(не)хороший парень

Длинные пальцы плотно сжимали рулевое колесо. Костяшки натягивали упругую кожу изнутри, едва ли не протыкая ее насквозь. Напряжение было огромным: вены на ладонях буквально вздувались. Хосок отвел взгляд. Сквозь затемненное стекло было видно быстро исчезающую из-за скорости автомобиля ночную жизнь. Морось на стекле успевала впитывать едкие блики вывесок и желтый свет дорожных фонарей. У Чона кружилась голова, стоило ему принять другую позу или закрыть глаза. Время шло то ли слишком быстро, то ли чересчур медленно. Он оперся затылком о сидение и пошевелил слегка онемевшими пальцами. Ощущения были знакомыми. Внезапно стало темнее. Хосок следил за картинкой перед глазами, но не успевал осознавать, что происходило. Казалось, только пару минут назад тонсэн вывел его совершенно пьяного из закусочной, усадив в машину и хлопнув напоследок дверью; а сейчас они медленно ехали по подземной парковке, где въедливый свет и абсолютная тишина создавали не самую уютную атмосферу. Машина остановилась аккурат между двумя иномарками. Хосок проводил взглядом выходящего из машины Тэхена. Все расплывалось. Звуки и ощущения доходили с опозданием. Было чувство, будто в катетер ввели общую анестезию. — Не засыпай, — Тэхен, видимо, старался привести его в чувства. — Тебе нужно прочистить желудок. После — только собственные влажные лоб и спина, белый кафель, жуткая боль в глотке. И большие ладони, зачесывающие челку. Все остальные воспоминания рассыпались карточным домиком. Поэтому когда Хосок открыл глаза, то не сразу понял, что был в квартире Тэхена. Скорее всего, оставалось немного до восхода. Горизонт окрасился в яркий оранжевый, но все еще было темно. Хосок отвел взгляд от панорамных окон в пустой спальне. Он проснулся один. Постель даже не была смята: Тэхен не спал рядом. Чона хватило только на обессиленное шарканье по ледяной плитке, стакан воды и обратный путь по темному коридору. Единственное, что он хотел, это быть как можно тише, чтобы не разбудить Тэхена. В темноте квартира тонсэна казалась еще более холодной и одинокой. Если сравнивать с воспоминаниями о родительском доме Кима, сходств в интерьере не было совершенно, но отсутствующий здесь напрочь уют среди огромного пространства, заполненного только современной мебелью и несколькими напольными металлическими фигурами, не имеющими, казалось бы, никакого смысла и адекватности; делали это место временным пристанищем человека, который за спиной не имел никаких теплых воспоминаний. Из всего, что можно было оставить как напоминание о своей семье, здесь была только фотография молодой матери Тэхена. Она была вставлена в металлическую рамку и стояла в точности посередине широкой полки под плазменным телевизором; больше на ней ничего не было, и это казалось странным. Сколько Хосок помнил Тэхена и это место, фотография его матери всегда находилась в точно таком же положении, как и сейчас. Казалось, если ее сдвинуть хоть на миллиметр, фото совершенно мистическим образом станет на место. Хосок не заметил, как остановился. Рука сама потянулась к ледяному ободу рамки. Мать Тэхена искренне улыбалась. Чон поднес фото ближе к лицу, чтобы рассмотреть в сумерках каждую черту ее лица. Эта девушка обладала особым магнетизмом. Даже через фото передавалась некоторая доля ее женского очарования. Положив фотографию обратно, Хосок еще несколько мгновений просто стоял рядом, прежде чем вернуться в спальню. Его всегда заботило прошлое Тэхена, но он никогда не спрашивал об этом тонсэна. И причина заключалась даже не в том, что Ким как обычно стал бы юлить и отшучиваться. Чону будто бы нутро подсказывало, что ему не стоило в это лезть. Даже если бы тонсэн захотел рассказать о своих отношениях с родными, Хосоку казалось, что он должен был как минимум закрыть уши и крепко зажмуриться, чтобы даже не видеть выражения лица Тэхена. Потому что каждый раз когда он думал об