Личный слуга Его Высочества

      Прошло несколько дней. Заключенного кормили, Айро даже передавал ему чай, хотя сам больше не появлялся, а утром четвертого дня Кайро выпустили.       — Радуйся. — Стражник с порога всучил ему швабру и ведро с водой. — Господа не заинтересованы в том, чтобы убивать тебя. Будешь помогать команде. Иди драить палубу.       «Ишь ты, господа не заинтересованы», — подумал парень, но только кивнул, поправляя рубашку.       Вообще, деньки в карцере можно было считать хорошими. Да, было скучно, спать на жестяном полу неудобно, к тому же совсем разболелся глаз, и вор плохо понимал, что с этим делать. Зато кормили каждый день, и даже поили вкусным чаем. В городе, бегая всё время, не всегда можешь поесть хотя бы раз.       Выйдя на свет, Кайро прищурился — отвык от него за несколько дней. Но медлить не стал и принялся за работу, не желая кого-либо злить. Посередине палубы в очерчённом кругу стоял принц, полуголый, всё ещё с повязкой, замерев в напряженной позе. По хлопку генерала, сидевшего, скрестив ноги, неподалеку от круга, мальчик буквально перетекал в другую позицию и снова застывал. Вид у него был, как и всегда, недовольный. Или, может, сосредоточенный?       Так, поглядывая за тренировкой, воришка вполне себе с удовольствием мыл палубу. А что, не пыльно, не сложно, на свежем воздухе и, вон, посмотреть можно.       «Когда останусь один, обязательно попробую вот так, надо только запомнить, как правильно ставить ноги и руки. Выглядит не очень сложно, но долго стоять, наверное, тяжело».       Принц и впрямь был очень сосредоточен. Дядя решил взяться за его тренировки. С одной стороны, это было хорошо — учителя во дворце были отвратительны. Во всяком случае, Зуко они не нравились. С другой стороны, генерал подходил к тренировкам иначе. Вначале они пили чай, после медитировали полчаса, и лишь потом приступали к физическим упражнениям. Нетерпеливый принц ужасно не любил подготовку непосредственно к магии огня, но дядя настаивал. Говорил, что упражнения на мышцы и на дыхание — верный залог к успеху. Поэтому приходилось терпеть.       — Теперь на счёт «три», чередуйте руки, принц Зуко. И не забывайте глубоко дышать.       Мальчик выдохнул и начал по счёту запускать в воздух огненные шары. Выглядели они не особо внушительно, но получались стабильно.       Так они провели за тренировками ещё пару часов, и к их завершению мальчик был совершенно вымотан. К тому же, солнце уже ярко светило над головой и припекало, отчего было ужасно жарко.       — Неплохо, принц. — Генерал, явно довольный, заметил ошивающегося на палубе воришку. — Кайро, принеси холодной воды и пихтового масла. Ты, — он кивнул стражнику, — отведи его.       — Почему бы не послать только стражника? — Фыркнул Зуко.       — Пусть мальчишка обживется на корабле. — Айро снова насыпал листья в чайник, но на этот раз другие. — Он тоже член экипажа.       Принц поморщился, но спорить не стал — сил не было. Вскоре вернулся Кайро, ловко неся в руках таз с водой и склянку, при этом не расплескав ни капли.       — Спасибо, Кайро, иди завтракать. — Дядя с племянником как раз допили чай.       Мальчик нахмурился оттого, как дядя любезничает с вором, но тот не обратил на это внимания, поэтому Зуко просто обмакнул в воду полотенце и начал обтираться, жмурясь — приятная прохлада успокаивала разгоряченное тело.       — Потом поднимешься сюда снова, — бросил генерал вслед уходящему со стражником юноше, и они с принцем перебрались под навес.       Принесли завтрак. Большая его часть прошла в молчании — Зуко явно был не в настроении. Однако в конце он всё же спросил, отставляя пустую миску:       — Почему ты любезничаешь с этим гадким вором? Он же чернь и отребье, а ты ведешь себя с ним, как с равным.       Генерал лишь вздохнул и покачал головой.       — Ох, принц. Именно то, как вы ведете себя с вашими подданными, говорит о вашем воспитании и манерах. К тому же, не на страхе власть должна строиться, а на уважении к вам.       — Великая нация Огня держит в страхе остальных. И это длится уже сто лет. Так что ты не прав, дядя.       — Зуко, — генерал улыбнулся, — вы молоды и горячи. Но когда-нибудь вы поймёте меня. А пока постарайтесь не убить нашего возможного помощника.       — Ну что, как тебе тут, воришка? — завтракал Кайро не один, и каши, к его восторгу, положили парню не меньше, чем взрослым мужчинам. — Руки загребущие, не сожрёшь же всё.       — Сожру. — Блеснул он наглой улыбкой. — И я ещё ничего и не крал у тебя, так что не воришка.       — Украдешь, как же, я за своими вещами слежу.       — Ну-ну. Да у тебя и красть-то нечего.       Кайро увернулся от беззлобного подзатыльника. Мужчины, конечно, разозлились, найдя его на корабле — всё-таки их тоже могли наказать за то, что пустили чужака. Но генерал мальчишку принял, и всё утро тот честно выполнял работу, так что отношения наладились быстро.       — Не мелькал бы ты на глазах у принца. Не нравишься ты ему.       — Ага. Ты зато нравишься, — отшутился Кайро.       — Да ему вообще никто не нравится. Щенок. — Последнее стражник сказал вполголоса.       Парень прищурился, озорно и дерзко.       — Щенок, говоришь?       И тут же получил порцию ругани от недовольного солдата. Видимо, за неполную неделю нрав принца успел порядком надоесть команде. Воришка выслушал отповедь с внимательным видом, а потом вдруг резко вздохнул, испуганно смотря за спину солдата.       — Принц…       Шарахнувшийся мужчина чуть не упал, поворачиваясь, и Кайро рассмеялся. Конечно, никакого Зуко позади не было.       — Если нет храбрости сказать ему это в лицо, то и за спиной помалкивал бы. А то в следующий раз это может быть не шутка.       — Ах ты крысёныш. — Смущенный и злой стражник погнался было за ним, но даже в небольшом зале, где ела команда, угнаться за мальчишкой было нелегко.       — Скажешь ему, как же.       — А что? Боишься, что тебя тринадцатилетка побьёт?       — Смотри-ка, умный какой и смелый. Иди скажи принцу, что тебе не нравится в его поведении.       — Мне пока всё нравится. Я живой и сытый. В столице мне отрубили бы руку для начала, а потом и голову.       — Посмотрю я на тебя через пару недель. Точно так же будешь тут пар выпускать.       — На что спорим?       — Да у тебя нет ничего!       — На желание с ним поспорь! — Послышалась подсказка из толпы.       — Да, пусть посуду моет! — добавил ещё один стражник.       — Лучше пусть стирает! — подключился третий.       — Да хоть всё сразу, если я вместо того, чтобы сказать принцу что-то в лицо, буду говорить это вам! — легкомысленно заявил Кайро, вызвав всеобщий смех.       — Скоро отдохнем!       — Да уж, хорошо, что малец у нас тут спрятался.       — Всю грязную работу будет делать.       — Мечтайте! Ну, я пошел!       И Кайро, вручив сегодняшнему дежурному по кухне свою пустую миску, снова поднялся на палубу, встряхиваясь и внутренне готовясь. Смелости, чтобы нагрубить принцу, у него сейчас не хватит, но и за спиной гадости говорить как-то мерзко — так когда-то говорил отец.       К этому моменту принца уже осматривал лекарь. Пропитанная сукровицей повязка была снята, и на обозрение воришки предстало обожженное жуткое лицо, так что веселость, с которой он прибежал, ушла сама собой. Тут было не весело.       «Эк его приложило. Да, мне точно ещё повезло», — подумал парень. Выглядело это всё ужасно болезненно.       Принц сидел, стиснув зубы и сжимая кулаки, терпеливо снося то, что делал врачеватель. Он не издал ни звука, когда ожог обработали щиплющей жидкостью. Он промолчал, когда изуродованную кожу покрыли жгучей мазью. Только кивнул, заслышав «пусть кожа пока подышит», и отошёл в сторону, даже не взглянув на Кайро.       Физическая боль была ужасно назойливой, но так легче было отвлечься от той боли, которая раздирала душу каждый раз, как Зуко видел свое безобразное лицо. Тот позор невозможно забыть, память о нём слишком свежа. Отец… Лучше бы он убил его, чем отсылал от себя, как прокаженного, в изгнание. Он стыдился сына — Зуко знал это. Но когда-нибудь он сможет доказать, что достоин быть принцем народа Огня.       — Теперь ты. — Лекарь посмотрел на Кайро и кивнул на плетёную подстилку. — Снимай повязку. Посмотрим, что с тобой.       Принц всё же покосился на мальчишку. Ему было интересно, на самом ли деле тому не повезло, или он лишь притворялся?       Кайро послушно сел, кривясь и распутывая перекрутившиеся узлы. Повязку он себе делал сам и менял её в последний раз перед кражей, так что старые бинты было проще срезать, чем снять. Через глаз ему засветили плетью — не успел увернуться. Повезло, что тот вообще не вытек. Впрочем, глаз всё равно не видел и толком не открывался.       Взгляд у лекаря был недовольный.       — Ты вообще делал с этим что-нибудь?       — Ну… Промыл. У меня была какая-то заживляющая мазь.       — Какая-то, — проворчал лекарь, крепко схватив парня за подбородок. — Не будет у тебя глаз видеть. Терпи. — И старец начал промывать и мазать рану теперь уже и ему.       Воришка вспомнил: когда его только определили в академию, из которой он быстро сбежал, им говорили о том, что истинный воин должен уметь терпеть боль. Истинным воином он себя никогда не считал, как и воином в принципе, но вот сейчас понял, о чём вообще это было. Глаз жутко жгло и щипало, очень хотелось заскулить, отстранить от себя узловатые пальцы лекаря, чтобы тот прекратил пытку, но Кайро смолчал, принимая негласный вызов. Да, он не воин, но не хуже принца умеет терпеть.       — Забавно. Я думал, что ты притворяешься. Ан нет, выглядишь не менее жутко, чем я. — Фыркнул Зуко, разглядывая ужасную рану.       — Ваше Высочество, — возмутился Айро, но тот лишь отмахнулся.       — Поблажек за это не жди. — Мальчик снова удалился, будто ему было неприятно общество вора.       — Я и не ждал, — ответил тот уже в спину Зуко, и было не совсем понятно, услышал он или нет.       Кайро пожал плечами. Принц имел полное право думать о нём, что угодно, учитывая, что попрошайки на улицах и впрямь часто притворялись. Поэтому он только проводил Зуко недоуменным взглядом. И что ж его так корежит-то, бедного? Симпатичной мордочки жалко?       — Смотрю, ты впечатлил моего племянника, — усмехнулся Айро, уже привычным жестом наливая чай и себе, и Кайро, и лекарю. — Тебе лучше? Господин Шанг один из лучших врачевателей столицы.       — Что Вы, генерал, захваливаете. — Смутился тот, довольный, однако, похвалой.       — Садись к нам, попей чаю. А потом пойдёшь помогать команде. — Генерал пододвинул к нему пиалу. — Расскажи, откуда у тебя такие боевые повреждения?       — Спасибо, генерал. — Вор взял пиалу, непонятно чему улыбаясь. — А, да… Уже не так ноет, здорово.       Он благодарно кивнул лекарю, чувствуя себя немного неуютно среди этих людей. Он не умел красиво говорить. Даже просто уважительно говорить получалось с трудом, хотя обидеть или нагрубить парень не хотел.       — Плетью перепало. Пару недель назад. — Он потупил взгляд, не зная, нужна ли более подробная информация, и что вообще стоит рассказывать. — Там, шайка в городе. Тоже воры. А я промышлял на их территории. Чуть не прибили. Остальное-то, как и всегда, зажило на мне быстро, словно на собаке. А глаз… Вот.       История получилась так себе. Зато чай был вкусный. Кайро немного помолчал и перевёл взгляд в ту сторону, куда ушел принц.       — А правда, что это его на тренировке так угораздило?       Лицо Айро погрустнело, и парень тут же понял — врут. Не важно, что сейчас ответит генерал, но не тренировка это была. Неужели не врали те, кто говорил, будто сам Лорд приложил сына? Это объяснило бы, наверное, болезненную гордость мальчишки.       — Не совсем правда. — Вздохнул генерал, поставив пиалу. — Скорее, даже неправда. Мой племянник пострадал незаслуженно и многое потерял в один день.       Лекарь тоже не стал вдаваться в подробности, хотя и знал, как на самом деле обстояли дела — сам лечил мальчика в тот день.       — Но глаз ему я спас, — всё же добавил господин Шанг. — А ты, если бы раньше обратился за помощью, тоже смог бы его сохранить.       — Не стоит теперь бередить прошлое, — явно двусмысленно закончил Айро. — Я пойду к племяннику, нам ещё нужно позаниматься. А ты давай-ка помоги нашему почтенному лекарю. Насколько я помню, в вашей каюте до сих пор всё завалено. Вот Вам и помощник.       — Благодарю, генерал. Пойдём со мной, Кайро.       — И вот ещё что, — генерал остановил их, — после обеда принеси еду в каюту принца. Иначе он опять забудет поесть, упрямый. И лучше с ним вообще не разговаривай. Ты меня понял?       — Ладно, понял. Пойдемте, господин Шанг.       Лекарства и вещи врачевателя разбирали долго. Было много книг и ещё больше разных баночек, свертков, трав и порошков. Кайро иногда чихал от пряных запахов, но старался запоминать, что и куда кладут. На всякий случай. Хотя большинство названий ему мало о чём говорило.       Они закончили, и Шанг отпустил его. Как раз, чтобы успеть сбегать на кухню, обменяться парой колкостей со встречными матросами и сообщить повару, что ему сказали принести обед принцу.        — Ты только постучаться не забудь, а то получишь огненный шар в лоб, — напутствовали его.       Зуко предсказуемо забыл про обед. Вообще обо всем забыл, склонившись над развернутыми бумагами. Изучение карт ему очень нравилось ещё с детства. Все эти маленькие островки на бумаге, эти иные культуры и цивилизации… Он всегда хотел объездить мир и увидеть всё сам. Да, мечты сбываются — и это страшно. Кто же знал, что всё случится именно так?       От расчетов его отвлек стук в дверь. Принц закатил глаза и поджал губы.       — Ну кто там? — Мальчишка распахнул в дверь и поморщился. — Ты? Что тебе нужно?       «Не разговаривай с ним, как же… И вообще, что за идиотский вопрос? Не видишь, что ли?» — Кайро снова взял поднос двумя руками.       — Обед. Я принес вам обед, господин. — Немного подумав, он добавил: — по приказу генерала Айро.       «А то решит еще, что я ему тут просто так обеды таскаю, чисто из желания отвлечь. От чего, интересно?»       — Я же просил меня не беспокоить, — раздраженно бросил Зуко, хотя в желудке немного сиротливо заныло.       Подойдя к столу, мальчик аккуратно отодвинул карты, освободив место для подноса, и указал на него пальцем.       — Ставь.       Однако принц явно не был сейчас заинтересован в еде. Он разрабатывал план, как можно пересечь отрезок пути до Храма вдвое быстрее, если проплыть через узкий горный пролив. Теперь ему надо было сверить местность — дядя намекнул, что там могло быть опасно из-за подводных рифов.       Поэтому Зуко вновь склонился над картой, на секунду забывая о горячей еде, которую хотел отведать ещё минуту назад, и о докучливом воре, грызя карандаш и сверяясь с книгой.       Кайро уставился на мальчика немного хмуро. Надо бы просто повернуться и испариться, он же выполнил поручение, но вот это раздраженное «не беспокоить» вместо человеческого «спасибо»… Нет, не бесило. Веселило. Глупо было обижаться сейчас на Зуко, такого серьезного и такого взрослого, хотя принц был ниже его на голову. Видимо, поэтому воришка сказал так, будто принц ответил, как полагается:       — Если не будете есть — остынет.       — Ты ещё здесь? — Мальчик оторвался от своего дела и нахмурился. — Пошёл прочь из моей каюты! Не тебе указывать, когда мне есть!       С этими словами он запустил в Кайро фаерболлом. Не прицельно, конечно, больше пугая, поэтому огненный шар попал ему под ноги, хотя и не задел их.       — Вон! Иначе я прикажу бросить тебя в карцер на всю жизнь!       На том они и распрощались. Принц всё же не удержался и с аппетитом принялся за еду, лишь после этого возвращаясь к своему занятию, с раздражением вспоминая визит проходимца. Впрочем, вскоре перед ним опять возникали новые, ещё не изученные им материки и острова с другими людьми. И где-то там, среди них, прятался Аватар.       Из каюты Зуко вышел только после ужина. По расписанию сейчас была вечерняя медитация с дядей. Там их уже ждал лекарь.       — Как вам помощник, господин Шанг? — поинтересовался генерал после сеанса медитации, держа в руках неизменную пиалу чая.       — Ловкий мальчик. Очень мне помог. Я бы хотел, чтобы он остался при мне, если Вы позволите.       — Он обворует вас до нитки. — Фыркнул принц раздраженно. Разговоры об этом пройдохе уже стояли поперек горла.       — Не думаю. Мне кажется, что мальчишка вряд ли понимает ценность моих вещей.       — Зато поймут торговцы в первом же порту, — парировал Зуко.       — Попробуйте дать мальчику шанс, принц Зуко. — Улыбнулся генерал. — Воруют люди не от хорошей жизни. А он может оказаться нам полезен.       — Он меня бесит, — выпалил мальчик. — Никакого почтения, и взгляд этот нахальный! Я бы лучше оставил его в первом же городе!       Кайро не повезло — как раз к последней фразе принца он вышел на палубу, помня о перевязке.       «Да я сам сбегу от тебя в первом же городе, принцесса», — мелькнуло у него в голове. Дурацкое прозвище, и принцу оно не подходит. На девочку тот не похож, даже когда злится из-за пустяков, только заставляет улыбнуться. — «Сбегу, если захочу. Сначала надо всё-таки вылечить глаз».       — Добрый вечер, принц, генерал, господин Шанг. — Парень приблизился, но присоединяться к кругу не стал, оставаясь немного в стороне. — Если вы вдруг обо мне, Ваше Высочество, то извините. Я просто не знаю, как именно мне стоит демонстрировать своё почтение. Прийти позже?       Зуко хотел было высказать всё, что думает об этом нахале, но генерал его опередил:       — Нет, Кайро, останься. Сейчас тебе сделают перевязку. А потом вы с господином Шангом поговорите по поводу твоего дальнейшего будущего.       — Но, дядя! — Принц метал молнии взглядом.       — Мой дорогой племянник, нашему лекарю нужна помощь. Не вы же лично будете этим заниматься?       Мальчик что-то злобно пробормотал в ответ и пересел поближе к Шангу, подставляя ему своё лицо. Айро тем временем улыбнулся стоящему в стороне воришке.       — Ты хочешь помогать господину Шангу? Ты бы смог научиться грамоте, если согласишься.       — Да, я буду рад помочь.       Генерал удовлетворённо кивнул:       — Ну, значит, будешь исполнять его поручения.       Пока обрабатывали рану принца, парень предпочёл постоять в стороне, раздумывая и глядя на воду за бортом. Было бы неплохо и впрямь как-то показать принцу, что он его уважает. Нет, Зуко взбалмошный и упертый, но всё равно вызывает уважение. Мог бы ведь свалить всё на дядю и делать, что душе угодно, но нет. Сегодня Кайро видел его и на тренировке утром, и в рубке потом, и с картами Зуко занимался. А сейчас, хоть и злился, но генерала слушал, признавая авторитет опыта. Это дорого дается — вор слишком хорошо помнил, как выбивали подобную дурь из него самого. А ведь он ещё и половины не знает о принце. Вот только любые его слова пока встречались агрессией. Хотя, с другой стороны, не очень-то надо. Он всегда успеет сбежать, если что, а в море его не даст убить генерал.       Лекарь перебинтовал своим юным пациентам раны, пожелал генералу доброй ночи и кивнул своему новому помощнику:       — Пойдём.       Снова оказавшись в своей каюте, лекарь указал ладонью на небольшой закуток.       — Спать будешь здесь. Лежак в шкафу, можешь постелить его себе. Не думаю, что мальчику вообще место среди взрослых воинов, так что оставайся здесь.       — Хорошо. — Кайро полез в шкаф за лежанкой, как вдруг оттуда выпала бамбуковая флейта. — Ой, извините. — Он подобрал инструмент и повертел в руках. — Вы играете?       — О-ох, давно это было. — Улыбнулся лекарь. — Я был тогда совсем молод, чуть старше тебя. Молод и очень влюблен. Эту флейту мне подарил тот самый человек в знак своих светлых чувств ко мне.       Немного выцветшие от возраста глаза господина Шанга подернулись мечтательной поволокой. Потом он вздохнул и лёг в постель.       — Это не принесло мне ничего, кроме боли, которая до сих пор не затихла. Я с тех пор не играю, но храню этот подарок. Не знаю зачем, но рука не поднимается избавиться от этой сякухати*. Впрочем, если хочешь, можешь поучиться на ней играть. Я люблю её звучание.       — Влюблены? А каким он был, тот человек?        