Когда наступает темнота

      Кид перевел дыхание, убирая микрофон. Оставалось надеяться, что студенты его услышали и теперь быстро покинут академию. Шинигами снял пиджак и повесил тот на спинку кресла, он медленно закатывал рукава на рубашке, устремив задумчивый взгляд на темное небо за окном. В лучшем случае им необходимо продержаться до утра, конечно, если его мысли верны, и эта тварь не переносит солнечных лучей.       — Нужно помочь остальным, — бросил Кид, почти сразу ощущая, как ладони обдает привычным теплом.       Коридоры пустовали, но ощущение чужого присутствия не покидало, и этот холод… Идущий за тобой по пятам. Кид остановился, прислушиваясь к тишине, слишком уж оглушающей, даже сестры молчали, что настораживало еще больше. Ведь обычно их голоса и смешки не стихали в его голове.       — Не бойтесь, — одними губами произнес парень, продолжая свой путь. Нужно обойти все этажи и убедиться, что школа действительно пуста.       — Мы не боимся, — эхом раздался голос Патти в голове.       — И не из такого выбирались, — усмехнулась в ответ Лиз.       Кид обошел верхние этажи, те оказались пусты. Облегченно выдохнув, парень уже собрался спускаться вниз на помощь к Блэк Стару, но чье-то дыхание, опалившее кожу на шее, заставило парня резко обернуться, угрожающе выставив руки с пистолетами.       Никого.       Не могло же ему это показаться? Бегло осмотрев темный коридор, Кид вернулся к лестнице. Спускался он осторожно и нарочито медленно, прислушиваясь к каждому звуку и сосредотачиваясь на собственных ощущениях. Каждая клеточка тела была напряжена до предела, ожидая подвоха, лишь тепло, разливающееся по рукам дарило чувство уверенности и защищенности. Ведь пока у него есть Лиз и Патти, он сможет пережить любой апокалипсис.       Чье-то дыхание снова опалило кожу на шее, и этот мерзкий смех, прозвучавший где-то в подсознании… Ему показалось или чья-то тень мелькнула за углом?       — Стой!       Кид сорвался на бег, упорно игнорируя здравый смысл, который так и кричал о том, что это очень и очень плохая идея. Металл предупреждающе обжигал кожу, но Шинигами не замечал ничего кроме то мелькающей, то исчезающей тени, и эти смутно знакомые хвостики…       Это бред.       Но тогда почему он несется, сломя голову, в раскрытые объятия умело сотканной иллюзии? Потому что все еще больно. И да, он — мазохист. Кид остановился, переводя дыхание. Он прислонился лбом к прохладной стене. Так легче. Даже сердце почти успокоилось. Слабое розовое свечение окружило его и тут же потухло. Ему не нужно было поворачиваться лицом к напарнице, чтобы прочитать укор во взгляде.       — Тебе не кажется, что сейчас немного не самое лучшее время?       Кид поморщился.       — Потом будешь страдать по неразделенной любви, — на последней фразе голос девушки едва заметно дрогнул то ли от холода, то ли еще от чего.       — Как скажешь, — Кид резко повернулся, протягивая вперед раскрытую ладонь.       Он еще успеет подумать о своих чувствах, а сейчас… Лиз взяла его за руку, расстворяясь в мягком розовом свете.

