Когда наступает темнота

      — Ты думаешь он подговаривал горожан добровольно согласиться на жертвоприношение?       Соул кивнул, разминая шею.       — Скажу, что этот чудик умеет заговаривать зубы. Он обещал им бессмертие, райскую жизнь в обмен на жизнь человеческую. Только вот это невозможно.       Кид задумался, откидываясь в кресле.       — И что будем делать, Шинигами?       — Пока ничего. Нужно найти доказательство причастности Зейна, а пока будем защищать город любой ценой.       — Понял, — Соул похлопал друга по плечу и покинул кабинет.       Кид остался один. Он потер глаза, грустно посмотрел на чашку с остывшем кофе и сонно зевнул. Сегодняшняя ночь его вымотала. Шинигами уже и не помнил, когда последний раз спал больше трех часов. Ему хотелось как можно скорее вернуть покой в его родной город, даже если придется лечь в могилу.       Лиз осторожно вошла в кабинет с двумя стаканчиками кофе в руках и бумажным пакетом в зубах. Она села рядом с напарником и потянулась, плечи и шея синхронно хрустнули. Кид усмехнулся.       — Стареешь.       — Кто бы говорил, — девушка фыркнула, доставая ароматные булочки из пакета, — ты себя давно в зеркале видел? Твоим видом только первокурсников пугать.       — Не начинай, — отмахнулся от оружия Кид, поднося горячее кофе к губам.       Лиз посмотрела на него недовольным взглядом, откусывая большой кусок от мягкой и еще теплой булочки; карамель потекла по ее пальцам и девушка быстро слизала ее под смешок напарника. Она вопросительно изогнула бровь, как бы спрашивая «что», но Кид помотал головой, не скрывая улыбки.       — Мы ведь друзья? — неожиданно спросил тот.       Старшая Томпсон тупо кивнула, не понимая вопроса.       — И я могу поделиться с тобой своим мыслями, не боясь осуждения? — продолжал ходить вокруг да около Кид.       — Не мне тебя судить, — девушка пожала плечами, — но я с радостью это сделаю. Выкладывай, герой-любовник.       — Мака, — выдохнул Шинигами ее имя, — она избегает меня.       — И как ты пришел к такому выводу, — с набитым ртом спросила Лиз, отряхивая крошки с пиджака. Почему-то именно в такие моменты она не боялась показаться неуклюжей растяпой, которая даже поесть, не испачкавшись, не может. Это же Кид, он примет ее любой. И она благодарна ему за это. И именно поэтому она готова слушать его нытье сутками. Почти всегда.       — Она ни разу не позвонила мне, как только вернулась…       — Она вернулась только вчера вечером.       — Я не поверю, что у нее нашлось минуты, чтобы набрать мой номер и сказать, что с ней все в порядке!       — А сам почему не позвонил?       — Она не брала трубку, — насупился Кид, сминая в руке пустой стаканчик.       — Устала и легла спать? — предположила девушка.       — Сутки?       Лиз закатила глаза, начиная раздражаться, иногда ее напарник вел себя, как неуверенная четырнадцатилетняя девчонка, которой первый раз в жизни предложили встречаться. На секунду девушка смягчилась. Ведь это были первые отношения в его жизни. Первый поцелуй, свидание, секс — все это у него было впервые и с одним единственным человеком, за которого тот держался, как за спасательный круг.       — Хорошо. Мамочка во всем разберется.       Лиз резко встала с кресла и направилась к дверям, полная решимости поговорить с Макой о тонкой душевной организации ее бестолкового напарника.       — Стой! — крикнул Кид, бросаясь за ней вслед.       Он схватил напарницу за руку и, развернув, прижал к себе. Девушка застыла, утыкаясь носом в шею повелителя и вдыхая аромат его духов, которые она подарила ему на Рождество.       — Она же твоя первая любовь, — пробубнила Лиз, пытаясь вырваться из удушающих объятий, — мне кажется, ты Кишина меньше боялся.       — Прошу тебя не сравнивай, это совершенно другое!

***

      Из кабинета напарника Лиз вышла красная до ушей. Она прижалась спиной к холодным дверям, переводя дыхание. Она все еще задыхалась от запаха духов, который, казалось, окружил ее с ног до головы, и пыталась унять свое сердце, вдруг решившее пуститься в пляс. Вся ее решимость поговорить с Макой испарилась, оставив после себя неприятный осадок.       Девушка мотнула головой. Перед глазами был Кид, стоящий на коленях и мертвой хваткой вцепившийся в ее ногу. Слишком высоко. И его умоляющие глаза…       — Это ради него, — тихо прошептала Лиз, возвращая себе потерянную уверенность.       Томпсон достала телефон и набрала номер подруги, через несколько продолжительных гудков ей ответили.       — Привет, Лиз.       — Привет. Надо поговорить, ты где?       Мака вздохнула.       — Подхожу к академии. Что-то случилось?       — Типа того, — Лиз рванула с места, подальше от кабинета напарника, чтобы тот ее не услышал,  — жди меня у входа.       Девушка пронеслась по пустым коридорам, подобно урагану, быстро прикидывая в голове, что сказать Маке, чтобы Кид ее не убил. Или себя. Томпсон поморщилась, надеясь, что напарник больше не будет драматизировать и хныкать в ее ногах.       На улице оказалось свежо, Лиз облегченно вдохнула вечерний воздух, щурясь из-за яркого закатного солнца. Она заметила подругу и помахала той рукой. Девушки сели на скамейку.       — Твой Ромео с ума сходит, — начала Томпсон, рассматривая свой маникюр, — скучает по тебе.       — Да? — только и спросила Мака, растерянно хлопая глазами.       — Думает, что ты его разлюбила и что избегаешь его. Как-то так, — Лиз пожала плечами, наблюдая за подругой, на лице которой открыто читалась усталость и что-то еще.       — Нет, конечно, — улыбнулась та, — просто столько всего навалилось в последнее время, что я не знаю, как мне быть и как правильно поступить.       Лиз ее ответ не устроил.       — Поговори с ним, — девушка встала с лавочки, — он переживает. И любит тебя.       Мака закусила губу, провожая спину подруги печальным взглядом. Она сказала ей правду, она запуталась и не знает, как выбраться.