Возможны осадки, где-то в районе грудной клетки.

      Если бы Чимина спросили, любит ли он учебу, он бы ответил твердое «нет», а все бы удивились. У Чимина прекрасные оценки.       Очередная пара, ему безумно хочется спать. Чим совсем перестал высыпаться и это его не просто огорчает, а убивает. Учитель истории, будто поет колыбельную, специально для него, с многозначительными словами, которые в голове Пака слышатся, как «бла-бла-бла».       Он вдруг с усмешкой подумал о том, что лучше бы ему в детстве такую пели, а потом ему стало еще смешнее, потому что его родители не только не спели колыбельную, но еще решили сдать, как ненужную вещь. Спасибо, что хоть не в мусорку кинули. А потом ему кажется, что лучше бы кинули. Лишь бы не сидеть здесь.       Чимин проводит томным взглядом по аудитории: кто-то спит, кто-то внимательно записывает, кто-то болтает. На первых он смотрел не без зависти.       К слову — скоро должна прийти стипендия. И эта мысль не дает в конец поникнуть. Как же он устал.       Пак переводит взгляд вправо, где сидит его друг — Хосок и предательски сопит.       — Братаны так не поступают. — шипит Чимин и толкает Хосока куда-то вбок. Верхняя часть парня больше не на «мягкой» парте, а на весу, поддается законам гравитации — падает.       — Ебанарот! Какого ху… — достаточно громко вскрикивает парень, сонно поправляя свое положение. Через секунду до него доходит, где он, потому что все молчат, а препод своими глазами перегрызает глотку Хосоку. — Хах… Простите. — Чон чешет затылок с виной, улыбаясь во все тридцать два, а Чимин ликует внутри, ну и еще тихонько кряхтит.       — А-а-а-а… — Хосок выползает из аудитории, чуть-ли не волоча торс по земле. — Я думал эта пара никогда не закончится.       — Зачем тогда ты вообще приходишь? — с насмешкой говорит Чимин, идя за ним следом.       — Ха... — Чон на секунду замялся и поник, — Ну как это «зачем»?! — резко вскрикивает Хосок (и кажется, что он пытается так испугать свои мысли, чтоб они убежали), выпрямляется и прыгает обнимать Чимина. — Кто бы тебя тут развлекал? Чим-Чим~~ — смеясь, выдает он и начинает лезть к другу целоваться. Но его жестоко отвергают, ущипнув за жирок на животе.       Пришлось отступить.       — О… — вдруг издал Чимин, посмотрев в окно.       — Чего там? — Хосок опирается руками об окно и рассматривает вид на двор, в поисках чего-то интересного.       — Тот парень... — тихо говорит он, внимательно смотря в окно, на движущийся объект.       — Ах, вот как… — они оба провожают его глазами, пока он не скрывается из виду. — Что-то случилось? — Хосок до конца смотрит на мятные волосы и избитое лицо.       — Ну, не то чтобы… — Чимин вздыхает.

/flashback/

      Нервный стук в дверь. В следующую. Опять не та.       Чимин прошелся почти по всем квартирам, но не нашел того, кого искал. Он уже начал думать, что тот парень живет не здесь. Последняя дверь. Звонок. Тишина. Никто не открывает. Чимин разворачивается, делает шаг на ступеньку и слышит звук ключей с той стороны двери. Он резко оборачивается и видит мятную макушку, что еле торчит из двери, а чуть ниже — глаз. Подбитый. — Скорее всего, ты ошибся квартирой. Здесь не живет ни дядь-Валера, ни Теть-Нина и ни прочие люди, — тихо и монотонно бурчит за дверью и уже собирается закрывать ее. — Адьо…с. — Нет-нет, я искал… — вдруг запнулся Чимин, потому что не знал стоит ли обращаться формально. И вообще, откуда такие мысли, он никогда не говорил формально с людьми младше 30. — В общем. Я видел, вас… тебя… на лестничной площадке… — бубнит себе под нос и смотрит куда-то в пол, разглядывая трещины бетонного пола, и почему-то заикается, да и краснеет. — Я подумал, что вам нужна помощь… — руки начинают трепать эту бедную аптечку, которую он притащил с собой.       — Помощь? — Юнги задумался и вообще не совсем понимал, что происходит, а потом вспомнил, что его недавно избили. Где это видано, чтобы кому-то было до него дело?       — Д-да... — Чимин показывает аптечку и поднимает взгляд. Почему он так нервничает? Глупая ситуация.       — Мне не нужна помощь, — парень хочет уже закрыть дверь и полежать на холодном полу, чтоб слиться с ним навсегда. Ему мешают.       — П-подожди! Тогда возьми ее. Хотя бы… пластыри наклей… — Чимин протягивает аптечку к маленькой щелке от двери. Юнги молчит, кажется, что он думает. А ведь он и правда думает: «почему он сначала обращается формально, а потом по-обычному?». Юнги открывает дверь пошире, берет аптечку, чтоб от него отстали и быстро закрывает дверь. За это мгновение Чимину становится больно от вида незнакомого парня (Или уже знакомого?). Какой же он странный.

