Личный слуга Его Высочества

      Из поезда они высадились на большую каменную площадку, и на ней тут же стало тесно. Впрочем, выбраться из толпы получилось быстро — получив краткие инструкции о трех ближайших ночлежках для беженцев и информацию о людях, сдающих комнаты, они втроем пробрались к выходу. Также усатый суровый господин в легкой военной форме народа Земли предупредил, что им не стоит пытаться проникнуть в средний круг незаконным путем. Попасть же туда законно можно только купив себе там дом или по особому приглашению, ежели они являются талантливыми мастеровыми. А также «господина Муши» снабдили коротким списком мест, где нужны рабочие руки.       В результате, «в новую жизнь» они прибыли в полном смятении. Кайро и Зуко старались держаться в этой толпе поближе к генералу Айро, напоминая потерявшихся детей. Одно хорошо — Джета видно не было, и юноши здорово надеялись, что в огромном городе они больше с ним и не встретятся.       — Пойдемте-ка осмотримся! — невозмутимо заявил дядюшка и пошел по улице, спокойный и улыбчивый, не отвечая на крики взволнованных людей, у которых оказался на проходе, не поддаваясь на манки предприимчивых торговцев.       Неизменно в добродушном настроении, Айро ухитрился пересечь толчею всего за несколько минут, непрестанно улыбаясь, заводя новые знакомства и следя, чтобы ни Кайро, ни Зуко не отстали. В результате они оказались на небольшой, но и не такой людной площади, где смогли, наконец, осмотреться.       — Ну… — Кайро неуверенно повертел головой, разглядывая дома, и пожал плечами. — Вроде тут неплохо, — уверенности в его голосе не было. — Никогда не видел настолько большой город.       — Этот город — тюрьма, — фыркнул Зуко, немного уязвленный замечанием Кайро. Он привык считать свою родину самой большой и самой прекрасной, так что даже сейчас, когда было очевидно, что город царства Земли заметно больше, юноша вздернул подбородок. — Впрочем, даже если и так, если Ба Синг Се и больше — то явно не столь же развит и далеко не так прекрасен, как…       — Кажется, мы пришли! — нарочито громко перебил его генерал, указав пальцем на постоялый двор. — Остановимся сегодня здесь. Вы, мальчики, договоритесь с хозяином о комнате, а я, пожалуй, немного прогуляюсь. Надо решить кое-какие вопросы.       И с загадочным выражением лица Айро, отделившись от них, направился дальше по улице, всё в том же добродушном настроении. Принц только плечами пожал.       — Пойдём. Надо устроиться на ночь.       Уже через полчаса они сидели в отведенной им комнате, небольшой, но чистой и со свежим постельным бельём. Ужин был таким же незамысловатым, однако после корабельной пищи было и такого достаточно.       — Как думаешь, куда запропастился дядя? — спросил всё же Зуко, когда миска с лапшой наполовину опустела. — И не встретил ли он Джета? Что-то мне подсказывает, что просто так он нас не оставит в покое.       — Я думаю, он справится, что бы там ни произошло, даже без магии, — негромко ответил слуга, доедая лапшу, а после вытянулся на футоне со стоном, разминая спину и только сейчас до конца понимая, насколько устал.       — Я думаю, ты прав, — ответил принц. — Вряд ли дядя угодил в передрягу. А если и угодил — то мне больше жалко тех, кто перешёл ему дорогу.       Он отставил пустую миску и потянулся. Благодатная сытость и усталость брали своё, хотелось спать. Удивительно, как Кайро ухитрился сторговать две комнаты за столь малые деньги. Тем не менее, они впервые с пансионата ночевали только вдвоем, не считая домика в той полуразрушенной деревне, где они встретили Азулу.       Зуко тряхнул головой, отгоняя эти мысли и глядя в окно.       — В любом случае, слоняться ночью по незнакомому городу в его поисках — не лучшая идея. К тому же… Вот он и вернулся.       И действительно, в начале улицы показалась широкая фигура генерала. Кажется, он выглядел ещё более довольным, чем в момент ухода.       — Где ты был? — спросил юноша, как только Айро наведался к ним.       — Всё расскажу завтра, дорогой племянник. А пока позволь мне насладиться отдыхом и ужином. К тому же, кажется, я видел, что внизу играют в пай-шо.       С этими словами дядя покинул их снова. Принц едва слышно вздохнул.       — Неисправим.       — Он тоже устал. Пускай отдыхает, как хочет. После такой дороги нам всем нужна передышка и немного спокойствия. А тут нам действительно почти ничего не грозит. Кроме, разве что, бытовых неприятностей, но после того, что мы пережили, это все ерунда, — Кайро фыркнул, не понимая, как проблемы с воришками или стражей могут оказаться серьезнее, чем их путешествие к Северному Племени Воды, например.       Слуга перевернулся, зевая и утыкаясь лицом в чистую подушку. Потом привстал, придирчиво смотря на свои руки.       — Мне кажется, мы слишком грязные для таких чистых постелей. Вроде в городе должны быть общественные бани. Раз дядюшка тут, а комнаты оплачены… У нас ведь оставались еще деньги, как насчет того, чтобы вымыться?       — Согласен, — Зуко как раз к этому моменту снял рубаху и встряхнул её, подняв облачко пыли. — Скоро грязь с меня будет отваливаться пластами. Пойдём.       Пожалуй, это был первый раз, когда он не мог вспомнить, сколько дней назад начисто отмывался в последний раз. На ум приходил только тот пансионат, где их нашла Азула. Всё остальное время было совсем не до этого — они скрывались и убегали. Поэтому идею о бане принц воспринял с ярко выраженным согласием, представляя уже, как горячий пар щекочет уставшее тело. На такое даже последних денег не жалко.       Вскоре они и впрямь нежились в разогретой бане. Кайро развалился на досках, едва ли не мурлыча, а Зуко наблюдал за ним приоткрытыми глазами и едва заметно улыбался, немного завидуя слуге. Тот умел находить радости и в мелочах, в то время, как сам принц почти никогда не мог расслабиться. Вдруг он понял, что уже достаточно долго сидит и пялится на Кайро, словил его вопросительный взгляд и отвел глаза. Были бы они не в бане — точно покраснел бы.       Мысли начали закручиваться вокруг одной постыдной вещи — принц ощутил, что ему не хватает уединения со слугой. Раньше было совсем не до подобных услад, ни физически, ни морально. А сейчас вот накатило, и Зуко порадовался тому, что парень сумел договориться об отдельной комнате для них двоих.       Ещё больше смущало то, что тело желало именно Кайро. Ни Мэй, ни какую-либо ещё девушку или юношу. Возможно потому, что только этому пройдохе он научился доверять? Или что-то ещё крылось в этом странном чувстве? Зуко не знал. Оттого оставался задумчивым и всё то время, что они провели в бане, и весь путь назад.       — Всё, официально заявляю — мне нравится этот город! — сообщил Кайро, ставя на пол поднос с вечерним чаем и снова падая на футон. — Последний раз так хорошо было в санатории.       — Не соглашусь. В санатории было, всё же, лучше, — принц хмыкнул, бросив короткий взгляд на Кайро, развалившегося, как кот, и отпил чая. — Надеюсь, что мы надолго в бедняцком районе не задержимся.       Он, в отличие от слуги, не был столь воодушевлен. Их округ был слишком многолюдным, шумным и грязным. Но придётся потерпеть.       Чай был посредственным, особенно в сравнении с тем, что заваривал дядя. Зуко отставил практически полную пиалу и поманил к себе Кайро.       — Надо бы тебя расчесать. А то скоро запутаешь волосы так, что придётся отрезать.       «А я не хочу, чтобы ты резал волосы» — мысленно закончил принц.       — Подай мне гребень.       — Спасибо, — Кайро обрадовался и сел спиной к своему господину, откидывая назад уже спутанные патлы. — Может, их укоротить немного? И так имя девчачье. Ещё и это вот.       — Я запрещаю, — жестко отрезал принц и принялся за густые, ещё мокрые и тяжелые после воды, волосы. — И «это вот», как ты выразился, считается украшением не только женщины, но и мужчины. Так что не смей отрезать.       Говорить о том, что ему просто нравятся длинные тёмные пряди в своих руках Зуко предсказуемо не стал.       Простой деревянный гребень скользил по волосам Кайро. Принц был очень осторожен, не дергал нетерпеливо, перебирал пальцами пряди. Ему, как ни странно, нравилось это занятие, оно успокаивало его вспыльчивый нрав. А ещё он ловил себя на всё той же странной мысли — ему в принципе нравилось прикасаться к своему слуге.       Вот и последний колтун был аккуратно расчесан и приглажен гребнем, но Зуко продолжал водить им по длинным волосам немного завороженно.       — Кайро, я…       Мысль он так и не озвучил, вместо этого немного подался вперед и уткнулся носом во влажные пряди, пахнущие травами и простым мылом, опуская ладони на плечи слуги, чтобы тот сразу не отстранился. Однако Кайро и не думал этого делать, совершенно разомлев под руками своего господина. Ему нравились прикосновения Зуко, нравилось, как он легко тянул за волосы, как зарывался в них пальцами. И потому подставил шею в ответ, слегка вздрагивая и чувствуя на ней дыхание принца.       — М-м-м? — протянул он невнятно и повернул голову, скашивая глаза.       На лице Зуко появилось сложное выражение, но Кайро не позволил ему надолго задуматься или принять какое-нибудь не то решение. Только повернулся текуче, кладя руки на плечи принца и поглаживая шею.       — Доставить вам удовольствие, мой принц? — тихо спросил он, улыбаясь и заглядывая в глаза.       Зуко рвано выдохнул на этот вопрос. Видимо, всё слишком хорошо читалось по его лицу. Азула всегда говорила, что он не умеет скрывать свои эмоции.       Слова Кайро его смутили. Куда пропала его сдержанность, его выдержка? Почему они уступили место плотским желаниям? Да и только ли плотским? А ведь он, как принц, может просто приказать. Но приказывать ему никогда не хотелось. Хотелось, чтобы слуга дрожал под ним и выстанывал его имя, как делает это каждый раз, забываясь в его объятиях. Хотелось, чтобы было хорошо не только ему.       Поэтому вместо ответа Зуко снова зарылся пальцами в волосах парня и потянул к себе, жадно впиваясь в его губы своими. Жадно и как-то отчаянно, прижимая Кайро ещё крепче.       Тот даже не успел удивиться бурной реакции на простой, в общем-то, вопрос. Принц покраснел, выдохнул и… и поцеловал его сам, так что слуга тихо охнул в губы, подаваясь навстречу и обнимая.       — Вы… — ошарашенно заморгал Кайро, когда Зуко отстранился.       Поймав взгляд принца, такой же замутненный, как у него самого, он не стал продолжать фразу, а просто стянул с себя рубашку и снова подался вперед, на мгновение замешкавшись, но все жё целуя своего господина в шею. А потом вдруг снова подался назад, ловя себя на мысли, что ему до дрожи нравится решительность Зуко. Его инициатива.       Хотелось… вот так. Кайро никогда ещё не пытался кому-то понравится в такой ситуации. Не было необходимости кого-то соблазнять. Но ведь, кажется, принцу, он и так нравится?       — Я полностью ваш, — улыбнулся Кайро, неотрывно смотря на Зуко, облизывая красные после поцелуя губы и дыша немного сбивчиво, ловя каждое изменение в лице или взгляде принца.       Зуко снова судорожно выдохнул и каким-то скомканным движением сорвал с себя рубашку, отбрасывая её в сторону. Протянул руку и осторожно отвел с лица слуги выбившуюся прядь, забирая её за ухо, а после приобнял Кайро, ещё раз потянувшись за поцелуем.       Почему-то, больше хотелось именно этого — целовать и гладить. Не столько откровенных действий, сколько просто прижать к себе и забыть обо всём. Забыть о том, что они в неприятельском городе, что они изгнанники и предатели, что ему придётся тяжело работать, как какому-то крестьянину. Забыть о том, что жизнь рушится и хоть недолго побыть счастливым.       «Значит, с ним я счастлив?» — мелькнуло в голове, но Зуко сразу отбросил мысль куда подальше. Ему было, чем заняться.       Для начала неплохо было уложить Кайро на футон и перейти с поцелуями к шее, ощущая, как сбивается его дыхание. Это принц и сделал, поглаживая слугу горячей ладонью по торсу, снова вспоминая его на ощупь и оставляя на его коже красноватые следы от поцелуев. Кайро тихо млел от нехитрой ласки, отвечая на поцелуи, подставляясь суховатым рукам и сам оглаживая обнаженную спину. Слуга понимал — он готов идти за Зуко, сражаться за него, умереть за него. Жить с ним и ради него, рядом. Работать вместе или вместо него, выполнять приказы или не выполнять их, если так будет лучше для принца.       Потому, что Зуко прижимал его к себе, целовал его шею и каждым движением показывал, что Кайро ему нужен.        — Ох. Принц, — выдохнул слуга, толком не понимая, что он хочет сказать и смотря на своего господина совершенно мутным взглядом.       — Тише… — говорить уже получалось плохо, дыхание срывалось. — Вдруг… услышат?       Отвыкший от всего этого, Зуко действовал несколько завороженно, успев позабыть, как хорошо бывает, потому слегка вздрагивающие руки скользили по телу Кайро немного беспорядочно, а сам он дрожал под чужими ладонями и касался кожи слуги губами, словно хотел поцеловать каждый её миллиметр.       