(не)хороший парень

Это был тот редкий случай, когда Хосок покидал отдел в одиночестве. Сокджин как вышел из кабинета несколько часов назад, так и не вернулся обратно. Причем его куртка и папка все еще были на его же рабочем столе. Хосок подозревал, что это было как-то связано с камерами видеонаблюдения. Джин был известным любителем засиживаться на долгие часы, работая с ними. Внимательности и придирчивости ему было не занимать, так что он был идеальным вариантом для подобной работы. Было темно, и к щекам тут же стал прилипать колючий холод. Хосок уткнулся в телефон, проверяя новостной портал. Об убийстве объявили еще ранним утром; общественность паниковала и бросалась гневными комментариями в органы досудебного расследования за бездействие. На этом моменте Чон иронично усмехнулся. Еще бы люди так не считали. Четвертая по счету жертва грозила быть не последней, судя по тому, как продвигались успехи отдела. Хосок мгновенно вынырнул из своих мыслей, когда послышался звук заведенного мотора и едкий свет включившихся фар едва ли не ослепил Чона. Он тут же оторвал взгляд от экрана телефона и, жмурясь, попытался рассмотреть машину напротив буквально в двух метрах от себя. Восемьдесят восемь два ноля восемьдесят. Ким Тэхен. Хосок поднял взгляд с номера машины на лобовое стекло, закрываясь рукой от яркого света. Ожидаемо ничего не было видно. Сперва Чон не смог оторвать ног от земли. Ладонь неконтролируемо сильно сжала телефон. Сознание охватила паника, смешанная с раздражением. Помогло только несколько глубоких успокаивающих вдохов, после чего Хосок все же двинулся в направлении авто. Все это сопровождали скрипящий звук шагов по асфальту и гулкое сердцебиение. Рука, подрагивая, коснулась металлической холодной ручки, и дверь отворилась, выпуская желанное тепло из машины. Хосок испытывал дежавю из-за этой ситуации, ведь он снова сперва увидел подаренные им часы и крепкую смуглую ладонь, сжимающую руль. Ему отчаянно не хотелось садиться в машину к этому человеку. После прослушивания записи диктофона… после разговора с Чимином Хосоку будто выбили почву из-под ног. Он не знал, как вести себя с Тэхеном. Как разговаривать с ним. Как смотреть в поблескивающие черные глаза. Чон не мог себе признаться в этом полностью откровенно, но ему было страшно. Хосок боялся тонсэна. Этот страх был не таким, какой люди испытывают при надвигающейся катастрофе или когда за тобой идет по пятам подозрительный человек, едва ли не наступая на пятки. И это не страх, когда ты собственной кожей ощущаешь на шее холодное лезвие ножа. Но это был именно тот самый эфемерный страх, когда ты не знаешь, чего ожидать. Боязнь неизвестности и того, что она может тебе преподнести. Сердце стучало где-то в глотке, когда Хосок садился на переднее пассажирское. Он будто проглотил язык, так что не смог произнести банальное привет. Лишь закрыл дверь машины и уперся немигающим взглядом во вход в отдел через полностью затемненное лобовое стекло. — Хен. Тихий низкий голос с долей какого-то томного ожидания. Хосок вздрогнул, сперва скосив взгляд в сторону Тэхена, а затем и обернувшись на него. — Привет. Ким был непривычно полностью в черном. Черная рубашка. Черное пальто и брюки. Черные волосы и глаза. В таком цвете его кожа так удачно гармонировала легкой смуглостью со всеми предметами одежды. Волосы отросли, и уложенные локоны практически полностью закрывали большие уши. Тэхен бегло облизал полные губы, непроницаемо глядя на Хосока. Во взгляде даже не было недопонимания, удивления, смятения. Попросту не читаемо. Натянутая нить доверия будто бы оборвалась в свете последних событий, и ощущение Кима рядом, как и он сам, было для Хосока чужим. — Привет, — сипло выдавил из себя Чон, тут же прочищая