(не)хороший парень

Земля размякла из-за тающего снега. В вязкое болото, чавкая и растаптывая грязную сорную траву, влез черный ботинок. Хосок остановился и уставился впереди себя. У берега была пришвартована ветхая рыбачья лодка. Низкорослый старик в длинных резиновых калошах и комуфляжке стоял рядом со следователем. Сам разговор Чон не слышал, только видел, как от их ртов исходил пар. Примерно в десяти метрах от берега, колыхаясь от небольших волн, плыла лодка с водолазами в специальных костюмах. Буквально сразу, как только Хосок перевел взгляд на водолаза, тот сиганул в воду и моментально изчез из поля зрения. Скорее всего, они пытались найти все возможные улики, которые бы указывали на убийцу очередной девушки, изуродованный и пребывающий в фазе мацерации труп которой лежал на болотистом берегу в окружении специалистов и эксперта. Хосок переступил через собственное нежелание приближаться и сделал пару шагов в направлении берега. На коже неприятно оседала туманная влага, и голые ладони от противной прохлады непроизвольно сжимались в кулаки. Он подошел еще ближе, вдыхая запах прелой листвы, рыбы, крови и гнили. Из-за того, что все это время Чон не моргая смотрел на шокирующую обстановку, глаза стали слезиться и картина переставала быть достаточно четкой. Грунт был очень скользким, так что, Хосок, оступившись, едва ли не упал, чудом удержав свое тело в равновесии. Ботинки стали грязными с этими влажными сгустками болота на подошве. Он подошел еще ближе, останавливаясь буквально в полутораметрах от разбухшего трупа. Это было отвратительно. С ног до головы будто сплошная гематома. Хосок обвел взглядом нагой труп с набухшими бескровными порезами и остановился на лице. Он едва ли не ступил назад по инерции. Как раз в этот момент эксперт легким касанием руки в белой перчатке убрал грязные пряди рыжих волос с лица. Послышался щелчок затвора, и обзор Хосоку на пару секунд заслонила широкая мужская спина эксперта. Хосок знал эту девушку. Причем знал ее непосредственно со средней школы, когда старшая сестра стала приводить свою новую подругу домой. Китаянка с корейскими корнями. Мэй Си. Или просто Мэй, как Чон привык ее называть. Слишком добрая, немного навязчивая и красивая. Такой он запомнил ее с тех пор, как видел в последний раз около полугода назад. Сознание несвоевременно подкидывало картинки с ее широкой улыбкой и блестящими глазами, вокруг которых собрались мимические морщинки. Спустя шесть месяцев время превратило ее в труп, от которого за версту веяло признаками насильственной смерти. Хосок едва смог оторвать взгляд от белого лица. Шея скрипела, когда он медленно и неуверенно оборачивался по сторонам. Пока тело на его глазах оперативно оборачивали черным полиэтиленом, Чон пытался найти взглядом Сокджина. Но сонбэ не было в поле зрения, и Хосоку пришлось отойти, чтобы не преграждать путь сотрудникам полиции и скорой при погрузке жертвы в машину. Чон затаил дыхание, наблюдая за их работой. Он все еще отказывался верить, что увиденное — правда. И что убитая когда-то была ему близка. Когда Хосок заметил, что следователь перестал говорить с престарелым рыбаком, то тут же двинулся в его направлении. Старик уже хотел было залезть в лодку, но Чон окликнул его, тем самым остановив на полпути. — Что вы видели? — после того, как рыбак развернулся и полным усталости и отчаяния взглядом посмотрел прямиком в глаза напротив, Хосок решился спросить. — Ничего, сынок. Я ничего не видел, — прокряхтел он, не отворачиваясь. — Это случилось тогда, когда я обычно не рыбачу. Старик еще несколько секунд смотрел на Хосока, а затем развернулся к своей дряхлой лодке и аккуратно опустился в нее. Чон не отрываясь следил за тем, как рыбак взял в руки весла и оттолкнулся ими от песчаного дна. Постепенно его грузная широкая спина удалилась от берега, а затем и вовсе скрылась за камышами. За это время место преступления опустело, поэтому Хосок, глядя себе под ноги, двинулся назад. Сотрудники полиции спешно