(не)хороший парень

В последние дни ноября сильные дожди неожиданно прекратились. Но из-за сырости навязчивая слякоть высыхала слишком медленно. Поэтому состояние ботинок Джингю мгновенно привлекло внимание Хосока, когда коллега вошел в пустую аудиторию университета после перекура. На куртке остались следы редкой мороси, а обувь была грязной. Чон коротко взглянул на часы и бросил ручку в ворох разложенных перед ним бумаг. После нескольких студентов, которых он под пристальным вниманием коллеги выслушал, можно было и не нервничать, но руки пробирала мелкая дрожь то ли от легкой прохлады в помещении, то ли от Ким Тэхена, которого нужно было абсолютно беспристрастно допросить, не выдавая Джингю связи с этим парнем. Прочной связи. Хосок часто косился на дверь, вспоминая последнюю встречу и то, как сердце резко замерло в грудной клетке, когда в глаза врезалось, едва ли не слепя, слишком родное имя. Казалось, вместо привычных чернил в списке допрашиваемых это имя буквально выжгли. Сзади послышался шорох, и Чон обернулся на Джингю. Тот снял куртку и поднес ко рту стаканчик. Хосок разглядел сквозь горячий пар ответный взгляд. И прежде чем Джингю успел открыть ядовитый рот, Чон отвернулся, слыша приближающиеся шаги. Сонбэ прошел мимо, остановившись у окна. Хосок поборол желание снова сесть к нему спиной. — Здесь неплохой кофе, — Ким, будто услышав, что о нем думают, подал голос. — Лучше, чем те помои у нас в отделе. Помню, в академии был такой же отстойный, — он отошел от окна, отпивая из стаканчика, и остановился рядом с Хосоком. — Кажется, здесь лучше все. Кроме студентов. Университетский кофе не прибавляет уверенности, а, хубэ? Да. Скорее всего, так и было. Погода давила. Стены университета давили. Джингю давил. В таких условиях не только уверенность бы улетучилась. Впрочем, ее у Чона всегда не было в достаточной мере. Требовательность к себе была чем-то в роде навязчивого состояния. Такие как Хосок не станут со всеми своими надутыми амбициями прыгать выше головы, если было хоть малейшее ощущение, что для этого было не достаточно сил. Даже умея рисовать, он бы не отправил свою картину на выставку с желанием пробиться, потому что не умел рисовать «так, как рисовали лучшие из лучших», а значит, ему там не было бы места. И все равно, что на ту выставку мог бы отправить свою картину каждый желающий. — Наверное, — «это мой первый раз, к чему спесь?», — хотелось бы добавить, но Хосок вовремя сдержался; лучшее, что он мог сделать — это игнорировать. — Очень жаль, — Ким усмехнулся, но тут же заострил внимание на открывшейся двери. В проеме, запустившем в аудиторию шум длинных коридоров, показалась половина нерешительного студента. Хосок добродушно кивнул парню, когда встретился с ним взглядом, и тот все-таки решился зайти, бесшумно прикрыв за собой дверь. Джингю проследил за студентом, затем сел на край парты прямиком перед ним и Хосоком и, допивая остатки кофе, внимательно всматривался. Чон сперва напрягся: никому не нравится, когда за сосредоточенной работой кто-то наблюдает с презренным взглядом; но спустя пару секунд уговорил себя не обращать внимание. Он не знал, почему Ким так к нему относился, — этому не было причины, — а значит, Хосок не должен был из-за него нервничать. Чон многого не знал о сути допроса. Фактически всему он научился у Сокджина. Все, что у него было и на что он мог опираться — интуиция, материалы дела и… психология. Хосок вскинул взгляд на говорящего студента и все время допроса, пока ему не приходилось записывать показания, старался не отводить глаза. Если он солжет и замолчит, то, вероятно, захочет увидеть реакцию на ложь со стороны Чона — посмотрит на него. Поэтому есть большая вероятность, что парень не сможет или дальше смотреть в глаза, или станет смотреть так же пристально, пытаясь заверить в неправде. Хосок просто должен интуитивно понять, когда следует начать давить. Но прямой взгляд сбивал студента с толку. Тот путался в словах, так что Хосоку нужно было через силу и эмоциональное давление, которое инициировала его собственная доброжелательность, стараться не отводить глаза. Он не мог отключить в себе жалость. В то время как Джингю мгновенно