(не)хороший парень

Хосок стоял у стены возле кабинета главы Ли, нервно теребя руками край плотной рубашки. Оттуда приглушенно доносился свирепый голос шефа, но смысл его слов ускользал от Хосока, стоило только ненароком воспроизвести в памяти произошедшую сегодня ситуацию. Разбитое лицо Тэхена. Обозленный взгляд сонбэ. И удовлетворенная ухмылка Чонгука. Во всем этом театре Хосок ощущал себя непрошеным зрителем, способным только на громкие ахи. И пока картинка шла верх дном, рассыпаясь калейдоскопом несуразных кадров, головная боль не переставала сжимать виски. Каждый чертов раз, когда рядом оставался Тэхен, Чону необходимо было делать выбор. Даже сквозь здравое суждение о… странности тонсэна Хосок снова и снова увязал в нем, словно в зыбучих песках. Он ощущал себя сопливым героем в не менее сопливом романе, где весь трагизм состоял в том, что человек, которого он любил, убивал в Чоне все остатки здравого смысла и чувства собственного достоинства. И сквозь все неправильные поступки, косые взгляды и некрасивые слова он все равно, черт возьми, тянулся к Тэхену. Хосок определенно сошел с ума. И ему стоило бы пойти к психологу, или того хуже, — к психотерапевту, чтобы они смогли объяснить феномен безусловной тяги. Ведь единственной проблемой в ее принятии, был факт, что Тэхен, в общем-то, оказался скверным человеком. И Чон, к сожалению, не мог вспомнить, когда именно он это осознал: с самого начала знакомства, когда застал тонсэна на кухне в доме Юнги, или только сейчас? В какой момент правильность Хосока дала трещину, что он позволил себе любить человека, способного на жестокие слова и поступки? От которых несправедливо пострадали близкие Чону люди: сначала Юнги, а затем и Сокджин. Или все дело было только в том, что Хосок никогда не будет полностью уверенным, что тонсэн был плохим человеком, пока эти вещи не станут распространяться на него самого? Довольно эгоистично, но, возможно, Чон тоже не настолько хороший человек, каким он всем казался? После долгого разговора на повышенных тонах дверь все-таки отворилась. Хосок посмотрел на сонбэ, усталость которого только к вечеру, когда все уже закончилось, начинала проявляться в виде бледного лица и черных кругов под глазами. И Чону вдруг стало настолько стыдно, что все это время он видел только Тэхена и думал только о нем. Поэтому, когда Сокджин перевел на него свой взгляд, то Хосоку резко захотелось просто исчезнуть. — Меня отстранили, — было видно, как сонбэ пытался храбриться и не выдавать свое полнейшее разочарование. — Не только от дела, но и от работы тоже. Хосок округлил глаза, надеясь, что Джин лишь разыгрывал его. — Возможно, дело дойдет до увольнения, — к концу предложения голос Кима дрогнул. — Конечно, если постарается Чон Чонгук. Но шеф решил пока что замять ситуацию более… гуманно по отношению ко мне. — Сонбэ… — Хосок, — тут же перебил его Сокджин. — Я не хочу вешать ярлыки. Не хочу снова ошибаться, кто враг. Но твой друг… не очень хороший человек. Сердце Чона пропустило удар. Тело сковало от ступора, а голова начала раскалываться пуще прежнего. В этот раз Джин не принялся настаивать на том, кто был убийцей, а кто нет. Так же как и не стал строить теории по поводу странного поведения тонсэна. Он будто потушил в себе этот запал одним ушатом воды, чтобы спокойно выйти из дела. Возможно, резкий всплеск эмоций в допросной заставил его почувствовать себя в какой-то мере виноватым. — В этот раз я поверю тебе, — сонбэ грустно улыбнулся, хотя наверняка рассчитывал на обратный эффект. — И прости за Чимина. Чону оставалось только проводить Кима ошарашенным взглядом, ведь сонбэ впервые со дня их знакомства просто сдался. Более того, после случившегося Хосок был готов услышать все, что угодно, но не такой ответ. И сейчас он как никогда понимал, что для детектива некорректно навесить обвинения было равносильно неправильно поставленному диагнозу врачом. С каждым новым разом шкала стимула двигаться дальше снижалась, словно они находились в компьютерной игре. И что Хосоку нужно было делать в таком случае? Он не мог и не хотел больше работать здесь без сонбэ. Каждое утро приходить в отдел и видеть пустое рабочее место рядом с собой — было бы слишком… сложно. Чон привык к ритму Сокджина. Тот подстегивал его. Всегда показывал, как нужно. Более того, сонбэ был единственным, кто при всем своем опыте относился к стажеру как к равному. Но Кима выбило из колеи. К концу этого дня он не смог справиться с эмоциями. Опрометчивые поступки коллег только усилили обратный эффект. И под конец Сокджин даже не смог в своей привычной манере высказать то, что думал. Рассчитывая только на Хосока.