горло. — Даже не спросишь, почему я здесь? — помедлив, спросил Тэхен, будто надеялся на продолжение реплики Хосока. Чон отвернулся, снова глядя на тяжелую бронированную дверь. Он не знал, почему впал в такой ступор, что было даже трудно выговорить пару скупых слов. Тэхен протянул руку к лицу Хосока, аккуратно касаясь теплыми пальцами скулы, будто таким образом хотел обратить на себя внимание. Но на Чона эта неожиданность подействовала иначе: он неосознанно дернулся дальше от чужой ладони. Рука Кима застыла в воздухе на пару секунд, а затем он просто опустил ее обратно на руль. Хосок не ожидал от себя такой странной реакции. Он тут же снова посмотрел на Тэхена, но тонсэн уже сосредоточено и с некоторой долей напряжения смотрел перед собой. А затем машина тронулась, и Ким выехал из парковки отдела. Они ехали в молчании больше десяти минут. Пусть такой промежуток времени покажется незначительным, но у Хосока было ощущение, будто он был закрыт в душной камере с торчащими со всех сторон гвоздями. За это время Чон понял, что ненавидел светофоры, ведь как только они останавливались на красный свет, наступало еще более тягучее молчание, чем до этого. Ему приходилось с упорством смотреть прямо перед собой или в боковое окно, чувствуя, что Тэхен несколько раз оборачивался в его сторону. И смотрел. Смотрел долго и будто испытывал; хотел увидеть реакцию. Это выбивало из колеи. Казалось, что рука неосознанно нажмет на ручку двери, и Хосоку придется на скорости вывалиться из машины, разодрав свое тело и, скорее всего, умереть. Лишь бы скрыться от этих глаз. От этой настойчивой липкой энергетики, что буквально обволакивала его. Хосок прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Так он ни к чему не придет. Эти смятение и натянутые реплики не сделают ситуацию более прозрачной. Чон или проясняет, или заканчивает эту странную встречу моментально. Он впился пальцами в ладони, глубоко вздохнув. Время шло. Причем неумолимо медленно. И эта бестолковая варка в котле напоминала театр одного актера. Ведь, судя по всему, такие эмоции накрывали только Хосока. Потому что в Тэхене было больше змеиного хладнокровия, чем человек в принципе мог иметь. — Какой портрет? Хосоку не хватило терпения и сил юлить, чтобы использовать дедуктивные методы. Он хотел знать здесь и сейчас, чтобы больше ни секунды не метаться в ожидании и неизвестности. Тэхен на мгновение отвлекся от дороги, посмотрев на Хосока. В этот раз взгляд был вопросительным. — О чем ты? — На допросе, — начал Хосок. — Ты упомянул портрет. Убитой художницы. Тэхен, казалось, снова недопонял, о чем шла речь. Но спустя секунды, когда перед ними опять загорелся красный, тонсэн остановил машину и посмотрел на Хосока. Святая простота. — Портрет? Какой конкретно? — было похоже, что он действительно удивился. Хосок ответил без особых раздумий, хотя и звучало это совершенно бредово: — Твой. — Хен, мне никогда не рисовали портреты, — Тэхен улыбнулся. — Это шутка? Хосок нахмурился. Он слышал конкретную фразу на допросе. — Тогда чей портрет она рисовала перед смертью? Ты же знаешь, о чем именно я говорю, — Чон пытался не отводить взгляда, но зацепился им только за слегка поднятые в удивлении брови. Черные глаза напротив смотрели неотрывно на Хосока. И ответ на его вопрос прозвучал, как показалось Чону, с чуть большей паузой, чем должен был: — Знаю, — Тэхен тут же отвернулся, так как послышался сигнал машины сзади: светофор горел зеленым, — и тронулся с места. — Всех. Чон недоверчиво взглянул на тонсэна. Этот ответ он даже не мог предугадать. — Может, я и не отвечу конкретно на твой вопрос, потому что не знаю, что ты имеешь в виду, — Тэхен уже подъезжал к переулку, где жил Хосок. — Но она рисовала только