Играя в любовь

      Сон отступает медленно, и я не хочу его отпускать. Простыня приятно касается кожи, сохраняя ночное тепло. Я ерзаю, устраиваясь удобнее между подушек, чтобы провалиться обратно в дремоту. От ткани веет непривычным, но знакомым запахом. Принюхиваясь, отнимаю лицо от подушки.       Теневые шторы рассеивают утренний свет, и в спальне царит полумрак. Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать своё местоположение. Паника сходит по телу прохладой. Я сажусь и оглядываюсь уже осмысленно.       Фэша нет рядом. Пробую его подушку, простыню — прохладные. Тихо, где-то мерно тикают часы. Дрожь пробирает тело. Я будто ребёнок, оставленный родителями в незнакомом месте. Тело цепенеет от смущения и лёгкого страха. Стараясь дышать размеренно, подвигаюсь к его стороне кровати. Взгляд цепляется за бумажку на прикроватной тумбе. Я торопливо хватаюсь за неё.

«На пробежке. Вернусь к семи. Дом в полном твоём распоряжении, не стесняйся»

      Вторая волна страха сходит по телу, оставляя дрожь и прохладу. Я сверяюсь с электронным будильником — без пятнадцати семь. Фэш скоро вернётся. Может, дождаться его в кровати? Или постараться быстрее исчезнуть, чтобы не отвлекать его?       Поднимаюсь с кровати. Чувствую себя воровкой, когда иду в ванную. Мне едва ли доводилось бывать у кого-то в гостях, и ни одного раза я не оставалась одна. Неловко. Почему Фэш оставил меня? Впрочем, к чему ему нарушать привычный ход событий из-за меня. Но… Я ведь могу навредить? Неужели он доверяет мне, рассчитывает, что я не стану вести слежку, прослушку, искать что либо или подбрасывать? Или, наоборот, уверен, что мне не хватит для этого смелости, опыта?       Изучая свое растерянное лицо в зеркале, на миг представляю удивление Диамана, если он вдруг решит наведаться к сыну. Скандал будет неизбежен. А если Селена? Впрочем, это будет просто неловко. Она получит факт нашей связи, вот и все. Больше вопросов к тому, кто мы друг другу. Друзья? Вот уж бред! Точно не мы. Пара? Любовники? Звучит скверно, но очень близко к правде.       Плеск воды кажется оглушительным. Я невольно вздрагиваю и обнимаю себя за плечи, спасаясь от прохлады и неловкости. Не хватает крепкой фигуры Фэша за спиной, его рук на плечах. И привычных средств гигиены. Беру его гель для душа и улыбаюсь, поминая избитые шутки об универсальности мужских средств гигиены. Надо будет пошутить об этом, если зайдёт речь.       Тепло обволакивает тело, расслабляя мышцы и нервы. Кожа слегка краснеет от воды, чутко принимает новые капли. Воздух наполняется паром, стекло кабины покрывается дымкой испарины. Я снова думаю о руках Фэша, его поцелуях, жаре кожи. Представляю его рядом, и ладони опускаются на грудь. Смущение сбивает лёгкое возбуждение. Я стыдливо опускаю руки и выключаю воду. Все, хватит злоупотреблять его гостеприимством.       Ступая на прохладный кафель ванной, ловлю себя на глупой ошибке. Я не взяла с собой полотенце, даже не подумала: привыкла, что дома все под рукой. К счастью, на тумбе все есть. Прекрасно, не придётся промакивать кожу футболкой или шлепать в спальню мокрой и голой в поисках полотенца. Вот шоу бы было к приходу Драгоция!       Отвлекая, за дверью замирают шаги. Тихий стук отдаётся дрожью в теле. Я торопливо прикрываюсь полотенцем.       — Можно? — тихо, будто я здесь хозяйка.       — Это твой дом, — бормочу, запоздало задумываясь, услышит ли он меня.       Дверь приоткрывается. Фэш останавливается в проходе, прислоняется плечом к косяку. Взгляд останавливается на мне. Хоть и держит дистанцию, смотрит на меня без стеснения, в открытую скользит взглядом по обнаженным ногам и плечам.       — Мой, — соглашается запоздало, все так же негромко. — Но ванная — временно твоё личное пространство.       — Ты все равно уже вошёл, — пожимаю я плечами и невольно усмехаюсь, находя ещё один смысл для своих слов. — Частенько входишь, а уже потом спрашиваешь и думаешь о последствиях.       Фэш хмыкает, и на его губах возникает похожая усмешка. Он идёт ко мне, неспеша, не спуская с меня игривого взгляда.       — В следующий раз уведомить тебя? Письменно или в устной форме? Подписи, печати, водяные знаки?       Хихикаю, и он ловит мой смех губами, останавливаясь вплотную ко мне. Обнимает за талию, и мои руки тянутся к его шее, обнимая в ответ. Полотенце падает между нами, обнажая меня наполовину.       — Ой!       Снова хихикаю, глянув на свою грудь. Фэш опускает взгляд следом и вдруг отпускает меня. Полотенце падает на пол под его смешок.       — Надо же, какое досадное недоразумение.       Огорчение на его лице быстро сменяется довольной усмешкой. Ладони поднимаются выше, но не касаются грудей. Губы находят мои, и обоюдные смешки забываются в тягучем поцелуе.       — Доброе утро, лисёнок, — шепчет на ухо, привлекая меня вплотную к себе.       — Доброе.       Выдыхаю, когда губы ловят мочку уха. Прижимаюсь к нему, запускаю пальцы во влажные волосы. Жар пробежки ещё витает у его кожи, неожиданно возбуждая. Ладони опускаются к талии, губы касаются шеи. Сама ловлю губами мочку уха, осторожно прикусываю. Неловко, стесненная в движениях, веду языком вдоль челюсти. Пальцы сжимаются на ягодицах, тянут меня вплотную к его бедрам. Удовлетворенно охаю, ощутив его возбуждение.       — Приятно? — шепчет, медленно ведя пальцами по позвоночнику.       От его пальцев по спине змейкой бежит дрожь, оседает томлением между бедер. Мои пальцы сжимаются на его футболке, я робко запускаю ладошку под ткань. Горячая, ещё влажная кожа приятно греет ладонь. Фэш усмехается мне в губы, целует с силой, не пряча, не сдерживая желание. Я поддаюсь ему, приоткрываю рот, тянусь языком ему навстречу. Пальцы обхватывают грудь, затрагивают сосок, мягко давя. Я слегка вжимаю пальцы в его кожу, мягко давлю ногтями. Веду руки выше, задирая футболку. Фэш подчиняется, даёт мне снять одежду, отпуская меня, сам откидывает вещь на пол.       Губы касаются шеи. Несмело веду языком по коже, пробуя его на вкус, мягко вбираю кожу губами, слегка прикусывая. Его ладони опускаются на бедра, пальцы сжимают, гладят кожу. Одна рука поднимается к голове, пальцы зарываются в волосы, тянут пряди, приподнимая мне голову. Его губы жадно ловят мои, язык проскальзывает в рот. Пальцы скользнув между нами, мягко давят на мой живот. Я теряюсь на миг, а он отпускает меня, направляет руками, подсказывая. Послушно поворачиваюсь, опираясь руками на умывальник. Фэш подступает вплотную ко мне, и я охотно прижимаюсь к его бедрам.       — У нас немного времени, — шепчет на ухо и тянет из волос свой карандаш. — Симпатичная заколка.       Волосы рассыпаются по спине, соскальзывают по плечу, и я вижу в отражении, как он следит за этим. Пальцы скользят по плечу, к позвоночнику, сдвигая крайние пряди. Я невольно поддаюсь его касаниям, прогибаясь в спине, слегка отодвигаясь, чтобы рука проскользнула по ягодицам, и снова прижимаюсь, уже к его пальцам. Ощущаю, как его свободная рука избавляется от одежды, и к ягодице прижимается горячий член. Я не сдерживаю стона, трусь об него задницей, принимая ласку, пока Фэш тянется к шкафчику перед нами.       — Занимательное шоу, лисёнок.       Наблюдая за мной — зеркало свидетель — он проталкивает в меня два пальца. Глаза закрываются от удовлетворения, я не сдерживаю стона. Прижимаюсь к руке, подыгрываю ритму его пальцев. Но мало. Мне так этого мало! Хочу ещё. Всего его. Хочу его контроля, хочу отдать себя его рукам хоть на несколько минут.       