Личный слуга Его Высочества

      — Простите меня, мой принц, — Кайро перевел дыхание и утёр лоб. — Это я виноват, — он отвел глаза, мучаясь чувством вины.       В ответ Зуко лишь неопределенно посмотрел на слугу и отмахнулся, дескать, уже не важно. Только потом заметил, что на плече парня окровавленная повязка.       — Тебя нужно перевязать, — звучало это в приказном тоне, и принц пододвинулся ближе к Кайро, принимаясь развязывать бинты.       Чувствовал он себя при этом немного странно. Обычно это ему доставалось в бою больше всех, а сейчас он остался единственным целехоньким. Ужасно непривычно.       — Дядя в порядке. Останется небольшой ожог, но ему ничего не грозит, — произнёс Зуко, промывая рану и подмечая, что ту зашивали. — Так что лучшим решением сейчас будет отдохнуть. А вот что случилось с тобой? Как ты умудрился нарваться на Азулу?       Тон принца был немного укоризненным, но он скрывал за ним волнение. Не говорить же Кайро, что он чуть с ума не сошёл, когда понял, в какую переделку тот угодил? Если честно — он вообще не надеялся увидеть его вновь, во всяком случае, живым.       Парень тряхнул головой и рассказал, как услышал странный шум во время ночевки и пошел проверить, что это. Как его углядела Мэй, как неожиданно метко и сильно она кидает ножи. И как Азула решила, что Зуко непременно придет за ним и потому не стала убивать.       — В общем, получается, что три девчонки взяли меня без боя. А Мэй обработала рану и отпустила меня. Да, они путешествуют с Азулой, но, мне кажется, что лишь из-за страха. Мэй… спрашивала о вас. И велела увести подальше от вашей полоумной сестрёнки. Она, кажется, беспокоится.       — Значит, вот как… — принц осторожно затянул бинты и задумался.       Мысль о невесте, идущей за ним по следу, отозвалась в сердце глухой тоской. То ли потому, что Мэй за ним охотится по приказу Азулы, то ли просто от понимания того, что она где-то рядом. И беспокоится о нём.       Он-то думал, что ей уже давно наплевать. Столько лет прошло — а она ни разу не написала. А тут вот вдруг ослушалась сестрицу, которую боится пол-столицы, беспокоится. Очень захотелось встретиться с ней, обменяться хотя бы парой слов. Посмотреть, какой она стала. Судя по словам Кайро, эмоций в ней не прибавилось, но…       Зуко с удивлением понял, что скучал по этой девушке. Раньше как-то не было времени и возможности подумать об этом, да и повода не появлялось, а тут, когда она так близко, юноша понял, что, как ни странно, по-прежнему питает к Мэй тёплые чувства. Да, она, может, и не обладала яркой внешностью, но зато обладала острым, как и её клинки, умом и не утомляла болтовнёй, как та же Тай Ли. К тому же, в детстве она всегда его поддерживала.       — А что… — голос внезапно подвел принца, и он кашлянул, — что она спрашивала обо мне? Почему ты решил, что она беспокоится? — договорил юноша, и на его скулах проступил едва заметный румянец.       — Ну… — Кайро пошевелил пальцами пострадавшей руки и поморщился. — Спросила первым делом о вашем здоровье — ясно же, что беспокоится. Да и отпустила меня, чтобы вы не попались в ловушку Азулы. Она не очень разговорчивая, но её действия говорят сами за себя, — он внимательно посмотрел на смутившегося Зуко и едва заметно улыбнулся. Да, не только Мэй хранила в сердце привязанность все эти годы. — Я бы предложил её найти, но они путешествуют с Азулой, так что вряд ли удастся организовать вам тайное свидание.       — Нет, не нужно, — резко, пожалуй, даже слишком, оборвал его мысль Зуко. — Не нужно тайного свидания. Во-первых, это опасно, если Азула узнает — то не пощадит никого. И… нет, просто не нужно.       Говорить о том, что он и сам немного побаивается с ней встретиться, принц не стал. Не хотелось видеть, как Мэй снова отвернется, увидев обожженное лицо.       — Забудем. Главное — что мы все относительно целы и живы. Но в следующий раз, если заслышишь подозрительные звуки во время дежурства — буди меня, — Зуко поднял взгляд на слугу. — Я уже думал, что не увижу тебя в живых.       