Играя в любовь

      Я педантично разглядываю себя в зеркале, поворачиваясь к отражению то одним боком, то другим. Нервно поправляю непривычные для меня ремешки. Несмотря на волнение и сомнения, мне нравится. Даже мысль проскальзывает, не сделать ли фото для Фэша. Но страх тушит энтузиазм.       Буду ли я жалкой, если попрошу его зайти или поеду к нему? Встану ли в один ряд с теми, кто был в его постели до меня? Так или иначе встану. Мужчинам нравится коллекционировать женщин. Так у отца, так же и у Фэша. Возможно, его интерес скоро испарится — стоит ему только насытиться мной.       Я угрюмо подхватываю платье со стула и торопливо надеваю его, пряча откровенно нарядное белье. Я та же кукла, которой он будет любоваться за ужином, с которой будет снимать вещь за вещью, которая скрасит очередную ночь. Даже если у него есть ко мне чувства… Он снова оттолкнет, когда я буду слишком близко. Или я его, в который раз почувствовав опасность.       Тихий стук в дверь отвлекает. Я поспешно распрямляю платье на бёдрах, хватаюсь за цепочку. Мама, приоткрыв дверь, заглядывает в комнату.       — Готова?       — Да, почти.       Крохотный крючок не поддаётся дрожащим пальцам. Мама торопливо подходит ко мне. Перехватывает концы цепочки, помогая мне.       — Волнуешься?       — Немного, — выдыхаю уклончиво.       — Тебе не нужно будет ничего делать, только присутствовать рядом. Нужно будет убедить Драгоциев, что ты не несёшь опасности.       Она замолкает, хмурится. Хочу спросить, но тоже молчу. Вопрос передавливает дыхание.       — Насчёт Фэша… — все-таки начинает мама, медля, и ловит в отражении мой взгляд. — Вы с ним… Ты делаешь это ради дела или?..       Растерявшись, прикусываю губу. Мне впервые хочется ей соврать, отмахнуться, скрыть свои чувства. Я не хочу говорить с ней о нас с Фэшем, о своих чувствах и переживаниях. Не сейчас.       — Для дела, — тихо лгу ей в глаза, но не выдерживаю взгляда.       Щеки опаляет стыдом. Я слишком беспомощна в этих играх, слишком неопытна и неловка. Может, мне действительно стоит держаться подальше от этого всего? Сбежать, пока не втянулась так сильно?       Респектабельный ресторан встречает полумраком зала и тихой, ненавязчивой музыкой. К нам подходит хостес, и мама коротко переговаривается с ней о нашем визите. Я бегло оглядываюсь, ища взглядом знакомые лица, привыкая к интерьеру.       Полумрак скрывает лица и интерьер, лишь приглушенный свет изящных люстр разгоняет темноту. Слишком мрачно. Темные стены, укрыты деревом панелей; тёмный паркет, поверхности тяжёлых столов; обиты темно-фиолетовой тканью массивные диваны и кресла, гардины на окнах насыщенного сливового тона. Ни одного белого пятна.       — Идём? — тронув меня за локоть, зовёт мама.       Её белый брючный костюм едва ли не светится в этом мраке. Она одна «сияет». Персонал и даже редкие посетители сливаются нарядами с этой темнотой. Как и я. И не жалею об этом. Здесь мне хочется спрятаться от внимания, так что чёрное платье оказывается очень кстати.       Драгоции устраиваются в центре зала, как будто лишая встречу приватности. Я ловлю на себе взгляд Фэша. Внимательный, он бегло проходится по мне и возвращается к лицу. Улыбкой вспыхивает Захарра и приветливо машет рукой, готовая подскочить для объятий. Селена и Диаман поспешно оборачиваются. Вся семья, следуя за Диаманом, поднимается с мест, чтобы встретить гостей. Я, вслед за мамой, подхожу приветствовать старших Драгоциев.       После сдержанных рукопожатий старших, крепкие объятия Захарры кажутся стихией. Мы не виделись всего несколько часов, но я и в себе чувствую радость встречи. Кажется, в этом сумраке не только Захарра будет для меня маяком, якорем.       Фэш не спешит отстранять сестру от меня, лишь наблюдает. Но, когда мы размыкаем объятия, подаёт мне руку, как бы приглашая к себе. Ощущая на себе всеобщие взгляды собравшихся, вкладываю пальцы в его раскрытую ладонь и делаю маленький шаг ему навстречу. Взгляд ярких голубых глаз прикован ко мне. И в этом внимании чувствую себя нагой, согреваемой, оберегаемой лишь этим взглядом, его дыханием.       — Выглядишь очень притягательно, — шепчет мне на ухо, привлекая за талию ближе.       