Играя в любовь

      Планов на экстрим никто не меняет. Как главные энтузиастки, Захарра и Греза на все аттракционы бегут первыми, подзадоривая остальную компанию. К моему удивлению, Василиса проявляет не меньший интерес к капле адреналина. Она с горящими глазами спешит за подругами и в очереди нетерпеливо пружинит на носочках, как маленькая девочка. Наблюдая за ней, не могу скрыть улыбки. Её энтузиазм и детская непосредственность очаровывают снова и снова. И даже её смущение, когда Василиса замечает на себе мои взгляды и пытается принять статичное положение, не портит очарования.       — Как насчёт обеда? — потягиваясь после «Камикадзе», спрашивает Данила и протяжно зевает.       — Обеду быть! — взмахивает кулаком Захарра и, озорно глянув на парня, щипает его за бок.       — Ай!       — Ой-е-ей!       Захарра без стеснений показывает ему язык и со смехом даёт деру. Данила, загоготав ещё громче, трёт пострадавший бок и никуда не спешит.       — Фу! Слабак! — поджучивает его Захарра.       Данила показательно отмахивается от неё и снова потягивается. Захарра, недовольно надув губы, возвращается ни с чем.       — Лимонад мне купишь… или какао… Я ещё не придумала.       — Эй, иди к брату попрошайничай — он богатый, а у меня денег нет, — Данила показательно выворачивает карманы, высыпав на асфальт горсть монет. — Это так, стратегические запасы… На чёрный день.       За обедом не умолкают разговоры. Друзья, привычно разбиваясь группками, параллельно болтают каждый о своём, и за большим столом все смешивается в кавардак. Я даже не прислушиваюсь, кто о чем говорит. Нахожу под столом руку Василисы и стискиваю её ладошку. Она, взглянув на меня, слабо улыбается.       — Я думала, ты охотнее запустишь пальцы мне под юбку, — потянувшись к моему уху, шепчет Василиса.       — Не тот настрой, — хмыкаю я, глянув на неё. — Разочарована?       — Нет!.. Я… Дурак!..       Смеюсь с её бессвязной речи и, дернув за руку на себя, прикусываю край её уха. Василиса громко ойкает, по инерции вцепляясь мне в бедро. Внимание друзей сразу обращается к нам, и Огнева, краснея, спешит выпрямиться. Мне достаётся новый грозный взгляд.       — Кто о чем, а эти все дурачатся, — цокает языком Захарра.       — Хоть к ним не цепляйся, — вздыхает Ник.       — А к тебе можно? Соскучился по моему вниманию, Лазарев?       — Маар, отвлекай её, — улыбнувшись, Диана подталкивает в бок Броннера.       — Захарра, как насчёт соревнования в тире? — послушно спрашивает он.       — С тобой? Пф! В два счета. Мне с Фэшем интереснее: у него опыт есть!       — А что настольному хоккею скажешь? — включается Лёшка.       Сестру умело отвлекают от Ника, выводя на пари. Друг с облегчением выдыхает и, глянув на меня, качает головой. Внимание Захарры никогда не даётся ему просто, что её и раззадоривает каждый раз.       — Ты хорошо стреляешь в тире? — негромко спрашивает Василиса.       — Да, — пожимаю я плечами.       Лёгкость любопытства сразу сменяется настороженностью. Её лицо теряет трогательную беззаботность, и меня прошибает холодом. Василиса быстро складывает дважды-два, и мне не требуется ни секунды, чтобы понять это. Я хочу немедленно избавить её от этого знания, спрятать подальше от реальности и правды.       — Покажешь мне? — робко просит она.       — Если хочешь…       Интерес Василисы не исчезает. Она идёт за мной чуть ли не с восторгом, вновь проявляя детскую непосредственность. В тире пристраивается рядом. Пока настраиваюсь к винтовке, не сводит с меня глаз. Я усмехаюсь её вниманию, сам бросаю на неё взгляд, но не берусь шутить.       — Что? Ты тоже на меня все время смотришь, — оправдывается она, снова зардевшись, и отводит взгляд.       Я с улыбкой качаю головой и навожу прицел на первую мишень. Жму на курок, и пластмассовая пулька с тихим свистом летит к цели. Василиса рядом напряжённо потягивается на вытянутых руках, подаваясь вперед.       — Ухты! Попал! — восклицает радостно и хлопает в ладоши.       Ещё две мишени приносят победу. Василису это приводит в восторг. Она с энтузиазмом забирает призовую игрушку и поворачивается ко мне.       — А можно я теперь? — просит, едва не подпрыгивая от радости.       — Пробовала когда-нибудь?       Я подвигаюсь, уступая ей место. Василиса качает головой и смущенно взглядывает на меня.       — Становись бочком, вот так, — Надавив ладонью на живот, помогаю ей занять правильное положение. — Ноги на ширине плеч, вес на обе — для спортсменки лёгкая задача. Спину расслабь, плечи и руки тоже.       — Я так промахнусь, — взволнованно противится Василиса.       — Ты сделаешь мостик, если будешь стоять, как палка?       — Н-нет.       — Здесь то же самое. Баланс положения и спокойствия. Теперь прижимай приклад к плечу, дай ему опору.       Василиса старательно выполняет все, что я говорю. Но мои руки явно её отвлекают. Я не спешу отстраняться, наслаждаясь возможностью побыть в роли наставника и касаться её в моменте обучения. Пытаюсь снять с неё напряжение, волнение перед первым выстрелом, но, кажется, вгоняю её в ещё большую концентрацию. Живот под моей ладонью каменеет.       — Выдохни, хорошо? — шепчу утишающе и касаюсь губами плеча. — Нажимай плавно. Медленно выдыхай и одновременно спускай.       — Как-то неудобно… — бормочет Василиса взволнованно.       Взглянув на неё, сразу понимаю, в чем дело. Обстоятельство вызывает улыбку.       — Ты левша, верно? Оружее в большинстве праворукое, — замечаю ей, крепче прижимая её к себе.       — Это помешает?       — Не думаю. Наверное, дело привычки, выправки.       Василиса нервно кивает, прицеливается. Знаю, наверняка задерживает дыхание, и я делаю тоже самое, наблюдая, как девичий палец осторожно нажимает на курок. Медленно. Умница.       Первая пуля летит к мишени, задевая верхний край. Василиса выпрямляется и подаётся вперёд, становится на носочки, чтобы оценить результат. Взволнованная, поворачивается ко мне.       — Ты видел? Я почти! — с восторгом выдыхает она.       — Умница, — смеюсь в ответ, довольный больше не её результатом, а восторгом от происходящего. — Ты очень хорошо держалась. Пробуем ещё?       Мы остаёмся, пока Василиса не отстреляет в оставшиеся три мишени. Ей не удаётся попасть полностью по прикрипленной железке, но радости это у неё не отнимает. Когда мы отходим, девушка светится улыбкой и едва не подпрыгивает от счастья. Мне не удаётся сдержать улыбку, наблюдая за ней.       — Возьмём утешительный приз и к ребятам?       — Утишительный приз?       — Идем, — подмигнув, подаю ей руку.       Василиса, помедлив, вкладывает свою ладошку в мою раскрытую ладонь. Я тяну её за собой, смущенную и взволнованную. Она снова доверяется мне. И понимание этого расшатывает почву под ногами. Я стараюсь не думать об этом, отдаться моменту, расслабиться, позволить себе на время отпустить ситуацию.       Я останавливаюсь у примеченного ранее киоска с мороженым.       — Выбирай, какое хочешь, — пропуская Василису к витрине, говорю ей.       — А что ты будешь?       — Я не хочу.       Пожав плечами, Василиса разворачивается к витрине. Думает недолго. Пока продавщица возится с нашим заказом, вдвоём отступаем в сторону, освобождая место для других покупателей.       — Напишем ребятам? Может, они пошли дальше.       — Можем не спешить к ним. Пройдёмся до хоккея, если что, пойдём искать.       Василиса кивает, забирая свой рожок. Отступая первой, никуда не торопится. Я подаю ей руку, и она вновь охотно касается меня, позволяет моим пальцам скользнуть между своими пальчиками. Её щеки трогает румянец. Взволновавшись пуще прежнего, Василиса осторожно надкусывает мороженое.       — Как у тебя прошла неделя? Чем занималась? — задаю до ужаса банальные вопросы, слишком обыденные и чужие для наших отношений.       Василиса отвечает неловко, будто через силу. Явно тоже чувствует себя не в своей тарелке. Глядя на неё, вдруг понимаю, что совсем не знаю её. Даже не подозреваю, чем она живёт, что ей нравится, что увлекает. И она ничего не знает обо мне. Наверное, ей лучше и не знать. Так будет безопаснее и для неё, и для меня.       У развилки останавливаемся. Василиса осматривается, я же наблюдаю за ней. Она хмурит брови, очень забавно и трогательно. Я подаюсь вперёд и быстро, пока она не успела отреагировать, целую морщинку между этих напряженных рыжих бровей.       — Эй!       — Меньше зевай, лисёнок, — смеюсь в ответ на её восклицание и, продолжая в шутку, наклоняюсь и надкусываю мороженое.       — Эй! Это моё!..       Василиса запоздало уводит руку и удрученно смотрит на мороженое. Я не сдерживаю смеха, за плечи привлекая её ближе. Девушка, в обиде дуя губы, щипает меня за бок. В ответ осторожно прикусываю мочку уха, прижимаю Василису вплотную к себе.       — Половину моего мороженого слопал, — выдыхает в шею Василиса и вдавливает ноготки мне в живот.       — Я бы и тебя охотно попробовал.       Она фыркает в неверии или несогласии, моя же ладонь опускается ниже, на поясницу. Задев поцелуем щеку, касаюсь губ, сладких от мороженного. Охая, Василиса приоткрывает рот, невольно впуская мой язык, но не отстраняется. Тянется ко мне, не спеша отвечая на поцелуй. Я хочу подхватить её на руки, вжать в себя, грубо стиснуть, запутать пальцы в медных прядях; и так же сильно хочу держать на волнующем расстоянии, дразня, касаться через одежду, не спеша целовать, наслаждаясь ответной лаской. Мне мало одного поцелуя, мало её…       — Мне не хватит одной ночи, чтобы насытиться тобой… Нескольких дней будет мало… — бездумно бормочу ей в губы, продолжая мысль вслух.       Василиса поднимает на меня глаза, глядит робко и будто бы трепещет в моих руках. В синих глазах вопрос, способный искромсать меня изнутри. Я не выдерживаю её взгляда, робкого и просящего, прикрываю глаза и прислоняюсь к её лбу. Под кожу снова лезут тревога и сомнения. Но я не отталкиваю её, наоборот, крепче сжимаю талию, глубже вдыхаю нежный аромат волос. Не знаю, жадность это или безумие, но я уже не могу её отпустить так просто.       — Идём к ребятам?       Отстраняясь, Василиса кивает. Смущённо поправляет волосы и одежду, хотя я не мог её помять, испортить ей внешний вид. Я опять подаю ей руку, и девушка хватается за нее, торопливо надкусывает подтаявшее мороженое.       Друзей находим там же. Четверо играют, четверо наблюдают, подбадривая. Мы, не привлекая внимание, подходим к наблюдающим. Захарра и Лёшка, глядя друг на друга в злом азарте, ловко откидывают шайбу. Рядом ведут бой Гроза и Маар.       — Я схожу за водой, — коротко приобняв её за талию, шепчу Василисе.       — Хорошо.       Она робко улыбается и спешит отвести взгляд, обнимает себя за плечи, когда я отстраняюсь. Ей некомфортно со мной? Впрочем, это не удивительно. Куда больше удивляет, что она продолжает общение. Может, не такая уж она и безобидная? Может, для неё есть выгода, чтобы держать меня рядом? Но Лисса ведь на нашей стороне… И Василиса не может занять другую, она не станет…

Конец POV Фэш

POV Василиса

      Мне страшно дышать, страшно лишний раз смотреть в его глаза и касаться его. Кажется, один взгляд, одно касание, выдох секундой дольше — и он оттолкнет меня вновь. Я не знаю, что творится в его душе, вижу лишь, что ему больно. Неужели я несу ему эту боль. Но почему он возвращается? Потому что во мне есть выгода?.. Может ли он использовать меня… Может ли лгать абсолютно во всем? В каждом взгляде, эмоции, касании?.. Я знаю, что может. Но сердце почему-то верит и тянется к нему.       Голос Дианы отвлекает от мыслей. Не расслышав слов, поворачиваюсь к ней. Подруга вяло улыбается, стискивает мои пальцы, найдя ладонь среди ладоней других ребят.       — Как все прошло? — спрашивает шёпотом, но Ник, стоящий рядом, все равно скашивает на нас взгляд.       Я улыбаюсь ему, приметив тревогу в глазах. Он наверняка переживает за близкого друга.       — Неплохо. Пока что мы помирились, — отвечаю осторожно, не желая затрагивать слишком громкие для нас «встречаемся» и «вместе».       Диана кивает, но — вижу по её взгляду, — лишь на время удовлетворена ответом. И я киваю со значением, прямо глядя на неё. Даю понять, что разговор продолжится, как только мы окажемся одни.       Обрывая безмолвный разговор, за спиной останавливается Фэш. Я робко поднимаю на него взгляд, боясь увидеть равнодушие или раздражение. Он смотрит на меня в ответ, но в глазах действительно пустота.       — Ещё играют? — спрашивает негромко и натужно, через силу пропихивая пустые слова.       — Да. Хочешь занять их место?       — Если ты хочешь. Будешь воду?       Он протягивает мне небольшую бутылку. В жесте больше вежливость, чем забота. Мои пальцы дрожат, когда я принимаю бутылку. А Фэш не отпускает её, тронув случайно мои пальцы, через мгновение накрывает их ладонью и мягко прижимает к бутылке. Обнимает меня за талию и касается губами лба. Оставив лёгкий поцелуй, прислоняется своим лбом. Что происходит у него внутри — неведомо. И я не решаюсь искать ответ во взгляде, в выражении лица.       — Потесним их, не против? Наверное, Захарру: она соревноваться и фразами может.       Я пожимаю плечами, боясь нарушить шаткий мир.       Насильно теснить друзей не приходится. Через пару минут в кармане Ника срабатывает таймер, и парень, демонстрируя истекшее время, поднимает телефон над головой. Ребята, озорно переглядываясь, заканчивают игру.       — Ну что? Какой счёт? Данила, ты все его промахи написал? — первой интересуется Захарра и пальчиком наклоняет телефон парня в свою сторону. — Ну, почти… Пять-пять… А сколько у вас?       Пока ребята подводят итоги, суммируя баллы за прошлые игры, мы с Фэшем занимаем стол. Он, давая мне начать первой, мягко подталкивает шайбу в мою сторону.       Я не сильна в таких играх, мне гораздо веселее просто запускать шайбу в надежде, что она упадёт в лунку. Фэш же, вижу по его взгляду, прикидывает траекторию полёта, всегда отбивает и запускает в меня шайбу с разной силой. Он наверняка умеет играть в бильярд с таким-то подходом. Мне не поддается, то и дело подзадоривает, дразнит и тут же ловко отбивает. Я едва успеваю прикрыть лунку от шайбы и с новой силой отбиваю в его сторону. Игра выходит в его пользу с большим отрывом.       — Темнота, тут же расчёт нужен, — обнимая меня за плечи, добродушно смеётся Фэш и целует меня в макушку.       — Это скучно в такой лёгкой игре, — бурчу в оправдание.       Он смеётся громче, крепче прижимает меня к себе. Наклоняется к моему уху.       — Будем считать, что ты подготовила руку к бильярду, — шепчет, скользнув пальцами по позвоночнику.       — Ты хотел сказать, к кию? — прищурившись на него, шучу в ответ.       — И к нему тоже.       Игра странным образом сглаживает напряжение. Может, соревнуясь, мы выпускаем пар, который обычно душит нас самих или друг друга?       — Мы вас учитываем? — деловито спрашивает Гроза, сверившись со списком в телефоне.       — Нет, мы между собой, — отмахивается Фэш.       — Хорошо, — Кивнув, девушка запрявляет выпавшую из косы прядь за ухо. — Тогда у нас финальный бой. Захарра, Лёша, на бис!       Обмениваясь шутливо-угрожающими взглядами, друзья занимают столик. Маар, давая обратный отсчет, включает камеру телефона. Объектив в преддверии схватки направляется на нас, и ребята, смеясь и толкая друг друга, машут руками на память. Начинается бой. Шайба носится по полотну, звенит, ударяясь о борт, падая в лунку. Данила рядом оглашает очки, стоит лишь одному или другому забить гол. Финал подбирается все ближе.       — Вот… вот… Да! Да! Уделала, Рознев! — оглушая всех победным визгом, кричит Захарра и подпрыгивает на месте. — Видели? Маар, записал?!.       В восторге она спешит к парню и в порыве чувств обнимает его, прежде чем заглянуть в телефон. Маар смеётся, в последний момент спасая устройство от падения. Лёшка, тряхнув головой, улыбается.       — С проигравших призы! — переведя дух, начинает распределение Захарра. — Мне оплата ужина. Розневу… такси!..       — Ещё чего! — хмыкает Лёшка. — Я пешком или на автобусе всегда.       — Ой-ей, спортсмен! Давай-ка, метнись отсюда на Северный пешком! — насмешливо фыркает Захарра.       Лёшка скептически кривит губы.       — Тут делать нечего: пешком до пересечения Садовой и Вороша, потом прямым на Северный.       — Пф! Тоже мне! Тебя бесплатно на такси повезут!       Пожевав губами в раздумьях, Лёшка пожимает плечами.       — Так, а Маару с Грозой… Умудрились же набрать одинаково баллов!.. По мороженому или по блинчику, лимонад… Короче, что сами из подобного хотите. Или один проезд на аттракционе!       