портреты. Ни натюрморты, ни пейзажи или еще что-то, — тонсэн пожал плечами. — Университет даже временно выделил ей помещение несколько месяцев назад для картин. Для выставки. Она называлась банально просто. Догадываешься как? — Тэхен произнес это с некоторой долей иронии и мельком взглянул на хена. Хосок произнес это на автомате и совершенно неосознанно, будто это было настолько очевидно, что и нечего было спрашивать Тэхена о таких глупостях: — Портрет? Ким кивнул, добавив: — Именно. Там были лица почти всех ее друзей, будто ей делать было нечего, рисовать каждого, с кем хорошо общалась. Хотя, — Тэхен на секунду закусил губу. — Рисовала она довольно-таки неплохо. Подобравшийся и замерший в ожидании до этого Хосок, просто с выдохом откинулся на кресло. На самом деле, ему больше хотелось упасть головой на торпеду со всей силы. «Если кто-то когда-то совершенно случайно видел нас мило переговаривающимися, не значит, что в знак нашей огромной дружбы она рисовала мне портреты…».  Слова все крутились в его голове. Он запомнил каждое слово, каждую тональность, с которой был произнесен определенный звук. Ему казалось, что за эти часы он вполне мог бы свихнуться. Но все это в итоге оказалось совершенно не так, как он себе накрутил. И Чон даже знал почему. Разговор с Чимином. Это настолько пошатнуло его уверенность в Тэхене, что Хосок искал любые подтверждения своего недоверия даже там, где имелось в виду совершенно другое. И его буквально перемкнуло из-за этой реплики Тэхена на допросе. С шеи будто бы сняли затянутую веревку. Дышать стало намного легче. Хосок вдохнул полной грудью и расслабился. — Хен? Так ты объяснишь? — тонсэн включил поворотник, чтобы свернуть-таки в заветный переулок. Через полминуты они остановились у его дома, и Тэхен заглушил мотор.  — Тэхен-а, — Хосок посмотрел на тонсэна. — Что-то происходит. И я не могу понять, что именно. Чон не хотел подставлять Чимина. И даже не собирался говорить Тэхену, что виделся с Паком. И не потому, что не хотел узнать, что на самом деле произошло: было ли целью Тэхена что-либо скрыть или он просто не хотел пятнать репутацию, будучи замешанным в этом деле, ведь было очевидным, что его семья была не из простого люда. А потому, что Тэхен в буквальном смысле показал на примере с Юнги, что он может сделать, если ему что-то не нравилось.  — И как я смогу понять? — Тэхен поднял брови и усмехнулся. — Поднимешься? — Хосок понял, что из такого разговора ничего путного не выйдет. И вообще. Он хотел выпить и просто расслабиться. Эти пару дней вымотали его морально. Чон слышал слезы сестры в трубке телефона, видел ее мертвую и изуродованную подругу собственными глазами. В конце концов, он был ошеломлен разговором с Чимином и записью допроса. Поэтому любая незначительная деталь просто добивала Хосока.  — Конечно. В подъезде снова было сыро и холодно. Лампочка на первом этаже мигала и этим раздражала. Они поднялись к квартире Хосока, и Чон пропустил гостя вперед. Время перевалило за девять вечера. Чон в любом другом случае расценил бы это как знак идти готовиться ко сну, но сегодня всю эту неприятную усталость глушили эмоции.  — Садись, — Хосок кивнул подбородком на диван в гостиной, пытаясь убрать с кофейного стола всю документацию и переложить ее в то месте, где она не раздражала бы одним своим видом. Тэхен щелкнул пультом, включая телевизор на минимальной громкости. Лишь бы что-то заполняло тишину и скуку этой квартиры. Хосок взглянул на тонсэна: совершенно спокойный и покладистый сегодня. Как никогда. Казалось, если Чон вывалит в его сторону кучу оскорблений, Ким даже не изменится в лице. А может, даже улыбнется. Хосок оставил его одного. На кухне было совершенно тихо. Он подошел к окну, посмотрев вниз, на припаркованную машину.  