этом, фрустрация мгновенно сковывала его тело, и тревога ползла по ногам и туловищу насекомыми, чтобы попасть прямиком в голову. Посредине грудной клетки жгло от этого чувства. А по пищеводу настойчиво поднималась тошнота. Это явно было чем-то настолько ужасным, что когда-то почти убило тонсэна. Сейчас под подаренными Хосоком наручными часами смуглую кожу разрезал белый след от лезвия. Чон вздрогнул, когда снова подумал об этом. Он плотнее укутался в одеяло, неотрывно глядя в потолок. Когда-то он думал, что Тэхен просто неудачно пошутил насчет своей попытки суицида, ведь все, что тонсэн говорил, не всегда нужно было воспринимать исключительно в одном контексте. Но через какое-то время понимание, что чуть опьяненному сознанию намного труднее выдумывать капканы и подвохи в словах, разуверило Хосока в том, это была лишь очередная шутка. А потом он увидел шрам, который до этого никогда не замечал, и это привело его в чувства окончательно. Тэхен тогда действительно не врал. И он хотел, чтобы Хосок знал о нем что-то настолько… жуткое и важное одновременно. Хосок смог заснуть почти сразу, как перестал думать о тонсэне. Сон едва ли не до полудня окончательно выветрил из его головы дурман, так что проснулся Чон практически без головной боли. Видимо, Тэхен действительно заставил его прочистить желудок, чтобы на утро Хосок не ощущал себя выжатой половой тряпкой. Солнце не слепило глаза: Тэхен позаботился о том, чтобы шторы плотно закрывали окно. Встав с постели, Хосок медленно подошел к двери, нерешительно нажав на ручку. В проеме показалась пустая гостиная, ровно так же утопающая во мраке из-за задернутых штор. — Тэхен-а? — Чон осмотрелся, падая взглядом на фотографию матери тонсэна. Он помнил, что сделал вчера. Как и помнил, что поставил рамку чуть повернутой вбок, будто специально проверяя, будет ли она на месте к следующему дню. И она вновь стояла в точности прямо и посередине полки. Хосок нахмурился, заостряя на фотографии внимание. На мгновение стало жутко от всего этого. То ли Тэхен был перфекционистом даже насчет предметов интерьера, то ли он настолько часто думал о своей матери, что сразу же заметил, что рамка стояла не на своем привычном месте. И то, и то казалось абсурдным. — Тебе уже лучше? — Чон сильно вздрогнул, тут же отводя взгляд от фотографии. Сердце бешено застучало от настолько неожиданной ситуации. Было ощущение, будто Хосока уличили в чем-то. В чем-то постыдном. Он тут же перевел взгляд на Тэхена, неловко кивая. Жар поднялся к лицу. — Не напивайся до такой степени, — проговорил тонсэн, проходя мимо. — А лучше не пей больше вообще. Странно, но Ким не казался злым или раздраженным. Он был вполне спокойным, и это настораживало намного больше, ведь Хосок ожидал других эмоций. И, если честно, по большей мере заведомо побаивался этого. Но Тэхен не подавал признаков злобы. Он только предложил ему завтрак и контрастный душ, чтобы Чон смог почувствовать себя лучше. Стоя напротив зеркала в ванной, Хосок долго пялился в отражение, понимая, насколько все это напоминало тот самый случай, когда он очнулся в родительском особняке Тэхена. Мрачная комната, странная атмосфера и бросающийся в глаза болезненный синяк. Сейчас их было несколько, и все они были на предплечье — как напоминание о том, насколько сильно Тэхен сжал его руку от злости. В тот раз… Ким так же сделал это нарочно? Нарочно уронил его из-за раздражения или что-то в этом роде? Чон нервно улыбнулся своему отражению. Надо же, какой несуразный бред лез в его голову. Стоило ему оказаться рядом с тонсэном, и всякие априори нелогичные вещи не давали ему мыслить рационально. Он ведь должен был доверять своему парню, но все, что Хосок делал — это или обращал внимание на всякие мелочи, называя их подозрительными, или вел себя как идиот, не имея возможности найти объяснения этим самым мелочам. Ему нужно было привыкнуть за несколько лет, что с