(не)хороший парень

Хосок обхватил пальцами горячий бумажный стаканчик с кофе и сощуренным взглядом уставился в проходящих мимо работников отдела. Ладонь стало печь; Чон закусил губу до легкой боли и посмотрел на сонбэ, что попросил подержать его кофе. Сокджин застегивал дипломат и часто кидал взгляды в сторону комнаты для допроса. Было очевидным, что коллега кого-то ждал. — Спасибо, — кивнул он, забирая напиток. — У тебя есть еще время? Рабочий день закончился. — Конечно, — Хосок тряхнул покрасневшей рукой, скидывая жар от стаканчика. Хоть он и согласился, но планы на вечер у него все-таки были: Чон пригласил Юнги на пиво к себе домой. Хосок только надеялся, что сонбэ не задержит его надолго. — Я хочу показать тебе кое-кого, — Джин отпил кофе и посмотрел из-подо лба на комнату для допроса. Его слова ни разу не казались предвкушающими или довольными. Очевидно, тот, кого Сокджин «хотел показать», был не совсем приятной персоной. По крайней мере, для сонбэ. Хосок оторвал взгляд от коллеги и посмотрел на экран телефона. Время шло слишком быстро. Ему не стоило так сильно задерживаться, если он не хотел прийти к себе домой позже Юнги-хена. Чуть больше пяти минут они простояли в молчании, и Чон уже думал, что было бы не совсем вежливо сейчас откланяться, когда дверь допросной-таки открылась. Сперва оттуда вышел шеф, и Джину с Хосоком пришлось тут же поклониться в знак прощания. За ним спустя пару секунд вышел незнакомый парень в деловом костюме и подавленный Чимин. Чон перехватил взгляд друга, но тот быстро отвел его. Когда они подошли ближе, Джин пожал крепкую ладонь незнакомца и коротко посмотрел на Чимина. — Здравствуй, Чонгук-ши, Чимин-ши, — Джин взглянул прямо на незнакомого брюнета. — Как все прошло? Хосоку не нужно было слов, чтобы тут же догадаться, кто был адвокатом Чимина. И, если быть честным, его удивило то, что настолько молодой и отлично выглядящий парень успел заработать себе репутацию хорошего адвоката. Он выглядел воспитанным и сдержанным. Чон кивнул Чимину, когда в следующий раз пересекся с ним глазами. В такой обстановке он не хотел разговаривать с ним, да и не было видно стремления Пака к этому. Щенячий восторг пропал с его глаз так же быстро, как его разоблачили в наркомании. Хосок больше не видел в этом человеке привычного друга детства. — Что именно вас интересует, сонбэ? — Чонгук более чем наивно посмотрел на Сокджина, и это показалось Хосоку притворным. — Интересует уголовное дело, которое завели на… твоего подопечного. Справишься? — Ким казался вполне себе серьезным; кажется, он даже не заметил, что Чонгук, возможно, играл с ним. Или просто привык к этому. Чонгук усмехнулся. Он казался немного неуважительным и высокомерным, когда делал так. Хосок пытался не нахмуриться, потому что первое впечатление от Чонгука оказалось обманчивым, и это разочаровывало, ведь он надеялся, что Чимин попал в хорошие руки. — На вас и так слишком много ответственности, детектив, не стоит переживать за моего подопечного, — ехидное замечание заставило Хосока тут же перевести взгляд на Сокджина: тот был подозрительно спокойным, хотя их с адвокатом короткий диалог был достаточно напряженным; было очевидно, что Ким относился к Чонгуку с неприязнью. Конечно, Чонгук притворялся. И этот напускной инфантилизм так сильно напоминал Хосоку что-то. Отвлекло Хосока оповещение на телефоне. Юнги уже выходил из дома. — Сон… — Да, ты прав, — хотя Джин и согласился, его слова и мимика излучали сущее упрямство. — Кстати, чуть не забыл. Это наш новый стажер — Чон Хосок. Упомянутый изучающе посмотрел на адвоката, замечая в ухе поблескивающее кольцо. У Чонгука были хищные черные глаза и прелестные губы-бантиком. Это настолько сильно контрастировало между собой, — нечто плотоядное и по-детски милое, — что Хосок так и не смог понять, перед ним стоял перегрызший не одну глотку юрист или очаровательный парень, которым в самую пору было без стеснений умилиться. Убийственная смесь. — Приятно познакомиться, Хосок-ши, — Чонгук растянул губы в улыбке, пожимая руку стажера; голос адвоката был немного тонковатым, но уверенным. — Думаю, нам пора. Рад был повидаться, сонбэ. Хосок проводил взглядом Чонгука и идущего рядом Чимина, который не обронил ни единого слова за разговор. Пак только и делал, что пялился на стены со статьями законов про правоохранительные органы (они были аккуратно застеклены и вставлены в рамку), на пол, на проходящих мимо полицейских; но он практически ни разу не взглянул на Сокджина и Хосока, не считая приветствия. Они исчезли так же внезапно быстро, как и появились. Чон даже не