Чон думал. Думал о том, что сказал ему Чимин. Эта ситуация могла быть почти аналогичной с фразой, кинутой Тэхеном на допросе. То, что изначально плохо поддавалось пониманию, сейчас почему-то находило объяснение в голове Хосока. Быть может, он действительно просто накрутил себя. И не было в том, что Тэхен попросил Чимина молчать про их дружбу в полиции, ничего сверхъестественного. Банальное нежелание быть причастным ко всей этой заварухе. И это вполне оправдывалось норовом Тэхена.  Хосок покачал головой. У него был выбор, и, судя по всему, приведя Тэхена домой, он его сделал. Хоть это и было очевидным. Открыв холодильник, он достал оттуда пару банок пива и захватил со столешницы упаковку каких-то чипсов. Давно они не находились в такой обстановке только вдвоем.  Тэхен все так же сидел на диване, задумчиво пялясь в экран телевизора. Что происходило у тонсэна в голове, можно было только догадываться. Хотя и это казалось неподдельно сложным занятием. Хосок мог только вздохнуть при взгляде на Кима. — Я за рулем, — спокойно констатировал тонсэн, понимая, что банок больше, чем одна, когда Хосок, наконец, приземлился рядом с ним и поставил алкоголь с закуской на кофейный столик. — Брось, — Чон усмехнулся. — Ты можешь остаться. Тэхен промолчал, поэтому Хосок воспринял это как знак согласия. По телевизору показывали дикую жизнь в сафари; дублер что-то вещал на фоне, и его вполне даже было слышно, но Чон упускал смысл слов из внимания. Только протянул руку к банкам пива и поднес одну тонсэну. Тот, глянув прямиком в глаза Хосока, взял и будто специально коснулся чужих пальцев. Затем спустя пару секунд открыл банку. Пиво заискивающе зашипело внутри. Хосок еще несколько мгновений открыто пялился на Тэхена, а потом откинулся на спинку дивана и открыл свою банку, тут же делая размашистый глоток. Чон бы не сказал, что его собственное напряжение и напряжение между ним и Тэхеном куда-то исчезло. Нет. Его все еще было в достаточной мере, просто в какой-то момент ему захотелось отодвинуть все свои мысли и переживания на второй план. А сейчас просто расслабиться. — Хен, — Ким, отпив, повернулся лицом к Хосоку. — Ты хотел что-то сказать. И только одной этой репликой Тэхен перечеркнул размашистой и неаккуратной линией план просто посидеть и расслабиться. Чон сделал еще один глоток пива и кивнул, показывая, что не забыл. Да, он хотел сказать. Вывалить все свои переживания на чужую голову, но не мог быть до конца искренним. Ему что-то настойчиво мешало. — Мне иногда кажется, что я тебя совсем не знаю, Тэхен-а, — Хосок посмотрел на тонсэна, пытаясь уловить каждую эмоцию на его лице: серьезные вопросы всегда было очень трудно обсуждать с Кимом; казалось, будто тот мог только насмехаться, хотя никакого намека на усмешку на чужом лице не было. — Несмотря на все то долгое время, что мы были вместе. Тэхен долго пялился в ответ. Он сегодня был совершенно другим. Будто бы не хотел играться или юлить. Глаза не поблескивали в привычной тонсэну насмешливой манере. Он совершенно не казался таким, будто мог предвидеть любой твой шаг и опередить на десять. В этот раз все было по-другому, и Хосоку даже показалось на несколько мгновений, что сейчас Ким был с ним отчасти искренним, хотя тот и не произнес ни слова. Но это ощущение тут же пропало, будто выскользнувшая из ладони слизкая рыба. — Не знаю, как объяснить, — Хосок грустно улыбнулся, снова отпивая из банки. — Но так быть не должно. Это неправильно, что ты мне кажешься чужим. И что… я стал слишком часто сомневаться в своем доверии по отношению к тебе. Тэхен отвернулся, опуская взгляд на экран телевизора и демонстрируя красивый профиль. Лицо не выражало ровным счетом ничего. Очередное