становился хладнокровным и ментально блокировал человека режущими тисками, чтобы тот не мог сдвинуться ни физически, ни ментально. Когда парень закончил и у Хосока не осталось к нему вопросов, стало ощутимо легче. Наверное, никто из допрашиваемых никогда бы не догадался, чего стоит набраться холодности и бесчувственности полицейскому, который ровно такой же обычный человек. Все всегда жалели только тех, из кого вытаскивали информацию. — Можешь выйти. Ты весь побелел, — кинул Джингю, вставая с края парты. — Я пока все проверю. Хосок кивнул и тут же встал из-за стола, будто только и ждал этого предложения. За дверью аудитории даже дышалось легче. Изредка мимо проходили студенты. Чон спустился к автомату в двух шагах от копицентра и протер пальцами уставшие глаза. Чаще, чем нужно, он стал вспоминать Джина, ведь будь он здесь, все могло бы быть намного легче и комфортнее. Секундное наваждение даже почти заставило его набрать сонбэ, но Хосок вовремя спохватился, ведь Сокджина здесь нет из-за действительно серьезного происшествия недалеко от участка. — Чон Хосок? Он обернулся разом со звуком упавшей в отсек банки с газировкой. Перед ним стоял тот самый Намджун, которого Хосок не видел еще со студенческой поры. За парнем медленно закрывалась дверь копицентра, а в его руках была прозрачная папка с распечатками. — Давно не виделись, дружище! — Джун широко улыбнулся и даже обнял все еще застрявшего в ступоре Хосока, легко похлопав по спине. — Как ты здесь оказался? Неужели аспирантура? Помнится, ты не хотел поступать туда. — Привет, — Чон наконец сумел поприветствовать Кима, улыбнувшись в ответ. — Нет, я… это не аспирантура. Я стажируюсь в следственном отделе в участке. Здесь недалеко… — Исполняешь профессиональные обязанности? — закончил за него Намджун, вероятно, уличив неуверенность в чужих словах. — Да, — облегченно ответил Хосок: ему не хотелось распространяться о чем-либо вообще, связанном с работой. — Твоя газировка, — Ким поднял брови и указал подбородком на одиноко лежащую банку в отсеке. — Не забудь. — Точно, — Хосок потянулся за ней. — Будешь? — Нет, спасибо. Что нового? — Намджун показал рукой на свободные сидения в холле. — Особо ничего. Разве что… ты же знаешь, я давно с вами всеми не виделся. До сих пор неловко, — начал Хосок, садясь рядом с Джуном. — Мне пару раз звонил Юнги, так что, мы увиделись буквально пару дней назад. Ким выглядел удивленным. — Если честно, я сам давно ничего не слышал о нем. Из-за работы, я думал, у него сейчас не особо времени устраивать тусовки. Как было раньше, — все в такой же удивленной манере произнес Намджун. — Да и у меня нет времени на это. Как он? Чон опустил взгляд на папку в чужих руках. Да, друг действительно был занят. Они все сейчас были заняты. Больше не было времени прожигать молодость в бесполезный пепел, и это не вызывало в душе восторга. — Он… плохо, — Хосок так и не поднял взгляд обратно на Джуна; вцепился руками в газировку, так и не открыв ее. — Я думаю, было бы неплохо, если бы ты нашел время зайти к нему. Новый адрес… — Да, я знаю, где он сейчас живет, — Намджун улыбнулся. — Нет больше той старой квартиры. Помнишь ее? Хосок тут же кивнул. — Он променял ее на другую. Как ему казалось, лучшую, — продолжил Ким. Чон не хотел останавливаться на такой ноте. Главное, что Намджун знал, где Юнги. Остальное за ним самим. Все-таки между собой они общались дольше, чем Хосок с ними обоими. Каждый из них знал подход к друг другу. Что происходило сейчас… скорее всего это всего лишь взросление. У них разошлись пути. — У тебя что нового? — Ничего, кроме аспирантуры. Буду получать научную и преподавательскую степень, а потом придется сдавать экзамены на лицензию адвоката. Мои родители ничего больше не хотят слышать, — казалось, Намджун, спустя столько лет, уже относился к этому с легкой иронией. — Не знаю, что из этого получится. — Наверное, ты уже ненавидишь этот университет, — Хосок обвел взглядом полупустой холл: сейчас шла пара, но у многих студентов было окно. — Столько времени здесь провести и даже после выпуска все еще тут работать. — Да нет, — неоднозначно ответил Джун. — Я часто встречаю здесь знакомых. Мы общаемся. Это