Возможны осадки, где-то в районе грудной клетки.

      Толпа людей, идущих по коридору. Все такие одинаковые, но одновременно разные.

Удивительно.

      Тело ломит, похоже, Чимин сегодня неудобно спал. Он поднимает голову вверх и смотрит на белый потолок, пока Хосок рассказывает очередную забавную историю. А в глазах Чимина местами мутнеет, и потолок становится черным — дежавю? Перед глазами мелькают темные знакомые картинки, будто он проживал эти моменты, которые видит в голове. В сердце что-то скребется, а он не может понять, что это.       — Кстати, — Хосок обращает внимание парня на себя. —Ты же слышал историю, про призрака в той старой пристройке? — увлеченно повернулся корпусом к другу, в нетерпении рассказать эту страшилку, ведь он уверен, что Чимин про нее точно не знает, потому что они первокурсники и он больше ни с кем не общается.       — О чем ты, боже… — наконец Чимин отвлекается от каких-то странных ощущений и говорит с насмешкой. — Нам пять лет?       — О… Мой друг, ты ошибаешься, думая, что это детские байки, — весь на эмоциях, парень уже готов корчить лица и махать руками для создания атмосферы «жути». — Это самая правдивая и жуткая история из всех. Как думаешь, почему то здание забросили?       — Ну, возможно, там что-то произошло? — лениво подыгрывал другу.       — ВЕРНО! — Хосок замотал головой вверх-вниз. — И виной тем «происшествиям» был призрак. Я слышал от проверенных корешей, которые сами все это застали, что оттуда каждый вечер, часов в пять, доносятся звуки, — Хосок не ждал реакции, он продолжал увлеченно рассказывать, ведь он знал, что Чимин хоть и строит из себя бесстрашного, но в душе его коленки потрясываются, а под большой толстовкой скрываются мурашки.       — Звуки? — Чимин посмотрел на друга, отвлекаясь от коридора, по которому они идут сквозь толпу.       — А точнее — мелодия пианино, — Хосок идеально умел рассказывать истории, они затягивали и заставляли окунаться в них, благодаря интонации и его нескончаемым эмоциям.       Чимин только хотел что-то сказать, но его голова во что-то врезалась, стоило на секунду отвлечь свой взгляд на друга. Было совсем не больно, но как говорится: «остался неприятный осадочек в душе». Он повернул голову, чтоб посмотреть на то, во что он врезался, и сказать что-нибудь: он еще не решил, извиниться ему или же съязвить. Иногда так сложно понять, как ты хочешь себя повести, будто в тебе сидят два разных человека.

Это бесило его.

      Но нет, ничего из его планов не горело желанием сбываться и, посмотрев на парня перед собой, что примерно одного с ним роста, с таким неживым, отрешенным взглядом, его мозг не сгенерировал ни одной идеи и он не нашелся, что сказать. И почему?       Парень с волосами цвета мяты лишь отвел взгляд и пошел дальше, вперед.       У Чимина ступор.       — Прости… — одними губами, почти неслышно проговорил он в пустоту.       — Эй, Чимин, — Хосок совсем не понял, что произошло. Почему его братан просто молчал? — Ты его знаешь?

Что со мной?..

      Если бы Чимин сам знал, что с ним. Но этот взгляд… Лишь через время он показался ему знакомым.       — Нет, — как ни в чем не бывало ответил он. — Пошли быстрее, ты не слышишь, как мой кит в животе орет? — Пак потянул друга за кофту, направляясь в столовую.       Чимин спокойно сюрпал яблочным соком из коробочки с трубочкой, смотря в пустоту, а его друг не понимал ничего.       Совсем не понимал, что происходит с Чимином в последнее время. Он не был таким раньше. А спросить — не хватает духу.       Но больше всего сейчас его напрягало молчание. Он нервно постукивал старыми кроссовками по асфальту, о чем-то думая и чего-то ожидая, все время поглядывая на часы. Посмотрев на них в очередной миллионный раз, Хосок бросил пристальный взгляд на Чимина, начав бурить в нем дыру глазами.       — Пять часов вечера, — все такой же пронизывающий взгляд, к тому же он приближался к парню все ближе и ближе, не давая расслабиться и спокойно заниматься своими делами.       — И чего? — Чимин пихнул его от себя подальше, ведь он мешал ему высасывать из коробочки оставшиеся пару капель вкуснейшего сока, а это дело не из легких и требует профессионализма и сосредоточенности.       — Тц, ну ты чего, — протянул Хосок, как бы изобразив закатывание глаз звуками, вместо движений. — При… — он приблизился совсем близко и прислонился к его щеке своей. —…зрак.       В ответ на него лишь косо посмотрели.