спокойствие. Безучастие. Но совсем неожиданно послышалось что-то наподобие треска, и Хосок опустил взгляд на большую ладонь тонсэна, что сжала банку с пивом слишком сильно, так, что она погнулась в некоторых местах. Чон удивленно проследил за тем, как Тэхен поставил пиво обратно на столик и поднялся с дивана. Из-за молчания голос дублера будто бы стал чуть громче. И Хосок неосознанно мельком зацепился взглядом за затаившегося за деревом полосатого хищника, который неустанно жадно следил за каждым движением косули. — Тигры никогда не нападают, если уже посмотрели в глаза своей жертвы, — бубнил ведущий. Хосок затаил дыхание, наблюдая за Тэхеном. Он казался раздраженным, хотя совсем недавно был совершенно спокойным и безобидным. Сначала он подошел к окну, из которого был виден вход в парадную и его припаркованное авто. Будто думал пройти сквозь стену и уехать отсюда. Боковым взглядом Чон заметил, что тигр все же напал на беззащитное животное, вгрызшись зубами в так удачно подставленную шею. — Тэхен-а?.. — Хосок положил свое пиво на столик, совершенно не понимая, чем он разозлил Кима; разве он ляпнул что-то не то, что вызвало такую контрастную с его предыдущим поведением реакцию. Чон хотел уже вставать, как тонсэн все-таки повернулся в его сторону и пристально посмотрел, пригвоздив взглядом к дивану. Хосок замер. Его взволнованный взгляд блуждал по чужому лицу, по темным глазам, на которые спускалась отросшая черная челка. А затем Тэхен резко двинулся в его направлении, и сердце Хосока замерло от неожиданности. Ким оказался возле него буквально в три спешных шага. На теле выступил холодный пот, а пальцы впились в кожаную обивку. Ким с размаху схватил его за шею обеими руками и, тут же приблизившись, с силой впился в слегка приоткрытые губы, пахнущие пивом. Хосок почувствовал, как его губа разбилась о собственные зубы и тут же закровила. Это было слишком резко и больно сперва, но Тэхен буквально пару секунд спустя, будто услышав мысли хена, расслабил руки на теплой шее. И Хосок ответил ему, схватившись за широкие запястья удерживающих его лицо рук. Пробитая губа саднила и покалывала, особенно из-за интенсивного и глубокого поцелуя, но Хосоку это больше нравилось, чем отпугивало. Тэхен схватил его за бока, не отрываясь от губ, и резко поднял, поставив на ноги. Горячие сухие ладони тут же проникли под края кофты, и Хосок выдохнул Тэхену в губы, когда тому пришлось от него оторваться буквально на пару мгновений, чтобы снять с хена ту самую кофту и швырнуть ее куда-то в сторону. Хосок тут же вцепился в чужую пряжку ремня, пытаясь дрожащими руками побыстрее ее расстегнуть. Но пальцы не слушались, а Тэхен буквально вгрызался в него все с большим напором. Чон задыхался. По телу шли мурашки, внизу живота все горело. Он ощущал какое-то животное возбуждение, отчаянно цепляясь за Тэхена, чтобы не упасть. Ким толкнул его к стене, так, что Хосоку пришлось убрать руки от его ремня и схватиться ладонью за комод рядом. Стопка документов вместе с телефоном Чона на ней свалились на пол, и тонсэн бесцеремонно ступил на ворох бумаг ногой. На мгновение они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Хосок взбудоражено посмотрел в глаза Тэхена. Непроглядно черные, без отблеска лампы на радужке. Ким утопил Чона в собственной большой тени. Но выдавали общее отчаяние отнюдь не глаза, а порывистые резкие движения; хватающие до боли ладони и длинные пальцы, будто трогающие бледное костлявое тело Хосока в последний раз. Это были самые тяжелые прикосновения Тэхена, которые Чон когда-либо ощущал. Затем Хосока просто развернули лицом к стене, вжав щекой в холодную поверхность, и жадно укусили за костлявое плечо, сжимая бока до побеления. — Прогнись, — теплый низкий шепот.