***

Чон смотрел вперед, повернувшись в своем кресле в сторону пустующего рабочего места Сокджина. Как он и ожидал, стол был убран, а стул — плотно задвинут. Ему казалось, что за ночь он смог унять неутешительные мысли по поводу сонбэ, но, вернувшись утром на работу, все старания полетели к чертям. Хосоку оставалось только давиться пониманием, что среди всех этих людей в отделе, что сейчас окружали его, не найдется ни одного похожего на Сокджина хотя бы по одному критерию: страсть к работе. И, судя по печальным лицам коллег, такое же мнение разделяло здесь абсолютное большинство. На периферии послышался подозрительно знакомый звук телефонного уведомления. Чон со всей усталостью и леностью в мышцах развернулся к собственному сотовому, тут же встрепенувшись, как только увидел имя адресанта. «Звонила некая госпожа Кан. Хочет встретиться сегодня с тобой ближе к полудню в отделе». Чон совсем забыл, что дал сиделке матери Тэхена визитку Сокджина. Но больше всего вводил в ступор тот факт, что ему придется узнать вещи, которых он боялся. И которые, Хосок так до конца и не понял, хотел ли знать вообще. В груди появилась тревога. Пальцы застыли над экраном, будто окаменелые. Что ему ответить? Что он струсил в последний момент, хотя до этого мог только обманчиво для самого себя надеяться на эту встречу? С каждым новым днем становилось все тяжелее доказывать самому себе, что Тэхен был здесь не причем. А эта встреча могла перекроить все. И Чон не знал, в какую сторону все обернется после разговора с госпожой Кан. «Пусть приходит. Спасибо». Выдохнув, Чон со стуком выронил телефон обратно на стол, пряча лицо в ладонях. В любом случае, она ведь сама изъявила желание. Значит, это должно было привести к чему-то. Какой бы результат ни был, это все равно будет того стоить. Он не мог все время жить в неведении, даже, если так было комфортно. Ведь действительно, удобней ничего не знать и не разочаровываться, чем внезапно очутиться на краю лезвия, причиняя себе невыносимую боль. — Доброе утро, коллеги. Хосок даже не заметил, как в кабинет вошел следователь Чхве. Мужчина кинул быстрый взгляд на рабочее место Сокджина, и, как Чону показалось, в глазах промелькнуло что-то наподобие грусти. Это не было удивительным. Работать столько лет плечо о плечо и не привязаться к коллеге — было бы странно. Даже Хосоку было тяжело принять тот факт, что Сокджина отстранили. — Пришли результаты экспертизы, — сразу же продолжил следователь, и Хосоку пришлось крепко сжать край стола. — Кровь животного происхождения. Материала было слишком мало, поэтому экспертам понадобилось больше времени… Все, что было после, Хосок уже не слышал. С губ едва не сорвался облегченный выдох, и внутренняя тревога магическим образом затихла. Он сумел сдержать себя, опустив голову вниз. Живя такое продолжительное время в напряжении, Чон и не мог представить, насколько это было приятным чувством — полнейшая расслабленность. К тому же, это означало, что он не подвел Сокджина? Вспоминая его вчерашние слова, Чон смог позволить себе, наконец, искреннюю, но сдержанную улыбку.  — Адвокат подозреваемого подал в суд ходатайство об освобождении под залог, — следователь Чхве был, видимо, не рад этому факту. — Кроме экспертизы мы больше ничем не располагаем. Камеры — это ничтожно мало. К тому же, вчерашние события явно будут использоваться Чонгуком в полезных для него целях. Поэтому, я думаю, следственный судья удовлетворит ходатайство, — мужчина обвел взглядом весь кабинет. — И еще. Не раскисайте без Сокджина. Глава Ли делает все возможное, чтобы избежать неприятных последствий. Как вы знаете, с Чонгуком сложно иметь дело. Хосок обескуражено уставился на Чхве. Освобождение под залог? По подозрению за особо тяжкое преступление? Насколько же много их доказательная база имела пробоин, чтобы суд удовлетворил прошение. Это даже в голове не укладывалось. Да и сумма залога