(не)хороший парень

Хосок едва смог продрать глаза, тут же жмурясь. Веки были слишком тяжелыми. Голова раскалывалась от боли, и было безумно жарко. Его организм явно был обезвожен после вчерашней ночи. Чон даже не помнил половину произошедшего, чтобы предположить, почему ему было настолько плохо сейчас. Он был у Юнги. Пил. Кажется, много. Хосок крепко зажмурился. Тогда он почему-то в первую очередь не дал себе заскучать, хотя смутно догадывался по собственному состоянию, что, нет, Хосок, прекрати. Плевать, что этому была подоплека. Человек не должен видеть причины принимать психотропное дерьмо. И как много было знакомых? Дело не в этом: как много было вообще… свидетелей? Даже если все они были под чем-то, и стыд сейчас не имел совершенно никакого значения, — Хосоку было мерзко, но он знал, на что шел. Даже после влитого в глотку спиртного, он должен был хотя бы какой-то частью себя осознавать собственные поступки. Хосок приоткрыл глаза. Комната была темной. И незнакомой. Наверное, это было худшим, что могло поджидать его после такого пробуждения. Просто потрясающе. Легкомысленность и ее последствия все еще себя не исчерпали. Чон приподнял голову, бегло осматриваясь. Может, он все еще был у Юнги? Это было бы вполне логичным: вряд ли Хосок смог вчера очутиться в другом доме. К тому же, последнее, что он помнил, — это напившийся Намджун, который со скрипом в зубах наблюдал за своей бывшей и ее новым ухажером, когда рядом маячил Юнги с непривычной улыбкой на губах. Комната была совершенно не обжитой. Пустая мебель в классическом стиле, что в преимущественном мраке приобретала жутковатый окрас, отталкивала этими резными профилями и витыми ножками. Хосок обернулся на прикроватную тумбу: она была пустая. Ни воды, ни таблеток, ни собственного телефона. Хосок придвинулся к краю большой кровати и свесил ноги к ледяному паркету. Жутко болела спина. Чон настороженно потянулся ладонью к ноющей выпирающей лопатке и легко вжал в кожу пальцы, мгновенно отдергивая руку и глухо мыча от резанувшей боли. Там явно был синяк. Хосок не мог вспомнить, разве он падал? Чон уже был готов подняться, когда дверная ручка дернулась, и ему пришлось от неожиданности замереть, уставившись впереди себя. Вся эта ситуация нагоняла страх: незнакомая мрачная комната, совершенно странная статуэтка раскрывшего пасть тигра на массивном рабочем столе, ужасное физическое состояние и гул в ушах. Хосок был готов увидеть кого угодно, вплоть до призрака, но явно не Тэхена. Чон поднял брови в немом вопросе, но Ким, только коротко взглянув на него, прошел мимо и вцепился в задернутые шторы, давая комнате немного дневного света. Хосок проводил тонсэна взглядом. Какого черта…? Тэхен был абсолютно бодрым и неизменно одетым с иголочки в идеальные брюки и белую рубашку. Он совсем не выглядел тем человеком, который побывал на пьянке. Уже не говоря о том, что Тэхен вообще не должен был там появиться. «Я послал его к чертовой матери несколько дней назад, — Хосок сощурился от света, пытаясь не упустить из виду любое телодвижение засунувшего большие ладони в карманы штанов Тэхена. — Почему он здесь?». Чон неспешно поднял глаза на лицо тонсэна. Тэхен отчетливо дырявил его тяжелым взглядом и, что больше вгоняло в оцепенение, молчал. Он, черт возьми, не обронил и слова с тех пор, как появился в комнате, и эта тугая тишина, которую не нарушало даже банальное тиканье часов, давила на Хосока намного сильнее, чем если бы Тэхен вдруг схватил его за переносицу шеи и впечатал свое раздражение прямиком в побледневшее лицо. Чон коротко дернул плечом и отвел взгляд, надеясь, что если он первый разобьет тишину, ему удастся сгладить острые углы. — Что это за место? — Хосок не узнал собственный голос: он был настолько сиплым, будто глотку