Личный слуга Его Высочества

      Следующие несколько дней Кайро с чистой душой спал. Спал, ел и снова спал, приходя в себя, безропотно выпивая все горькие отвары и следя за принцем. Они в два голоса пересказали дядюшке первую часть своих приключений и выслушали его недовольство по поводу непослушания.       Вскоре генералом было принято волевое решение — они поплывут на ближайший островок, не тронутый войной, и неделю там будут отдыхать. Принц порывался спорить, воодушевленный новостями о том, что Аватар жив и он его найдет, на что Айро сначала философствовал, рассуждая о предопределённости судьбы, потом просто прервал племянника и выдал, что их с Кайро выходки сведут его в могилу.       Воздух вокруг двух магов ощутимо накалился, и быть бы крупной ссоре, но тут пришел слуга с пиалами и чайником. Мягко коснувшись руки Зуко, парень умоляюще заглянул ему в глаза. От перехода по пустыне он уже отошёл, но горячие источники, свежие фрукты и неделя восхитительного безделья были слишком большим соблазном. К тому же, они заслужили этот отдых.       Принц, выдохнув облачко пара, сдался.       — Хорошо, дядя, — всё же согласился Зуко. — Думаю, что неделя отдыха будет полезна всем.       Он кивнул, и они втроем сели пить чай. Причина даже была не в том, что юноше и впрямь нужно было отдохнуть — он увидел во взгляде Кайро немую просьбу. Да, в первую очередь именно ему нужна была передышка. И дяде. Принц знал, как беспокоился о нём генерал, и нет-нет, да чувствовал себя немного виноватым перед ним.       К острову они приплыли через пару дней, чему команда была безусловно счастлива. Воины едва ли не передрались за очередность отдыха — всё же кому-то нужно было охранять корабль — так что генералу пришлось лично вмешаться и составить график дежурств на корабле.       Принца и Кайро в него, естественно, не включили, хотя первый некоторое время пытался настаивать на том, что он должен и не должен делать. Получив в ответ прожигающий взгляд дяди, Зуко вздохнул и спустился в лодку.       Да, островок оказался, что надо: яркий и плодородный, с рыбой в чистом озерце и с горячими источниками. Можно было гулять и осматривать окрестности, не боясь, что на тебя нападут.       Лагерь разбили в бамбуковой рощице. Растянули тенты, поставили шатры. А потом принц отпустил всех отдыхать, и воины с наслаждением стянули тяжелые форменные доспехи, разбредаясь по острову.       Ближе к вечеру Зуко и Кайро отправились к горячим источникам, находившимся рядом с лагерем. Место оказалось весьма уединённым и очень живописным, так что принц остался вполне доволен. Сняв одежду, юноша опустился в воду, с наслаждением выдыхая.       — Вода отличная. Присоединяйся, места хватит на двоих.       — Хм. Ну да, лемуров тут нет. — Слуга быстро разделся, не особенно стесняясь принца. Они друг друга и в худшем состоянии видели. — Ох… О-о-ох, — выдохнул он довольно, опускаясь в горячую воду и блаженно прикрывая глаза. — Божественно. Потрясающе.       Тело и впрямь было в полном восторге. Не уснуть бы им тут. Черная коса Кайро зазмеилась по воде, и он выудил, её перебрасывая за спину. Потянувшись, он пустил по воде заранее подготовленную дощечку с нарезанными фруктами и подтолкнул её к Зуко.       — Не хватает только сакэ и женщин, — поделился парень своими мыслями.       — Мне не нравится сакэ, — усмехнулся принц, оторвав себе ягоду винограда. — Затуманивает разум, а вкуса нет.       Оперевшись спиной о прогретый камень и окончательно разомлев, юноша продолжил мысль:       — Что до женщин — это тоже излишне. Я… — Зуко немного криво улыбнулся, — я уже помолвлен с одной девушкой. Изменять ей с прелестницами из дома наслаждений я считаю ниже своей чести. Впрочем, если тебе так нужно к ним, мы можем остановиться потом в каком-нибудь портовом городе. Отдыхать — так отдыхать хорошо. Кто знает, когда нам ещё предстоят спокойные дни?       — Обойдусь, — фыркнул Кайро. — Не такой уж я и… Постойте. — Он прищурился, глядя на принца с тем самым хитрым выражением лица, которое того обычно раздражало. — То есть, у вас так и не было женщины?       Слуга только поразился выдержке своего господина. Любой юноша знает, как мучительно порой бывает возбуждение, если ему не давать выхода. Удовлетвориться, конечно, можно и самому, но разница известна. Да и парень ни разу не замечал, чтобы Зуко куда-то уединялся. Пойди, скройся на корабле ото всех. По утрам принц бывал раздражительнее и резче обычного, и никогда не думавший обо всем этом в таком ключе Кайро задумался сейчас.       А помолвка… Слуга не видел даже портрета той девушки у Зуко. Да и сколько ему было, когда он покинул страну? Тринадцать лет, какая там любовь? Никакая, раз эта невеста не прислала ни единой весточки. Есть же обученные соколы, умеющие находить хозяев, где бы они ни были, но письма не приходили. А упоминаний о той девушке до нынешнего момента не было.       — Это просто договоренность семей, да? Вряд ли посещение квартала Красных Фонарей можно считать изменой, ведь это естественная потребность воина. Вы прекрасно знаете об этом, раз так легко отпускаете меня и команду. Почему запрещаете себе?       — Потому что я должен уметь справляться с желаниями плоти. — Принц напрягся и отвел взгляд. — Всё это… неправильно. У тебя и у воинов нет невест и жён, вы вольны посещать женщин. Но у меня есть Мэй. Да, пускай это всё по договоренности. Пускай мы не любим друг друга в истинном смысле этого слова. Но… это бесчестно.       Зуко немного покраснел, рассказывая о подробностях — а, точнее, об отсутствии оных — своей личной жизни. Ему, как молодому юноше, было порой невероятно сложно удержаться от искушения и не направиться к женщинам вместе с командой. Нередко по утрам внизу живота практически болезненно скручивало и горело. Частично напряжение снимали физические упражнения, хотя принц помнил тот немного недоуменный взгляд Кайро, когда он на его глазах с утра пораньше отжимался до изнеможения, пока порочные желания не отступят на задний план.       — Да и справиться с этим я могу сам. Полсотни отжиманий отбивают желание идти в квартал Красных Фонарей, — тихо хмыкнул Зуко под конец.       Слуга недоверчиво посмотрел на принца, начиная многое понимать. И куда там дядя смотрит?       Кайро вздохнул. Вообще, ему бы стоило сочувственно покивать и оставить Зуко наедине с его вопросами чести, воли и удовольствий, потому что вот это точно никого больше не касалось.       «Как личный слуга, я обязан заботится о благополучии своего господина во всём», — мог бы сказать себе парень, если бы ему требовалось обосновать свое желание помочь принцу и здесь. Но ему не надо было обосновывать. Он и так знал, почему сейчас мучительно подыскивает правильные слова. Так было нельзя. Это проклятое воздержание вредило Зуко, а его слишком сложные понятия о чести — кто только их в голову вбивает? — мешали ему это понять. К тому же, принц был слишком дорог Кайро, чтобы снова смотреть, как он убивается по утрам отжиманиями, пробежками и прочими физическими нагрузками.       — Полсотни отжиманий каждое утро скоро отобьют у вас желание жить, — ответил парень. — Если бы воин должен был подавлять в себе желания плоти, то наше тело было бы устроено иначе. Например, как у тех животных, что чувствуют страсть только во время гона по весне. Я слышал, что даже в элитных воинских школах юношей по достижению лет пятнадцати водят в квартал удовольствий, чтобы желания тела не сбивали с пути духа и «низменное» не отвлекало от «высокого». Вам не надо так мучить себя, мой принц, — горячо закончил он.       — Н-ничего не отобьют, — неловко возразил Зуко, краснея и теряясь от его слов. — И ничего меня не отвлекает от пути духа! Я прекрасно справляюсь со своим телом!       