Когда они оба остались без штанов — Зуко не проследил, видимо, сделал это уже неосознанно. Зато тихо, но чувственно застонал, когда вжался в Кайро своим телом, соприкасаясь своей напряженной плотью с его. Длинные волосы слуги красиво разметались по футону, его губы пылали, а на щеках проступил легкий румянец. Принц прикусил его в шею, туда, где билась жилка и несколько раз качнул бедрами, распаляясь ещё сильнее от того, как его собственное естество так чувствительно притирается к естеству парня. Тот в ответ подался бедрами вверх и вцепился в плечи Зуко, крепко сжимая пальцы.       — Я так… так скучал, — жарко прошептал Кайро и невольно развёл ноги. Хотелось большего. Хотелось всего и сразу. — Принц… — вздох вышел умоляющим.       Именно этого Зуко и добивался. Того, что слуга начнёт просить о большем, о том, что так сладко и в некотором роде запретно. И принц едва сдержался от того, чтобы не воплотить своё — и не только — желание в реальность, не втолкнуться, не вбиться в податливое тело резким толчком.       Вместо этого Зуко с неохотой отстранился, сам дрожа от нетерпения и возбуждения и взял в руки флакон с маслом, которым заправлялась лампадка, дающая немного света. На ладонь он вылил, не жалея, позволив тёплым каплям упасть на тело слуги. Провел рукой вдоль торса Кайро, спускаясь ниже и снова наклоняясь с поцелуем, развел ноги шире и с силой сжал пальцами бедро парня, низко простонав. Проведя масляной ладонью по своей плоти, принц неторопливо проник в Кайро, вжимая его в футон и стараясь не сорваться сразу. Слишком долго они не были вместе. И слишком упоительно было с ним, чтобы оставаться равнодушным.       — Зуко! — Кайро замер, прикусив губу, и выдохнул, долго и тягуче, пережидая первые, не совсем приятные моменты.       Было немного больно, но слишком хорошо чувствовать принца в себе, чувствовать, как он дрожит, сдерживаясь, чтобы не навредить. Нельзя было срываться, резко подаваясь навстречу и наплевав на осторожность — завтра снова будет долгий день, им надо искать работу, и совершенно непозволительно будет валяться в постели или хромать.       Но это был Зуко, это был его принц, горячо целующий его шею, так что расслабиться удалось легко и почти сразу. Слуга качнул бедрами навстречу, показывая, что ему не больно, выстанывая имя принца и забывая обо всем       — Тихо, идиот… — сбивчиво простонал Зуко, реагируя на каждый вздох Кайро и затыкая поцелуями, когда тот слишком громко называл его по имени.       Стены в постоялом доме были тонкие. А они были беглецами, которых ищет пол-мира. Поэтому нельзя забывать об осторожности даже сейчас. Впрочем, это обстоятельство принцу не мешало — ему даже нравилось властно затыкать слугу, неторопливо и глубоко двигаясь в нём. Это было восхитительно.       Зуко ненадолго оторвался от своего занятия, но только для того, чтобы усесться поудобнее, придерживая Кайро. Так можно было обнимать уже взмокшее тело слуги, зарываться в волосах, прижимать ближе к себе.       Принц скользнул по блестящей в неверном свете коже Кайро затуманенным взглядом, снова смял пальцами его бедра и толкнулся немного резче, чем до этого, с трудом подавив громкий стон, только прохрипел сдавленно. Ещё раз насадил его на себя, а рука уже оказалась в длинных волосах, оттягивая за них немного в сторону и предоставив Зуко на обозрение красные следы от его же собственных укусов. Это отчего-то возбуждало сильнее. Словно метка какая, показывающая, что Кайро — его и только его.       Слуга охнул и прижался ещё крепче, отдаваясь целиком, позволяя брать себя так, как нравилось принцу, тянуть за волосы, кусать и метить шею. Ему не хотелось думать о следах, не хотелось их прятать. Он принадлежит принцу и не видит смысла или причины скрывать это от кого-либо. Напротив, порой хотелось крикнуть это всему миру. И Мэй, и всей стране Огня, и самому Хозяину Огня, что бы он там не втемяшил в голову принца. Он, Кайро, принадлежит Зуко, и Зуко сам его выбрал. Его, а не Мэй. Его, оборванца и воришку, а не кого-либо из высшего общества. И он будет с принцем, пока тот уверен в своем выборе. Пока он сам так хочет. Пока Кайро ему нужен.       — Ещё… пожалуйста, — он чуть прикусил плечо Зуко, когда тот толкнулся резче, и заныл тихо, прося не останавливаться.       