Как и любой подросток, Кайро тут же заинтересовался. Всегда сложно поверить в то, что почтенные скучные старцы когда-то были так же молоды, как и ты. Сам парень пока не влюблялся и, честно говоря, думал что это всё какие-то глупости и самовнушение. Радости плотских утех он познал примерно в возрасте принца под «чутким» руководством более старших товарищей. Нет, конечно он привязывался к некоторым своим друзьям. Тем, кому можно верить, рядом с которыми можно было уснуть и не бояться приключений. А вот рассказы о любви в духе «она была так красива, я приходил посмотреть на неё каждое второе воскресенье месяца, а потом мой отец меня посватал, и её отец был не против, и теперь мы счастливы» всегда казались парню какими-то очень странными.       Теперь же воришка сидел на футоне, держа на коленях сякухати, и смотрел на лекаря с любопытством десятилетки.       — Тот человек был из знатного рода. — Вздохнул старец, но в следующую секунду заметил блеск любопытства в глазах слушателя и продолжил более вдохновлённо: — Но деньги не спасли от болезней его хрупкое здоровье. Мы с моим учителем были частыми гостями в том доме. Я тогда только учился на лекаря, но больше бездельничал. Но он… Тот человек, я имею в виду, заставил меня начать заниматься лекарством серьезно. Так часто бывает — влюбляешься, и хочешь защитить свою любовь от невзгод.       Господин Шанг погладил пушистую бороду и уставился в потолок, немного грустно улыбаясь.       — Я был ужасно неуклюж, а тот человек — раздражителен. Мой учитель заставил меня играть ему на сякухати, ибо музыка лечит. Но ему это не очень-то нравилось, и однажды он сломал мой инструмент. — Старец усмехнулся. — А через неделю попросил прощения и подарил новый. Сказал, что старый звучал плохо, — лекарь положил ладони на грудь, улыбаясь чуть шире. — Мы были молоды и уверены в том, что нам всё нипочем. Мы тайно встречались вдали от города, чтобы провести вместе хотя бы час. А потом… Потом тому человеку пришлось выполнить свой долг. Он отказался от меня, завёл семью. Я не виню его, да и умер он несколько лет назад. Но иногда я думаю, как бы сложилась наша жизнь, если бы мы остались подле друг друга.       — Вспыльчивый и неуклюжий? — Кайро усмехнулся, тихо проведя параллель. — Но вы же были счастливы? А потом не виделись совсем?       Старец кивнул на оба вопроса, и парень снова задумался, пытаясь представить себе это. Выходило с трудом, но через пару минут, когда они уже улеглись, он снова поднял голову.       — Господин Шанг, вы сказали, что сначала были счастливы, но потом вам долго было больно. Оно того стоило?       В темноте раздался тихий вздох, а после — смешок.       — Стоило. Если бы не тот человек, я бы никогда не взялся за ум. И вряд ли бы испытал такое сильное чувство. В конце концов, мы все покинем этот мир, но я не буду сожалеть об этом, потому что успел почувствовать что-то поистине стоящее, настоящее. И, возможно, там, за гранью, я вновь сыграю тому человеку на сякухати. Такие чувства дают силу, хотя и причиняют боль. Некоторые говорят, что и врагу бы не пожелали такого исхода, а я убежден, что каждый должен ощутить нечто подобное. Любовь стоит всего.       Голос лекаря даже на несколько мгновений показался Кайро моложе — так вдохновенно он говорил о своей любви. Но вот раздалось старческое кряхтение, и господин Шанг заворочался.       — Спи, Кайро. Уже поздно. Крепкого тебе сна.       — Доброй ночи, господин. — Кайро тоже притих, закрывая глаза и продолжая думать о внезапном разговоре.       Впрочем, скоро усталость взяла своё, и единственное, к чему пришел юноша, это то, что бояться сильных чувств всё-таки глупо. Он помнил тоску и боль, оставшуюся после известия о смерти отца. Потом боль постепенно переросла в злость и отчаяние. Но после ушло и это, осталась только память об отце, грусть от того, что больше не будет той нормальной жизни, и глухое раздражение к обстоятельствам, его погубившим. А ведь прошло всего пять лет.       Наверное, когда-нибудь останется только память.