(не)хороший парень

Сокджин плавно затормозил, в точности копируя маршрут машины Тэхена на парковке больницы. Судя по всему, тонсэн остановился приблизительно так же, настолько кропотливо и аккуратно вписываясь в эту слепую зону, чтобы ни одна камера по итогу не зацепила даже намека на что-либо находящееся на этом месте. Хосок вышел из машины вслед за старшим коллегой. Из-за раскидистых лесных массивов вокруг территории воздух был свежим и приятным. Чон остановился, осматриваясь, пока Джин снова сверял наличие камер видеонаблюдения на парковке. Небо было серое, но, к счастью, дождь все еще не начался. Вдалеке каркали вороны. Одна из них выбилась из общего количества и приземлилась на кованый забор в примерно двадцати метрах от Хосока. Чон нахмурился, глядя на нее. У него с детства выработалась неприязнь к этим птицам. Любой стервятник казался ему до скрежета в зубах мерзким. Ворона каркнула еще раз, будто в ответ на оскорбительные мысли о себе, и спрыгнула на землю. Хосок проследил взглядом за тем, как она подобрала что-то с земли и тут же взмыла вверх, улетая обратно к сородичам. — Пошли, — Сокджин, окончательно все сверив, кивнул стажеру в сторону входа в больницу, и Хосоку тут же пришлось отвлечься и последовать за Кимом. — И? — Чон догнал сонбэ уже в холле. Сокджин подошел к ресепшену, показывая удостоверение. — Здравствуйте. Детектив Ким Сокджин. Мне нужен начальник охраны. Девушка кивнула и тут же взяла в руки стационарный телефон. — Количество и расположение камер позволяет зафиксировать все, что происходит на парковке, — наконец, ответил Сокджин, обернувшись к Хосоку корпусом и облокачиваясь о стойку ресепшена. — Но если одна из них вышла из строя, то создается слепая зона. Мне интересны причины и время поломки камеры. Хосок снова кинул взгляд в сторону выхода из больницы. Какая связь между этим местом и Тэхеном? Прямых улик на причастность Кима к убийствам все еще нет, но все эти мелкие косвенные детали, будто пазлы одного рисунка, с каждым разом воссоздавали все более неоднозначную картину. — Сонбэ, — Чон снова перевел взгляд на Джина, но начальник охраны оказался рядом слишком быстро, и Ким тут же обратил на него все свое внимание. Хосоку казалось это странным. Если и допустить, что Тэхен причастен к этому, потому что знал, где припарковать машину, но как бы он смог если не перелезть через очень высокий забор, то хотя бы перекинуть через него тело? Слепая зона на то и слепая, что вокруг нее есть только открытые зоны. И все ворота, которые имеются на территории, — открытые зоны. Но через них никто не пропускал молодых девушек, а иначе никак не подобраться к месту обнаружения трупа. Только если убийца не волшебник и не смог телепортироваться. Его это очень настораживало. Ноги сами повели его на то же место, где была припаркована машина Тэхена. На стоянке не было ни души. Вокруг только шелестели деревья и каркали злобные вороны. Хосок покрутился вокруг собственной оси, придирчиво осматривая парковку. Один только высокий забор. Больше ничего. Он только еще раз смог убедиться, что перекинуть через него тело и остаться незамеченным — невозможно. Тут требовалось как минимум несколько вспомогательных предметов. Но больше ничего не указовало на виновность Тэхена, кроме этой идиотской гипотезы. Хосок закрыл глаза, внезапно вздрагивая. Убийство произошло среди ночи. Жертва предположительно находилась в машине Кима, поэтому чтобы ее оттуда достать и оказаться вместе с вероятно брыкающимся телом по ту сторону забора, нужно было бы для начала оказаться среди ночи около машины. Но вокруг только открытые зоны, и ни в одну из них Тэхен не попал. Следовательно… Сзади послышался грохот. Хосок резко обернулся, тут же широко раскрывая глаза. Черный вход. Чертов черный вход, который идеально попадал в слепую зону. Сокджин не рассчитал силу и слишком громко открыл массивную дверь и теперь стоял перед Хосоком с помутневшими от осознания продуманной схемы глазами. На Чона ушатом ледяной воды обрушилось понимание. Он застыл на долю секунды в ступоре, ощущая окаменелость по всему телу. Весь устоявшийся мир