Свяжи меня

Виктор всю ночь сопел ему в шею, даже во сне обнимая и притягивая к себе. Маккачин, поначалу обиженный невниманием хозяина к своей особе, вскоре нашёл способ отомстить, привалив ноги Юри своей кудлатой тушкой. Ни перевернуться, ни пошевелиться, не рискуя разбудить их обоих, Юри не мог. Ну, что, Кацуки, и кто теперь пленник? Так и пролежал всю ночь без сна с широко открытыми глазами, пытаясь понять, кто они теперь друг другу. До сих пор не верилось, что Виктор не сбежал от него, когда смог освободиться. Юри ведь был не в том настроении, чтоб его удерживать. Почему не сбежал? Неужели действительно полюбил его за эти две ночи? Или просто пожалел? Что будет с ними дальше? Ни свет ни заря Маккачин проснулся и пожелал гулять, оповещая об этом громким лаем. Пронёсся по квартире, цокая когтями о паркет, и вернулся с поводком в зубах. Теперь уж точно придётся вставать, потому как пудель всё равно разбудит Виктора. С трудом выбравшись из кольца рук Никифорова, Юри отправился в ванную. Когда вернулся, приняв душ, Виктор уже не спал. Нужно было выгулять пса и сходить за продуктами, а ещё купить любимому подарок, да не простой, а со смыслом, знаменующий их единение, — обручальные кольца. Однако оставлять Виктора одного теперь, когда наручники были сломаны, Юри не хотел. Он всё ещё опасался, что тот уйдёт, но привязывать его к кровати после вчерашнего было бы как-то неправильно. — Доброе утро, — сказал Виктор и с хрустом потянулся. — Утро доброе, — ответил Юри. — Мне нужно выйти. — Мне бы тоже не помешало выйти из дома, — заметил Виктор, обнимая запрыгнувшего на кровать пса. — Ты хочешь уйти? — встревожился Юри. — Не хочу, но надо. Тренировки, контракты, съёмки… — пояснил Виктор. — Прямо сейчас? — Нет, лучше после завтрака. — Я приготовлю тебе самый лучший завтрак, — пообещал Юри. — Лучшее — враг хорошего. Просто приготовь то же, что вчера. Кстати, напомни мне, пожалуйста, как это называется. — Кацудон, — просиял Юри. — Я тоже люблю его, но мне нельзя часто такое есть, потому что сразу набираю вес. Ты, правда, дождёшься меня? — недоверчиво спросил он. — Если хочешь, свяжи меня, — предложил Виктор и протянул руки. Юри лишь секунду поколебался, а потом достал из сумки верёвку. Так ему будет спокойнее. Пожалуй, если связать Виктору руки спереди, у него останется достаточно степеней свободы, чтобы перерезать верёвку кухонным ножом и попытаться открыть замки на входной двери, как уже было вчера. Так что вязать надо иначе. — Нет, лучше ляг лицом вниз и заведи руки за спину, — попросил он. — Любишь лицом вниз? — поинтересовался Виктор, подмигивая. — Я не буду делать ничего, о чём ты подумал, — вспыхнул Юри. — Просто свяжу тебя. — Ну, ладно, — Виктор перевернулся на спину, намеренно выпятив свою соблазнительную задницу. Стоило огромных усилий вспомнить, зачем Юри уложил Виктора на живот, и не погладить розовые упругие ягодицы. — Не так, положи предплечья друг на друга, — скомандовал Юри и принялся деловито опутывать верёвкой руки и туловище Виктора. Когда завязал последний узел, склонился и поцеловал Виктора в шею. Тот повернул голову и подставил губы. Странно, но сейчас, связанный верёвкой и обездвиженный сидевшим на нём сверху Юри, Виктор чувствовал себя более свободным, чем тогда, когда, будучи лицом сборной России по фигурному катанию, был связан кучей обязательств и условностей. Ему постоянно приходилось заставлять себя делать то, что должен, что было нужно другим. Впахивать на льду до седьмого пота, улыбаться в объективы фото- и телекамер, выглядеть таким, каким его хотели видеть, весёлым, беззаботным и не отягощённым умственной деятельностью, а не тем, кем он был на самом деле. Раньше у него была лишь иллюзия свободы воли, хотя реально-то за него всё всегда решали сперва родители, а потом Яков. Сначала они заставляли его делать то, что им было нужно, потом, когда вырос, он справлялся с этим и сам. Теперь же он вручил свою свободу Юри и почувствовал себя так, словно с его шеи упали железные оковы. Он связан и не может никуда выйти, а значит, не нужно беспокоиться о том, чтобы куда-то бежать и что-то делать, можно просто расслабиться и позволить себе хотя бы раз в жизни отдохнуть от этой гонки. Его взяли в плен, и это был честный плен. Самая что ни на есть уважительная причина положить с прибором на все эти бесчисленные «должен» и «надо». Тело налилось приятной истомой от прикосновений губ Юри. Виктору совсем не хотелось, чтобы Юри уходил, он желал и дальше ощущать легкие прикосновения его ладоней к своим бёдрам, теплую тяжесть его тела. Захотелось снова стать