делает работу здесь намного комфортнее. Кстати, — Хосок посмотрел на спохватившегося Джуна. — Я и твоего Пак Чимина много раз видел. Даже в компании Тэхена. Ким Тэхена. Помнишь того парня? Вы так плотно общались с ним раньше. Чона будто обдало холодной водой. Он честно пытался вовремя ответить, но застыл, глядя куда-то мимо друга. Пак Чимин и Ким Тэхен, который всякий раз косил холодный взгляд в сторону первого, общались? Правда? Хосок ощутил, как что-то защемило внутри. Он никогда бы и не подумал о таком. Точнее, это было чем-то из области фантастики. — Они общаются? — заторможено спросил Чон, даже не думая о том, что мог бы вызвать недопонимание со стороны Намджуна. — Если глаза мне не врут, то да, — пожал плечами Ким. — Ты не ответил на мой вопрос. Тебя что-то смутило? — Нет-нет, — Хосок мысленно успокоился, ломано улыбнувшись. Это очень странно. Слишком. Вплоть до ощущения, что все это сон. — Я с ними виделся совсем недавно, — для пущей убедительности добавил Чон. — Правда, сейчас я редко кого из них вижу. С Чимином был огромный скандал, но ты, наверное, знаешь, — Джун расслабленно откинулся на спинку стула. — Жаль его. Он мне всегда казался хорошим парнем. Но из-за подозрений в убийстве и предстоящего судебного разбирательства, мне кажется, его могут отчислить. Во всяком случае, декан нашего факультета готовит приказ. Хосок с выдохом прикрыл глаза. Этого следовало ожидать. Не то чтобы факультету, скорее университету не хотелось очернять свое имя. И если не декан подготовит приказ, это сделает любой вышестоящий человек. Правда, хотелось бы, чтобы эта ситуация разрешилась без отчисления. Чимин мог бы сам забрать документы или перевестись. Но это может произойти только в случае решения суда в пользу Пака. Учиться здесь он больше не сможет в любом случае: косые взгляды, шараханья, сплетни, предвзятое отношения. Это забило бы его морально. — Надеюсь, все закончится хорошо, — добавил Намджун, заметив, что Хосок замолчал окончательно. — У тебя не поменялся номер? — после отрицательного маха головой, Ким улыбнулся и встал со стула. — Мы могли бы созвониться и встретиться как-нибудь. Мне пора. Был рад встрече. Хосок поднялся вслед за ним, чтобы попрощаться, но Джун вдруг сощурил глаза, будто что-то забыл добавить. — Кстати. Я иногда обедаю с Бан Шихеком-сонбэннимом. Я думаю, ты его помнишь, — Джун схватил свою папку, которую успел переложить на соседний стул. — Мы были его любимыми студентами. Ты мог бы зайти к нему, он часто о тебе спрашивает. — А, да. Конечно. Я только недавно его вспоминал. Увидимся, — Чон видел, что друг спешил. Намджун только помахал рукой на прощание и исчез за поворотом. Хосок действительно помнил многие реплики сонбэннима. Это был позитивный и умный человек. На втором и четвертом курсе он преподавал у них юридическую психологию. Насколько Чон знал, этот мужчина посвятил этой науке всю свою жизнь. Он до сих пор ходил на городские фестивали по психологии и психотерапии в их городе, чтобы повышать квалификационный уровень. Нужно было найти время, чтобы зайти к нему. Хосок отвлекся на мысли о преподавателе, даже забыв о том, что услышал от Намджуна и чем ему предстоит заниматься. Много переживаний было связано с Тэхеном. Косвенно или прямо он касался почти всех сфер жизни Хосока. Как раньше, так и сейчас. Даже его близкие друзья, как оказалось, были связаны с Тэхеном. Теперь у Чона было еще больше стимулов поговорить с Чимином, ведь от самого Тэхена он вряд ли услышит что-то путное. Поднявшись обратно к аудитории, Чон вдохнул и выдохнул, прежде чем снова открыть дверь. В аудитории уже был Тэхен, который поднял взгляд с сотового на Хосока. Чон сглотнул и прошел прямо к столу. Джингю молчал, и это было странно, ведь стажера не было достаточно долго. Хосок посмотрел на коллегу, прежде чем сесть на свое место: тот стоял у окна, напряженно сцепив руки на собственных предплечьях. — Привет, хен, — Тэхен улыбнулся, положив телефон в карман пальто. Хосок кивнул, стараясь не пялиться на Кима. У него были немного растрепанные отросшие волосы, а свободная темная рубашка глубоким вырезом открывала вид на широкую шею и яремную впадину. Чон, правда, старался