Касание пальцев едва ощущается через ткань, но по спине бегут мурашки. Тревожа кожу, они иголочками вонзаются в поясницу, проскальзывают по ягодицам, замирают между бедер. Осторожно выдыхая, поднимаю взгляд на Фэша. Его дыхание дразнит губы, вновь запускает мурашки, теперь по шее.       — Спасибо, — бормочу в ответ, едва дыша от внезапного волнения.       Щеки обдает жаром. Я вспоминаю, какое на мне белье и для чего. А его слабая улыбка, подернутый дымкой взгляд, кажется, сообщают мне, что Фэш знает об этом.       — Так смутилась… — тихо, будто дразня, замечает он и задевает губами кожу у мочки уха.       — Тебе кажется, — отговариваюсь невнятно, на миг сжимая бедра.       Аромат парфюма на его коже влечёт подвинуться вплотную, коснуться шеи губами, языком. Обостряя ощущения, его пальцы поднимаются выше, мягко обхватывают запястье. Фэш тянет мою руку ближе и мягко касается основания ладони губами, задерживает касание у кожи. И моё желание отзывается ниже пупка трепетом.       — Ну хватит вам! — хихикнув, тихонько выговаривает Захарра. — Вы сейчас стол опрокинете.       Посмеиваясь, подруга с напускной строгостью пинает брата в плечо. Фэш, едва не потеряв равновесие от внезапной выходки, крепче сжимает руку на моей талии, привлекает меня вплотную к себе.       — Всю атмосферу испортила, бледная поганка, — ворчит он на сестру.       Захарра, ничуть не раскаиваясь, показывает ему язык и спешит занять свое место. Фэш на её поведение несдержанно закатывает глаза. Не отпуская моей руки, подвигается и пропускает меня на место рядом с подругой. Сам садится рядом, оставляя между нами небольшое расстояние. Родители, давно занявшие места, поглядывают на нас. Диаман хмуро, сосредоточенно следит за мной, за сыном, и всем своим видом очень напоминает самого Фэша. Мамин взгляд не менее изучающий, но лицо расслаблено, будто она восхищается нами. Губы Селены трогает лёгкая, словно ласкающая улыбка, и во всем её виде любовь и радость.       Официант возникает рядом, стоит только сесть. Драгоции первыми делают заказы, давая нам с мамой немного времени на раздумья. Я плохо ориентируюсь в блюдах, и, избегая нервозности, выбираю первое более-менее понятное. Навеянное Фэшем приятное напряжение сменяется тревогой. Я стараюсь дышать ровнее, чтобы успокоиться и сохранить невозмутимый вид. Обстановка роскоши, ощутимое внимание Диамана, нужда играть роль — все это лишает покоя и контроля. Я теряюсь в чуждом, непонятном мне мире интриг. О чем я только думала, когда надеялась занять роль важнее пешки?       — Всё хорошо? — задевая висок дыханием, шепчет Фэш и касается моей кисти, стиснутой в кулак.       — Да, я… Мне непривычно в таких местах, — признаюсь я и коротко взглядываю на него.       Хочу просто остаться с ним один на один. Без разговоров, только объятия, ощущение жара его кожи, дыхания, биения сердца. Прямо сейчас.       Фэш, будто поняв мои мысли, наклоняется к моему лбу и прислоняется своим лбом, оставляет нежный поцелуй на щеке.       — Потерпи чуть-чуть, и я увезу тебя, если захочешь.       Ловлю его взгляд и не сдерживаю улыбки. Хочу уехать прямо сейчас, подальше от чужого внимания, давящего богатства, интриг и лжи. Но даже ему я не могу верить. Очень хочу, отбросив все сомнения, разумные доводы, страхи. Но, стоит подумать о доверии, — горло пережимает страхом, и сердце так отчаянно стучит в груди, будто вот-вот проломит ребра.       Селена, даже не будучи хозяйкой за столом, начинает нейтральный разговор об искусстве. Мама и Захарра охотно поддерживают тему. Внимание Диамана, кажется, несколько рассеивается, и все же я чувствую направление его мыслей в мою сторону. Быть может, просто из-за нервов накручиваю себя.       Встреча направлена на сближение и обсуждение ситуации. Но никто не спешит сменять светские беседы деловыми разговорами. Когда приносят одно за другим блюда, голоса смолкают. Чуть полегчавший воздух над столом заполняет тихий звон столовых приборов.       Мы с Фэшем то и дело случайно задеваем друг друга, и я быстро понимаю почему. Ведущие руки: его правая, моя левая, оказываются вплотную друг к другу.       — Кажется, нам стоит поменяться местами, — шепчу я, качнувшись ближе к нему.       Фэш, склоняя голову на бок, задерживает взгляд на моей левой руке и вдруг слабо улыбается.       — Сильно мешаю? — так же тихо, сохраняя разговор между нами, спрашивает он.       Помедлив, качаю головой. Его улыбка становится шире. Весело прищурив глаза, Фэш слегка отодвигается, давая нам обоим больше простора. С другого бока тихонько фыркает Захарра и подаётся вперёд, чтобы взглянуть на нас двоих. Как и брат, игриво щурит глаза.       — Чем это вы занимаетесь? — спрашивает так, чтобы на нас обратили внимание старшие.       — Обсуждаем, как скоро ты потребуешь оплатить твой ужин, — сразу отвлекает её внимание Фэш и довольно усмехается. — Сегодня или, может быть, в другой раз?       — Сегодня неинтересно, братец. Не переживай, я про ваше признание моей победы не забуду и обязательно пошарю в кармане каждого.       Их дурачества прерывает строгий взгляд Диамана в сторону сына. Фэш встречает тяжёлый отцовский взгляд прямо, слабо усмехается. За столом воцаряется молчание. Пока есть время, обдумываю свою возможную тактику.       У меня мало опыта и желания для таких игр. Я как никогда раньше чувствую свою ведомость, зависимость от мамы, успевшей расставить фигуры для партии и до мелочей, до каждой вероятности продумать ходы. За столом с Драгоциями мне стоит играть святую простоту и влюбленность в Фэша, абсолютную готовность к послушанию. И перед отцом тоже самое, только вместо любви ненависть, вместо покорности желание уничтожать. Для Драгоциев моё общение с отцом — уловка, чтобы узнать планы. Но станут ли стороны доверять мне?       Ужин снова переходит к разговорам. Отвлеченные темы, тихий смех и наблюдения. Не ожидавшая такого, жду, когда беседа о погоде в августе перейдёт на обсуждение планов. Захарра, замечая мою нервозность, отвлекает мягким касанием колена и оплетает предплечье рукой, скрепляя наши пальцы.       — Ты как будто вот-вот из-за стола выпрыгнешь, — шепчет она без привычных ехидства и веселья.       — Я бы с удовольствием убежала, — признаюсь тихо.       С другой стороны, протянув руку по спинке дивана, подвигается ближе Фэш. Он весь обращен к разговору, но глаза ищут моего взгляда.       — Давит? — спрашивает, вновь задевая ухо губами.       — Немного.       — Потерпи ещё чуть-чуть, лисёнок.       Взявшись свободной рукой за мою кисть, Фэш снова касается губами ладони. Затем оставляет лёгкий поцелуй на плече, подвигаясь вплотную ко мне. С другой стороны мягко сжимает ладонь Захарра. Они вдвоем, как спасательный круг, как купол, защищают меня от внимания Диамана. Ни его лицо, ни лица мамы и Селены не меняют выражений, но воздух опять становится тяжелее, напоминая о риске конфликта. И мама первой решает нарушить наигранно идеалистический фон встречи.       — Диаман, кажется, нам есть, что обсудить, — с благожелательной улыбкой произносит она, уверенно всматриваясь в лицо мужчине.       — Уверена, что это то место и те люди? — дернув уголком губ в усмешке, уточняет Диаман.       Он не смотрит в мою сторону, наблюдает лишь за Лиссой, но я буквально ощущаю, как его внимание сталью ножа прижимается к шее. Я невольно выпрямляюсь, с готовностью скидываю голову.       — Конечно, мы ведь доверяем Астрагору, нашему наставнику и главному судье, — тем же уверенным, ровным голосом говорит мама, но на губах намечается усмешка.       Селена первой подмечает этот нюанс. Задумчиво хмурится. Не поворачивая головы, бросает взгляд на мужа. Новый взор в сторону мамы даёт понять — между ними состоится отдельный разговор.       — Твоя идея столько же хороша, сколько и рискованна, — замечает Диаман и переводит взгляд на меня. — Василиса может сыграть роль, но… Слабая, наивная, не разбирающаяся в деле — скорей провалится, чем принесёт пользу.       Пальцы Фэша и Захарры крепче сжимают мои руки с обеих сторон. Я, не играя, взволнованно отвожу взгляд.       — Вы говорите о моем общении с отцом? — уточняю негромко и, выдохнув, поднимаю глаза на него. — Если да, то… Я постараюсь. Он сам стремится перетянуть меня на свою сторону. Мне стоит лишь согласиться и сыграть роль обиженной дочери, готовой на многое ради мести.       — Ты упрощаешь. Легко не будет. Нортон не дурак, он опытный манипулятор. Легко переиграет так, что ты будешь нести урон не ему, а мне.       — Это окончательное решение? — слишком спокойно и легко спрашивает мама.       — Да, Лисса. Я против участия вашей дочери.       Упор на слово, что должно разгневать нас обеих, мама воспринимает с холодной улыбкой. Она сдержанно кивает и, поворачиваясь ко мне, изображает на лице утешение, адресует его мне. Я торопливо опускаю голову, скрывая смятение. Не знаю, как должна реагировать, что говорить, какую маску натягивать.       — Мне поставить вопрос о доверии к моей персоне? — негромко спрашивает мама и тонко улыбается, склоняя голову на бок.       Её кокетство ничуть не трогает Диамана, он только сильнее хмурит брови. Недоверие сочится от него через взгляд, позу, мимику. Мне вновь ярко вспоминается Фэш, и я, несмотря на смятение и тревогу, не могу не испытывать странную привязанность к мужчине, что является его отцом. В этом странном чувстве смешиваются самые тёплые чувства к Фэшу и благодарность.       — Чувства могут быть нашей самой главной силой и самой большей слабостью, Лисса. Не так важно порой, любишь ли ты или ненавидишь, главное — на что толкают тебя эти чувства.       Мама улыбается, но как-то скованно, ненатурально. Впрочем, сразу смеётся и качает головой. Диаман и Селена с похожим вниманием следят за ней, ожидая не то провала, не то подтверждения верности.       — Тонко подмечено, Диаман. Между мной и Огневым непростые отношения, и я — гордиться нечем, — не могу забыть старых обид. Ярости слишком много, чтобы быть на его стороне. К тому же, в чем выгода? Я хорошо помню благосклонность и помощь Астрагора. Он на твоей стороне, на стороне семьи, и я следую его примеру.       Слова звучат громко, неправдоподобно для меня, но Диаман, помедлив, кивает. Все это чуждо мне. Не терпится уйти, но я не могу найти предлога.       — Нам есть, что обсудить. Думаю, отдельный кабинет хорошо для этого подойдёт.       Диаман упирает взгляд в меня, прямо говоря, что мне пора, что я лишняя. Смутившись такому вниманию, торопливо киваю и смотрю на Захарру. Подруга виновато улыбается и сжимает мои пальцы.       — Я немного устала. Пожалуй, стоит отправиться домой, — не скрывая облегчения, говорю я то, что от меня хотят услышать.       — Я, наверное, тоже поеду, — следом вдруг выдаёт Захарра и улыбается мне. — Надеюсь, вы меня извините за отсутствие.       Диаман неожиданно мягко улыбается ей и кивает.       — Конечно. Я понимаю твое желание отстраниться от этого всего.       — Я тоже пойду. Хочу проводить Василису.       — Для этого есть такси. Не думаю, что это хорошее решение, Фэш. Твоё место в нашем кругу, там, где мы будем принимать решения, и твоя роль в этом не далеко не последняя.       — Я сам определю себе роль, — твёрдо произносит Фэш и поднимается с места, не сводя взгляда с отца.       Диаман в недовольстве сжимает челюсти, и его скулы выделяются резче. Но медленно кивает. Фэш поворачивается ко мне, подаёт руку. Его взгляд теплеет, теряет ту твердость, холодность, что адресовывалась отцу. Я робко вкладываю пальцы в его ладонь, взглядываю на маму. Она настороженно наблюдает за нами, в волнении стиснув салфетку. Мягко сжимая мою кисть, Фэш отвлекает моё внимание на себя. Когда поднимаюсь, он придерживает меня за талию рядом с собой, обозначая, что мы уходим вместе, и подаёт руку Захарре. Подруга улыбается, глядя на нас, но улыбка её кажется ненатуральной. Она привычно прячет эмоции за озорством.       — Вызовешь мне такси, братец? — интересуется Захарра с тем же притворным весельем.       — Кажется, мы коллективно должны тебе ужин, а не такси, — замечает ей Фэш и, притягивая к себе, щипает сестру за бок.       Она взвизгивает и, толкнув его, отступает. Уже взаправду показывает ему язык.       — Фу! Василиса, как ты общаешься с этим скупердяем?       Драгоции и мама поднимаются, чтобы попрощаться. Очередной акт проявления вежливости сквозит недоверием и вниманием к каждому жесту, каждой улыбке. Поэтому я несказанно рада, когда пальцы Фэша мягко давят на поясницу, подталкивая меня к выходу. Он как будто бы сам стремится покинуть это место и общество наших родителей. Хмурая Захарра солидарна с нами. Выходя в тепло вечера, мы втроём переводим дыхание, поднимаем лица к небу. Это единение вызывает неожиданную улыбку.       — Дело дрянь, не так ли? — тихо спрашивает Захарра и бросает взгляд на тяжёлые деревянные двери ресторана.       — Такое гнетущее место… Мама говорила, это ресторан того самого Астрагора, — едва шевеля губами, говорю я.       Хочу рассказать про обрывки услышанных разговоров, догадки, связанные с этим человеком. Но не решаюсь. Он явно имеет влияние на семью Фэша и Захарры. О нем многие говорят, как о важном человеке, что давит авторитетом на многих. Но кто он — это я могу спросить лишь у тех, кто знает его лично и сочтет нужным поделиться со мной.       — Да, — пожимает плечами Захарра. — Драгоции часто здесь отдыхают. Сюда непросто попасть. Лишь те, кто вхож в круг доверенных и близких Астрагора, могут позволить себе провести здесь время.       Захарра, встречая предупреждающий взгляд Фэша, пожимает плечами. Меня тянет задать вопрос, попытаться выведать информацию сейчас, но я молчу. Они явно не станут говорить сейчас об этом. К тому же, мне хочется малодушно забыть обо всем на несколько часов.       — Я вызову такси, — как бы намекая на окончание разговора, предупреждает Фэш. — Ты ведь домой?       — Да, если в гости не позовёшь, — хитро глянув на меня, откликается Захарра.       На его губах намечается тень улыбки, но лицо остаётся мрачным. Захарра легонько подталкивает брата в бок, но реакции не следует. Огорченная и встревоженная, она пробует другой подход — обвивает руками его локоть и прижимается к руке. Мне хочется стать рядом. Не только самой скрыться от тревог в его объятиях, но попытаться смягчить, забрать его беспокойство. Пока рядом Захарра, не могу себе это позволить.       — Василиса, а ты? — негромко, будто желая скрыть этот разговор от сестры, спрашивает Фэш.       — Домой, наверное, — откликаюсь так же тихо, прямо отвечая на его взгляд.       Хоть она близка обоим, Захарра сейчас смущает нас. И она видит это. Неловко улыбается и, вдруг махнув рукой, отступает на несколько шагов. Стесненные моментом, отводим взгляды.       — Я могу поехать к тебе? Или, если хочешь, ты ко мне, — все так же не повышая интонаций, произносит Фэш.       — Хм-м… Может, ко мне… Но…       У меня мама, то есть, я у неё… Волнение сбивает с толку. Я взглядываю на него, и Фэш слабо усмехается, трясёт головой. Его тихий смех передаётся мне. Мы вдвоём понимаем чего хотим, что будет между нами, но не можем произнести чётко вслух место, где все произойдёт.       — Давай к тебе. Несмотря на Лиссу, у тебя комфортнее.       Он подаёт мне руку, как бы приглашая ближе к себе, и я вкладываю кисть в его ладонь. Фэш привлекает меня вплотную к себе, обнимает за талию, отпуская руку. Я в ответ обвиваю его руками за пояс. Из-за моих каблуков мы на одном уровне, и сразу соприкасаемся лбами. Фэш тихо смеётся, и я подхватываю его смех, плотнее прижимаясь к нему.       — Секунду, — Фэш, виновато улыбнувшись, чуть отстраняется и сверяется с телефоном. — Захарра, такси подъезжает.       — Как мило. Не переживайте, сейчас уеду и не буду мешать вам обниматься или чего вы там хотите, — шутливо откликается подруга.       Её каблуки мерно стучат, выдавая шаги. А по другую сторону, отделяясь от шелеста шин, снижает скорость подъезжающий автомобиль. Мы с Фэшем размыкаем объятья, чтобы попрощаться с Захаррой. Меня подруга задерживает.       — Будь осторожна, ладно? — шепчет она мне на ухо. — Не ввязывайся во все эти дела Диамана и твоего отца. И с Фэшем… Я знаю, он вовсе не плохой, но… Вы вдвоём можете сделать больно друг другу, и ничего хорошего не выйдет. Особенно в этих обстоятельствах.       Я вяло улыбаюсь. Решение принято, и, хоть я слабо стою на ногах, намерена действовать. Мне стоит научиться принимать решения и брать за это ответственность. Стоит рискнуть, довериться Фэшу. Иначе — я отчётливо это осознаю — ничего не будет. Я не узнаю, сколько счастья или боли мы принесём друг другу, пока не начну идти ему навстречу, открываться.       