обожгло за день целым блоком сигарет. — Это не твоя квартира. Хотя, глядя на оттеняющего солнечный свет Тэхена, Чону очень кстати подумалось, что вся эта мрачная классика, которая в тени пропитывалась духом готики, подходила Киму как ничто другое. — Моя комната. Старая. Чон не удивился этому после собственных догадок. Единственное, что его смутило, — почему сейчас он здесь, если до этого Тэхен никогда не приводил его в это место. Судя по всему, он был в родительском доме Кима. «Как ты узнал, что я у Юнги? Почему пришел, если мы поссорились? Зачем забрал оттуда? Что вообще произошло?», — Хосок хотел задать все эти вопросы, но они стопорились в глотке комом, и ему приходилось только опускать взгляд в пол, минуя глазами статуэтку тигра, кровожадно разинувшего пасть в его сторону. Совершенно идиотская и непривычная ситуация, которая вынуждала ощущать себя некомфортно в собственной шкуре. — Хен. Вставай, — тень, которую откидывал Тэхен, внезапно стала приближаться, и Хосок вскинул голову, мгновенно приподнимаясь с постели. — Я отведу тебя в ванную. Это явно был частный дом. Хосок, очутившись в широком длинном коридоре, заметил за углом вычурную лестницу, размеры которой не вместил бы в себя никакой пентхаус. Значит, он был или за городом, или в достаточно отдаленном от промышленного спальном районе Сеула. Во всяком случае, здесь было неуютно. Тень интерьера комнаты Тэхена, судя по всему, пропитала собой весь дом. Или наоборот. Ким остановился у тяжелой двери с замысловатой золотой ручкой и, оглянувшись на, вероятно, ужасно выглядящего Хосока, пропустил его вперед. Чон был напряжен. Было бы намного лучше проснуться в случайной комнате в квартире друга, чем сейчас находиться рядом с Тэхеном в исключительно неуютном доме. Ким закрыл за собой дверь, и Хосок вновь нервно дернул плечом, когда услышал, как тонсэн открыл выдвижной ящик и достал оттуда белоснежное полотенце. И снова эта неприятная тишина. Чон взглянул на себя в зеркале, когда остановился возле широкой душевой, и едва не отшатнулся. Впрочем, этого можно было ожидать. Вид у него был потасканный и нездоровый. Хосок коснулся пальцами темных кругов под глазами, которые казались еще более выразительными из-за побелевшей кожи. Весь этот шум, множество людей, большая часть которых была Чону незнакома, ссутулившийся над раковиной Юнги, улыбающийся Минхо, немного раздраженный Намджун. Кадры прошлой ночи хаотично всплывали в голове, но Хосок не мог найти ни одного, где был бы Тэхен. Он тут же перевел взгляд на Кима в отражении зеркала. Лицо тонсэна было хладнокровно-серьезным, когда он думал, что никто не смотрел. Хосок проследил за ним взглядом. Движения Тэхена всегда были уверенными, будто все, что он делал, никогда не вызывало у него сомнений. Эта уверенность в его действиях передавалась и окружающим. Чон все больше убеждался в том, что все, что было нужно человеку как выделяющейся ячейке общества — твердая убежденность и непоколебимость. Ким положил сложенное полотенце на край тумбы и перевел взгляд на задумчивого Хосока, который не сразу заметил, что ему смотрят в глаза прямиком из зеркала. Чону и без того было не по себе, но когда Тэхен подошел ближе и остановился прямиком за его спиной, все стало куда хуже. Близкое нахождение тонсэна, который отлично скрывал за маской ледяного спокойствия свое раздражение, сил ему не прибавляло. Поэтому он отчетливо покрылся мурашками, когда Ким совершенно спокойно, будто здесь не было никакой подоплеки, почти неощутимо задел чужие тазовые кости подушечками пальцев и потянул тонкую футболку вверх. Видимо, помогал раздеться. Конечно, Хосок не справился бы сам, — это ведь очевидно. Пульс подскочил слишком резко и быстро. Чон нерешительно поднял руки и позволил Тэхену, который делал это