Мы задерживаемся в парке ненадолго, совершая дарение Грозе и Маару. Ребята начинают расходиться. Лёшка уезжает первым, мрачно провожая Захарру взглядом из приоткрытого окна такси. Маар, Данила, Николь и Гроза решают ещё прогуляться. Нас с Захаррой и Дианой вызывается подвезти Фэш. Один Ник, взглянув на Диану, уезжает без компании. Я извиняюще взглядываю на подругу. Она могла бы поехать с ним, провести время вдвоём… Но решила, что наши дружеские посиделки важнее сейчас.       Волнение сильно настолько, что я едва ли не запихиваю подруг к себе в спальню и решительно закрываюсь изнутри. Захарра и Диана, подыскивая хорошее место для подноса, бросают на меня настороженные взгляды. Я натянуто улыбаюсь, пытаясь показать свое спокойствие.       — Присаживайся, — протянув мне руку, приглашает Диана на кровать и мягко улыбается. — Подать плед?       Я качаю головой. Послушно устраиваюсь на кровати. Помедлив, двигаюсь дальше, забираясь на постель с ногами. Берусь за подушку и обнимаю её руками и ногами. Диана и Захарра, все еще поглядывая на меня, садятся рядом, частично копируя мою позу.       — Вы действительно помирились или так?.. — начинает Захарра с неожиданной для себя осторожностью.       — Скорее, добавили звено в цепь, — тихо замечает Диана, устремив на меня свой задумчивый, проницательный взгляд. — Сейчас мир, через пару часов, дней — война. Раз за разом, пока один из вас не устанет от этих качелей окончательно.       Я взглядываю на неё испуганно и робко. Она озвучивает мои тревоги, мой страх.       — Вы говорили об этом? Фэш видит проблему? Может, он рассказывал, в чем причина его поведения? — продолжает Диана.       — Он недоверчивый и часто закрытый в такие моменты, — вдруг вступается за него Захарра и хмурится, будто готовясь насмерть стоять перед нами за него. — Так было всегда, но теперь… Ему тоже непросто — я вижу это. И не сомневаюсь, что Фэш искренне прикладывает усилия… Василиса, ты небезразлична ему.       Её слова откликаются недавним признанием. Он сказал, что я нравлюсь ему… Так… искренне… И с трудом. Насколько ценным для него является это признание? И в какой степени ценно для меня? Могу ли я… чувствовать тоже самое? Наравне с ним?       — Мне тоже непросто, — признаюсь я, уцепившись пальцами в подушку. — Я тоже отталкиваю его… Иногда я понимаю, что он вот-вот снова оттолкнет, и действую на опережение… Я чувствую покой рядом с ним, но это так мимолетно… Конфликты, недоверие и напряжение длятся куда больше.       — Это естественно для таких отношений и для тебя самой, — пожимает плечами Диана, будто совсем не удивленная моими словами. — Поранившись один раз, второй, ты станешь осторожнее, начнёшь защищаться. К тому же… Вспомни свои прошлые более-менее серьёзные отношения. Рано или поздно ты сбегала… Все дело в родителях, наверняка в них. Их отношения показали, что нет ни доверия, ни любви. Ты просто не видела перед собой ничего другого, не знаешь иного опыта.       Я невольно задерживаю дыхание, сжимаю в руках подушку. Диана своими словами оставляет меня обнажённой. Перед ними, перед самой собой, перед правдой. Страх закрадывается в лёгкие, под ребра. Я вдруг кажусь себе безнадёжно больной и беспомощной.       — Что я могу сделать? Как мы можем?.. У нас есть хоть крохотный шанс? — бормочу отчаянно, как ребёнок, хватаюсь за свою любимую игрушку — надежду.       — Возможно, — выдыхает Диана, качнув головой. — Если вдвоём захотите… Без разговоров, откровенности не обойдётся. Если не доверитесь сейчас, то ничего не получите, кроме новой боли. И ему, и тебе стоит проработать прежние травмы, вам вдвоём нужно научиться доверять друг другу, открыто проявлять чувства… Это очень непросто, Василиса.       Она, подбадривающе улыбнувшись, берет в ладони мои кисти и мягко сжимает. Захарра подвигается ближе и обнимает, опускает голову мне на плечо. Я снова оказываюсь в ловушке. Хочу тут же все бросить и сбежать, облегчив тревоги и боль. Ведь, может, мир прав, и любви не существует? Может, пример моих родителей не ошибка — истина?