Черт, так всегда.

      Такое ощущение, что он уже ломается по традиции, как бы для приличия, ведь негоже вот так взять и сразу согласиться.       — Ну давай сходим, ну чего тебе это стоит, — парень схватил его за плечи и начал трясти изо всех сил, надеясь, что его мозги, наконец, вылезут из какого-то пыльного угла и встанут на место, начав работать.       Десять минут уговоров и вся дорога из нытья по типу «да нафига тебе это, боже, почему я еще с ним дружу».       К счастью, эта пристройка была совсем недалеко, и не пришлось это долго слушать. Подойдя к нужному зданию, не было никакого ощущение, что оно стоит на территории университета. Кирпичные старые стены, трещины, местами разбитые окна. Однако, на улице темновато, ведь уже почти зима — тьма настигает город намного быстрее обычного.       Но они же не маленькие девочки, чтобы бояться?

Так ведь?

      Помявшись у входа, они все же решаются войти. Скрип ржавой двери, которая нехотя поддалась их рукам, звуки их собственных шагов и больше ничего. Нагнетающая тишина.       — Ну вот, я так и думал, — Чимин осматривается вокруг и видит лестницу, ведущую на этаж выше. — Тут совсем никого, — непонятно, говорит он это другу или внушает эту мысль себе.       — Да быть не может, вон, там второй этаж еще, — тычет пальцем на лестницу, но его перебивает протяженный скрип, точно вставили звуки из ужастика.       — Что это за звук? — Чимин говорит не про скрип от окна, он слышит какое-то постукивание, похоже, это зубы Хосока.       — О-о чем ты?! — он тут же смотрит на друга и находит на что перевести тему. — Ой, посмотри-ка, ты дрожишь! Ха-ха!       — Ничего подобного, мне просто холодно! Отвечаю! — Чимин свел брови, возмутившись такому заявлению, всецело веря, что он не боится и ему правда холодно. Секундное молчание, которое перебивает нота, за ней следующая. Кто-то начал играть на пианино.       — ТВОЮ МАТЬ…. — слышится от обоих вполголоса.       — Чимин, сходи, посмотри, что там на втором этаже… — тихо шепчет Хо.       — Ага, конечно… — Пак проглатывает слюну и пятится назад — его тело магнитом манит к выходу. — Мы тут не «Ghost Buster» снимаем…       — Ты чо, ссышь? — сказал тот, кто сам бы ни за что не пошел бы туда. Но уж очень интересно ему, так почему бы не попросить друга?       — Не ссу, — ложь.       — Ссышь.       — Нет, — а ведь он и правда ссыт и очень сильно хочет отсюда убраться, но гордость не позволяет порочить имя «храброго Пака». И не сказать, что ему самому не интересно, что там.       Неуверенные шаги вперед, пол тихо скрипит, но из-за музыки этого не слышно. А еще, поднимаясь, Чимин подмечает, что музыка довольно красивая, но в данный момент придает больше жути и скорости битам, которые отбивает его рэперское сердце. Первая ступенька, за ней вторая, третья… Он видит начало второго этажа.

Главное — не завизжать, как девчонка.

      Кажется, не судьба, ведь Чимин видит что-то вдалеке, сидящее за пианином. Оно размыто, но для бедного сердечка Пака — это удар ниже левого желудочка.       Он срывается на пронизывающий-приглушенный ультразвуковой писк, как бы не было стыдно за его тонкий голосок маленькой девочки, ничего не поделать. Да и ему сейчас это не важно — он бежит, все равно куда, главное — подальше отсюда. Хосок в непонятках, но он заражается паникой друга и бежит вместе с ним, представляя, что за ужас там мог быть.

Ужасно страшно.

      Одышка. Кажется, что они убежали достаточно далеко, чтоб «призрак» их не догнал. — Никому ни слова, — прерывисто, восстанавливая дыхание, говорит Чимин, облокотившись о коленки. — Никому ни слова… — повторяет Хосок и любопытно смотрит на друга, стоя в той же позе. — Но… Чувак, что ты там увидел… — осторожно спрашивает он. — Там был мятный призрак. — отрешенно говорит Пак, утрируя, ведь его воображение уже полностью переделало ту размытую картинку, что он увидел.