будто нарочито медленно, снять с себя футболку и бросить на ту самую невысокую тумбу. Взгляд Кима тут же упал на лопатку, и Хосок, наблюдающий за ним в отражении зеркала, заметил это. Видимо, там действительно был синяк. Тэхен только поднял глаза обратно, на секунду встречаясь взглядами с Хосоком. Он был странным. Не в смысле — его поведение. Что-то было в его взгляде, что Чон вряд ли наблюдал когда-либо за два года отношений. Из-за подобных ощущений порой ему казалось, что он совсем не знал этого парня. И эти моменты, как сейчас, когда чужие эмоции казались настолько незнакомыми, Хосок понимал, как сильно они были далеко друг друга, хотя вот он, Ким Тэхен, — тот, в кого он влюбился уже так давно, стоял в сантиметре от него, и Хосок даже мог ощущать тепло его тела. Но Чон будто снова вернулся в ту кухню, когда прервал телефонный разговор Тэхена. Тогда Хосок ничего не знал о нем, но этот тощий первокурсник… он обесточил квартиру Юнги в ту ночь. Чтобы совершенно идиотская музыка прекратила долбить по ушам, чтобы вскоре толпа рассосалась, потому что Юнги так и не смог найти ключи от счетчика, которые, впрочем, все еще были у Тэхена; чтобы Чон смог совершенно спокойно заснуть прямиком на полу рядом с ним. Ким сделал это для него в тот момент. Но Хосок все еще не знал, почему. Как все еще не знал, кто именно такой Ким Тэхен. Не все тот же первокурсник с юридического факультета, который общался с Намджуном и даже считался гением. А как человек, который в своей напускной открытости был загадочно закрытым на все сто замков. — Хен, — задумавшийся Хосок вздрогнул от чужого вкрадчивого голоса возле собственного уха; руки Тэхена опустились на ремень его джинс, и он ожидаемо застыл, ощущая, как температура тела резко подскочила. — У тебя мог бы быть передоз. Ты понимаешь это? — тонсэн расстегнул ремень и потянул его вбок, медленно вытаскивая из шлевок. Тэхен достаточно ощутимо прижимался к нему сзади. Хосок не заметил, как перестал систематично дышать, улавливая напрягшейся спиной вздымающуюся грудь Кима. Значит, Чон мог попрощаться с жизнью?.. То есть, взять и скончаться от передоза, пока точно такая же неадекватная толпа веселилась в соседнем помещении? — И никто из твоих дружков не вытащил бы тебя из этой ямы, — Тэхен полностью вынул ремень и бросил его к футболке, тут же возвращая руки к поясу джинс. — Никто бы не вызвал скорую. Если бы тебя вообще нашли вовремя. Длинные пальцы ловко вытащили пуговицу из петли и потянули ширинку вниз. Хосок резко поддался назад, упершись спиной в теплую грудь, и мимолетно прикрыл глаза от легкого давления на пах. Низ живота приятно свело. — Дальше сам, — Тэхен резко убрал руки и отстранился, из-за чего Чон едва не упал, отступив на шаг назад. Это привело его в чувства. Хосок только сейчас позволил себе вдохнуть полной грудью. Черт возьми, его действительно возбудила эта ситуация. Эта жутко неуютная атмосфера дома. Ощущение легкой опасности и строгости в чужом низком голосе, сухие ладони и теплое прижимающееся сзади тело. Его проняло от неправильности и контрастности действий Тэхена в сравнение с его словами. Даже если бы тот говорил тогда не о наркотиках, а о том, как проводил бы лезвием по его коже, результат был бы одинаковым. Дверь сзади тихо щелкнула. Тэхен вышел из ванной. Хосок, наконец, пошевелился, обернувшись на звук. Он не помнил, что тогда произошло, но Ким умел доходчиво объяснять. С трудом верилось, что все было настолько критично для жизни. Чону всегда казалось, что опасность наркотиков в первую очередь была в том, что они вызывали привыкание. Но это ему уж никак не грозило. Ударило под дых совсем другое. Будто злая шутка. Хосоку понадобилось пятнадцать минут, чтобы привести себя в относительный порядок. Лицо в отражении все