разом обрушился, поднимая за собой клубы непроглядной пыли. Руки задрожали, и Хосок больше не смог ни мгновения смотреть в глаза коллеге. Он только, с трудом оторвав пятки от земли, обернулся обратно к высокому забору и с той скоростью, на которую был в таком состоянии способен, приблизился к нему. На том же месте тогда сидела отвратительно каркающая ворона, которая своим поведением только добавила Хосоку подозрений. Он опустился на корточки. За забором и около метра перед ним начиналась обыкновенная размякшая земля. И именно сейчас было досконально видно, что уровень земли в этом месте был значительно ниже. Значит, кто-то наспех и скорее всего руками вырыл здесь небольшой проем, чтобы беспрепятственно оказаться по ту сторону. А затем на скорую руку засыпал обратно. — Чертов., — зло выплюнул Сокджин, оказавшись рядом с Хосоком и тем самым слегка отрезвив его. Сонбэ тут же опустился рядом с Чоном на корточки и вперился взглядом в железные пластины ограждения. — Кровь, — тихо произнес он. Хосок тут же присмотрелся, замечая крохотное пятно засохшей крови. — Это чудо, что она сохранилась, — Сокджин выпрямился, доставая из внутреннего кармана нож. — Сфотографируй и начинай составлять протокол. У Чона не оставалось времени для раздумий. Он словно на автомате (или в трансе) поднялся и принял в руки маленький фотоаппарат, даже не удивляясь тому, что Сокджину хватало терпения носить все это с собой, хотя шансы нахождения улик практически всегда приравнивались нулю. Хосок зафиксировал кровь с нескольких положений и ракурсов, затем проверил снимки и положил фотоаппарат в карман. Сокджин тут же опустился коленями на землю и максимально согнулся, чтобы была возможность соскрести кровь так, чтобы в итоге в крови оказалось минимальное количество материала следоносителя. — Нужна чистая бумага, — кинул Джин, и Хосок тут же ринулся к ресепшену. Прошло около десяти минут, когда Сокджин наконец-то удовлетворенно поднялся с земли с упакованной в бумагу уликой. Хосок все это время стоял в ступоре. Он будто бы наблюдал за работой Сокджина, который, как оказалось, на уровне профессионала владел навыками криминалиста; но, на самом деле, смотрел сквозь него. Сквозь состредоточеный взгляд и умелые руки. Сквозь стружку крови и тонкий острый нож. В мыслях всплывал Тэхен. Каждое его вчерашнее движение и слово, что было все еще так свежо в памяти; каждый вздох на ухо, от которого Хосок даже сейчас, всего лишь представив, покрывался мурашками. Только характер этой взбудораженности был совершенно другим. Непонимание, страх и спазмы в желудке с подкатывающей к глотке тошнотой. Хосок сглотнул привкус желчи, понимая, что ощущения внешних факторов: ветра, холода и влаги в воздухе, — постепенно притуплялось, и оставалась по итогу только всепоглощающая горечь. Когда Чон впервые сказал себе, достаточно с него случайностей и стечений обстоятельств, он не думал, что отречется от собственных слов так скоро. Для этого ему потребовалась лишь собственная нездоровая наивность и Тэхен, который умел с завидным мастерством ею пользоваться. — Я отвезу кровь на экспертизу, — кинул Сокджин, подходя к машине. — У тебя будет задание. Чон заторможено вскинул на сонбэ взгляд, понимая, что ему придется отстаться здесь еще на некоторое время. — Узнать, как Ким Тэхен связан с этим местом. Справишься? — Джин пристально посмотрел на Хосока, останавливаясь у двери машины. — Девушка на ресепшене, санитары, доктора, журналы посещений. Все в твоем расположении. На самом деле, сейчас ему было глубоко плевать. Послешоковая фаза и адаптация к новому ходу событий сделали из него говорящий манекен, ведь в голове была сплошная пустота. Хосок даже был не в состоянии вовремя реагировать на реплики, которые ему же и предназначались. О чем еще могла идти речь? Сокджин заметил это замешательство, как и этот пустой взгляд, который он узнавал, как никто другой, ведь когда-то и Джин стоял и смотрел на своего сонбэ точно так же. Но у них не было времени на раздумия. Все нужно было делать оперативно. Отнести выявленные материалы дела шефу, чтобы тот с согласием прокурора утвердил