Играя в любовь

POV Василиса

      Ещё неделю назад мне было сложно представить, что я буду так уверена в правоте Драгоция и безмерно благодарна за его поступок. Но понедельник показал, что такое бывает.       В тот вечер я бессильно ревела, мучаясь от стыда и от ненависти к нему. Кажется, меня никогда не отвергали, тем более так, как это сделал он. Я не знала, куда себя деть от разъедающих чувств. К одним мукам добавились новые, лишив меня покоя. Но дни и общество подруг поставили все на свои места.       Теперь я чувствую себя гораздо лучше, хоть мне по-прежнему хочется сбежать от реальности. Моя основная проблема не решается. Как бы мама ни пыталась найти примирение, мне сложно взглянуть на ситуацию прежними глазами. Всё в ней мне теперь кажется неискренним, расчетливым. Мне проще просто бежать от неё, от отца и от всего, что с ними связано.       Ожидание и мысли, что оно принесло, прерывают знакомые голоса. Диана и Захарра что-то шумно обсуждают, приближаясь ко мне. При виде них искренне улыбаюсь. Наперебой здороваясь, обнимаемся сразу втроём.       — Ты бы видела, какое чудо для нас раздобыл братец! — первым делом восклицает Захарра и со смехом тянет меня куда-то. — Идём, уже все собрались.       — Как ты? С мамой не наладилось? — уже на ходу вполголоса спрашивает Диана.       Захарра, обернувшись, награждает меня быстрым строгим взглядом. Она с самого начала твёрдо мне сказала, что мне не стоит так горячиться. Её точка зрения ясна, но я не могла так просто все забыть.       — Поговорим позже, — отмахиваюсь я и кисло улыбаюсь.       Мне ещё предстоит непростая встреча с Драгоцием. Не знаю, как себя вести с ним. Хочу извиниться и поблагодарить, а дальше… Наверное, стоит просто его игнорировать. Ещё две недели назад он очертил между нами линию и поставил меня перед фактом, что никаких взаимоотношений между нами быть не может. Впрочем, он сам же свою границу и нарушил.       Мы останавливаемся у светлого минивэна. Парни возятся у машины, загружая вещи и обсуждая детали поездки. При виде меня все трое отвлекаются. Начинаются новые приветствия. Только Фэш не подходит ближе, здоровается одним кивком головы. При этом его взгляд изучающе проходится по мне, будто он одним взором пытается понять, послушалась ли я его наставления. В ответ лишь смущённо опускаю глаза, вспоминая неловкую сцену в коридоре.       Кавардак перед отбытием отвлекает. В компании разгораются споры, кто где поедет. Захарра активно просится вперёд, убеждая парней, что любой навигатор лучше Маара, знающего дорогу. Ребята договариваются, что на обратном пути впереди поедет Драгоций.       Первым за руль садится Фэш. Мы вчетвером устраиваемся в салоне. Ник всем своим видом показывает Захарре, что на разговоры он не настроен. Заметно уставший, парень протягивает длинные ноги под кресло напротив и устраивается для дремоты. Диана рядом с ним скашивает задумчивый взгляд в сторону своего рюкзака.       — У меня есть подушка под шею. Хочешь, я подам тебе? — предлагает она очень тихо.       Рядом смешливо фыркает Захарра и легонько толкает меня локтем. Я сама улыбаюсь, но не смотрю в сторону Драгоций. Тянусь за рюкзаком Дианы и подаю ей. Подруга снабжает парня подушкой, заслуживая от него тихие благодарности.       — Ладно, отдыхай, Лазарев. Заездила тебя какая-то подружка? — ткнувшись носком сандалии в лодыжку парня, все-таки поддразнивает его Захарра.       — Скажи ей, — стрельнув в меня взглядом, негромко просит Диана.       Я с хитрой улыбкой поворачиваюсь ко второй подруге. Унося с собой девичьи тайны, шепчу ей на ухо:       — Перестань заигрывать с Ником — всем и так уже очевидно, что ты неравнодушна к нему.       — Пф! Ещё чего! Какие вы все-таки фантазерки!       