еще пугало его, но Чон хотя бы не выглядел настолько потрепанным, как ранее. В комнате Тэхен дал ему свою одежду и не забыл принести графин с водой. Хосоку стало значительно легче. После всего этого он был благодарен. Даже если Ким достаточно странно и пугающе вел себя, Чон пытался оправдать его. Все имеют право злиться. Это обыкновенные эмоции. — Спасибо, — бросил Чон в широкую спину. Тэхен закрыл дверцу шкафа и обернулся. — Я думал о том, что ты сказал мне в ванной, — Хосок натянул чужую толстовку и поправил растрепавшиеся волосы. — Это… ошибки молодости. Я просто больше не буду их повторять. Надеюсь, теперь все хорошо? — Чон улыбнулся, пытаясь разбавить всю эту нерушимую угрюмую атмосферу. Он не хотел оправдываться. Или извиняться. Или вообще выставлять кого-то виноватым. Хосок изначально относился к возможным последствиям легкомысленно просто. Ему достаточно было знать, что никто не смотрел на него осуждающе и что Тэхен больше не злился. Не копал глубже. И не трогал никого, кто, по его мнению, был виноват. Хосок просто хотел, чтобы они все забыли об этом. — Да. Все хорошо, — Тэхен улыбнулся в ответ, и Чон поверил. Этой квадратной улыбке, теплым большим рукам и родному сладкому запаху. Хосок обнял Кима, сцепив руки на пояснице. Теперь стало намного уютней даже в этой ужасной комнате. Он опустился подбородком на чужое плечо и едва не отшатнулся от неожиданности. Все та же хищная раскрытая пасть. Фантазия навязчиво дорисовывала кровь на острых клыках тигра и блестящие живые совершенно не кошачьи глаза. Хосок напряг руки, обняв Тэхена сильнее, и медленно прикрыл глаза. — Я отвезу тебя домой, — Тэхен отстранился первым, коротко поцеловав чужие губы. Хосок кивнул, не сводя задумчивого взгляда с начавшего собираться Кима. Заботливость тонсэна была, наверное, самой противоречивой его чертой. Он мог бесконечно возиться рядом, если что-то произошло, и это, правда, подкупало. Но мог так же совершенно навязчиво влезать в личное пространство, давить до той самой степени, пока Хосок не послушал бы его. Не разделил бы только ту точку зрения, которую именно Тэхен считал правильной. Не говоря уже о том, что он всегда становился «ингибитором» любых проблем Чона. Именно последнее до невозможности извращало его заботу; делало Тэхена неузнаваемым в глазах Хосока и принуждало смотреть на него иначе. Было в этом что-то странное… по большей мере ненормальное. Все, что выходит за рамки, — априори ненормальное. Чон, услышав звон ключей, тут же пришел в себя. Он столкнулся взглядом с Тэхеном и только сейчас понял, что пялился на него все это время. Но это не заставило его тут же посмотреть в другую сторону. Сейчас у него было ощущение, будто он добрался до червоточины и мерзко колупал ее. Взгляд Тэхена был спокойным и в какой-то мере понимающим. Показалось, будто тонсэн знал, о чем он думал. Это мимолетное ощущение заставило Хосока слегка сощуриться. — Пойдем? — Тэхен тут же отвлек Хосока от мыслей, будто специально оборвав эту логическую цепь, что слишком медленно выстраивалась в чужой голове; наверное, он не хотел отвечать ни на какие вопросы, поэтому всегда оставлял Чона за чертой непонимания. — Да, — Хосок поспешил за Тэхеном. Чон вертел ручку в пальцах, подложив ладонь под щеку. Кабинет был практически пуст, не считая печатающего на компьютере Джингю. Он долго мусолил этот клочок воспоминаний, как нечто важное. Будто если бы он забыл о нем, его отношения с Тэхеном начались бы сначала, с самого знакомства. Хосок бы вернулся в тот момент, когда считал его обыкновенным улыбчивым младшеньким. И все то карабканье за черту понимания этого человека оказалось бы бессмысленным. В тот же день он встретил в особняке родителей Тэхена его мать. Всего мельком, когда проходил с тонсэном мимо