Принц прижал его к себе так крепко, как только мог, сам едва ли не задыхаясь, но сейчас дыхание вообще не имело значения. Всё отошло на второй план. Остался только Кайро, нестерпимо, невыносимо горячий и узкий, их взмокшие переплетенные тела и чувственные стоны, срывающиеся на хрип.       Зуко неосознанно дернул слугу за волосы, начиная двигаться быстрее и резче, следя замутненным взором за тем, как тот жмурится от удовольствия, как облизывает истерзанные губы, как сам подается навстречу. Наблюдал за бликами огня на смуглой коже. Обвивал рукой, чувствуя, как под ней перекатываются мышцы. И брал с упоением, не зная, как ещё выразить то странное чувство, что закралось в душу с вечера… или уже давно. Брал, забываясь окончательно.       Кайро был почти уверен, что они переполошили всю гостиницу. Даже хриплые вздохи, казалось, заполняли собой весь мир. Что уж говорить о сбивчивых приглушенных стонах и всхлипах или коротких рваных фразах, несущих в себе единственный смысл. Зуко прижимал его к себе крепко, а слуга выгибался, касаясь естеством его живота, теряясь в удовольствии, в горячем запахе принца, в его прикосновениях. Руки Зуко были повсюду. Не было ни дюйма кожи, которая не горела бы от его поцелуев или касаний.       В себя Зуко пришёл только тогда, когда в горле аж перехватило от яркого, практически болезненного экстаза. Хрипло выдохнув, он с силой втолкнулся в слугу и бурно излился, снова прижав его к себе и утыкаясь носом в сгиб шеи, крупно вздрагивая. Дышать получалось через раз, и каждый вздох дурманил разум запахом Кайро, которого принц беспорядочно гладил по спине. Было хорошо, и даже дальнейшее будущее уже не представлялось таким уж мрачным.       Кайро разжал, наконец, зубы, отпустив собственное запястье, которое пришлось торопливо прикусить, и поцеловал Зуко в сгиб шеи пересохшими губами. Принц прикрыл глаза и мягко опустился со слугой на футон, не разнимая объятий. Руки его продолжали гладить Кайро то по спине, то по опять спутавшимся прядям, и Зуко тихо усмехнулся.       — Мы поторопились с баней, — говорить было сложно, поэтому речь получалась немного отрывистой. — И тебя снова придётся расчесывать.       Зуко зарылся носом в волосах, вдыхая запах и не обращая внимания на то, что так он сильнее испачкается. Было не до чистоты постели или тела. Просто хотелось наслаждаться моментом. Когда у них снова появится возможность побыть друг с другом наедине? Забыв обо всём, захлебываясь в удовольствии? До хрипоты в горле, синяков и лихорадочной дрожи в теле?       — Хорошо, что ты со мной, — изрек негромко принц.       Кайро замер, услышав эти слова, и улыбнулся, понимая, что Зуко это почувствует.       — Знаете, когда я решил остаться на корабле… и потом пойти за вами — это был мой первый правильный выбор за всю жизнь.       Слуга едва заметно нахмурился, прекрасно представляя себя без принца, вконец озлобившимся и павшим, вором и убийцей. Возможно, пиратом или разбойником. Таким же, как те, от которых ему достался тайный клинок. Как те, которых он убил перед экспедицией на Северный Полюс. Дело даже не в чести и совести, о которых так много говорил ему Зуко. Дело в смысле, в цели и желании жить. Жить с кем-то, ради кого-то или чего-то, а не просто одним днем ради выпивки или наживы, которую и спустить то некуда, кроме как на короткую любовь блудницы. Тогда, на корабле у пиратов, после очередной вылазки смывая чужую кровь с рук или сворачиваясь клубком в гамаке, Кайро думал, что это не жизнь и вспоминал плаванье с принцем. Вспоминал, что бывают рядом верные люди, люди, которым не все равно, как и за что жить и умирать. Если бы генерал Айро, Зуко и команда не показали ему этого…       — Хорошо, что я ваш, — наконец немного сдавленно ответил слуга и прижался к принцу немного ближе, словно испуганный тенью прошлого. И словно только Зуко может её отогнать.       — Да, — коротко согласился принц, покровительственным жестом набросив на них тонкое одеяло. — Хорошо.       Рассказывать о том, что он с трудом представляет теперь свою жизнь без этого пройдохи Зуко не стал. Не стоило, как ему казалось. Да и вряд ли нужно это говорить — возможно, Кайро и так всё понимал. Поэтому принц лишь обнял слугу покрепче и закрыл глаза, намереваясь проспать так до утра. Завтра будет сложный день, но сегодня им хорошо.