успел понять, что толком произошло, и почему Джин хотел, чтобы Хосок увидел Чонгука. — Сонбэ? — стажер вопросительно поднял брови, вспоминая, как адвокат Чимина называл его коллегу. — Мы учились вместе. Правда, он младше на несколько лет, — Джин одним махом допил наверняка остывший кофе и выбросил смятый стаканчик. — Запомни это имя и лицо. Если ты останешься работать здесь, тебе придется часто сталкиваться с этой мразью. — Все дело в том, что он адвокат? — Хосок слабо улыбнулся, на самом деле, не совсем понимая такого отношения к Чонгуку, хоть он и показался немного невежливым с Джином. Чон и сам с легкой неприязнью относился к адвокатам. Наверное, поэтому он больше стремился к прокурорской деятельности, чем выступать защитой в суде. — Не все адвокаты мрази, — не согласился Сокджин. — Просто Чон Чонгук именно тот человек, который вытащит из-за решетки любого ублюдка. В своих кругах его уважают, но что делает лучше этого человека в сравнение с тем же убийцей и насильником, если он значительно сократил справедливый срок или вовсе лишил заслуженного наказания, — голос Джина выдавал растущее внутри раздражение. — Причем путем лжи или манипуляций с дырами в законе. Защиты мог бы требовать каждый человек. «Он просто выполняет свою работу», — Хосок плотно сомкнул губы, чтобы не проговориться. Он не мог относиться к этой ситуации настолько однобоко, как его коллега. Кто-то ведь должен быть рядом даже с самым ужасным человеком во Вселенной. Хосок не хотел спорить с Джином. Так или иначе, эта тема касалась справедливости, что Чон считал наиболее противоречивым из всех понятий. Если глубже задуматься об этом, не было едино правильного определения, как человек должен вести себя, чтобы быть справедливым. Поэтому спорить на этот счет — неблагодарное занятие. Каждый мог ошибаться, как и быть правым в равной степени. — Сонбэ, — Чон не стал зацикливаться на своих мыслях: они всегда вели его к упорному молчанию и отрешенности в ходе жизненных ситуаций. — Мне нужно кое-куда зайти, поэтому иди без меня. Хосок не соврал. Ему действительно нужно было в супермаркет на другой стороне улицы. Или он всего лишь выдумал оправдание тому, что не хотел садиться в машину сонбэ, потому что это не нравилось Тэхену. Потому что Тэхен сказал не делать так. Чон ведь мог совершенно спокойно зайти в магазин и рядом с собственным домом. Господи, это снова повторялось. — У тебя выходной завтра? — Джин вдруг остановился за несколько шагов до выхода из здания; Хосок кивнул. — Отдохни, как следует. Работая здесь, ты должен больше ценить свободное время. — Я как раз собирался валяться в кровати весь день, сонбэ, — Хосок улыбнулся. Сокджин одобрительно закивал. Они попрощались, и Чон застыл на несколько минут рядом с дверью. Сонбэ ушел, и Хосок стоял почти один, не считая ребят в форме, что устало потирали глаза, сидя за стеклянной перегородкой в приемной. Он действительно чертовски устал. Не только физически. Его голова раскалывалась от кучи информации и собственных мыслей. Он должен был хранить в себе столько всего, что это казалось нереальным. Уровень эмоций зашкаливал, когда он слышал, как дают показания родственники и друзья жертвы. Внутри все будто застывало и холодело. Сердце болело за каждую слезу, что проливала мать убитой девушки. Он категорически не мог отключить в себе жалость, не мог смотреть на ситуацию хладнокровно. Он ломался изнутри каждый раз, когда приходилось переживать подобное. Хосок не знал, как скоро научится контролировать это. И научится ли вообще. Он перевел дух и вышел, наконец, на улицу. Чон надеялся, что Тэхен послушал его, когда Хосок звонил в обеденный перерыв, и не заехал сегодня за ним. На парковке и за воротами тонсэна действительно не было, и Хосок вздохнул с облегчением. Юнги нужно было долго добираться до дома друга с района, где он жил. Там постоянно были пробки и проводились небольшие мероприятия. Хосок думал, что, скорее всего, у него получится успеть. В квартале, где он жил, улицы были пустынными. Чон удобней перехватил пакет с едой и пивом, свободной рукой доставая ключ. Возле подъезда не было машины Кима, и Хосок поймал себя на мысли, что вечно думал об этом. Находясь или рядом, или на расстоянии от Тэхена, Хосоку все время казалось, будто он ходил по минному полю. В подъезде пахло сыростью; Чон вдохнул частично приятный ему запах и попытался поскорее добраться до квартиры, чтобы не прийти позже Юнги. Сзади послышался хлопок железной входной двери подъезда и неспешные шаги. Чон перегнулся через перила, пытаясь увидеть зашедшего человека. Он думал, что, возможно, это