погружались в припаркованные служебные автомобили, и среди них Чон сумел отличить пустую машину Сокджина. Хосок сам себе казался немым зрителем. Он не исполнял прямых обязанностей, но каждый раз присутствовал здесь в качестве тени Сокджина. И Чон не знал: благодарить подобное стечение обстоятельств или нет. Хотел бы он участвовать в этом всем или и дальше оставался бы двигающимся декором. Буквально за несколько метров до асфальтированного покрытия Хосок остановился и вперился взглядом в бычок выкуренной до фильтра сигареты. Он долго пялился на него, прежде чем присел на корточки и пригладил рукой траву, чтобы та не мешала. В поле зрения тут же появились чьи-то не менее грязные чем Хосока ботинки. Чон медленно поднял голову, встречаясь взглядом с Сокджином. — Сонбэ, — негромко произнес он. — Я кое-что нашел. Ким перевел взгляд на руку Хосока, что удерживала стебли травы и аккуратно присел рядом, хмурым взглядом рассматривая бычок сигареты. — Точно такая же? — наконец, подал голос Сокджин. — Кажется. — Отойди, — Ким сразу же после того, как Хосок встал и ступил шаг назад, достал небольшой пакетик и аккуратно, не касаясь голыми руками сигареты, упаковал улику и плотно закрыл. — Молодец. Хосок кивнул, не особо растрогавшись похвалой. Он меланхолично взглянул на большое и красивое здание частной психиатрической больницы, во владении которой находился участок по берегу озера. — Где ты был, сонбэ? — глухо поинтересовался Чон. — Там, — Ким кивнул в сторону больницы. — Брал записи с камер и опрашивал санитаров и охранников. — Есть что-нибудь? — Хосок открыл дверь машины, еще раз вглянув на красиво оформленную территорию больницы, и приземлился на пассажирское сидение. — Пока нет. Ничего необычного никто не слышал и не видел, — ожидаемо ответил Сокджин, следом за Чоном садясь в машину и тут же ее заводя. — Уже четвертая. «Убитая», — мысленно добавил Хосок, ведь просто цифра ни о чем не говорила. И хотя это было не совсем корректно с моральной точки зрения, — говорить именно так. Четвертая убитая. Четвертая жертва. Эта фраза сама по себе уже не исключала возможности появления пятой. Шестой. Седьмой. И это так же не та фраза, которую ты сможешь спокойно бросить в лица близких жертвы. Но. Это именно та фраза, которая сухо классифицирует жертву среди остальных убитых, с помощью которой они все в органах общаются между собой. И, скорее всего, именно такая формулировка позволяет абстрагироваться от того, насколько колоссальное горе приносит в семью смерть этого человека. И от всего того, что вызывает определенные чувства, мешающие объективному расследованию. — Этот старик, — начал Хосок, проважая взглядом беспокойную поверхность озера. — Он сказал кое-что странное. Сокджин плавно развернулся и выехал с парковки больницы. Затем мельком глянул на задумчивого стажера и снова вперился взглядом в мокрую дорогу впереди. — Что это произошло во время того, как он обычно не рыбачит, — продолжил Чон. — Это вряд ли можно назвать стечением обстоятельств. — Ты имеешь в виду, что этот урод и тут сумел все продумать до деталей? — нервно произнес Сокджин, будто только само косвенное упоминание о преступнике вызывало в нем жгучую злость. — Да. Думаю, он избирательно выбирает места преступлений. И всегда исключает возможность лишних глаз и ушей, как мы это уже поняли, — немного помедлив, ответил Хосок. — И тут ключевой момент в слове «обычно». Тебе так не кажется? Обычно не рыбачу. С какой регулярностью нужно бывать на этом месте, чтобы знать о такой детали? Сокджин неприязно усмехнулся. — Если он находит время играть с нами, думаешь, не найдет время все досканально изучить? — Мне кажется, — Хосок внезапно сосредоточено посмотрел на Сокджина. — У маньяка особая связь с этим местом. Но это только предчувствие. Во всяком случае, действительность может быть совсем другой. Вплоть до реального стечения обстоятельств. Ким тут же парировал: — В такое стечение я не верю. Бог не станет помогать тем, кто нарушает его законы.

