Свяжи меня

Маккачин прыгал вокруг них, громко лаял и явно не собирался защищать хозяина, видимо, думая, что тот решил поиграться с гостем. Когда первый шок прошёл, Виктор присмотрелся к маньяку. Это был какой-то не сексуальный маньяк — совсем молоденький, ростом явно ниже его, на носу очки, из-за которых карие глаза казались громадными и немного наивными, волосы взъерошены. Неужели он, спортсмен, не справится с таким хлюпиком? Хлюпик тем временем задрал куртку и стал разматывать с пояса верёвку. Неужто собирается придушить? Когда маньяк подошёл сзади и накинул на него верёвку, Виктор изо всех сил боднул его головой и дёрнулся, пытаясь вырваться. С парня слетели очки, из носа потекла кровь, но он, отвесив пару нехилых тумаков, продолжал вязать вырывавшегося Виктора. Закончив, маньячина склонил голову и сказал: — Прости, что я ударил тебя. Я не хотел. — Ишь, какой вежливый маньяк попался, даже извиняется… — Отодвинься, придурок, весь плащ мне кровью зальёшь, — Виктор и сам не знал, почему в данный момент беспокоился об одежде, тогда как в первую очередь следовало позаботиться о собственной шкуре. Странный это был маньяк. Обычно маньяки так себя не ведут, хотя, что ты знаешь, Никифоров, о сексуальных маньяках, можно подумать они тебе каждый день по дороге с катка встречались? Кроме того, он не выглядел опасным, скорее, милым, возможно, если бы они встретились при иных обстоятельствах… Закралось смутное подозрение, что Виктор уже встречался с ним раньше. — Да кто ты такой? Свалился на мою голову! — Ты, правда, не помнишь? Я — Кацуки Юри. Ты переспал со мной после банкета в Сочи, а наутро не захотел даже сфотографироваться, — наконец-то соизволил представиться странный маньяк-домушник. — Не помню, наверное, пьяный был, — вздохнул Виктор. — Я тоже тогда немало выпил, — признался Юри. — И чего ты хочешь, Юри, трахнуть меня, чтобы отомстить? — ухмыльнулся Виктор. — Ты хочешь? — вдруг заинтересовался Кацуки. — Нет, — помотал головой Виктор. — Я — тоже, — выдал Юри более, чем странный ответ. — А чего же тогда ты хочешь? — это был не преступник, значит, можно было немного расслабиться. — Чтобы ты вышел за меня замуж, — просто сказал Юри. — Уж замуж невтерпёж, — пробормотал Виктор и снова засмеялся — ситуация больше не казалась угрожающей, скорее смешной. — Может, ещё и обвенчаться с тобой в Храме Святого Николая Чудотворца? — А можно? — встрепенулся Юри. — Нет, конечно, дубина. Не в сказке живёшь. Слушай, если ты не собираешься меня насиловать, может, тогда развяжешь? Японская морда отрицательно покачала головой. — Сначала я хочу поговорить с тобой. — А я — нет, — выпалил Никифоров и осёкся, вспомнив, как где-то читал, что психологи советуют попавшим в заложники людям постараться установить психологическую связь с похитителями. — Ладно, давай поговорим. Только сначала собаку нужно выгулять, а ещё я хочу есть. Изменник Маккачин услышал слово «выгулять» и радостно загарцевал около входной двери. — Я сам выйду с собакой, а ты пока отдохни, — сказал Юри и потащил Виктора в спальню. Поскуливая от нетерпения, пёс последовал за ними. — Может, ты и поешь за меня, и помоешься, — не выдержал Виктор. — Я не ем после шести вечера, потому что быстро набираю вес. Но тебя я обязательно покормлю, — серьёзно сказал Юри. — Что, с ложечки, как маленького? — уточнил Виктор. — Да. Что тебе приготовить? — Трындец… — заключил Виктор, когда Юри кантовал его тушку на кровать. — Я не умею трындец готовить, — развёл руками Юри. — Тогда купи пельменей и сметаны, — предчувствуя, что разговор затянется надолго, попросил Виктор. — Хорошо. Где поводок? — На вешалке в коридоре. Убедившись в прочности узлов, Юри направился в ванную умыться. Выйдя оттуда, он прицепил поводок к ошейнику Маккачина и пошёл его выгуливать, не забыв запереть за собой дверь.