однозначно имела бесчисленное количество нулей. Плюс ко всему, этот инцидент на допросе… вероятно, Чонгук будет апеллировать именно этим. Но куда больший вес имел, скорее всего, именно отец Тэхена. Как вчера и сказал Сокджин: «сильные мира сего вступили в игру». И без того невоодушевленная атмосфера в кабинете испортилась окончательно. Хосок окинул взглядом коллег. По их лицам было видно, что до того, как опустятся их руки, осталось совсем немного. Следователь Чхве только едва заметно покачал головой, будто понимая, что его слова про Сокджина возымели обратный эффект, ведь настроение коллектива смогло бы повысить только тот факт, что уход Сокджина не был бесполезным. Но, к сожалению, это только дало преимущество Чон Чонгуку. Хосок проводил его взглядом, а затем снова принялся за работу, пытаясь не заострять внимание на доносившиеся слова коллег и на собственные противоречивые эмоции. Ближе к обеду кабинет опустел. Чон то и дело поглядывал на открытые двери с волнительным чувством ожидания увидеть там сиделку госпожи Ким, но время шло, а женщина так и не появлялась. И когда уже обеденный перерыв подходил к концу, в проеме все же показалось знакомое лицо. Стажер сглотнул, с недоверием глядя на госпожу Кан. Она действительно пришла. — Здравствуйте, — негромко произнесла женщина, окидывая взглядом все еще пустой отдел. Хосок тут же встал из-за стола и подошел ближе, на ходу приветствуя сиделку. Разговаривать здесь вдруг показалось ему по-настоящему идиотской затеей. Ему стоило бы предупредить ее об этом раньше.  — Вы не против пройти в соседнее кафе? — спросил Чон, накидывая на себя куртку. — Нет, — растерянно ответила женщина. На самом деле, ему не хотелось привлекать к себе излишнее внимание. Скорее всего, эта встреча окажется личной, а не связанной с его работой, потому что по официальным данным госпожа Кан уже давала показания и повторно не вызывалась на допрос. Без Сокджина ему будет сложно ввести их разговор в материалы дела. Более того, он не хотел. И подозревал, что госпожа Кан была того же мнения. Убедившись, что в кафе не было никого из сотрудников, и заказав по пути два американо, Хосок провел женщину к самому дальнему столику. Она стряхнула с золотисто-седых кудрей хлопья снега и сняла влажный шарф. Резкие дрожащие движения рук выдавали ее внутреннее беспокойство. В этом они с Хосоком были похожи: он волновался едва ли не больше ее самой. — Спасибо, что вы все-таки захотели поговорить, — прочистив горло, произнес Хосок. Госпожа Кан кивнула, видимо, собирая всю свою решительность для того, чтобы начать разговор. Возможно, она даже не понимала, что именно ей стоило говорить. — Мне показалось, — начала она. — Что вы близки. В ее взгляде на Хосока промелькнуло будто бы какое-то эфемерное понимание того, что не знал ни один из близких Чона, кроме Юнги. Это заставило его затаить дыхание, словно он пытался не выдать себя и свое волнение. Хосок вряд ли бы смог согласиться, что его отношения с Тэхеном были очевидными для окружающих. Поэтому если он и хотел что-то ответить на ее предположение, то точно не знал, что именно. Слова упрямо не хотели выбираться из глотки. — В противном случае, я бы не пришла, — добавила госпожа Кан, отводя взгляд от Хосока в сторону официанта, подошедшего незаметно для Чона. Небольшая чашка с кофе, Хосок надеялся, смогла испускающимся паром хотя бы немного скрыть его наверняка странное выражение лица. — Я понимаю, что это странная просьба, учитываю специфику вашей работы и… в целом, ваши мотивы встретиться со мной, но я могу вас просить о конфиденциальности? — обняв чашку ладонями, госпожа Кан вновь подняла взгляд на Чона. — По крайней мере до того момента, пока вы не будете точно уверенным в том, кто это совершил. Хосок смог только отрешенно кивнуть, поскольку и без ее просьбы не собирался распространяться до того момента, пока этого не потребуют обстоятельства.