***

      Блэк Стар схватил Зейна за волосы, тем самым заставляя того посмотреть ему в глаза. Бывший ученый усмехнулся, определенно зная, чем закончится эта ночь. О да, он уже предвкушал, чуть ли не прыгая на месте. Скоро, совсем скоро этот жалкий городишко захлебнется в собственной крови.       — Можно я ему врежу? — с ноткой смеха в голосе спросил Блэк Стар, обращаясь к самому себе, — думаю, да.       Парень сконцентрировал малую часть своей силы в кулаке, все-таки он им еще живой нужен, и нанес удар в солнечное сплетение. Зейн резко выдохнул, подавившись воздухом. Его глаза налились злобой. Ярой. Мстительной.       — Можно было и посильнее, — одобрительно кивнул Штейн, выдыхая сигаретный дым, — я даже любезно одолжу тебе несколько своих скальпелей…       Профессор резко замолчал, концентрируясь на собственных ощущениях, и те ему, мягко говоря, не понравились. Волна необъяснимого страха приближалась стремительно, скользя по стенам и потолку, пытаясь прорваться в сознание, чтобы упиться досыта.       — Она здесь, — Штейн быстро потушил сигарету и бросил серьезный взгляд на Спирита. Тот молча кивнул, меняя форму. Уже через полсекунды Профессор держал в руках косу Смерти.

***

      — Сынок?       Кид замер, слишком медленно оглядываясь назад. Только галлюцинаций ему еще не хватало. Ему и так кажется, что он уверенно так сходит с ума. Шинигами сжал зубы, прикрывая глаза.       — Ты — не настоящий.       Парень мысленно считал до десяти, возвращая вмиг утраченный контроль. Второй раз он на это не купится. Силуэт бывшей девушки застал его врасплох, и воспоминания о том времени, когда они были вместе, слишком неожиданно накатили, укатав его с головой. Ему даже показалось, что и не было того расставания и той тупой боли во всем теле. Интересно, на что еще способна Темнота?       Раз.       Отец до сих пор живет в нем самом. Его сила и его дух.       Два.       Глазам верить нельзя.       Три.       Нужно слушать себя. Не поддаваться на провокацию. Ей нужен твой страх. Твои негативные эмоции, которых у тебя хоть отбавляй.       — Ты все также боишься этого несовершенного мира?       Четыре.       Голос звучал отдаленно, пытаясь прорваться в сознание, найти больную точку и надавить на нее, заставить того обнажить душу и тогда…       — Не сопротивляйся, мой мальчик. Папочка всегда с тобой…       — Заткнись! — рявкнул Кид, стараясь унять дрожь в руках.       Вот же тварь, знает куда бить. Самоконтроль? Кажется, он только что заботливо помахал ручкой и скрылся в неизвестном направлении. Да и черт с ним. Так даже интереснее.       Кид поднял взгляд, неестественно широко улыбаясь, сжимая стволы пистолетов, до побелевших костяшек.       — Пойдем со мной, — иллюзия, протянула руки вперед, даже склонила голову на манер прежнего Шинигами, — я же вижу, как ты одинок.       — Я. Не. Один.       — Но ты боишься. Ты боишься, что все близкие тебе люди уйдут, предадут тебя, найдут кого-то лучше, чем… Ты ведь не хочешь снова остаться один? Совсем как в детстве сидеть в темной комнате в полном одиночестве?       Кид замер, откуда? Откуда черт возьми?       Парень сильнее сжал зубы, уставившись в непроницаемую маску отца.       — Пойдем со мной, и тени не будут тебя больше пугать. Ты не будешь одинок. Мы убьем их всех. Всех, кто заставлял тебя чувствовать себя ненужным. Пойдем со мной, Кид.       — Ты… ты не мой отец, — тихо произнес Кид.       Ему было больно, старые, казалось бы давно позабытые воспоминания и эмоции вдруг снова дали о себе знать, и заныли прошлые раны. Неприятно. И ведь доля правды была в словах иллюзии. Всю жизнь он был один, все близкие сердцу люди рано или поздно покидали его, оставляя одного. Он боится. Боится привязываться, боится подпускать к себе хоть кого-то. Боится боли.       Парень упал на колени, схватившись за голову и выронив оружие. Он задыхался. Словно кто-то выкачал весь воздух. Словно он был рыбой, выброшенной на берег.       Кид не заметил розовую вспышку, не услышал слов напарниц и уж тем более не расслышал выстрелы.       Весь мир, словно померк для него.