Тэхеном часто происходило что-то не поддающееся объяснению, и Хосоку пока не стоило во все это лезть. Ким не заводил тему о вчерашнем. Он даже не напоминал Хосоку. Тонсэн, казалось, был в хорошем расположении духа. И Чон постепенно стал расслабляться, ведь до этого еще около часа ожидал внезапного взрыва со стороны Тэхена. Вчерашние напряженные руки и вздутые вены… неужели все это и правда исчезло бесследно? Тогда Чон совершенно не понимал этого парня. Как и не понимал все эти прошлые разы, когда мог наблюдать раздраженного тонсэна. Ссоры, едва не приводящие к аварии на скоростной трассе, едкие реплики, тяжелые взгляды. Хосок действительно не знал и не понимал того человека, в которого был влюблен. Днем подземная парковка больше не внушала страх. Она казалась более оживленной. Мимо проехало несколько машин, прежде чем они сели в автомобиль Тэхена. Хосок на автомате потянулся за ремнем безопасности, вдруг застыв. Запах. Специфический запах хлорки. Чон оглянулся: салон был чистым, а на задних сидениях ничего не наблюдалось. Тогда откуда этот… — Прости, запах еще не выветрился, — Тэхен, заметив, что Хосок подозрительно оглядывался, подал голос первым. — Утром я ездил на сто и мойку. Чон, наконец, пристегнулся. — Что-то сломалось? — С коробкой были неполадки. Какая-то липкая жидкость вытекла под передним сидением, — Ким пожал плечами, выезжая с парковки. Хосок не стал заострять на этом внимание. У него были более интересующие вопросы, чем причина запаха хлорки в машине. — Как ты нашел меня? Вчера, — набравшись решительности, спросил Чон, сразу же переводя взгляд на тонсэна. Тот долго молчал, будто решаясь: опять юлить или хотя бы раз сказать что-то правдиво и серьезно. Видимо, перевесило второе, что удивило Хосока даже больше хорошего настроения Тэхена. — Хен, есть в телефоне очень интересное приложение, в котором на случай пропажи близкого тебе человека, — он сделал паузу. — Его можно будет найти по его же сотовому. Тэхен улыбнулся, глядя на дорогу, будто его позабавила недогадливость Хосока. — И… с каких пор ты можешь меня отследить? — Чон затаил дыхание, ожидая ответа. — Тебе так важно это знать? — с лица Кима все не сходила улыбка. Хосок выдохнул, нахмурившись. Снова эта неуместная игривость в серьезном разговоре. Черт возьми, конечно, Хосоку важно было знать, с каких пор Тэхен мог хоть каждый час проверять его местонахождение во всей этой долбанной вселенной. — Да. Это важно, — Чон положил руку в карман куртки, сжав телефон. — Не помню точно, — спустя пару секунд задумчиво ответил Тэхен. — Может, несколько месяцев назад. А может, прошел уже год. «Какого черта…», — Хосок почти выругался вслух, вовремя закрыв себе рот. Это все равно было бесполезно. Он только отвернулся к окну, даже не предпринимая попыток решить, что делать со всем этим дальше. — Хен, — тонсэн кинул на него мимолетный взгляд, пока поворачивал на перекрестке. — Я пошутил. Расслабься. Хосок вздрогнул, тут же переводя взгляд на довольного Тэхена. — Повелся, — его губы растянулись в ухмылке. — Как всегда. Чон хотел что-то сказать. Что-то обидное. Идиотское. Совсем не по-взрослому. Он бы хотел даже двинуть тонсэну. Но только сжал руки в кулаки и закусил нижнюю губу. «Повелся. Как всегда». «Как всегда». Захотелось наорать за эту чертову правду. — Это ближайшая к участку закусочная. Мне просто повезло угадать, — добавил Тэхен, когда не услышал в ответ ни звука. — Злишься? Хосок тут же пришел в себя, вздохнув. — Нет, — коротко ответил он, видя, что они уже подъехали к его дому. — Спасибо, что… — О, хен, — тонсэн остановил Хосока прежде, чем тот открыл дверь. — Первый снег. Хосок посмотрел на лобовое стекло. Мелкий снег, приземляясь, тут же таял. И правда. Первый снег в году. Зима началась слишком неожиданно, но почти вовремя. — С первым снегом тебя, — Тэхен улыбнулся, посмотрев Хосоку прямо в глаза. Чон даже не заметил, как тонсэн приблизился