С этими словами юноша чуть нахмурился и подкинул в медный чайник немного листьев, которые он заварил, как только они нашли укрытие. Во всяком случае, принц надеялся, что чай для дяди у него получится сносным.       Слуга же только кивнул, не став развивать тему. Тем более, что ему и самому не хотелось. Вдруг слишком ярко представилась возможное будущее Зуко. Как он доказывает отцу, что достоин быть наследником и возвращается в столицу. Мэй рядом с Зуко, и он её любит. И он, Кайро, навсегда оставшийся просто «личным слугой» своего господина без права прикоснуться лишний раз.       Юноша тряхнул головой, прогоняя видение, и подумал, что, может, и хорошо, что Зуко не хочет встречаться с невестой. Может, она уже и не нужна ему, а то, что он увидел на его лице — лишь тоска по старой дружбе. В конце концов, его принц искал, не смотря на то, что это означало искать Азулу, от которой они так тщательно скрывались.       — Пойду принесу припасы, — бросил негромко Кайро и вышел из укрытия чуть более поспешно, чем следовало бы.       Принц проводил его взглядом и пожал плечами. На долю секунды ему показалось, что в движениях слуги проскользнула какая-то нервозность, но заострять на этом внимания он не стал. Да и с чего бы его Кайро нервничать?       — Лу Тен… — хриплый голос генерала заставил Зуко резко повернуть голову.       — Дядя, — облегченно выдохнул он и пересел к нему поближе. — Ты потерял сознание. Это Азула на тебя напала, застигла тебя врасплох.       Айро с трудом приподнялся, окончательно приходя в себя. Принц хотел было остановить его, ему стоило бы ещё полежать, но лишь молча налил чай.       — Меня это совсем не удивило, — голос генерала отдавал хрипотцой, ему было тяжеловато дышать.       Юноша хмуро посмотрел на Айро и передал ему чай, пообещав себе, что отомстит Азуле за родственника.       — Надеюсь, получилось так, как ты любишь, — немного криво улыбнулся юноша.       — Вкусно, — сдавленно ответил генерал, пробуя напиток. — Правда, вкусно. Получилось очень… крепко.       Зуко кивнул, принял пустую пиалу и снова наполнил её, решаясь.       — Дядя. Я вот, что подумал. Рано или поздно я всё равно встречусь с Азулой. Мне нужно выучить самые сложные приёмы магии Огня, чтобы выстоять против неё, — принц кивнул вернувшемуся Кайро и вздохнул. — Я знаю, ты скажешь, что она моя сестра и мне надо с ней помириться…       — Нет, — Айро покачал головой, чем удивил юношу. — Она сумасшедшая, и её надо наказать.       — Чего это вы тут удумали? — вернувшийся Кайро с подозрением оглядел этих двоих.  — Мой принц. Генерал ранен, а мы с вами не спали уже почти двое суток. И не ели столько же. Не знаю, о чем вы тут договорились, но пока мы все не поедим, а лично вы не поспите — никто никуда не пойдет!       Он сказал это столь решительно, что и Айро, и Зуко спорить не стали. После этого заявления юноши наскоро приготовили ужин и постелили на ночь. Логично рассудив, что их враги уже далеко отсюда и вряд ли вернутся, они поудобнее расположились в доме. Кайро вызвался покараулить первым, пообещав больше не лезть на рожон в случае опасности. Впрочем, надолго его не хватило, и он отключился прямо на голых досках, привалившись плечом к стене.       Для Кайро утро началось привычно. Проснувшись и никого не обнаружив в лачуге, он заслышал ритмичные хлопки в ладони и выглянул в окно. Зуко тренировался.       «Ничего не меняется», — лениво подумалось парню.       К тому моменту, как приступили к магии и объяснениям, слуга вышел на пыльный двор с ведром воды из колодца, дожевывая всухомятку остатки вчерашнего ужина, и сел неподалеку, довольно щурясь. Было что-то особенно приятное в том, чтобы наблюдать за взмыленным принцем, когда ты хорошо выспался и тебе не надо скакать рядом с ним. Да и по заумным объяснениям Айро он немного соскучился, потому с интересом сунул нос в рисунок на песке, слушая о единстве народов.       — Огонь — это стихия власти, — Айро начертил палочкой на песке символ их нации. Народ страны Огня имеет желание и волю, энергию и силу достигнуть желанной цели. Земля — это стихия материи. Жители царства Земли изобретательны и крепки, они настойчивы и выносливы. Воздух — стихия свободы. Воздушные кочевники освободились от мирских забот и обрели мир и свободу. Очевидно также, что у них развито чувство юмора, — на этих словах генерал широко улыбнулся, но принц никак не отреагировал, поэтому Айро продолжил: — Вода — это стихия перемен. Люди племени Воды умеют приспосабливаться ко многим вещам, у них развито чувство единства и любви, которая помогает им держаться вместе, не смотря ни на что.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Зуко, отводя взгляд от четырёх нарисованных на песке символов.       — Важно научиться черпать мудрость из разных источников. Если брать её только в одном источнике — то она становится жесткой и черствой, — дядя решительными движениями провёл две линии, разделив четыре стихии. — Научись понимать других, другие стихии и другие народы — и ты станешь совершенным, — в довершение своих слов он снова объединил рисунки, обводя их в круг.       — Разговор о четырех стихиях напоминает рассуждения Аватара, — поделился Зуко своими мыслями.       — Соединение четырех стихий и делает Аватара таким могущественным. Оно же может сделать могущественным и тебя, — генерал едва заметно улыбнулся, видя в глазах племянника застывший вопрос. — Видишь ли, приём, которому я хочу тебя научить, я придумал, изучая магов Воды.       Принц удивленно вскинул брови и вновь перевёл взгляд на рисунки, обдумывая эти слова. Вот, значит, как. Учиться магии враждебного племени…       Впрочем, насколько оно враждебное? Даже Катара, которая натерпелась от них за всё время погони, всё равно предложила свою помощь. Сама предложила! Это до сих пор не укладывалось у Зуко в голове. К тому же, слишком велик был соблазн выучить приём, который не знает даже Азула.       — Хорошо. Я готов начать обучение.       Они поднялись на ноги. Генерал встал в стойку, характерную для магов воды, и показал племяннику несколько движений, а тот старательно повторил. Некоторое время они плавно водили руками.       — Маги воды управляют потоками энергии, — продолжил объяснение генерал. — Они превращают свою защиту в нападение, направляя энергию своих противников против них же самих. Я научился делать то же самое с молнией.       — Ты научишь меня управлять молнией? — юноша заметно просиял.       Айро кивнул.       — Если ты позволишь энергии струиться в своём теле — то молния за ней последует. Ты должен создать путь от кончиков пальцев вверх по руке, к плечу, а затем вниз, к желудку. Желудок — источник энергии в твоём теле. Он называется морем Ци… Только у меня это, скорее, необъятный океан, — рассмеялся Айро, снова отвлекаясь.       Принц тяжело вздохнул, и генерал, понимая, что племянник сегодня явно не настроен шутить, продолжил:       — Итак. От живота направляешь энергию снова вверх и дальше — за пределы другой руки. Энергия должна проходить через желудок. Ни в коем случае не пропускай молнию через сердце, — генерал едва ощутимо коснулся пальцами ребер груди племянника. — Это смертельно опасно. Попробуй сделать физическое упражнение, чтобы почувствовать, как энергия течет через тебя. Вот так.       Зуко снова начал повторять за дядей, стараясь делать именно так, как он говорил. Кажется, у него даже получалось — он и впрямь ощущал, как энергия течет по телу, как опускается вниз по руке, разливается теплом в районе желудка…       Вдруг в «море Ци» сиротливо и громко заурчало, и юноша, немного краснея, выдохнул.       — Перерыв, — генерал взглянул в небо. — Ох, время-то к обеду. Неудивительно, что твоё Ци требует пищи.       Принц кивнул. Следовало подкрепиться.       — Обед готов, — откликнулся Кайро, поднимаясь с горячего песка. Пока воины тренировались, он озаботился пищей.       После перерыва обучение продолжилось, а слуга влез на одну из крыш, спасаясь от духоты и обозревая окрестности. Вечером явно будет гроза: воздух сгустился, а солнце начало светить ярче. В такие дни хочется валяться где-нибудь в тенёчке, а не торчать на солнцепеке, раз за разом выделывая непонятные пасы.       