с ним единым целым. — Юри, я хочу, чтобы ты сделал то, о чём я недавно подумал, — шепнул Виктор. — Ты не пожалеешь, — не то спросил, не то пообещал Юри, сбрасывая с себя толстовку и треники, в которые успел вырядиться после душа. Господи, у него же отличная фигура, зачем он всё время прячет её за мешковатой одеждой, как и свои прекрасные глаза за стёклами старомодных очков, подумал Виктор. Вид сзади расслабленного Виктора начисто вышиб из головы Юри все благие намерения. Он неистово целовал стянутые верёвкой плечи Виктора, гладил его прекрасную задницу, щекотал своими волосами его спину. Он хотел, чтобы Виктору было хорошо, поэтому готовил его долго и тщательно. — Ты всех своих парней так долго мурыжишь или только меня? — не выдержал Виктор. — Муры… чего? — переспросил Юри. — Ну, маринуешь, тянешь кота за хвост, — ответ Виктора нисколько не прояснил суть вопроса. — Я котов за хвосты никогда в жизни не тянул, они этого не любят. И не было у меня никаких парней, кроме тебя. — Какой кошмар, значит, сейчас меня поимеет неопытный почти девственник, — деланно ужаснулся Виктор, дёрнув головой, чтобы отбросить со лба непослушную чёлку. — Не бойся, я буду осторожен, — Юри склонился и поцеловал его спину между лопатками. — К чёрту осторожность, трахни меня уже наконец, — простонал Виктор, которого Юри одной рукой тянул за… хвост, а другой — массировал анус. Юри считал, что двух пальцев для должной растяжки недостаточно, но если Виктор просит… Так, теперь главное — не опозориться и не кончить в презерватив, надевая его, как было в первый раз, когда он решил его примерить и не нашёл ничего лучшего, чем заняться этим в своей комнате, увешанной плакатами с изображениями Никифорова. Ему казалось тогда, что Виктор с усмешкой наблюдает за ним, вот и случился тот фальш-старт. К счастью, Виктор сейчас лежал лицом в подушку и не смотрел на него. Поэтому с презервативом Юри на этот раз справился. Так, теперь капнуть на него побольше смазки, и вперёд. Юри толкнулся в тугое мышечное колечко и снова запаниковал: здесь оказалось настолько узко, что он запросто мог кончить, так и не войдя полностью. То-то будет облом. Пришлось остановиться и постараться отвлечься от нетерпеливо ёрзавшего под ним Виктора на гарцевавшего вокруг кровати Маккачина. Похоже, у пуделя была сходная проблема, и терпеть дальше обоим было уже невмоготу. Но Маккачин был хорошо воспитанным псом и героически терпел. Придётся потерпеть и Юри. Хотя бы пару минут. Хотя бы поздороваться с Виктором. Почувствовав, что напряжение мышц вокруг его члена немного ослабло, а его возбуждение вернулось в разумные границы, Юри двинулся вперёд, погружаясь до половины. Снова остановился, чтоб подышать и немного успокоиться. На этот раз Виктор не стал его ждать и вскинул вверх бёдра, полностью насаживаясь на член. Юри вскрикнул от неожиданности, когда его лобок стукнулся о ягодицы Виктора. Внутри оказалось несколько просторнее, и он смог начать двигаться взад-вперёд, больше не опасаясь, что причинит Виктору боль или тотчас же кончит. Виктор стонал и требовал, чтобы он не останавливался, и Юри не останавливался. Всё оказалось даже лучше, чем он мог себе представить. Он продержался две с половиной минуты (внутренний таймер работал отменно, а как иначе, если элементы, выполненные после этой отметки в короткой программе, не будут засчитаны?) и довёл Виктора до финиша рукой. Получилось почти синхронно. Только после этого позволил себе рухнуть на него сверху. — Когда я вернусь, мы позавтракаем, и ты отправишься по делам. Но я очень хочу, чтобы потом, когда ты с ними закончишь, мы поехали с тобой ко мне в Японию и поженились, — облёк своё желание в слова Юри. — Ты передумаешь, когда узнаешь меня получше, ведь в обычной жизни я совсем не такой, как на глянцевых плакатах и видео. У меня бывают приступы дурного настроения, я люблю выпить и всё время что-нибудь забываю. А ещё я ненавижу убирать в квартире и совершенно не умею готовить. — Я буду делать это за тебя, тебе же останется только быть со мной рядом, тренировать и не отводить глаз во время моих выступлений. — Не отводить глаз. Пожалуй, это я могу тебе с уверенностью пообещать. Ты такой красивый, — Виктор пожалел, что у него связаны руки и он не может погладить Юри по голове. — Прекрати, я обычный, — смутился Юри и отвернулся. Наверное Виктор просто смеётся над ним. — Обычный вряд ли смог бы меня заинтересовать. А ты, ты такой разный… — Ещё бы собрать в кучу всех этих разных меня… — вздохнул Юри и встал с кровати. Жутко не хотелось покидать Виктора, но Маккачин сам себя не выгуляет.