Несколько секунд. Переглядки в зеркале, вдох-выдох, и тело медленно наполняет удовольствием. Фэш входит глубоко, прижимает мои бедра к своим, и мои глаза снова закрываются. Слышу его вздох, ощущаю прохладу, пробежавшую по плечу. Неспеша, мелкими толчками, удерживая мои бедра рукой. Так хорошо, что тело плавится, и я подмахиваю, ловлю его ритм, прижимаюсь к нему. Быстрее, жестче, обхватывая мою шею рукой. Ещё. Пальцы сжимаются на умывальнике, голос выдаёт, срываясь на стонах. Бессвязно, жестко, глубоко во мне, быстро, восхитительно… Ещё… Больше… больше…       Сжавшись на миг жаром, остротой, удовлетворение наполняет тело теплом. Сил не остаётся, и я обмякаю, переживая схлынувшую жажду. Крепкие руки придерживают меня, не дают упасть, не отпускают. Я охотно поддаюсь им, позволяю себе утонуть в их силе, жаре, впитывая все вместе с влагой на коже. Плечо, шею затрагивают беспорядочные поцелуи. Фэш выдыхает, прижимая меня к себе, и его рука, все ещё сжимая мою шею, подталкивает голову чуть выше. Я поворачиваю лицо к нему, и его горячие, сухие от дыхания губы накрывают мои жадным поцелуем. Пальцы ласково скользят по контуру челюсти. Вновь выдыхая, Фэш прижимается щекой к моему виску, и теперь мои пальцы скользят по его челюсти.       Завтракаем в тишине, сидя напротив друг друга. Непривычно, неловко. Хоть уже ночевали друг у друга, до совместного завтрака не доходило. Теперь же… Не знаю, куда себя деть, и как начать разговор, что очень важен для нас. Для нас. Существуем ли «мы»? Может, только в те минуты, когда занимаемся сексом?       Утреннее солнце ярко светит в окна, заливая просторную гостиную, столовую, кухню. Кажется, что в доме немного теплет, и свет, что наполняет комнаты, не только солнечный. Тихий звон столовых приборов наполняет пространство между нами. Аромат кофе напоминает о прочитанной мне лекции, как варить кофе в турке, и я с улыбкой поглядываю на дымящуюся кружку. Отвлекая, на стул запрыгивает Маркиз и уставляет на меня большие зелёные глаза. До этого он вился у ног Фэша и подозрительно принюхивался ко мне, поднимая на меня свою очаровательную пушистую мордочку. Фэш взглядывает на кота и усмехается.       — Не подкармливала его? — спрашивает у меня, протягивая руку к Маркизу.       Тот уклоняется, толкает его ладонь лапой и, не удержав равновесие, тяжело бухается на пол. Фэш тихо смеётся и качает головой.       — Нет, — сдерживая улыбку, отвечаю я. — Он чем-то на тебя похож.       — Рыжий? Скорее на тебя.       — Характером.       Не сдержавшись, показываю ему язык. Фэш выгибает бровь, выражая на своём лице крайнее снисхождение. Сбивая «моську», толкаю его ногой под столом. Драгоций ловко ловит мою ступню лодыжками и победно хмыкает.       — У тебя сегодня собеседование? — спрашивает, сглаживая шуточный конфликт.       — Да.       Тема, терзающая меня, подбирается неожиданно. Отводя взгляд, сглатываю и сжимаю пальцами вилку. Нужно подумать, как все сказать. Или лучше не подбирать слов, высказаться, как на духу.       — Как думаешь, твой отец не будет против моей кандидатуры? — все-таки начинаю осторожно, почти издалека.       — Есть риски. Он сейчас мониторит сотрудников, закрывает все риски шпионажа и вредительства. Тебе будет просто завоевать внимание и место, но просочиться сквозь завинченные гайки… Есть один вариант… Я могу сказать ему, что это в целях контроля над тобой.       Фэш виновато взглядывает на меня и ерошит волосы. Я же готовлю правду, как будто ножи затачиваю.       — Мой отец тоже вряд ли будет рад, — говорю тихо и вижу, как напрягаются его руки. — Фэш… я ужинала вчера с ним… Он против нашего общения и запретил мне встречаться с тобой. За нашей квартирой следят его люди. За мной следят.       