расцветшего весенними цветами сада. Она сидела в инвалидной коляске. Ее темные волосы были аккуратно собраны заколкой с драгоценными камнями, а на лице не проглядывалось ровным счетом ничего. Увиденное кардинально отличалось от той невероятно красивой девушки на единственном фото матери в квартире Тэхена. Хосок никогда не думал, что женщины могли быть настолько идеальными; что их улыбка действительно могла вызывать бесконечную нежность. Многое, в том числе и крупные черты лица, досталось Тэхену от его отца, но их плавность и мягкость, безусловно, были от его матери. Хосоку тогда удалось заполучить всего лишь короткий взгляд: они проходили буквально в десяти метрах от сада, и Чон все пытался поймать тот момент, когда можно было поклониться в знак приветствия, но он так и не смог поздороваться. Плед, упавший с худых обездвиженных ног, привлек внимание сиделки, которая прогуливалась с матерью Тэхена. Она наклонилась, чтобы поднять и накрыть им сухощавые конечности, и госпожа Ким внезапно вскинула в их с Тэхеном сторону взгляд из-за спины наклонившейся сиделки. Ее глаза отчетливо похолодели в ту же секунду; длинные костлявые пальцы сжали подлокотники, и она неосознанно дернулась, будто пыталась встать. Чон тогда обернулся на Тэхена, будто действительно решился бы спросить, что происходит, но неожиданно застал на его лице мимолетную острую усмешку. Тонсэн будто хотел, чтобы эта ситуация произошла. Хосок сжал в зубах колпачок от ручки. Больше он никогда не видел эту женщину. Он многого не знал об отношениях Тэхена с родителями, но, кажется, все было достаточно сложно. — Хосок-ши, — Чон встрепенулся, тут же выпуская ручку изо рта; следователь Чхве, вместо которого на место происшествия выехал шеф, остановился возле стола стажера с бумажным стаканчиком и документами. — Это список людей, которых нужно опросить, — он положил на стол Хосока небольшую стопку бумаг. — Сокджина нет на месте? — на кивок Чона он поджал губы и оглянулся, цепляясь взглядом за Джингю. — Стажеры не могут в одиночку заниматься делами, ты ведь в курсе? — Да, но не думаю, что сонбэ вернется в ближайшее время, — Хосок опустил взгляд на документы, которые Чхве подвинул к нему. — Джингю-ши, нужно допросить знакомых жертвы, — следователь словил взгляд коллеги и кивнул на Хосока. — Точнее проконтролировать процесс. — Стажер будет заниматься этим? — Джингю закатал рукава свитера и откатился на стуле от рабочего стола. — Он справится, — Чхве ободряюще улыбнулся Чону, и тот рассеянно кивнул: на самом деле, уверенности в нем поубавилось, стоило столкнуться взглядом с Джингю. Было ощущение, будто все время допроса над ним будут только насмехаться. И почему вместо Сокджина на вызов не поехал именно этот заносчивый сонбэ? — Конечно, — Джингю ухмыльнулся, с долей издевки глядя на Хосока. — Я возьмусь за это. — Отлично, — следователь Чхве, взглянув на часы и отпив из стаканчика, быстро вышел из кабинета. Хосок сжал в пальцах ручку, слыша медленные шаги в свою сторону. Джингю напоминал ему самую настоящую гиену, когда та хищной поступью приближалась к падали, облизывая острые зубы. На Чона упала крупная тень, и ему пришлось обернуться в сторону коллеги. Тот приземлился на стул Сокджина и вытянул длинные худые ноги. — Списки не подашь? — спокойно проговорил он. Хосок схватил их и положил на край чужого стола. Было неловко взаимодействовать с кем-то, кто вызывал до этого исключительно раздражение. Джингю уперся внимательным взглядом в бумаги. Все пару минут, что он листал их, его выражение лица было совершенно спокойным, пока неожиданно не обострилось. Он вдруг нахмурился. Хосок мгновенно отвел взгляд, когда Джингю поднял голову и, напряженно посмотрев на него, отложил бумаги обратно на стол. Он увидел знакомое имя? — Поехали?