***

В отделе царила сплошная суматоха. Хосок закинул таблетку обезболивающего в рот, запивая остывшим горьким кофе. От всего этого голова раскалывалась не переставая, и стоило только взглянуть на фотографию погибшей, как кадры изувеченного тела и хорошо узнаваемого Хосоком лица всплывали снова и снова. Он не мог представить, что сейчас творилось с его старшей сестрой. Их встреча в стенах этого кабинета казалась неотвратимой, и каждый раз, когда в проеме двери кто-то появлялся, Чон вскидывал голову и с замиранием сердца провожал суетящихся сотрудников. — Все, что нашли, отправили на экспертизу, — Сокджин скинул влажную куртку и хлопнул папкой по собственному столу. — Хотя бы с этим покончено. Хосок смял бумажный стаканчик из-под кофе и тут же выкинул в урну. Затем поднял голову на садящегося за свой стол сонбэ и тихо произнес: — Она моя старая знакомая. Чон не знал, почему это предложение далось ему с таким трудом. Он вообще не хотел говорить об этом. Не хотел как-то вляпываться в отношения с убитой, хотя, по сути, не видев ее полгода, он и не мог знать о ней ничего нового. Его больше беспокоила связь сестры со всем этим. И что все могло бы быть наоборот: там, на болотистом берегу, мог бы лежать труп сестры, а не ее подруги. Впервые безопасность его близких стояла первоначальной задачей, поскольку до этого убийца никогда так близко не подбирался к его семье, и даже сама мысль о том, что родные Хосока могли бы быть в опасности, вызывала только секундное смятение. Он ведь не один в Сеуле. Здесь предостаточно и других девушек, помимо его сестры. — Кто? — Мэй Си. Сокджин, до этого старательно что-то искавший в ящиках своего рабочего стола, замер и, наконец, обратил свое внимание на Хосока. — Мир тесен, — сухо произнес Ким. — Слишком тесен. Ты попал сюда совершенно случайно, но… в последнее время у меня ощущение, будто твоя связь со всем этим намного плотнее, чем всех нас вместе взятых. Хосок и сам об этом думал. Здесь нечего таить. Эта странная случайность привела его в череду стечений обстоятельств, которые косвенно касались Хосока. Это не было просто странным, это было чересчур странным. — Я… я не видел ее больше полугода. Это подруга моей сестры, — Чон старался говорить как можно тише, чтобы эта информация не дошла до ушей остальных. — Я знаю, чего ты боишься, — Сокджин выудил из ящика стопку документов и стал беспорядочно их перебирать. — На твоем месте я бы уже сходил с ума, что подобное прошлось в сантиметре от моих родных. Но не забивай этим голову. Это твоя старшая сестра? Хосок кивнул. — Она должна сама понять после случившегося, что ей стоит быть как можно аккуратней, пока это дело не разрешится, — Джин щурился, пытаясь разглядеть, что и где написано. — От этого никто не застрахован. Чон и сам понимал, что любая могла бы оказаться на месте Мэй Си, и его сестра уж точно не была исключением. Это и разъедало изнутри. Жуткая тревога, будто вот-вот что-то должно случиться, и это что-то было неотвратимым и неизвестным. — Вот, — довольно произнес Сокджин, доставая из папки снимок того самого бычка, который был облит хлорной известью. — Смотри. Чон наклонился, внимательно рассматривая улику. Это была та самая сигарета. Будто бы даже идентично скуренная. — Одинаковые, — констатировал Хосок. — Одинаковые, — Сокджин задумчиво повторил, смакуя каждый слог. — Он специально сделал это снова. Хосок, глубоко и устало вздохнув, поднялся с кресла. Суставы захрустели от неожиданных движений после долгого нахождения в одной позе. Чон развернулся и подошел к окну. Уже темнело. Температура падала все ниже и ниже, из-за чего недавнее болото затвердело и покрылось легкой полупрозрачной коркой инея. Когда он снова бросил взгляд в сторону Сокджина, того уже не