не смотреть. И не думать о том, как хотел приблизиться к чужой шее и подбородку губами. Видимо, этот день был совершенно неудачным для Хосока. Он постоянно нервничал, причем узнал очень неприятную информацию. Даже не считая Джингю, который портил ему настроение и в участке. Хосок снова коротко взглянул на него, и тот вдруг повернулся к ним корпусом, будто хотел что-то сказать. — Я выйду. Ты… справишься сам? — Чон, мягко говоря, был удивлен. И обыкновенному, не спесивому тону, с которым обычно Джингю разговаривал с ним. И тому, что собрался посередине допроса уйти, хотя даже не то чтобы по правилам, а из принципа все время сидел над головой и морально давил на Хосока. — Да, — немного осипшим голосом ответил стажер, хотя все еще не мог отойти от такого отношения. Джингю кивнул и быстро вышел из аудитории, будто его что-то здесь навязчиво дергало и кусало. Чон только посмотрел ему вслед. Когда дверь хлопнула, он очнулся и снова обратил внимание на Тэхена, который даже в лице не изменился. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. А потом тонсэн поднялся, и взгляд Хосока упал на пояс его черных брюк, пока внезапно Тэхен не склонился над ним, обдав уже родным ароматом парфюма. Теплые полные губы коснулись уголка рта. Хосок резко перевел взгляд на черные глаза напротив и все-таки не стал отталкивать. Что-то ему подсказывало, что Джингю ушел если не до конца допроса, то точно надолго. — Помнишь, как укусил меня недавно? — тихо сказал Тэхен, улыбнувшись в чужие губы. Чон кивнул. Конечно, он помнил привкус крови Кима. Это была слишком стрессовая ситуация, особенно, если учитывать то, что их видел его близкий друг. Тэхен оперся одной рукой о стол перед Хосоком, и тот мазнул взглядом по напряженному запястью. Он хотел поцеловать Кима, но тот будто только игрался. Казалось, если Чон приблизится, Тэхен наоборот отпрянет или повернется так, что губы Хосока коснутся только подбородка. Поэтому он просто ждал. — Это того стоило? — Тэхен наклонился чуть ниже, трогая губами впадину над подбородком. Он явно имел в виду Юнги, но Хосок не хотел поднимать эту тему вообще. Он был единственным человеком, которого Чон не хотел ввязывать во все это любым способом. В прошлом Тэхен и так доставил ему немало проблем. — Юнги того стоил? — снова спросил Ким, на этот раз намеренно уточнив, будто Хосок и так не догадался, о ком речь. — Как и раньше. Хосок поджал губы. Глубокий тихий голос не казался раздраженным, но слова… Кто кого допрашивал? И кто кого испытывал прямолинейным взглядом в данный момент ровно так же, как совсем недавно Хосок проделывал с тем студентом? Чон явственно ощущал себя на месте тех допрашиваемых: несмотря на то, что слова застревали в глотке, ему приходилось говорить. Тэхен будто принудительно вытаскивал из него предложения. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — наконец, Хосок нашел в себе силы отстраниться настолько, насколько позволяла спинка стула. — Но это не только из-за того, что ты поступил так с ним. На самом деле, они после расставания больше ни разу не говорили об этом. Все с виду было так просто: Хосок разорвал отношения слишком резко и хладнокровно, как ненужную половую тряпку. Ему, правда, под воздействием злобы было трудно заставить себя все обдумать. Тэхен обещал, что все будет нормально и он забудет ту ситуацию с наркотиками. Но когда все это произошло с Юнги и какие трудности ему пришлось испытать и с родителями, и с полицией; Хосок думал, что просто-напросто взорвется, ведь за всем этим в придачу еще и стоял Тэхен. Вместе со злостью было так легко бросить его и впервые увидеть потерянный взгляд, будто он, правда, не понимал, что такого сделал; будто подставить человека для него было обыкновенной забавой. — И тогда, и сейчас дело не только в нем, — Хосок видел, как серьезнеет Тэхен: от улыбки не осталось и следа, а ладонь, что упиралась о стол, сжалась в кулак. — Вспомни, что ты обещал мне. И все равно подставил близкого мне человека. Ким выпрямился, не отрывая взгляда. Кажется, они оба забыли, из-за чего оказались здесь. Буквально минуту в аудитории была полная тишина. — И? — наконец, произнес Тэхен. — Разве не все люди