как раз-таки был Юнги, но кроме длинного бежевого пальто Хосок ничего не увидел. Оборачиваясь, Чон стал подниматься все медленнее, пока шаги не стали приближаться, и он в последний момент едва не споткнулся на последней ступеньке. Банки пива в пакете звякнули друг о друга. Чон сумел удержаться за перила и скосить взгляд в сторону, отшатнувшись. Глаза расширились, когда кто-то схватил его за предплечье и больно сжал пальцы, будто удерживал в равновесии. — Аккуратнее. Хосок дернул рукой и посмотрел на лицо Тэхена. Конечно, он узнал его голос и часы на запястье. Тот стоял ниже, ведь еще не преодолел лестницу полностью, и выглядел совершенно спокойным. — Спешишь, хен? — Ким отпустил его, и Хосок, наконец, переступил последнюю ступеньку. — Немного. Ты, — Чон закусил губу, думая, говорить или промолчать. — Надолго? Это был совершенно нелепый вопрос. Он не должен был говорить это Тэхену. Но больше всего Хосок не хотел, чтобы Юнги видел этого человека. Здесь или вообще. Мин совершенно спокойно мог развернуться и уйти, и Чону бы пришлось объясняться, почему Ким, который в прошлом доставил другу большие неприятности, снова был в его квартире. — Нет. Ты будешь занят? — Тэхен подержал пакет, пока Хосок открывал дверь. Ким, конечно же, знал, что будет занят, но не работой. Внутри кулька было пиво, причем такое количество, которое Чон не смог бы осилить сам. Чертов Тэхен всегда все знал наперед, и по черным глазам это было видно. Хосок коротко взглянул на него. — Юнги-хен должен приехать. «Думаю, он бы не хотел тебя видеть», — добавил Хосок в мыслях. Думая о том, что Тэхен сделал больше полугода назад, конечно, Юнги смог бы плюнуть в лицо Кима при встрече. К счастью, меланхоличность хена спасала все это время. Мин слишком ленив и отрешен. Даже занести кулак в чужую челюсть для него было снисходительностью в чью-то сторону. Юнги знал, что если кидаться дерьмом в кого-то, его руки тоже будут оставаться грязными. — У тебя слишком много друзей наркоманов, — будто между прочим заметил Тэхен. — Не думаю, что хену сейчас это интересно, — ответил Хосок, хотя, черт возьми… он сомневался. Чон зашел в квартиру и тут же бросил ключи на тумбу. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Тэхен даже не переступил порог. Он так и остался ждать на лестничной площадке, придерживая одной рукой дверь. Это казалось подозрительным, — то, как быстро Ким сдался и что даже не захотел зайти в дом. Хосок не знал, что на это ответить. Он просто пристально посмотрел на Кима. — Я понял, — оставшись без ответа, Тэхен повел плечами. — Не поцелуешь на прощание? Хосоку все еще казалось, что где-то был подвох. Он, не сводя взгляда с хитрых глаз напротив, подошел к Тэхену ближе. У него не было намерений метнуться к младшему по первой его прихоти, к тому же, он сомневался, что здесь не было подоплеки. Но было бы странным и не поцеловать его, ведь они все еще были вместе и не находились в ссоре. Ким мог просто играть с ним подобным образом, как он делал постоянно. Чон схватился за прохладный косяк двери, потянувшись к не шелохнувшемуся Тэхену. В этот момент глаза тонсэна казались еще более насмешливыми. Хосока это выворачивало наизнанку, он резко остановился на небольшом расстоянии от спокойного лица, на котором, казалось, застыли все мышцы. Только глаза с потрохами выдавали раздражающий азарт. И как только уголок губы Тэхена растянулся в практически незаметной ухмылке, Чон похолодел и толкнул его в грудь, отталкивая в сторону. Тот вынужденно отошел от двери и позволил хену застать пустую лестничную площадку. Никого не было. Черт возьми, здесь действительно никого не было. Этот чересчур умный мелкий ублюдок обвел его вокруг пальца; снова-таки задавил ментально. Откуда это было в нем? Хосока бросило в жар, и он попытался успокоиться. Это была совершенно безмолвная война. Тэхен водил его за нос без каких-либо слов, так что у Чона, который снова наивно повелся на этот спектакль, не должно было быть к тонсэну претензий. Только к самому себе и своей мнительности. — Что с тобой, хен? — Тэхен показательно удивился. — Так и не поцелуешь? «Хренов манипулятор», — Хосок судорожно выдохнул. Он резко схватил Кима за ворот расстегнутого пальто и мстительно неприятно стукнулся своими зубами о его, из-за накатившей злости надеясь, что пробил внутреннюю сторону губы тонсэна в кровь. Тот напрягся, и Чон все-таки ощутил вкус крови, которая вероятней всего осталась и на его губах тоже. Он закусил напоследок нижнюю губу Тэхена и, оставшись удовлетворенным, отстранился. Правда, заметил пораженный взгляд друга он слишком поздно.