/end flashback/

      — Так значит, ты ему свою аптечку подогнал, — задумчиво говорит Хосок.       — Да. Только вот, кажется, он ее даже не трогал... — он томно вздохнул.       — Это все странно, бро, — брюнет наклоняется близко к другу. — С каких пор ты так переживаешь о людях? — глаза у него стали просто узкими щелками, от вида подозрения.       — Но… ты бы видел его состояние, — находит причину Чимин. А ведь он особо и не думал над этим. Наверное, каждый бы так поступил (?), — Да и вообще, больно хорошо ты меня знаешь? — Пак улыбается, смотря на лицо Чона.       — А вот это уже слишком, Пак Чимин. Не боишься задеть мои чувства? — Хосок по-актерски надувает щеки и делает возмущенный вид. — Зато я знаю одно, Пак Чимин, вы — милаха! — выдает он и улыбается во все тридцать два, как любит это делать. Чимину нравится улыбка Хосока, она заставляет его не думать о том, что он один в этом мире, она, как надежда. Но это не позволяет ему говорить такие вещи. Чимин дает щелбан другу и принимает гордую позу, подняв голову. — Гангстеры не бывают милыми.

***

      Лицо жутко ноет, наверное, о том, что природа обделила его красотой, но нет, не поэтому.       Какого черта это случилось.       Из-за прекрасного состояния моего лица, я не смогу выйти на свою любимую работу в прекраснейшем кафе.       Вообще-то я люблю ничего не делать и просто лежать, смотря на самый лучший пейзаж — потолок, но скоро платить за квартиру, да и еду покупать нужно. Хотя, погодите, когда я в последний раз ел? Да какая разница. Я питаюсь святым духом и кофе. Вроде бы достаточно, а если и нет, то могу закинуть в свое бездонное существо пару бутербродов. Или доширак. Дело даже не совсем в том, что я «бедный» студент, живущий один. Просто мне так легче.       Что ж, я снова в ванной. Смотрю на место, где обычно у всех висят зеркала, хочу посмотреть на свое лицо, но вместо этого смотрю на холодную стену. Принципе, тоже самое я бы увидел и в зеркале. Если бы оно было.       Я трогаю свое лицо и оно начинает, не просто ныть, а вопить и я отчетливо чувствую каждую ранку; каждый синяк.       К слову, я сразу вспоминаю о том парнишке, что приходил вчера вечером. Я уже успел забыть. Ну, да, уснул на полу. А на утро все тело ломило. Мысль, и вообще что-то с прошлого дня, не решили зайти в гости к мозгу. Зато моему существу, что сидит внутри, захотелось пойти в универ. Нет, не на пары. Но в итоге, на одной я все же был. Пожалел.       Все эти утырки пялились на меня, а если я начинал смотреть в их сторону — отворачивались и делали вид, что чем-то заняты.       Они боятся меня?       Забавно.       С какой-то стороны это даже круто. Нет, я передумал. Это пиздец.       Мои мысли так быстро сменяются с одной на другую, что только зайдя в комнату и посмотрев на аптечку, которая лежала на кровати, я опять вспомнил про того рыжего парня.       Кажется, где-то я его уже видел…       Ох, как же надоело думать, действительно, голова раскалывается. Но что мне еще остается делать?       Черт, кажется, это и есть одиночество. Но я совсем не против. Мне более, чем комфортно… Говорю я и вспоминаю, как убивался недавно от ненависти к себе; от навязчивых мыслей. В любом случае, кому какая разница. Никому нет до меня дела, как и мне до остальных.

Мне никто не нужен.

      Я смотрел на аптечку, не отрывая взгляда, вспоминал смущенное лицо и в моей голове ничего не сходилось. Почему?       Кстати говоря, мы соседи?       Я кидаю аптечку обратно на кровать и, рассуждая вслух о том, что слишком много обо всем думаю, иду на кухню, чтоб заварить себе кофе и хоть немного отвлечься от себя.