Возможны осадки, где-то в районе грудной клетки.

      Кажется, я сломал пару конечностей (а может и больше), пока искал смысл жизни. Я перебирал кучи папок законов морали и пытался понять этот мир. В конечном итоге, после длительных размышлений, я понял, что весь мир — абсурд. Абсурд во всем: начиная от живых, заканчивая материальным.       Зачастую те, кто понимает всю абсурдность жизни, решают просто покончить со всем, потому что не видят смысла.

Смысла нет.

      Мы сами создаем смысл жизни, опираясь на наши принципы и убеждения.       Большинство людей полные глупцы и тупо идут на поводу правил, которые установили такие же люди, ради своей выгоды. Они не поняли, что их жизни —абсурд.       Бессмысленно тыкать людей носом в их глупость, словно они — собаки, что нагадили в ботинки. Они никогда этого не поймут, а если и поймут, то вряд ли выдержат.

Нужно просто стать частью абсурда.

      Я падаю на пол с кровати и лежу носом в пол. Болит. Переворачиваюсь на спину и понимаю, что я устал. Кажется, я устал ничего не делать… Да с каких пор меня не устраивает мой образ жизни? Объясните, как это работает? Да, что это. Я могу себя прекрасно развлечь. Я беру в руки книгу: выглядит, как новая, только немного в пыли. Её я читал. Перебираю другие книги — уже прочитаны.       Черт…       В конечном итоге, я решаю, что в квартире ловить нечего и можно было бы прогуляться, слушая музыку.       Отлично, как раз вечер. Это будет не так уж и плохо, я чувствую это всем нутром, где только лишь от этой мысли что-то приятно щекочет.       Я быстро натягиваю толстовку, накидываю капюшон и беру телефон с наушниками. Открыв дверь, вылетаю на лестничную площадку. Начинаю копаться в карманах и понимаю, что я забыл взять ключи…       Я оставляю дверь и, бурча, иду в квартиру, искать ключи. На тумбе их не было, зато я додумался поискать под кроватью, какой я догадливый. Хотя, я без понятия как они там оказались.       Черт, настроения никакого. Я, лениво перебирая ногами, иду обратно к двери и вижу чье-то лицо, что внимательно смотрит в щель. У меня сразу внутри что-то закипело и я уже хотел было начать разбираться, что за дела вообще, с каких пор можно вот так бесстыдно вламываться в чужое пространство.       Я подлетел к двери и резко ее распахнул. Открывалась она от себя. Маньячине прилетело по голове дверью. Я был счастлив и ничего не сказал, будто ничего и не было. Выхожу из квартиры с ухмылкой в мыслях и закрываю дверь. Тот человек в капюшоне отвернулся и, кажется, держится за голову. Ибо нехуй.       — Ааааащ… — шипит он и поворачивается. Я вижу его, скривившиеся от боли, лицо и небольшое красное пятно от удара на лбу. Это тот парень. И только что я понял, что не знаю его имени. Я сразу изменился в лице и, вроде как, почувствовал вину.       — Ты опять следишь за мной? Даже в квартиру залезть решил? — язвлю я, но ничего сделать больше не могу. В этом весь я.       — Дверь. Была открыта, я думал, что ты забыл закрыть и оставил так… — виновато говорит Чимин, хотя он ни в чем, по сути, не виноват. Он убирает руку от места удара и оттуда течет кровь.       — Блядь… — кратко и тихо произношу я, и быстро думаю, что с этим делать. — У тебя. Это…       — Что? — говорит он и видит, как капля за каплей падает кровь. — Аа. Кровь...– произносит он с улыбкой и в ту же секунду начинает отключаться.       — Сука, стой, что за дела?! — сказать, что я запаниковал — ничего не сказать. Какого черта я так сильно ударил дверь, мать твою, вот что за проблемы на жопу. Я хватаю этого парня и еле-еле, открыв дверь, тащу в свою квартиру. Сначала я не особо хотел это делать, но как нам попасть в его квартиру я не знаю. Выбора нет. И я жалею, что вообще решил покинуть квартиру.

✗✗✗

      — Да какого хрена? — Хосок снова слышит лишь гудки в трубке, а после противный (на данный момент) голос, повторяющий, что этот «гребанный, тупой, наглый, эгоистичный, бедный, а вдруг с ним что-то случилось» абонент недоступен. — Все, он нарвался, конкретно! — парень выбегает из дома и направляется в квартиру к Чимину.       В квартире тишина. Юнги никогда не был в подобных ситуациях и он очень беспокоится за свой комфорт.       — Блядь. Что мне с ним делать-то теперь? — он сидит в углу комнаты и смотрит со стороны на этого рыжего расхитителя комфорта. Но Юнги понимает, что виноват в этом именно он и это его жутко бесит. Поэтому он уже обработал его рану той самой аптечкой, что рыжий ему пихнул и заклеил его же пластырем.       Эту картину можно было расписать маслом и назвать «Великомученик святой Юнги».       Еще этот телефон в его кармане не перестает трещать. И вдруг до него доходит, что этому парню нельзя оставаться одному и о нем должны будут позаботиться; проследить. Но только не в его квартире. Он аккуратно достает из кармана рыжеволосого телефон и звонит на последний, звонящий, номер.       — Что?.. В сто четвертой? Хорошо, я сейчас! — Хосок кладет трубку, кидает телефон в карман и смотрит впритык в дверь от квартиры Чимина. Пот стекает по лицу. Ему только что сказали, что Чимин упал в обморок и он в сто четвертой квартире. Он только что слышал хриплый голос Юнги.       Хосок поднимает голову и видит номер квартиры Чимина — сто вторая. Делает разворот в сто восемьдесят градусов и смотрит уже на пункт назначения. В его голове ничего не укладывается. Он бледнеет от непонимания. «Эта квартира… Юнги… » — он глотает слюну, сжимает кулак и звонит в дверной звонок.