Едем в молчании. Во мне копятся вопросы, фразы для начала разговора, но я не решаюсь прервать эту тишину между нами. Она неожиданно умиротворяет. Может быть, так действуют соприкосновения наших пальцев, ладоней?       Всё выглядит, как давно заученный сценарий. В молчании, не путаясь в действиях, мы делаем шаг за шагом. Не отпускаем друг друга, обмениваемся взглядами. В прихожей Фэш останавливает меня, когда я наклоняюсь, чтобы снять туфли.       — Позволишь мне?       — Мне не сложно… всего лишь туфли…       — Присаживайся.       Смущенная его неожиданным предложением, опускаюсь на кушетку. Фэш опускается рядом. Берется за мою лодыжку и мягко стискивает пальцами, свободной рукой тянет туфлю вниз. Тепло его кожи успокаивает, и пальцы, касающиеся пятки, свода ступни, пальцев, вселяют тепло внутрь. Он повторяет то же со второй ступней и вдруг подаётся вперёд, касаясь губами колена. Один поцелуй, второй… Его губы замирают в нескольких сантиметрах от кружевного края чулка, и, задевая мою кожу слабой улыбкой, касаются того же места на втором бедре, спускаются к колену.       — Непросто тебе дался сегодняшний вечер, — тихо замечает Фэш, отстраняясь.       Я выдыхаю в легком разочаровании и сразу ловлю его усмешку. Он, как ни в чем не бывало, садится рядом и наклоняется к своим туфлям.       — Я ожидала услышать комплимент или флирт, — признаюсь в смущении, стискивая пальцами ткань кушетки.       — Ожидания разогревают интерес, ты не замечала?       Снова выдыхаю, не найдя едкого комментария. Под кожей, кажется, все еще бродят следы его прикосновений, наполняя тело желанием.       — Непросто, ты прав, — вскинув голову, произношу старательно ровно, пытаясь избавиться от интимности в голосе. — Ты бы хотел, чтобы я заняла твою сторону? Чтобы попробовала шпионить за отцом?       Всё ещё возясь с туфлями, Фэш поворачивает голову ко мне. Несмотря на несколько комичную, неловкую позу, взгляд его серьёзен. Вздыхая, он распрямляется и качает головой.       — Я уже говорил, что не хочу твоего вмешательства, и не раз. Но если ты настроена… Конечно, я бы хотел быть с тобой на одной стороне. Тогда у меня будет больше шансов защитить тебя.       — А ты бы стал защищать, будь я и на другой стороне?       Фэш снова выдыхает, торопливо отводит взгляд. Поднимается с места и подаёт мне руку. Я хватаюсь за его пальцы несмотря на лёгкий страх, ввинчивающийся в живот. Вновь оказываюсь перед ним, и теперь такая, какая есть, без каблуков, ниже на полголовы. Маленький шаг с его стороны, последний, ведь ближе уже некуда. Касание горячих пальцев к локтям. Мой вздох обрывается, гаснет тёплым облаком у его губ. Рождаясь искрой в груди, желание ныряет вглубь, волной спускается к животу, распускаясь вспышкой пламени, оставаясь томительным теплом под кожей.       — Я буду тебя защищать, какую бы сторону ты не заняла. Всегда. И приду к тебе на помощь, если позовёшь. Запомни это.       Он встречает мой вопросительный, растерянный взгляд прямо, откровенно. Сглатывает, сжимает челюсти и на миг пальцами крепче стискивает локти. Давление тут же сменяется лаской. Его ладони, тревожа кожу своей шероховатостью, жаром, поднимаются выше, опускаются до запястий. Слова вертятся на языке, остаются, накопившись, в голове, но уже не время. На миг сжав мои запястья, Фэш отпускает, и теперь его пальцы осторожно, приглашая, очерчивают изгиб талии. Я робко касаюсь кончиками пальцев края нижней челюсти, мягко прижимаюсь губами к коже, слегка колящей короткой щетиной. Впервые понимаю, что не знаю, как сделать ему приятно, что вообще ничего не знаю.       — Как сделать тебе приятно? — шепчу едва слышно, стесняясь своих слов.       Фэш слабо улыбается и, чуть наклонив голову, ловит губами мои пальцы, оставляя на кончиках мягкий поцелуй.       — Мы об этом обязательно поговорим. Чуть позже.       Не ожидая ответов и вопросов, его губы вскользь касаются моих губ. Пальцы мягко давят на поясницу, привлекая меня ближе. Но нет. Фэш наклоняется и, обхватывая меня руками, поднимает над полом, прижимает к себе.       Шаги до комнаты полны томления, ожидания. Но Фэш не несёт меня к кровати, опускает на ноги перед туалетным столиком. Касается пальцами талии, и я, замешкавшись на миг, поворачиваюсь лицом к зеркалу. Он останавливается за моей спиной, прижимается к виску щекой. Талию окутывает жар его ладоней.       — Хочу видеть тебя всю, пока буду снимать это красивое платье.       Хрипловатый шёпот дрожью рассыпается по коже. Я ловлю его взгляд в отражении и смущённо улыбаюсь. Фэш не спешит, оставляя мягкий поцелуй на щеке, задевая губами мочку уха. Одна ладонь, подвигаясь, замирает между талией и бедром, накаляя мои ожидания, разогревая возбуждение. Наконец пальцы подцепляют язычок змейки, и платье постепенно расходится, обнажая спину. Фэш выдыхает, и я вижу, как его взгляд опускается по моей спине. Ладони накрывают талию, пальцы очерчивают кружевной край пояса для чулок.       — Много же интересного ты для меня припрятала.       Тихий, довольный смешок гаснет между ухом и краем волос, губы касаются шеи чуть ниже. Мягко вбирая кожу, оставляют влажные следы, и шею дразнит уже дыхание. Я подаюсь вплотную к нему, жмусь к рукам, к груди, к паху. Дразня, пальцы очерчивают контуры бюстгальтера, трусиков, проходятся по рёбрам, позвонкам. Губы оставляют касания на плече, между лопаток. Бретели платья сползают по плечам под его пальцами, ткань опускается ниже, все больше обнажая меня. Помогаю ему, выкручиваясь из юбки, и его взгляд смещается на мои ягодицы. Когда платье соскальзывает на пол, руки крепко сжимают попу.       — Ей-Богу, Огнева, я бы тебя сейчас шлепнул.       — Давай…       Грубо сжимая бедра, Фэш выдыхает, ищет в отражении мой взгляд. Отвлекается, цепляясь глазами то за ремешки на бёдрах, то за островок кожи между поясом и трусиками, то за линию плеч, ключицы, шею, груди, едва прикрытые кружевом.       — Поговорим об этом позже…       Сбивая его, прижимаюсь к нему плотнее, и он снова сдавливает кожу пальцами. Одну руку ведёт выше, мягко давит пальцами на ребра, грудную клетку, привлекая меня ближе. Пальцы второй руки, забираясь под край кружева, скользят по ягодице, ниже… Касаются влажной плоти. Мягко давят на клитор и тут же легко входят в меня. Ахнув, от неожиданности сжимаю бедра. Наполняя меня, неспеша скользят внутри, словно изучая… Одно касание — бедра пробивает дрожь.       — Здесь приятно?       Он опять мягко давит, и мой вскрик становится ответом. Я осторожно подаюсь бёдрами ему навстречу, ловя ритм его пальцев. Острое наслаждение наполняет меня между бедер, дрожь отдаваясь в ногах. Обостряя, горячие пальцы крутят сосок, второй, сминают по-очереди груди, освободив кожу от ткани. Снова и снова, сильнее… Быстрее… До пика, обрывающего крик, движение…       Его руки, окутывая меня теплом, удерживают на ногах, дают опору. Губы, едва касаясь кожи, ласкают плечи, шею, на миг втягивают кожу, и ладони крепче стискивают меня.       — Того, что я хотел бы сделать с тобой, много для такого позднего времени, — выдыхает Фэш тихо, медленно, чуть давя на кожу, опуская руки ниже. — Обопрись на столешницу.       Ловлю в отражении его взгляд, темный, жаждущий, и послушно опускаю ладони на столик, грациозно прогибаюсь в спине. Вижу, как его взор медленно скользит по мне. Горячие ладони снова опускаются на ягодицы, большие пальцы неспеша очерчивают полукружия, сминают до легкой боли. Он опускается, и я вздрагиваю от жара дыхания, зацепившего чувствительную кожу. Губы касаются ягодицы, бедра у края чулка, вновь мягко вбирают кожу. Я нетерпеливо свожу бедра, подаюсь к его лицу. Пальцы зудят от желания снять белье. Его руки опережают, и влажную ткань сменяет язык. Ноги расходятся сами собой, и я льну к нему жадно, нетерпеливо, подаюсь движениям его языка, ловлю каждое касание. Пока он не отстраняется, оставляя после себя холод, пустоту, тянущее желание.       Теперь я ищу его взгляд в отражении и встречаю на миг. Цепляюсь взглядом за влажные губы, и кожу пронзает дрожью от желания поцеловать его сейчас. Шелест одежды отвлекает, и я обращаю внимание на сильные плечи, крепкую грудь… Тусклое освещение мягко ложится на упругую кожу, подчёркивает силу мышц. Хочу развернуться, прижаться пальцами, губами, всем телом к нему, но руки крепко берутся за бедра, и он входит в меня, медленно наполняя собой. Дыхание перехватывает от смеси удовольствия и лёгкого дискомфорта.       