такие? Признаться, Чона ввел этот вопрос в тупик. Что было в голове у Кима, если он думал так о каждом человеке? Неужели и Хосок казался ему таким, что мог бы поступить так с кем-то? Нет, черт, конечно, не все люди такие. — Разве он, — Тэхен кивнул подбородком в сторону двери, намекая на Джингю. — Твой детектив, Чимин, Юнги, все! — они не такие же? Из-за этого нужно было бросать меня? — он внезапно сжал руки в кулаки, но тут же нервно разжал до почти ровных пальцев, будто пытался надеть на себя свои излюбленные спокойствие и игривость обратно. — Меня, а не их?! Хосок не знал, что ответить. Его понимание так значительно разнилось с пониманием ситуации Тэхена. Он и раньше догадывался, насколько они с Кимом разные. Но сейчас… Перед ним будто упала на пол и разбилась еще одна маска. — Тэхен-а, — Чон отпустил ручку, и она покатилась по поверхности стола; он встал и в один шаг оказался почти вплотную с тонсэном, обхватив руками его лицо и слыша, как ручка все-таки приземлилась со стуком на пол. — Мы вместе сейчас. Слышишь? Хосок коротко поцеловал губы напротив, пытаясь успокоить Кима. Сердце застыло, когда тот непроизвольно потянулся вслед за отстраняющимся Чоном. Он невольно затаил дыхание буквально на пару секунд, когда Тэхен потянулся снова, глубоко целуя и сцепляя пальцы на чужих запястьях. Вероятно, он снова чувствовал бешеный пульс. И даже ощущал вибрацию, которую распространяло тяжело и быстро стучащее сердце Хосока. Но в этот раз Чону хотелось, чтобы Тэхен знал, насколько сильные эмоции он испытывает рядом с тонсэном. Пусть Хосок не мог с ним согласиться во всем том, о чем они говорили до этого, но он спокойно мог пойти на уступки. Даже не на компромиссы — Хосок абсолютно точно мог подставиться. Когда внезапно прозвенел звонок, Чон вздрогнул, едва снова не прокусив чужую губу. Он резко обернулся на дверь, оторвавшись от Тэхена. Прошло столько времени, а единственное, что делали они — разъясняли собственные отношения. Хосоку стало стыдно за это. Джингю все не возвращался, будто пропал, и Чон не хотел снова что-то подозревать, но это явно было связано с Тэхеном. Несмотря на то, что Хосок заведомо знал, что бесполезно задавать Киму подобные вопросы, поскольку тот не ответит так, как оно действительно было; но все же… — Вы знакомы? Ты и Ким Джингю, — Хосок поднял ручку и приземлился на свое место. Напротив уже сидел Тэхен, взявший себя в руки. Он только едва заметно усмехнулся, будто невзначай беря случайный заполненный лист с показаниями. — С чего ты это взял? — ответил Ким, пробежавшись взглядом по тексту. Хосоку было нечего на это предъявить. Он только рассеянно схватил лист из чужих рук и сложил стопку исписанных бумаг в собственную папку. — Мне так показалось. — Только показалось, — Тэхен улыбнулся. — А Чимин? — выпалил Хосок, хотя даже не собирался спрашивать Тэхена об этом. — С Чимином ты тоже не общаешься? Тэхен замолчал, будто такого вопроса он явно не ожидал услышать. — А мы похожи на друзей? — спустя секунд десять Ким все-таки ответил: было видно, что этот вопрос действительно дезориентировал его. «Нет. В том и дело. Но Намджун видел, что внутри университета вы спелись», — Хосок зло открыл колпачок ручки. Тэхен предельно ясно не ответил ни на один вопрос. И стараться было бы абсолютно точно зря. Ким никогда не предъявит точности: ему будто нравится, что вокруг него буквально витают сотни знаков вопроса. — Мне нужен твой паспорт, — вздохнув, начал Чон. — Надеюсь, ты знаешь о политике допроса. — Конечно, за отказ, уклонение от дачи показаний или сообщение заведомо ложных показаний я несу ответственность, — с улыбкой сообщил Тэхен, доставая из рюкзака документы. Он так быстро переключился с одной эмоциональной ноты на другую, что Хосока это напугало. Он не мог понять, каким образом этот человек умел себя так организовать и контролировать. Причем Хосок всегда считал, что вывести Кима было слишком сложно. Всегда возникал вопрос: или это умелая актерская игра, что, в общем-то, имело большой процент вероятности; или с Тэхеном… было что-то не так. Почему-то именно сегодня Хосок был уверен исключительно во втором варианте. С тонсэном действительно было что-то не так.