Заметив нашу веселость, Захарра кривит рожицу и отворачивается к окну. Нам остается только обмениваться улыбками тайком от нее. Ника, кажется, ситуация ничуть не привлекает. Он затихает буквально в мгновение. Салон погружается в усыпляющую тишину.       Дорога тянется, кажется, долго. В воздухе витает дремота, подпитываемая теплом вечера и общей усталостью. Первое время ворчливый Фэш перебивает атмосферу терпким ароматом кофе, но дальше от города заправок становится меньше, как и наших остановок. На развилке парни меняются местами. В девичье общество садится Фэш.       Драгоций выглядит более мрачным, нежели уставшим. Диана, недоверчиво взглянув на него, сминает пальцами подушку. Заметив ее терзания, парень усмехается.       — Можешь не предлагать, обойдусь своими силами, — насмешливо произносит он и удобнее устраивается на сидении.       Диана кивает, неспеша убирая подушку обратно. Фэш наверняка не видит жеста, успев прикрыть глаза. Я стараюсь не смотреть на него, даже неловко отодвигаю коленки, чтобы не касаться его. Мне ярко вспоминаются его слова о девушках, в мыслях мелькают неприятные сцены близкого общения с разными девицами. На душе вновь становится тяжело.       Виды за окном немного отвлекают. Мелькают ровные полосы деревьев, расстилающиеся до горизонта поля, посёлки. Дорога петляет через населенные пункты, проходит мимо, открывая кусочки обычных человеческих забот. Солнце спускается ниже к горизонту, озаряя землю мягкими лучами. Мы проезжаем плотину — наверное, самый впечатляющий кусочек пути. С одной стороны водная гладь водохранилища глубоким синим оттенком отражает небо, с другой — над простором рогоза и водных островков тянется к земле солнце.       — Тут у нас граница между Азией и Европой, — подает голос Маар.       — Такая красота! — выдыхает Диана, прильнув поближе к окну. — Хорошо, что мы попали сюда в такое время.       — Вам сильно повезло, — весело откликается парень. — Чуть дальше, когда повернем к хутору, можем выйти сфотографироваться. Как раз золотой час застаем.       — А-а, это когда лучшее время фотографов! — втягивается в разговор Захарра и взглядывает в мою сторону. — Василиса кое-что про это понимает.       Останавливаемся буквально через пару минут. По наставлениям Маара Ник съезжает в колею, ведущую прямо к воде. На просторе октрываются виды на поле и водохранилище. Теплый вечерний воздух разбавляет гуляющий на свободе ветерок, звонко стрекочут кузнечики. Воздух пропитан ароматом зелени и подсохшей травы, влажным запахом тины.       Раскрывающийся простор всех воодушевляет. Мы разбредаемся от машины, каждый ища уединение. Вокруг царит свобода, вдохновляющая возможностями и покоем. Маар дает нам немного времени, пока возится с штативом. Он явно планировал эту маленькую фотосессию. Захарра крутится неподалеку, что-то рассказывая из моих слов про нюансы фотографии.       Маар снова берет командование на себя, устраивая нас в кадре. Он, почти как Фэш, начинает ворчать на выбивающегося своим ростом Ника.       — Гэндальф и хоббиты, ей-богу, — шутливо вздыхает парень, присматриваясь к композиции.       — Можем обступить его со всех сторон, — предлагает с широкой улыбкой Захарра.       — Хоровод мы еще не устраивали, — ворчит на нее Фэш и чуть отступает, явно не настроенный на фотосессию.       Устраиваемся. После нескольких совместных фото разделяемся на группы, дурачимся. Захарра насильно втаскивает в кадр брата, активно сторонящегося всего процесса. Маар надолго увлекает нас с девочками, подсказывая выгодные места и удачные ракурсы. Пока мы фотографируемся, Ник и Фэш уходят дальше к воде. Возвращаемся в машину, когда солнце касается нижним краем горизонта.       Едем недолго. Проехавшись по окраинным улицам хутора, останавливаемся у вместительного двора. Пока парни разгружают багаж, мы с девочками осматриваемся.       