Медленно, но напористо, глубоко. Я осторожно двигаюсь навстречу, принимаю, и его руки, помогая, крепко держат за бедра, подталкивают ему навстречу. Взгляды пересекаются в отражении, выдавая желание, наслаждение. Его глаза опускаются ниже, медленно осматривают меня, и я невольно следую за взглядом, смотрю на свое тело. Хочу касаний, и его руки, оставляя бедра, сжимают талию, поднимаются к грудям. Пальцы сжимают, тянут, давят на кожу, и мои бедра, отвечая его желанию, задают темп быстрее. Ещё, пока горячие ладони не останавливают меня, слегка отстраняя. Сжимаю бедра в протесте, но он выходит, привлекает меня вплотную к себе, прижимается губами к шее.       — Это нам больше не нужно, — шепчет хрипло и подцепляет пальцами застежку пояса.       Тихо щелкнув, он расходится в стороны и падает. Сама тянусь пальцами к застежкам и отцепляю ремешки от чулок. Фэш твёрдо ведёт ладонями от ягодиц к лопаткам, и его пальцы ловко расстегивают пояс бюстгальтера, помогают кружеву соскользнуть по рукам. Ладони давят на талию, и я послушно поворачиваюсь. Готова сама, но его руки опережают, подхватывают меня за бедра, толкая выше, на столешницу. Спешу, желая вновь ощущать его в себе, но он придерживает мои ноги, вдруг опускается на колени. Нос, затем губы, язык касаются внутренней стороны бедра, второй ноги, между бедер. Пальцы отодвигают резинку чулка, тянут тонкую ткань вниз, пока язык медленно ласкает меня. Я тянусь к нему, вьюсь навстречу, хватаюсь пальцами за плечо, за пряди волос.       Губы сходятся в жадном, требовательном поцелуе. А его руки направляют, подхватывая за бедра. Медленно, глубоко, твёрдо. Ногти цепляются за его плечо, вторая ладонь помогает держаться, прижавшись к столешнице. Тихо звякают флаконы, зеркало, прокатываясь по столешнице, падая, едва слышно шумят тюбики с косметикой. Эти звуки, мой собственный голос, наше дыхание… Вплотную друг к другу, кожа к коже. Жарко, влажно, хорошо… Жаднее, быстрее, жёстче… до приятной дрожи…       Похоже тяжёлые, но довольные вздохи замирают между наших губ. Довольная, тихо смеюсь. Фэш удовлетворенно хмыкает, сгребает меня в охапку и прижимается носом к виску. Моя ладонь соскальзывает с его плеча ниже, и я кое-как, стесненная его объятиями, обнимаю в ответ, утыкаюсь носом в влажную шею. Вдыхая запах одеколона и пота, смешавшихся на коже, прижимаю язык к ямке между ключицей и плечом и веду влажную дорожку к уху.       — Кажется, после оргазма ласки ни к чему, — тихо смеётся Фэш и, поймав пальцами мой подбородок, окидывает хитрым взглядом моё лицо.       — Тебе неприятно?       — Нет!.. Нет, конечно. Я шучу, Василиса. Хочешь пить? Или в душ?       — Только в кровать.       Осмеливаюсь взглянуть прямо в глаза, но быстро отвожу взгляд. Хочу, чтобы он остался, но не озвучу. Не хочу слышать отказ, вынуждать его придумывать отмазки. Пусть лучше все выглядит естественно, будто бы мы действительно приехали ко мне, чтобы заняться сексом, и теперь оставим друг друга до той поры, пока вновь не накроет желание. Но Фэш не спешит отпускать меня. Касается губами лба, бережно придерживая меня в руках. Выдыхает, и я ощущаю, как напрягается его челюсть, мышцы под моими пальцами. Сама опускаю руки, давая ему свободу. И он так же отстраняется… Чтобы заключить мои кисти в ладони. Губы мягко касаются пальцев на одной руке, затем на другой.       — Я останусь у тебя? — спрашивает тихо, не поднимая взгляда на меня.       — Д… Да, если хочешь.       Он мягко сжимает мои пальцы в ответ. Отпускает и, отстранившись на миг, мягким движением сводит мои ноги, вдруг поднимает на руки. Я хватаюсь за него, но слабо, боясь спугнуть. Вместе опускаемся на холодную постель. Фэш сразу отпускает меня, отстраняется, чтобы скинуть на пол покрывало, подать мне простыню, привести себя в порядок. Опускается рядом со мной и раскрывает объятия, готовый к моей близости. Я робко, боязливо подвигаюсь к нему, сразу ощущаю лёгкое напряжение в его теле. Не знаю, что сделать, сказать? Нужно ли? Или лучше дать ему возможность утаить все?       — Спокойной ночи, лисёнок, — шепчет будто бы через силу, давя самого себя и меня этими словами.       — Спокойной ночи.