было, как и большинства в кабинете. Осталось лишь пару стучащих по клавиатуре сотрудников. Чон снова вздохнул. Это была сплошная серая полоса в его жизни с тех пор, как он пришел сюда впервые. Да и до этого жизнь не отличалась красками. Даже если абстрагироваться от своей работы, все еще оставались Тэхен, Юнги и Чимин. И сам Хосок. Прошло всего пару дней с того момента, как Чон разговаривал с Чимином. За это время не нашлось ни одного рационального вывода из всей этой ситуации. Причем каждый день новые события накладывались друг на друга тяжелым пластом, и все это порождало настолько жуткую и непонятную массу вопросов, что Хосок даже не мог сориентироваться, что ему стоит делать изначально. Поговорить с Тэхеном? Либо же… вообще утаить, что он знал о нем с Чимином? Еще на допросе с Тэхеном у Чона возникли трудности. Трудности с нерушимостью доверия. Точнее, с тем, что эта самая нерушимость внезапно дала несколько крупных трещин, хотя было ли хоть когда-то безоговорочное доверие между ними. Намджун красочно намекнул на дружбу между Тэхеном и Чимином, и уже это породило сотню вопросов. Но то, что в итоге рассказал Пак, вообще не укладывалось в голове. Хосок постучал костяшками по подоконнику и внезапно замер, глядя на сгущающиеся сумерки. Точно. Допрос. Чон тут же вернулся к своему столу, с дрожью в руках ища сотовый. Как назло, он оказался под стопкой документов, которая тут же упала на пол, как только Чон нетерпеливо отодвинул ее. Пришлось сперва собрать и все снова утрамбовать, прежде чем Хосок смог сесть за стол и включить запись диктофона. «Ты знал ее?», — Чон прибавил громкости, услышав свой собственный голос. «Знал», — незаинтересованный ответ и скучающий вздох. «И вы…». «Просто знал, хен». Хосок нахмурился, понимая, что не был изначально достаточно настойчивым для тонсэна. «Мы практически не пересекались, так что, я даже не сразу вспомнил ее, когда объявили об убийстве», — протянул Тэхен, и Чон прикрыл глаза, сосредотачиваясь только на голосах, доносящихся из динамиков телефона. Затем было несколько секунд молчания, и вдруг что-то резко приземлилось рядом с микрофоном телефона. «Но я почему-то здесь. Значит вас что-то связывало», — Хосок еле заметно дернулся, когда услышал собственный голос без присущей ему мягкости и уступчивости. — «Если бы я допрашивал каждого, кто с ней «просто пересекался», в этой аудитории побывала бы половина вашего факультета. Логично?». Затем из динамиков донесся какой-то глухой стук, видимо, о поверхность стола. Хосок навострил уши, все еще не услышав ничего, за что можно было бы зацепиться. И через секунду Тэхен заговорил. «Не совсем. Если кто-то когда-то совершенно случайно видел нас мило переговаривающимися, не значит, что в знак нашей огромной дружбы она рисовала мне портреты. Логично?». Портреты. Она рисовала мне портреты. Хосок затаил дыхание. Внезапно его бросило в жар. К чему была произнесена эта фраза? Просто так или что-то значила? Полиция не разглашала подробности убийства той художницы. И про нарисованный портрет убийцы никто за стенами этого отдела и прокуратуры не знал. Все остальные реплики допроса просто прошли мимо ушей. В голове застряла только одна, и Хосок не понимал, почему изначально не обратил на это внимания. Потому что был слишком занят постановкой строгости в своем голосе? Потому что его интересовал скорее вопрос дружбы между Тэхеном и Чимином? Почему? Стечение обстоятельств за все эти месяцы уже перестало быть смешным. И уже не хотелось называть подобное именно так. Это не было стечением обстоятельств. И произнесенная Тэхеном фраза не была случайностью. Все это не было сплошной случайностью. Это скорее напоминало запутанную схему, где лжи и манипуляциям отводилась не последняя роль.