но сейчас они не готовы, и приговаривать к казни Малфоя за то, что он в обмен на ряд услуг дал кров и питание десятку местных эльфов — разве преступление? — Но тот эльф, Добби, который явился в наш мир в твоем, Леголас, облике, утверждал иное… — Джордано Бруно тоже говорил, что земля круглая, но это не помешало Ватикану считать обратное вплоть до девятнадцатого века, — громко проговорила Гермиона в поддержку Леголаса. — Добби опередил свое время. Конечно, мистер Малфой — не самый лучший хозяин… — Грязнокровка, тебе-то откуда знать?! — рявкнул Драко, но Гермиона, притворившись, что не слышит, продолжила: — … но он верно уловил общественные тенденции. Поэтому, возможно, вас устроит наказание в виде исправительных работ и штрафа? Трандуил нехорошо улыбнулся: — Люциус, а ведь это мысль. Мне ведь давно нравились те… то есть, я хотел сказать, что налагаю на тебя штраф в виде серебряных подвесок гоблинской работы с пятью изумрудами. А что касается исправительных работ, то прошу ко мне… Он поманил Люциуса за собой, и тот, шепнув Драко «это просто прогулка», последовал за королем эльфов по коридору. Остолбеневшие школьники прильнули к окнам: спустя пару минут двое мужчин вышли из замка и направились к Черному озеру, где их уже ждал, дрейфуя по поверхности, Гигантский Кальмар. Пожав друг другу руки, они по очереди взошли на щупальца и стали погружаться в воду. Когда на воде не осталось даже расходящихся кругов, школьники, наконец, недовольно побрели на занятия. В коридоре остались только Дамблдор, Гарри, Гермиона, Рон и несчастный Леголас с облике Добби. — А как же я? — он держал в руках так и не пригодившийся лук. — Неужели отец хочет, чтобы я остался здесь и учил местных эльфов свободе? — Мальчик мой, у меня есть для вас одна особенная стрела. — Дамблдор заговорщицки улыбнулся и вытащил из кармана крохотную стрелу, которая тут же стала увеличиваться в размерах. — Люциус отдал ее в Музей Хогвартса, но, думаю, вам она нужнее. Не веря своему счастью, пораженный Леголас по очереди посмотрел на Дамблдора, Гарри, Рона… задержав взгляд на Гермионе, он увидел, что она краснеет. На долю секунды ему расхотелось уходить, но затем, отогнав сомнения кивком головы, он пообещал: «Я вернусь. Обязательно вернусь. Другим, совсем другим» и, взяв стрелу из рук директора, запустил ее в стену. В появившемся овале, похожим на дупло дерева, была видна зеленая рощица, склонившиеся к самой земле ветви вековых дубов и порхающие бабочки. — Волшебный лук, волос отступника и стрела друга, — прошептал Леголас, из рук которого тотчас исчезло оружие. — Эта легенда — не детская выдумка… — Так вот он какой, твой мир… — зачарованно произнесла Гермиона, пытаясь разглядеть каждую деталь. — Где голоса звучат подобно ручьям, а песни — мелодиям ветра… Так вот ты какая, земля, где не ступала нога прогресса. — Тут она оживилась. — Директор, а не могла бы я, в порядке исключения и эксперимента ради… — Нет, Гермиона, — покачал головой Дамблдор, — у тебя контракт на семь книг и восемь фильмов, мы не можем просто так отпустить тебя в Лихолесье. То есть, — он закашлялся, — как Гарри и Рон смогут спасти волшебный мир без тебя! — Я вернусь, — Леголасу поцеловал кончики ее пальцев, пожал руки Гарри и Рону, кивнул Дамблдору и смело прыгнул в волшебное «дупло». Приземлился на ту сторону он уже принцем, длинноногим, длинноволосым, но все так же в простынке, как древний грек. Гермиона почувствовала, что ее щеки розовеют от смущения, но здесь действительно было, от чего смущаться…