***

Хосок подорвался с кровати, ощущая ломоту в теле. Сердце билось быстро и настойчиво. На лбу выступил пот. Взгляд сперва зацепился за настенные часы, что показывали половину шестого утра, а затем за пустую половину кровати. Тэхена не было. Чон выдохнул, поднимаясь с постели. Пол был мерзко холодным и посылал неприятные мурашки по всему телу. Хосок скукожился, минуя пустой коридор и заходя в гостевую. Рука потянулась ко включателю. Мягкий оранжевый свет настенного светильника осветил часть комнаты. Тут был полнейший бардак. Собственные раскиданные вещи. Смятые документы на полу и телефон с разбитым экраном. Чон подошел к нему, взяв в руки и зажав кнопку включения. Треснутый дисплей засветился. Вокруг была тишина. Ни малейшего звука, кроме бренчания включившегося сотового. Хосок сделал вывод, что Тэхен просто собрался и впервые ушел среди ночи, не оставив ни следа, кроме помятых документов и сломанного телефона. Без слов или совершенно обычного прощания. Ноги сами повели Хосока к окну, чтобы окончательно в этом убедиться. На улице все еще было темно, а во дворе уже, скорее всего, давно не было машины Тэхена. В голову закралась меланхоличная мысль о том, что это, на самом-то деле, дико удручает и взваливает на плечи Хосока дополнительные метания. Хотелось понять, что произошло между ними или все еще неустанно происходит, но именно в этот момент у Чона уже просто исчерпались силы и терпение для этого. Так что он просто отвернулся от окна и стал собираться на работу. В участок Хосок пришел чуть раньше, чем полагалось. Он не мог находиться дома. Бардак в гостиной напоминал об ушедшем Тэхене, и это постоянно отвлекало его от более полезных размышлений. Например… о работе, о безопасности сестры. Хотя бы о чем-то, что не касалось бы его чересчур странных отношений. Но кабинет был пустой и никто не смог бы отвлечь Чона. Хосок сел за собственное рабочее место и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. И в мыслях тут же всплыло лицо Тэхена в темноте. Его выглядывающие из-за рубашки шея и часть груди. Тяжелые и резкие прикосновения, показывающие долю отчаяния. Сердце забилось чаще, а грудная клетка будто бы сжалась, выбивая воздух из легких. Хосок был взволнованным. Что-то было не так. Внезапно послышался скрип двери, и Хосок тут же выровнялся, распахнув глаза. В проеме показался помятый Джин с файлом в руке. Он будто бы не спал если не всю ночь, то полночи точно. — Сонбэ, доброе утро, — провожая того взглядом, произнес Хосок, чтобы разбавить странное молчание. Джин посмотрел на него, а затем двинулся к столу, по пути швырнув файлы с фотографиями на стол Хосока. Чон дернулся, опуская под наблюдением Кима непонимающий взгляд на первое фото. — Эта машина вечером перед убийством заехала на парковку больницы в слепую зону, — не поздоровавшись, начал Сокджин. — И уехала только на следующий день. На фото была черная и полностью тонированная иномарка. Восемьдесят восемь два ноля восемьдесят.