к нему, остановившись в нескольких миллиметрах от его губ. Он внимательно посмотрел на Хосока, будто думал о чем-то важном. В итоге, легко поцеловал в лоб и отодвинулся. Хосок постарался выдавить из себя улыбку. Но получилось что-то нервное и дрожащее. — И тебя. Он, немного помедлив, все-таки нажал на ручку двери, выходя из машины. Хлопья снега тут же осели на его ветровке. Хосок надеялся, что с приходом зимы изменится хоть что-то. Тонсэн почти сразу тронулся вперед. Чон только проводил его долгим взглядом и зашел в холодный подъезд. Пришлось застегнуть ветровку под горло и быстрым шагом направиться к собственной квартире. И хотя внутри должно было быть только предвкушение выходного дня, Хосок никак не мог избавиться от преследовавшей его тревоги. Но ведь ничего не произошло, верно? Его не выгоняли с работы, а Тэхен был в хорошем настроении, и никакой ссоры не произошло. Тогда откуда это было? Хосоку стоило бы подумать о том, что он наконец сможет отдохнуть за все это время, проведенное в стенах полицейского отдела. Он мог бы сейчас просто расслабленно откинуться на диване и посмотреть любой фильм, который бы выбрал методом научного тыка. То есть… не будет бесконечных стопок документов, нервотрепки и переохлаждения. Он просто отдохнет. Чон даже улыбнулся сам себе, оказываясь на нужном этаже. Рука тут же потянулась в карман за ключами. — Хен. Всего лишь один тонкий голос. Который перечеркнул все, включая отсутствие нервотрепки. Хосок тут же поднял голову, встречаясь взглядом с Чимином. Его скулы сильно осунулись, так что глаза и губы еще сильнее стали выделяться на худом и бледном лице. Он был одет будто бы во все первое попавшееся. На узкие плечи была накинута длинная мокрая ветровка. — Привет, — он попытался улыбнуться, но вышло не очень, поэтому Чимин тут же вернул то самое неловкое выражения лица, с которым и встретил Хосока у его же квартиры. — Я… слышал, что тебя выпустили, — Чон кивнул в знак приветствия, все-таки нащупав в кармане ключи. Он тут же поднес их к замочной скважине, ощущая, как волнение подбиралось к нему все ближе. Он недаром оттягивал этот момент… но Чимин явился сам, значит, так было нужно. — Проходи, — Хосок пропустил гостя вперед, попутно расстегивая ветровку. — Долго ты здесь стоял? — Нет, — Чимин, сняв обувь, прошел вглубь коридора. — Я только хотел тебе звонить, потому что дверь ты не открывал. — Это логично, — Хосок улыбнулся. — Будешь чай? Кофе? — Нет, хен, — Чимин миновал кухню, заходя в гостиную, будто изначально намекал, что пришел сюда исключительно разъяснить отношения. — Я просто… Прости. Он резко остановился и обернулся на следовавшего за ним Хосока. Тот от неожиданности даже не знал, что ответить, поэтому неловко замолчал. — Я знаю, что ты даже не мог думать обо мне как о том человеке, который мог бы принимать… наркотики, — продолжил Чимин; он остановился посредине гостиной, глядя Хосоку в глаза, так что Чон не знал, куда себя деть. — Но это, правда, было не систематично. Просто… баловство. Хосоку мгновенно вспомнился Юнги со своим прямым не верящим взглядом, ведь первой репликой, которую Чон хотел произнести, была: «Ты мог бы сказать мне». Да, Чимин мог бы сказать Хосоку о наркотиках ровно так же, как Чон Юнги о своей ориентации. В итоге, он попал в почти равносильную ситуацию, где как никогда ощущался весь этот феномен бумеранга и круглой земли. — В моей компании это было нормально, — тихо произнес Чимин. И это было чертовым ключевым моментном, ведь в компании Хосока это тоже было нормой. На сегодняшний день почти в любой молодежной компании «это» — нормально, каким бы ужасным не было осознавать подобное. Хосок выдохнул, обходя Чимина и садясь на диван. Тонсэн пришел сам, начав разговор с того, что извинился. Чон не мог не зауважать это в Паке, хотя тот не обязан был перед ним отчитываться. — И что ты будешь делать дальше? — Хосок устало откинулся на