В закатных лучах, окутывающих улицу, прямо на дороге играют дети. С соседних дворов звучит музыка, смешиваются разговоры хуторчан. Совсем рядом простираются поля, у горизонта темнеет лесополоса. В воздухе разлито полное умиротворение, покой после долгого рабочего дня и полуденного жара.       — Девушки, открывайте калитки и двери, — отвлекая нас, дает разрешение Маар.       — Можно, да? А собаки нет? — боязливо заглянув за забор, спрашивает Диана и осторожно приоткрывает калитку.       — Твой дедушка нас встретит? — интересуюсь и я, придерживая для парней калитку.       — Вряд ли. Наверняка в огороде возится, — отмахивается парень.       Устроив сумки в коридорчике, проходим во внутренний двор. Внимание сразу приковывает забродившая во дворе курица, при виде нас с квохтаниями уносящаяся в курник. Маар, махнув нам рукой, по-хозяйски идет закрывать птицу. Мы же дивимся на загороженный сад. Как раз в это время во дворе появляется хозяин дома.       Николая Броннера сложно назвать дедом. Крепкий, румяный, с пышными усами и бородой — он производит впечатление сильного человека, пышущего здоровьем. При виде нас мужчина улыбается, быстро ищет взглядом внука.       — Здорово, молодёжь, — бодро приветствует он нас и подходит ближе.       Пока нестройно здороваемся, подходит Маар. Они крепко обнимаются, о чем-то шепчутся. Мужчина говорит ворчливым тоном, словно раздает наказы, Маар шутливо отмахивается. Бегло знакомит нас всех.       Собираемся все на небольшой кухне. Оставив Ника и Диану помогать с ужином, Маар уводит нас на осмотр дома, показывает комнаты. Сам через пару минут возвращается на кухню, за поручениями от деда. Мы втроем размещаем вещи и постилаем спальные места. Молчание между нами напрягает, но даже Захарра не решается его нарушить.       Торжественный ужин переносят во двор. За небольшим столом и на скамейках устраиваемся в полумраке. Дед Николай выставляет на стол домашнее вино. Пока едим, больше переглядываемся. Маар спешит, часто поглядывая на меня.       Сумерки сгущаются, погружая улицу в темноту ночи. Звонче стрекочет сверчок, издали вскрикивает ночная птица, негромко звенят столовые приборы. Начинают звучать редкие переговоры.       — Куда торопишься? Вместе с вилкой проглотишь, — шутливо журит внука Николай.       — Охота прогуляться, ребятам ночное небо показать, — отговаривается Маар и вновь взглядывает на меня.       Девчонки весело хмыкают в один голос, легонько толкают меня с двух сторон локтями.       — Завтра посмотрите: поздно уже болтаться, — отмахивается мужчина и берется за бутылку, разливая всем вино.       — Звезды ночью светят, деда. Да и мы не малые дети.       Дед Николай недовольно фыркает себе под нос, но больше ничего не говорит. Маар с довольным видом первый поднимает свою рюмку. Мы нестройными жестами следуем за ним.       Недолго посидев за столом, помогаем с уборкой и спешим за Мааром в ночь. Парень ведет нас через двор в непривычном молчании. Фонарики на смартфонах тускловато освещают землю под ногами, слегка качающуюся после домашнего вина. Останавливаемся у загородки с соломой. Нестройно посмеиваемся, устраиваясь на прихваченном покрывале.       Ночь небывало густая, обволакивает, кажется, все вокруг. Свежий ветерок доносит кисловатый запах тины и сухой аромат подсушенной солнцем травы. Прелым отдает солома, шурша от каждого движения. На темном небе мелкой россыпью блестят звезды.       — Так хорошо!.. — тихо выдыхает Диана рядом со мной.       — Да-а… красота!.. — поддерживает ее Ник.       — Созвездия знаете? — интересуется с привычной веселостью Маар.       Парни что-то бормочут в ответ. К небу тянется несколько рук, пальцы очерчивают контуры от одной звезды к другой. Снова затрагивает Ника Захарра, дразнясь. Мою кисть осторожно трогают теплые пальцы Маара. Взглянув на него, ловлю его лукавый взгляд и невольно улыбаюсь. Парень, удобнее перехватив мою ладонь, поднимает наши руки к небу и моим пальцем показывает видимый ему контур.       