Сложив руки на груди, юноша отвернул голову, фыркнув и поджимая губы. Вот как объяснить Кайро, что он не станет жить по другим правилам? Что измена, даже такая, — это стыдно?       — В любом случае, как бы там ни было, я к женщинам идти не собираюсь. Это недостойно и неправильно. И… И прекрати! Я как-нибудь… обойдусь без… всего этого!       Принц даже как-то сжался, будто пойманный за чем-то постыдным. Всё эти разговоры поселяли в душу сомнения. Зуко ни с кем не обсуждал своё взросление и прилагающиеся к нему потребности, поэтому ко всем выводам пришел сам, опираясь на внутренний кодекс. А теперь просто не знал, что ответить на некоторые аргументы.       — Вы совершенно зря так смущаетесь. — Кайро пожал плечами. — Не хотите идти к женщинам — ладно.       Слуга убрал дощечку с фруктами и перевел взгляд на своего господина. Тот сидел, красный, напряженный и несчастный одновременно. Парень дал ему время, чтобы немного успокоиться, а затем продолжил все тем же спокойным тоном и приводя последний решающий аргумент, потому что ничего убедительнее против той глупости, которую Зуко опять сам себе придумал, чтобы усложнить жизнь, у него не было:       — Справляетесь… Вы говорите об этом так, будто воюете сами с собой. А внутренние противоречия мешают вашей магии — генерал Айро говорит это чуть ли не на каждом нашем чаепитии. Я ничего не понимаю в магии, зато кое-что понимаю в чувственных удовольствиях. Позволите мне вам помочь? — Кайро подвинулся ближе и навис над принцем в воде, ставя руку так, чтобы тот не смог сразу отстраниться или сбежать. — Это точно не будет ни изменой, ни даже чем-то постыдным. Я всего лишь слуга*.       От такого предложения у Зуко немного перехватило дыхание, а щёки вспыхнули, густо заливаясь краской. В юноше сейчас шла борьба. С одной стороны, честь и внутренний кодекс не позволяли ему поддаться искушению, а с другой… Принцу и впрямь хотелось ощутить, как это бывает. Что такое чувственное удовольствие. Никто ведь не узнает. Да и Кайро был прав — это вряд ли сойдет за измену, хотя он точно был для него больше, чем «всего лишь слугой».       Зуко посмотрел на парня, несчастный и смущенный одновременно, думая о том, чтобы смыться отсюда подальше, но Кайро сел так, что сбежать сразу не выйдет. Да и как это выглядит со стороны? Будто он боится его. Позорно…       — Ты правда так думаешь? — Он дернулся от прикосновения к своему колену. — Я… не знаю. Я ни с кем не обсуждал это. Может, ты и прав… — Принц прикрыл глаза и сглотнул. — Хорошо.       Что «хорошо», он не знал. Не знал, на что дал согласие. Наверное, только Кайро и мог уговорить его практически на что угодно — ему юноша доверял.       Слуга тихо выдохнул, смотря на напряженного господина, закрывшего глаза и так доверчиво сидящего перед ним, не знающего чего ждать, но, тем не менее, не сопротивляющегося.       — Расслабьтесь, мой принц, — шепнул Кайро и провел рукой от колена вниз.       Усевшись поудобнее, парень перестал блокировать пути отступления и подключил вторую руку. Пальцы слуги скользнули по груди принца, задержались на соске, обведя по кругу, а потом спустились к животу дразнящими ласковыми движениями. Второй ладонью он осторожно погладил Зуко по бедру, обходя шрам от укуса, и подтолкнул колено, побуждая расслабиться и развести ноги. Принц часто задышал, приоткрыл рот, но движению его подчинился, и Кайро погладил внутреннюю сторону бедра.       Процесс неожиданно завораживал и его самого. Он никогда раньше и не думал о том, каково будет ласкать Зуко, да и предложил всё это лишь затем, чтобы помочь ему. Но сейчас у парня сбилось дыхание. Это было… горячо. Принца хотелось касаться. Касаться, проводить руками по напряженным мышцам живота и бёдер, побуждая их расслабиться. И Кайро мог это делать, не переходя пока к самому главному, лаская молодое и уже вполне оформившееся тело. Да, за время их разлуки Зуко перестал быть по-мальчишески угловатым.       