Зуко, кажется, тоже раздражался от погоды. А может просто это был его извечный темперамент. По-крайней мере, Кайро совершенно не удивился, когда голоса внизу стали более громкими и требовательными, а после принц и вовсе сорвался на крик.       Когда слуга Кайро спустился с крыши, Айро стоял и смотрел вслед Зуко, умчавшегося на страусе в направлении горы.       — Что случилось? — нахмурился парень.       — Я не стану запускать в племянника молнию. Даже в целях тренировки.       — И теперь он расстроился и убежал искать её сам?       — Скоро гроза, — кивнул Айро, явно обеспокоенный.       — Я пойду поищу его, — протянул было слуга, но генерал схватил его за руку.       — Дай ему побыть одному. Он в смятении.       — Он всё время в смятении!       Парень уселся на подоконник, с беспокойством глядя на начинающее темнеть небо. Когда же вдалеке громыхнул первый раскат грома, Кайро молча спрыгнул на землю и побрёл вперёд, не спрашивая более разрешения.       Зуко нашелся на возвышении. Сидел там, склонив колени, несчастный, совершенно расстроенный и такой же мокрый как и Кайро, который шатался под ливнем с полчаса, разыскивая его. Слуга подошел со спины и сел рядом, спокойно дотрагиваясь до сжатой в кулак руки.       — Я не могу… — голос принца был столь же несчастным, сколь и внешний вид, и если б с неба не лил настоящий поток, то можно было бы заметить, что по щекам юноши текут слёзы. — Я не могу дать ей отпор. Всё бесполезно…       Руки он так и не отнял, хотя не совсем понимал, хочет ли он вообще сейчас видеть кого-либо. Но раз Кайро уже нашёл его и увидел в таком состоянии — то поздно его прогонять.       Дождя Зуко уже не чувствовал, он был мокрым до последней нитки. Одежда неприятно липла к телу, прямо над ними громыхала небесная стихия — а он так и не мог сдвинуться с места, чувствуя себя абсолютным ничтожеством, которому никогда не суждено достигнуть чего-либо.       «Тебе повезло, что ты вообще родился» — вспомнились слова отца. И сейчас юноша был с ними согласен. Он никогда не был удачливым, а всё, чего он якобы достиг — перешло лишь по праву рождения. Он не был ни выдающимся воином, ни выдающимся магом.       — Я всегда буду последним, — с болью в голосе произнёс принц, крепче сжимая кулак.       За гордостью прячется стыд, тут дядя был прав. В попытке доказать всему миру, что он достоин трона, Зуко всегда скрывал свой стыд. За то, что его бросила мать. Что от него отвернулась семья. Что он — слаб.       Стихия бушевала в небе, как бушевали чувства в его душе, и от осознания собственного бессилия становилось невыносимо больно.       Кайро погладил крепко сжатую в кулак руку, теряясь, и, не найдя лучшего варианта, просто обнял Зуко, прикрывая собой от ветра и не давая никуда отстраниться. Тот не стал сопротивляться, а со временем его напряженная спина расслабилась в объятьях слуги, и принц прижался крепче, пряча лицо у того на плече.       Только тогда Кайро заговорил. Тихо, чтобы следовало прислушиваться:       — И с чего вы всё это себе надумали? Вы сильнее Азулы, — его господин дернулся, видимо, желая оспорить эти слова, но парень не дал вырваться. — Ей всё дается легко. У неё талант. Но она не знает, как это — добиваться всего самому. Выдержала бы она те испытания, что прошли вы? Не думаю. Пошли бы за ней люди, как они шли за вами? Не из страха, а из уважения? Сомневаюсь. Есть ли у нее хоть кто-то, кто любит её, её саму, а не её дурную силу? Кто-то, кто будет верен ей, что бы не случилось? Нет. Если у вас вдруг пропадет магия, то останется выносливость и сила духа. Останется справедливость и доброе сердце. И за вами все равно пойдут люди. И пусть сейчас это всего лишь я и ваш дядя. За вами шла вся команда, пока могла! А ведь те люди были и старше, и опытнее вас, но признали своим командиром, и признали по праву. А не вовсе не по праву рождения. Отними у Азулы магию — и останется злобная, дурная девчонка, способная только на коварство и предательство. Какая из нее принцесса? А магическое мастерство к вам придет, я уверен.       Зуко совсем притих, прислушиваясь к его речи, а Кайро снова вздрогнул от очередного раската и отстранился немного, чтобы заглянуть в лицо.       — А теперь, может, спустимся отсюда? Я, честно говоря, побаиваюсь грозы.       Принц молча кивнул, и поднялся, опираясь на слугу. Сил почти не было, даже не потому, что он весь день тренировался — этот спор со стихией измотал его морально, вывернув душу наизнанку. Но, как ни странно, от слов Кайро стало легче. Во всяком случае, рыдать о своей горькой судьбе и ничтожестве больше не хотелось.       Они быстро спустились с горы и вернулись в деревню. Добираться до хижины, где они обосновались ранее, было далековато, поэтому юноши забрели в первый попавшийся относительно целый домик. Во всяком случае, у него были все четыре стены — не совсем целые, правда — и крыша, под которой можно было укрыться от дождя. Здесь же нашлись и оставленные прошлыми жильцами циновки, на которых можно было поспать.       Они набрали более-менее сухих досок и разожгли костёр. Дерево, хоть и зашлось, но дымило, однако это было лучше, чем ничего. Принц снял промокшую насквозь рубашку и отжал её, после сел рядом с огнём и задумчиво уставился на то, как языки пламени лижут дерево.       — Спасибо, — наконец промолвил Зуко первое за часа полтора слово.       — Не за что, — спокойно отозвался слуга, вытягиваясь на циновке и глядя на принца сквозь блики от огня.       Сырые доски трещали и дымили, пламя кидало неровные блики и тени на их фигуры. Лачуга была маленькой и быстро прогрелась от костерка, несмотря даже на дыры в стенах. Развешенные рубахи к утру точно провоняют дымом, ну да им не привыкать.       Кайро протянул руку и коснулся пальцами колена принца, обтянутого мокрой тканью. И вдруг неожиданно для себя подумал, что полуголый Зуко кажется ему гораздо более привлекательным, чем почти обнаженная Тай Ли на берегу.       «У него душевный разлад, а ты пристаешь к нему!» — обругал он себя мысленно и тут же себе ответил:       «Ой, Великое Пламя! Опытным путем мы прекрасно вывели, что весь его душевный разлад прекрасно переводится в страсть. А наутро голова работает гораздо лучше. Надо меньше думать о всякой чуши и больше радоваться жизни.»       — Может размять вам плечи? — Кайро даже не старался сделать голос более невинным. Тот все равно намеков не понимает.       — Да, наверное, — откликнулся Зуко без особого энтузиазма, продолжая смотреть в огонь и, естественно, не заметив хитрого взгляда и чего-либо ещё.       Было не до того. За два дня навалилось очень многое. Вначале страх за Кайро, потом за дядю, потом появление Мэй. Теперь вот эта проклятая гроза…       Мысли, хоть и перестали беспокойно метаться в голове, но менее печальными не стали. Да и погода не способствовала веселью. К тому же, тело и впрямь ныло после тренировок.       — Не мучьте себя напрасно, — слуга наклонился к его шее, щекоча кожу дыханием и мягко целуя. — Вы все делаете правильно.       — Я не знаю, правильно или нет. Я больше ни в чем не уверен, — он открыл глаза, остановив ладони слуги, уже гладящие его торс. — Не надо. Не сейчас.       Зуко перехватил его руки и потянул к себе, заставив сесть. Не то, чтобы ему всё это было неприятно — просто продолжение будет лишним. Принц был слишком измотан и разбит, будто корабль о рифы. Единственное, на что сейчас хватало моральных сил — так это на объятия. Юноша осторожно обнял слугу за плечи, прижимая к себе, чтобы ему было теплее.       — Если правильно — то почему тогда так тяжело на душе? Я не понимаю, Кайро. Дядя прав — я не могу усмирить бурю в душе, обрести гармонию и спокойствие. Возможно, в Ба Синг Се я смогу передохнуть и собраться с мыслями, но не сейчас. Посиди со мной… пожалуйста.       — Я здесь.       Кайро прижался к принцу, не отвечая на его вопрос. Он не знал ответа. Пожалуй, не обними его принц, он бы снова подумал о Мэй, пытаясь понять, просто ли Зуко устал или думает о ней. Парню смутно хотелось быть настойчивее, доказать что Зуко только его, и он не собирается делить его с этой девчонкой.       Но, в конце концов, именно он был рядом с принцем. И сейчас, и все это время. А Мэй пусть дальше таскается за Азулой. Может, они больше не увидят её никогда.       Они уснули в обнимку, рядом с дымящим костром.