спинку дивана, когда рядом приземлился Чимин. — Это очевидно. Меня ждет суд, — Пак пожал плечами. — Этот адвокат… Ты в нем уверен? — Чон повернулся в сторону Чимина, следя за его выражением лица. — Да, — тонсэн вздохнул, подняв взгляд в потолок. — Я много слышал о нем. Хосок отвернулся. — Понятно, — проговорил он. — Надеюсь, мой отец не ошибся в выборе. В ответ последовало молчание, так что Чону пришлось снова настороженно посмотреть на Пака. — На самом деле, — неуверенно начал Чимин. — Это не твой отец выбрал его представителем. Хосок нахмурился, напрягаясь и отлипая от мягкой спинки дивана. Если не его отец, то кто? Кто мог еще настолько крутиться в этой сфере, что приставил Паку такого адвоката? — Так получилось, — опередив вопрос Хосока, произнес Чимин. — Я сам нашел его номер. — Что? — Хосок усмехнулся. — Думаешь, я дурак? Чимин расширил глаза то ли от недоверия своего хена, то ли от того, что его уличили во вранье. — Этот парень работает за огромные деньги, Чимин-а, — проговорил Хосок. — И только на людей, у которых есть власть. Не вешай мне лапшу на уши. Снова. Пак вздрогнул. Он казался напуганным птенцом, выпавшем из гнезда. Всклокоченный, с покрасневшими щеками и блестящими глазами. — Если не мой отец, то кто? — Хосок и правда не мог понять, кто бы это мог быть. Кроме его отца у Паков больше не было тех людей, которые бы могли помочь с хорошим адвокатом. Более того, Хосок даже мысли не допускал как вариант, что Чимину с Чон Чонгуком мог бы помочь кто-либо другой. — Это кто-то из твоих друзей? — Чон поднял брови, не понимая, почему Пак тянул с ответом. Хосок ведь был всего лишь его другом. Не родителем. Что было в этом человеке такого, что заставляло Пака упорно молчать? — Чимин-а? Ты… — Ким Тэхен, — выпалил он, прикрыв глаза. — Это был Ким Тэхен. Хосок уже слышал это однажды. Намджун уверял его, что они и правда общаются. И уже тогда Чон был глубоко поражен этой информацией. Хотя он, даже доверяя Киму — своему давнему другу, — все равно думал, что, возможно, он мог просто ошибиться. Но… — Что? — глухо произнес Хосок, будто думал, что ему и вправду послышалось. Это возможно? Тэхен действительно помог Чимину? Тому, которого терпеть не мог? Тому, «который вечно бегает за тобой, хен»? — Вы друзья? — Чон попытался успокоиться и набраться хладнокровия: все-таки Чимин сам подвел их к этому разговору; тем более Хосоку не хотелось вызывать подозрения у Пака своим странным поведением. Чимин опустил взгляд в пол, нервно выламывая себе пальцы. — Я так думал, — ответил он. — Мы общались, пока я учился в университете. А потом резко перестали. Пока я не появился на допросе в полиции. Хосок старался понять, что было к чему, но не мог прийти ни к одному выводу. То есть, даже если Тэхен и подставил Чимина с наркотиками, хотя во все это мало верилось, то почему помог с адвокатом? Звучало по-идиотски. — И он предложил мне одного из лучших адвокатов, — закончил Чимин, наконец, посмотрев на Хосока. Чон помотал головой, совершенно ничего не понимая. Это было похоже на самый абсурдный сюрреализм в мире. Будто в его квартиру вторглись постмодернисты, перед этим подговорив Чимина нести полнейшую чушь для большей абсурдности происходящего. — Почему? — единственный вопрос, ответ на который мог хоть к чему-то привести. Хосок недоверчиво смотрел на Чимина. Что могло произойти? И как все это произошедшее вылилось в то, что Пак сейчас сидел и говорил настолько шокирующие вещи. Правда. Хосок не мог понять, как он пришел к этому. Чимин замялся с ответом. Он продолжал нервно выкручивать пальцы, глядя перед собой. Он не выдумывал ответы. Скорее всего, он решался. — Чимин-а, — Хосок попытался словить его взгляд. — Это важно, — и он говорил искренне на этот счет. — Расскажи. Все, что знаешь. Чимин, наконец, посмотрел в ответ. Затем снова опустил взгляд, и Чон понял, что добьется сегодня правды. Пак никогда не умел