Не удержавшись, слуга наклонился и провел носом по шее, вдыхая запах своего господина. Немного поколебавшись, он всё-таки коротко засосал мочку уха. Принц в ответ лишь крепче закрыл глаза, коротко и шумно выдыхая, запрокидывая голову назад. Казалось бы, в происходящем ничего особенного и не было, но Зуко покрылся мурашками. Так приятно и хорошо… Ему ещё не доводилось испытывать подобного. Мэй иногда приобнимала его или целовала в щёку, но от того не перехватывало дыхание.       Внизу живота болезненно заныло, всё тело снова напряглось. Юноша со стыдом понял, что больше всего он напряжен… там. Внизу. И что ему очень горячо вот так…       Негромко всхлипнув, принц низко простонал, подаваясь корпусом вперед, к Кайро, и хватаясь за его плечи. У слуги оказались неожиданно ласковые руки, и Зуко непроизвольно расслаблялся под ними, иногда вздрагивая. К горлу подкатывало возбуждение, постыдное, неправильное, но приятное, и отстраняться просто не хотелось, и юноша лишь крепче сжал пальцы на плечах Кайро.       Парню пришлось замереть на секунду, прикусывая себе губу. Реакция принца на такие простые поглаживания была очень яркой. Хотелось большего — прижаться всем телом, лихорадочно оглаживать бока Зуко, тереться об него, как кот. Но Кайро лишь коротко мотнул головой. Во-первых, он взялся принцу помогать, а не себе. А во-вторых, для принца это всё и так слишком ново.       — Всё хорошо. Всё правильно. Так и должно быть, — шепнул он своему господину на ухо, обжигая горячим дыханием, потому что выражение лица у него было жалобно-виноватое, Зуко стыдился собственного возбуждения.       Кайро легко коснулся губами покрасневшей скулы, утешая и позволяя держаться за себя. Потом снова погладил внутреннюю сторону бедра, ощущая инстинктивное и нетерпеливое движение — принц подавался навстречу — и обхватил ладонью его возбужденное естество. Обведя большим пальцем головку, парень поцеловал бьющуюся на шее жилку. Зуко ответил ему стоном, выгибаясь в спине и как-то инстинктивно разводя ноги немного шире, чтобы парню было больше «простора для маневров». Тело реагировало на прикосновения ярко и остро, но мозг всё ещё не спешил отключаться, терзая юношу совестью, отчего он закусил губу, чтобы не было так стыдно. Оставалось только радоваться тому, что они были на весьма уединенной территории и получать удовольствие.       А Кайро и впрямь делал ему очень приятно, его плоть трепетала и горела, наливаясь кровью, под чужой ладонью.       «О Пламя, я низко пал», — с отчаянием подумал принц, снова всхлипнув сквозь сжатые зубы и зажмуриваясь крепче, однако прерывать слугу не спешил — наоборот, начал непроизвольно гладить его по спине.       Парень немного выгнулся и сдавленно охнул, после подхватил Зуко и усадил на камни. Во-первых, получать удовольствие — так получать сполна. А во-вторых, так господину будет немного сложнее его гладить, что позволит Кайро сохранить остатки разума. Горячая вода сменилась легкой прохладой вечернего воздуха, но слуга не дал принцу опомниться, покрывая поцелуями его живот. Теперь было вполне удобно наклониться и обхватить губами напряженную плоть Зуко, медленно и чувственно лаская языком.       Из груди юноши вырвался долгий откровенный стон, а он сам гибко прогнулся назад, обвивая тело Кайро ногами. Влажный горячий язык, выводящий на его члене замысловатые узоры — поистине восхитительное ощущение, и принц упивался им, окончательно поддавшись желанию и более не слушая доводы разума и совести. Пальцы Зуко зарылись в черные волосы парня, непроизвольно сжимая их. Хотелось, чтобы тот не останавливался, чтобы прикасался к нему, изучал его всего, лишь бы было так же хорошо, едва ли не до боли приятно.       — Кайро… — сдавленно шепнул принц его имя, надеясь, что он поймет его без лишних слов, поймет его невысказанную просьбу. Потому что сказать что-то ещё юноша был уже не в состоянии.       И Кайро его услышал. Задвигался быстрее и резче, сильнее обхватывая плоть губами и помогая себе рукой. Не стоило сейчас долго нежить Зуко, иначе ласка обернется мучением, поэтому парень быстро довёл принца до разрядки, стискивая пальцами другой руки его бедро и неожиданно упиваясь ощущением властной руки, сжавшейся в его волосах. Зуко дернулся, невольно и распахнул губы в беззвучном вскрике, изливаясь в горячее горло и громко всхлипнув после. Тело покрыла мучительно-сладкая дрожь, перед глазами заволокло, а по крови разлилось приятное тепло и нега.       Это было и впрямь хорошо. Восхитительно. Так, как не было никогда раньше. Привыкший к боли и синякам, Зуко совершенно разомлел от ласки. Облизнув потрескавшиеся и покусанные губы, юноша наконец отпустил волосы Кайро, не зная, что ему сказать и как вообще себя вести. Вновь захотелось сбежать, но теперь уже подводило собственное тело, утопающее в неге.       Принц приоткрыл глаза и посмотрел на слугу, немного отчаянно, пытаясь подобрать слова, но этот взгляд Кайро пропустил. Слишком горячо это было, слишком сладко. Никогда он ещё не возбуждался до такого предела. Нога Зуко всё еще лежала у него на плече, и парень прислонился головой к бедру, продолжая неосознанно его поглаживать. Потянувшись к себе второй рукой, он провел по животу и привычными движениями довел себя до разрядки. Принц не стал отстраняться. В том, как доверчиво парень прижался к нему, продолжая гладить, в том, как он тихо стонал, лаская себя, тоже было что-то приятное, перехватывающее дыхание, и юноша снова зарылся в длинных волосах, уже не сжимая их, а поглаживая. Слегка дернувшись, когда пальцы слуги с силой сомкнулись на бедре, он погладил его по щеке и одарил долгим горящим взглядом.       — Вам было хорошо? — Улыбнулся Кайро, не спеша отпускать своего господина.       — Да, но… Это ведь неправильно. — Тот немного поник.       — И почему неправильно, позвольте узнать? — Парень поцеловал внутреннюю сторону бедра принца и, отойдя подальше, коротко окунулся, убирая назад растрепанные волосы. Потом вылез рывком, обматывая свое полотенце вокруг бедер, и поднёс полотенце Зуко, садясь рядом. — В этом нет ничего предосудительного. Мы помогли друг другу сбросить напряжение. Получили удовольствие. Вы не изменили своей невесте. Всё хорошо, мой принц. Вы же обнимали меня в пустыне, чтобы согреть. Это почти такая же потребность. — Слова неожиданно отдались тоской в сердце, но Кайро отогнал это странное чувство. — Помочь вам подняться?       — Одно дело — обнимать в пустыне, — ответил принц, окунувшись и сам. — Я знал, что ты можешь просто околеть, это был вопрос жизни и смерти. А это… это другое. Я бы не умер от воздержания.       «Хотя умереть, не познав такого удовольствия, было бы обидно», — добавил внутренний голос. Зуко смутился и поднялся сам на всё ещё ватных ногах, принимая полотенце.       — Надо возвращаться в лагерь, — произнес он, стараясь не встречаться взглядом с Кайро. — Мы слишком долго отсутствовали, нас могут хватиться.       — Да кому мы нужны, отдыхают все, — отмахнулся слуга, но спорить дальше не стал.       Они оделись молча и не глядя друг на друга, как будто смущенные произошедшим. До шатра тоже дошли, не сказав ни слова. Переоделись ко сну. Кайро расчесал свою косу, подумывая над тем, чтобы её укоротить, принц сделал несколько заметок в своём журнале странствий насчёт острова, после улегся спиной к парню. Кайро сам потушил светильник и тоже развалился на своём лежаке.       — Спокойной ночи, мой принц, — произнёс он довольно.       — Спокойной ночи, — отозвался Зуко, незаметно улыбнувшись в темноте.