Переговоры становятся тише, скоро и вовсе замолкают. Пространство накрывает приятная тишина, баюкая своим покоем. На душе становится все ровнее, спокойнее. Хочется погрузиться в приятную дрему в окружении покоя ночной природы.       — Тебе не прохладно?       Шепот Ника звучит отчетливее в разлившейся тишине, привлекая внимание. Рядом слабо шевелится Диана.       — Немного, — откликается она.       — Идемте тогда.       Они поднимаются вперед остальных. Пока мы возимся, Ник укутывает Диану своей джинсовкой. Перешептываясь, уходят чуть вперед. Захарра весело фыркает им вслед.       — Кого-то сблизила сельская романтика, — произносит она довольно громко, явно желая быть услышанной.       — Тебя она тоже очарует, куцехвостик, — доброжелательно поддевает ее Маар. — У деда кролы есть. Недавно мелочь появилась, так что готовь гланды для восторженных писков.       — Фу! Отвратительный подкат! Понятно, почему Василиса тебя отшивает, кудрявый.       — Определись, кто тебе больше нравится: Ник или я, тонконожка.       — Из вас двоих симпатичнее комок тины.       Перебрасываясь колкими фразами, они незаметно отходят все дальше. Волей случая я остаюсь один на один с Фэшем. Впрочем, он не собирается задерживаться.       — Шею не свернешь, если сама пойдешь? — грубовато спрашивает он и уже отступает от меня, не дожидаясь ответа.       — Какой ты заботливый!       — Я же не твоя мамочка, чтобы каждый раз подхватывать за шкирку и подтирать тебе нос.       — М-м… раньше ты был более обходителен.       Он оставляет мой укол без ответа, но не уходит вперед. Я поспешно сравниваю шаги с ним, боясь остаться одной в темноте на окраине хутора. В нескольких шагах еще слышатся голоса Маара и Захарры. Их близость не дает мне начать тревожащий разговор. Я быстро разубеждаюсь в своем желании вообще заводить его.       Сделав шаг в коридорчик, замираю в раздумьях. Поспешно отступаю, пропуская за собой Фэша, и уже решительно иду прочь из дома. Меня тянет подальше ото всех. Я надеюсь найти покой на скамейке у палисадника. Но на крыльце меня неожиданно придерживают за локоть. Жар чужой кожи сразу выдает своего обладателя.       — Ты куда? — негромко спрашивает Фэш, замирая впритык ко мне.       Его дыхание на миг касается щеки. Он отпускает мою руку, оставляя на коже лишь приятное ощущение от своего касания. Я невольно сама опускаю ладонь на то место, сохраняя под тканью рубашки жар его кожи.       — Хочу побыть наедине с собой, — поясняю шепотом и отступаю буквально на полшага, чтобы тут же замереть. — Вообще-то… я хотела поговорить с тобой.       Слова быстро слетают с языка. И я с той же скоростью делаю шаги прочь от него, испугавшись собственных слов. Фэш замирает, кажется, на долю секунды и одним шагом сокращает расстояние между нами. С замирающим от страха сердцем, не глядя, отступаю уже по ступеням. Драгоций сразу подхватывает меня за локоть, останавливая.       — У тебя особая любовь к догонялкам на лестницах в темноте? — осведомляется он с неожиданной строгостью. — Или тебе так хочется переломать себе кости?       Я отвечаю ему угрюмым молчанием. Пробормотав что-то неодобрительное в мой адрес, Фэш вновь приближается. Больше не дает мне отстраниться, сразу подхватив за талию. Мой возмущенный писк его, кажется, не трогает. Парень, крепко прижав меня к себе, спускается во двор и только там ставит меня обратно на ноги.       — Говори.       Я молча показываю ему язык и из вредности скрещиваю руки на груди. Фэш с утомленным вздохом прислоняется к стене дома.       — Говори или я пойду. У меня была та еще ночка и тяжелый день, так что не советую мотать мне нервы.       — Утомила очередная подружка? — я не скрываю яда в своем голосе.       — Хочешь поговорить об этом?       — Нет!       Его лицо нисколько не меняется от моего восклицания. Во мне же все кипит от раздражения. Мне не нравятся его слова о вечных девицах и ночных приключениях. И мне очень тяжело успокоиться, переключиться на суть моих тревог. Я опять сомневаюсь в своих намерениях.       — Понятно. Спасибо за внимание, наш диалог был очень полезен. Спокойной ночи, Огнева.       — Нет! Постой.       Теперь мои пальцы на мгновение хватаются за его рубашку. Фэш шумно выдыхает, но не спешит оборачиваться. Готов уйти в любую секунду. Это дает мне необходимую решимость.       — В общем-то… извини за понедельник… Мне не стоило… это было…       — Не вляпалась?       — Н-нет…       — Уже хорошо.       — Спасибо, что не стал… пользоваться случаем.       Опустив глаза в пол, хоть он и не увидит моего стыда, замечаю, как Фэш все-таки поворачивается ко мне. Нервно хватаюсь за неровный срез шорт. Сразу вспоминается его укор в сторону их длины. Мне сильнее прежнего хочется провалиться под землю от стыда и неловкости.       — Что с тобой происходит, Огнева? Так туго между Броннером и Ляхтичем?       — Пф! Еще этого не хватало для полной картины! Почему ты вообще к ним цепляешься?       — Потому что ты спишь с ними, нет?       На едкий ответ не остается сил. Я чуть не взвываю от усталости и поднимаю лицо к небу, не давая слезам потечь по щекам. Бессилие вновь душит меня, теперь на пару с Драгоцием. Ко всем имеющимся он добавляет равновесную проблему в виде себя. И мне хочется высказать ему все, отплатить ядовитой правдой за все его слова и поступки. Но я лишь прикусываю губу от внутренней боли, зная, что вместе со словами вырвутся и рыдания.       — Настолько все сложно? — шепчет Фэш с прежним оттенком издевки и неожиданно трогает пальцами мой подбородок.       Мягко сжимает, когда я пытаюсь вырваться, и тянет вниз. Когда я послушно опускаю голову, пальцы нежными касаниями скользят по контуру челюсти. Я не гляжу на него, пряча слезы и смятение, наверняка заметное в глазах. А его пальцы продолжают дарить ласковые касания к щекам и векам, стирая то, что мне так хочется скрыть.       Раздражение сменяется слабостью. Впитывая жар его кожи, хочу податься ближе, утонуть в тепле его ладоней, уткнуться носом в шею и рассказать все от и до. Но опять сдерживаюсь. В голове крутятся слова родителей о доверии. О том, чему, наверное, уже нет места в моей жизни.       Могу ли я доверять ему? Едва ли, если судить по словам родителей. И им тоже не могу, ведь они вдвоем предали веру в себя. Даже Захарре и Диане не могу раскрыться в полной мере из-за страха. Не знаю, действительно ли стоит бояться, и не знаю, с кем могу поговорить об этом. Я впервые один на один остаюсь с такой проблемой и не нахожу в себе сил как-либо решить ее.       — Ты бы убил меня, если бы я угрожала твоим близким? — едва слышно спрашиваю я и, осмелившись, поднимаю на него глаза.       — Конечно. И думать нечего, Огнева. Закатал бы в асфальт или вывез в лес — все по классике жанра, — фыркнув, весело отзывается Фэш и вдруг хватает меня за кончик носа.       Я поспешно трясу головой, освобождаясь от него. Недовольно тру пострадавший кончик носа и про себя сетую на внезапную веселость Драгоция.       — Я серьезно, Фэш.       Открыв было рот, он не произносит ни слова. Игривые искорки в глазах потухают, брови мрачно сходятся на переносице. Потяжелевший взгляд пристально вглядывается в мое лицо, изучает глаза. Я сама замираю, боясь сделать неверное движение. Едва дышу.       — Что ты знаешь?       Голос звучит строго, но тихо и от этого угрожающе. Я поспешно качаю головой, но сама же себя останавливаю. Глядя в его холодные, настороженные глаза, осторожно подбираю слова.       — Ничего особо, наверное… Твой отец устраивает моему проблемы в бизнесе…       — Не наоборот, нет?       Тяжело вдохнув, задерживаю дыхание. Лихорадочно вспоминаю слова родителей, пытаюсь найти подсказки во взгляде Фэша. Он наблюдает за мной с острым вниманием, готовый схватить в любое мгновение. Отвлекаясь, перевожу взгляд на четко вырисовавшиеся в напряжении скулы, на очерченную челюсть.       — Не вмешивайся в это, Василиса, и все будет в порядке.       — А если… Хорошо, не стану.       Я вовремя прикусываю язык. Мне действительно не хочется разбираться в этой ситуации и занимать чью-то сторону. Я упускаю возможность подобраться ближе к Фэшу, как этого хотела мама, и ничуть не сожалею. В моей жизни и без этих игр слишком много проблем.       — Это все, что тебя тревожило? — глухо интересуется Фэш, продолжая цепко следить за мной.       — Не совсем, но это не твои проблемы, верно? — криво усмехнувшись, отзываюсь я и отступаю в сторону. — Спокойной ночи, Фэш.       Я ухожу прежде, чем он ответит или опять перехватит меня, не вслушиваюсь, отвечает ли. Ухожу, унося усилившуюся тревогу в себе.       В доме полная тишина и почти тотальная темнота. Я снова пользуюсь телефоном, чтобы добраться до комнаты, выделенной нам. К своей радости вижу тусклый свет, льющийся между дверью и полом. Девочки ждут меня, вдвоем устроившись на кровати.       — С Фэшем болтала? Только вы вдвоем не вернулись в дом, — первой любопытствует Захарра и подвигается к краю кровати, поближе ко мне. — Что у вас все-таки?       — Ничего, правда. Парой слов перекинулись и все.       Подруга недоверчиво фыркает и, повторяя любимый жест брата, возводит глаза к потолку.       — А Маар? Мы не помешали вам наблюдать за звездами? — спрашивает Диана с хитрым видом.       — И с ним ничего. Это вы обе, кажется, успели прикипеть к парням, — откликаюсь я не без шпильки и корчу девчонкам ехидную рожицу.       Захарра сразу взвивается, начинает возмущенно пыхтеть о кошмарных характерах обоих парней. Диана хихикает, не то со слов Драгоций, не то от смущения. Та пытается ответить подушкой, но вместе с ней сваливается на пол: перьевая подушка перевешивает хрупкую фигурку Захарры. Вдвоем хихикая, беремся с Дианой поднимать подругу.       Возню Захарры подкрепляет шум у двери.       — Что… Надо же, сестренка, а я думал, это Огнева нашла для себя новую высоту, — звучит позади веселый голос Драгоция.       Обернувшись, замечаю, что он едва одет. Стоит в дверях, придерживая джинсы на уровне колен, явно не решив, что будет быстрее: снять или надеть обратно. Мы с Дианой смеемся еще громче.       — Убирай отсюда свою извращенскую мордашку, — хихикая вместе с нами, советует ему Захарра и загорается пуще прежнего. — О, Лазарев, какая удачная простыня!       — Что у вас случилось? — игнорируя ее восклицание, встревоженно спрашивает парень и осматривает комнату.       Непривычно взъерошенный, Ник чудаковато перебрасывает простыню на плечо, на манер древнегреческих одеяний. А за его спиной из полумрака гостиной появляется Маар, так же закутанный в простыню, но уже вокруг пояса.       — Чего расшумелись? — по-хозяйски спрашивает он.       — Да вот, обсуждаем, кто из вас милее будет, — отшучивается Захарра с ехидной мордашкой. — Девчонки, кто больше нравится: герой-любовник, греческая статуя или скромная замашка на Апполона?       Парни замирают, все трое глядят на Захарру с недоумением. Мы же хихикаем, разглядывая полуобнаженные мужские фигуры. Ник первым, сконфузившись, отступает в гостиную. Маар крепче сжимает в кулаке концы простыни. Даже Фэш, кажется, привыкший к женскому вниманию, дёргает джинсы выше. Под наш не угасающий смех парни спешат ретироваться. Мы же распаляемся ещё больше, вслух обсуждая вытянувшиеся в недоумении лица и их появление в нашей комнате.