уведомление о подозрении Ким Тэхена, а следственный судья выдал разрешение на задержание. Затем допросы, — бесконечно долгие и напряженные. И снова, словно ищейка, заглядывать в каждый угол, в каждую щель, дабы найти хоть что-то… хотя бы самую малость, чтобы было за что зацепиться. Чтобы это не оказалось очередной иллюзией, так искусно подстроенной настоящим убийцей. — Чон Хосок, — Джин все же подошел к стажеру. — Абстрагируйся. «Пожалуйста». Ким, может, и хотел бы добавить, но строгоий приказной тон действовал на Хосока эффективней. Хосок кивнул. Заторможенно. Задумчиво. Но кивнул и отступил, чтобы Сокджин смог, наконец, сесть в машину и выехать с парковки. Закостенелое тело не поддавалась уговорам сдвинуться с места в сторону ресепшена. Хосок со вздохом прикрыл глаза и сжал кулаки. Издали снова послышалось мерзкое карканье ворон. И Чон так бы и остался стоять на одном месте, совершенно не понимая, что происходит, если бы не внезапный порыв ветра и громкий шорох сухих листьев, бьющихся об асфальт. Сокджин доверился ему, зная, что Ким Тэхен — не последний для Хосока человек. Строгий и правильный Сокджин действительно переступил через себя и закон; он доверил Чону важное задание, будто мог быть в точности уверенным, что тот сделает все совершенно по-честному. Не опустит важные детали, не соврет, не приукрасит. И кто он такой, Чон Хосок, чтобы подводить своего сонбэ, к которому он прикипел и которого он зауважал за все это время? Ноги сами повели его ко входу в клинику. Он с громким стуком сердца в груди отворил дверь и переступил порог. Каждый шаг приближал его к чему-то тайному, неизведанному, — тому, к чему в данный момент приближаться не хотелось. Ему было страшно и мерзко. Холод подбирался от ног до шеи, будто предупреждая. Перед глазами с бешеной скоростью сменяли друг друга тусклые кадры из прошлого. Лицо Тэхена с едва заметной ухмылкой на лице; фотография его матери в молодости в похолодевших руках Хосока; сведенные к переносице брови, абсолютно пугающий взгляд и ледяной плевок: «лучше бы ты сдохла тогда». И единственный член семьи Тэхена, которого Хосок видел вживую, — его мать в инвалидной коляске, с тяжелым гнетущим взглядом, дергающаяся в их с тонсэном сторону, будто действительно могла бы встать на абсолютно бесполезные сейчас ноги. Хосок остановился, показал удостоверение, будто бы девушка за ресепшеном за такой короткий промежуток времени могла забыть, что он из полиции. — Вам знакомо имя Ким Тэхен?.. И эти глаза напротив — как назло не были переполнены недопониманием, будто произнесенные Хосоком слова не находили никакого отклика в сознании девушки. Она знала Ким Тэхена, и знала настолько хорошо, что ей не пришлось даже заглядывать в журналы посещения или звонить кому-то из медсетр и врачей. С каждой секундой, что Хосок смотрел на нее, на ее неспешно, будто в замедленной съемке открывающийся рот, чтобы сказать «да, черт возьми, я знаю Ким Тэхена»; его тело ставало все более напряженным, а кулаки сжимались от бесполезной злости, будто бы он и правда мог сейчас схватить ее за шею, сжать мягкую упругую кожу и заставить замолчать. Только чтобы она не говорила этого. Чтобы не разбивала его окончательно. — Конечно, — она неуверенно и лишь из вежливости улыбнулась, скрывая этим ощутимое волнение и нервозность. — А… это как-то связано с убийством? У Хосока зазвенело в ушах. На вид он, скорее всего, казался бледным с болезненно красными белками глаз и невыразительной линией сухих сжатых губ. — Да, — глухо отозвался он. — Боже… — девушка прикрыла рот руками, добавляя своими перепуганными выпяченными глазами еще большего напряжения Хосоку. — Как же так… Его мать… «Его мать». Чона угнетало только упоминание о матери Тэхена. Он не хотел ничего знать. Просто закрыть уши, присесть на корточки и закрыться, как от взрыва бомбы. — Я могу спросить? — девушка убрала руки от лица. — Он же не…? — Ким Тэхен, — Хосок глубоко вздохнул. — Подозреваемый. Она неверяще уставилась на него. Снова, снова с этими выпученными глазами, будто Хосоку и без этого не хватало дрожи в руках и сбитого сердечного ритма.