сопротивляться чужому напору. — Мы общались почти как… друзья? — Чимин усмехнулся с некоторой долей грусти. — Не то чтобы мы отдыхали в одной компании и все такое. Просто иногда обедали вместе. Он давал мне конспекты и рассказывал о некоторых преподавателях. Хосок не сводил с Чимина взгляд. Даже не из-за того, что боялся пропустить хоть одну эмоцию на его лице. А потому что пребывал в ступоре. Сильнейшем. Было ощущение, что они вообще говорили не о Тэхене, а каком-то противоположном ему человеке. — Он даже помогал мне с Чжиын, — добавил он, и это окончательно добило Хосока. В грудине больно кольнуло. Хосоку будто воздух перекрыли, сжав огромной ладонью бледную шею. Помогал с Чжиын? Со второй жертвой? Какого черта вообще происходило? Это взаправду или сон в пьяном угаре все еще продолжался? Хосок глубоко и шумно задышал. — Помогал с той самой Чжиын? — Хосок, наконец, подал внезапно осипший голос. — Жертв… убитой девушкой? — Чимин заторможено кивнул, вероятно, таки поняв, что это вызвало странную реакцию у его хена. — Как именно? — В тот день, — Чимин на мгновение замолчал. — Когда ее убили. Я ведь говорил, что она казалась очень расстроенной, поэтому я ее и пригласил, — Хосок кивнул на это. — Если бы не сонбэ… я бы не решился. Хосок едва удержал себя, чтобы не схватиться за голову. На теле выступил холодный пот. Изначально все это звучало, как бред, но чем больше Чимин говорил, тем правильней складывались паззлы в более-менее целостную картину. — Он сказал тогда, что Чжиын выглядела подавленной. Я мог бы пригласить ее куда-нибудь, чтобы утешить, — добавил Пак. — Сейчас я не могу поблагодарить его за это. Чон едва смог оторвать пятки от пола. Его будто пригвоздили к паркету, угрожая дулом пистолета у потного виска. Встав с дивана, он подошел к окну. Пальцы крепко схватились за подоконник. Все еще шел снег. Асфальт медленно становился белоснежным, чтобы через пару часов превратиться в грязное месиво из болота и растаявшего снега. — Почему? — с ровной интонацией, будто его ничего не выбило из колеи, произнес Хосок. — Думаю, это лучшее, что могло произойти с ней перед смертью. Ты ее утешил. За него будто вещал чужой голос. Совершенно спокойно и мудро. А еще… будто на автомате. Чон посмотрел вниз. Буквально полчаса назад Тэхен был здесь. Следы от шин его машины почти заснежило, но все еще можно было увидеть рельефные узоры. Что он только что услышал? И как все это связано? Не только с тонсэном. С убийствами. Если подумать об этом, выстраивалась вполне логичная схема, где Чимина просто-напросто… подставили? Кинули как наживку к Чжиын, чтобы он был последним, кого она видела перед убийствами. Чтобы именно Пак изначально попал под подозрения полиции. Или… или Хосок вконец рехнулся — подозревать кого-то из близких. Тех, кого знал несколько лет кряду и в любой ситуации, что бы с ним ни произошло, мог надеяться на них. — Чимин-а, — он понимал, насколько близок был логичный финал этого разговора. — Так почему… он помог тебе? Хосок постарался надеть маску безразличия, чтобы Чимин не прочел ни одну эмоцию на его лице. Чтобы не смог догадаться, как сильно полученная информация морально придавила Чона. — Он вдруг изменился, — Пак произнес это достаточно грустно, будто и правда считал Тэхена своим хорошим другом. — Будто другой человек. А потом, после того, как меня впервые допросили в полиции… он сказал, что приставит ко мне одного из лучших адвокатов, — Чимин сжал руки в кулаки. — За мое молчание, — он посмотрел на Хосока, будто показывая, что в общем-то он уже проговорился. — Обо всем этом. О нашей с ним дружбе и общении вообще. И только в этот момент Хосок понял, что окончательно запутался. Что он действительно не знал Тэхена и на пару чертовых процентов. Какие еще теневые схемы могли проворачиваться вокруг, пока Хосок пропечатывал огромные стопки документов или беззаботно выпивал с сонбэ в задымленной закусочной?