✗✗✗

      Дверь открывает Юнги и неохотно кивает парню, что стоит перед ним. Но он крепится от мысли, что вот-вот все уйдут из его квартиры и он больше не выйдет никогда. Хосок держит себя в руках и просто проходит в квартиру, которую так давно хотел увидеть изнутри.       А внутри лишь кухня, ванная и одна комната, что выглядит не так уж и особенно, а наоборот — по обычному: шкафы с книгами и прочими вещами; рабочий стол и большая кровать, рядом с которой стоит лампа. А занавески черного цвета. Закрыты.       — Как это вышло? — Хосок взволнованно смотрит на Чимина, который уже недавно очнулся и теперь неловко сидит на кровати, потупив взгляд.       — Я… ударился. И пошла кровь. — он чешет затылок и думает о том, как же неловко было сидеть все эти минуты в тишине, напрягая хозяина дома. — При виде крови, мне становится плохо. Черт, прости, что заставил нервничать, — Чимин начинает улыбаться. А Хосоку невыносимо больно. Грудная клетка сжимается от понимания, что в пару метрах от него, на диване, сидит Юнги и смотрит то на них, то куда-то в пол. Ну и за друга переживает, конечно.       — Спасибо, что помог ему, Юнги, — собрав силы, произносит Хосок и улыбается, посмотрев в его сторону.       Все молчат, хотя и до этого было тихо, от неожиданности и смотрят на него.       Откуда Хосок знает его имя?       Чон понимает, что он жестко налажал и вообще он «такой идиот, о боже, надо валить».       — Хах… Да, мы уже, наверное, пойдем, — Хосок хватает Чимина и тащит к выходу. — Еще раз спасибо, да… — Чимин поддается и в непонимании просто следует за Хосоком, который так спешит. Почти сразу они выходят и слышен хлопок двери. Ушли.       Юнги еще некоторое время смотрел в сторону двери, чувствуя какое-то странное ощущение дежавю, и переваривал все произошедшее в этот вечер.       Это самый странный вечер в его жизни.       Вот что бывает, когда хочешь выйти из дома.

✗✗✗

      — Хосок, какого хрена? — Чимин заходит в квартиру и разувается, пропуская друга в дом. — Откуда ты знаешь его имя? — Чимин действительно озадачен и сам не понимает почему.       — Да, так, слышал, как-то раз среди старшеков, — быстро отвечает он. — Вау, ничего так… — говорит он, проходя в комнату, невзначай переводя тему. — Минимализм! — Чон плюхается на кровать, чувствуя себя здесь, как… явно не дома. Квартира планировкой в точности, как у его соседа Юнги, но вот выглядит как-то иначе и чувства, от нахождения здесь, совсем иные. Вещей здесь не так много, но все в меру и добавляет уютности; тон стен нежный и пастельный; вещи точно на своих местах. Достаточно чисто для парня.       — Ты живешь один, да? — задает он вопрос, что не свойственен друзьям, но сколько бы раз они не общались, все темы были слишком поверхностны и до этого никогда не доходило. Чимин всегда ловко переводил темы.       Он водит взглядом по комнате, а потом останавливается на спине Пака, что на некоторое время застыл, а потом пошел, кажется, на кухню.       — Ага, — коротко доносится через стенку. — Давай, проваливай с моей кровати и ползи на кухню, — произносит он это совсем не со злостью, а с некой любовью и легкостью в голосе.       Хосок вскоре появляется из-за угла и, улыбаясь, садится на свободный стул.       — Я у тебя впервые дома… — он ставит локти на стол и подпирает руками подбородок.       — Чай или кофе? — спрашивает Чимин, не зная, что ответить ему, и после почему-то ему становится очень колко где-то внутри от того, что он совсем почти ничего не знает о единственном человеке, с которым он общается.       — Кофе, — говорит Хосок и на душе его тепло. Чимин открывает холодильник и что-то ищет там. — Если молока нет, то ничего страшного. Я могу и без него, — он вспоминает, какие странные чувства он испытывал впервые, выпивая горький черный кофе. Кто-то режет вены, а Хосок мучает себя вкусами.       Чимин ставит на стол две кружки.       — Прошу прощения, мсье, но вы больше любите растворимый или растворимый? — они начинают смеяться. Оба понимают, что это не совсем смешно, но им хочется смеяться. Обоим плохо где-то в глубине души и они не выдерживают.       Чимин садится напротив друга и берет в руки кружку с чем-то почти прозрачным.       — А у тебя что? — Чон заглядывает в его чай.       — Зеленый чай, — Пак подносит кружку ближе к другу. — Без сахара! — говорит Чимин и ждет реакции. Всегда люди так странно реагируют на его необычные вкусы и ему это любопытно.       — Без сахара? — Хосок представляет насколько это ужасно, но сразу же вспоминает, что он пьет горький кофе без молока и, кажется, тоже без сахара. — Ты мне тоже сахар не кинул? — он смотрит в свой кофе.       — Ну, да, у меня дома нет сахара, — Чимин вдруг задумался, а нормально ли это? До него доходит, что он вообще не использует ни сахар, ни соль.       Они сидят, пьют свои бессахарные напитки, болтают о поверхностном, смеются. Вскоре содержимое в кружках заканчивается и остаются лишь разводы на дне.       — Хосок, — вдруг начинает Чимин. — Не хочешь остаться у меня на ночь?       Чимин и сам не понимает, с каких пор он стал таким, но он так давно не чувствовал что-то подобное. Он давно не чувствовал такую легкость внутри, просто лишь от обычных разговоров. А еще ему очень хочется побольше узнать своего друга.