Молчание наваливается на меня. Кажется, я слышу его неровное дыхание. Осмеливаюсь поднять взгляд. Фэш хмурится, глядя в пустоту. Напряжённый и будто бы даже потерянный. Переводит взгляд на меня, и лед голубых глаз окатывает холодом. Дыхание перехватывает, я сжимаюсь от вины и страха.       — Зачем? — спрашивает тихо, ровно.       — Я… так нужно…       Черт! Если говорить всю правду, я выдам маму. Как он примет слова о её «игре»? Скажет ли отцу? Что будет с нами? А может, так будет лучше? Может, мы вдвоём можем объединиться, выступить против этого Астрагорова? Можем сблизить родителей, наших отцов, как хочет мама?       — Кому нужно? Лиссе? Хочет тебя, как приманку, скормить Огневу?       — Меня все хотят скормить, как приманку! — не выдерживаю я. — Тебе, отцу! Кто там ещё есть в ваших планах?!       Фэш вдруг поднимается из-за стола. Мрачный, идёт ко мне. Страх не даёт думать. Скрипнув стулом по полу, подскакиваю на ноги и отступаю. Он хватает меня за руку — отпихиваю с криком. Сжимает руку крепче и обхватывает за талию, придвигая к себе. Ступни проезжаются по полу. Я вырываюсь, а его руки только сильнее держат меня.       — Тише, тише… Я не буду с тобой драться… Тише…       Страх сходит, оставляя дрожь и слабость. Больше не мечусь, не вырываюсь, принимая не захват — успокаивающие объятия. Всхлип предательски срывается с губ, выдавая усталость и уязвимость. Я больше не хочу врать.       — Я не могу… не хочу… — выдыхаю правду сквозь всхлипы. — Я устала. Я не хочу… думать, кто… враг, ааа… кто друг… г… Я не… не п… пешка… я… ччело… ловек…       Обнимая меня крепче, закрывая своею рукой от света, Фэш вместе со мной оседает на пол. Целует в макушку, устраивая на своих бёдрах.       — Я понимаю, Василиса. Тебе ни к чему эти игры — ты знаешь мою позицию. Зачем тебя впутывать? Зачем сама впутываешься?       — Я ничего не знаю… Ничего!.. Мама… она хочет… помочь… А я не знаю, кто есть кто, где правда, а где ложь. И не хочу занимать чью-то сторону, не хочу идти против тебя…       — Послушай меня.       Фэш вдруг крепко обхватывает моё лицо ладонями, отнимая голову от своей груди. Настроен решительно, и теперь хмурые брови, мрачные черты не пугают меня.       — Я никогда не буду против тебя. Мы вместе, вдвоем со всем разберёмся, слышишь? Обсудим все, что знаем, все планы родителей, и примем решение, вместе. И я сделаю все возможное, чтобы ты работала у нас, если ты этого хочешь.       — Тогда я что-нибудь придумаю для отца, найду оправдание, повод.       Фэш выдыхает и качает головой, горько усмехается. Прислоняется лбом к моему лбу, и его прохладное дыхание задевает губы.       — Настоящее безумие — доверять кому-то сейчас…       Он сглатывает и тянет меня к себе, целует отчаянно, страстно. Я отвечаю с теми же пылом и страхом, хрупким доверием внутри.

***

      Утренние откровения добавляют тревог, страха. Собираясь, думаю, стоит ли рушить привычный мир. Несколько недель назад, оглушенная предательством, я была готова броситься куда угодно, только бы дальше от разрушевшейся реальности. Гнев, обида, боль сходят за эти дни, отношения с мамой налаживаются. Доверия, что было прежде, нет, только голая осознанность, но… Мы ведь можем на этом построить более крепкую, осознанную связь? И, может, мне не стоит переезжать, работать? Впрочем, работать нужно, ведь… Я уже не ребёнок, мне нужно начать обеспечивать себя самостоятельно.       Смотрю на себя и вижу личную изнеженность. Привыкла, что мама во всем обеспечивает, что где-то там есть отец с возможностями. Они в моем возрасте шли к тому, что есть у них сейчас, а я… Бросила гимнастику из глупости, а могла бы быть не просто дочерью влиятельных родителей. Почти десять лет упорного труда обнулила в ничто. Не училась, жертвовала знаниями в угоду тренировкам, соревнованиям, и лишь отчасти догнала одноклассников по уровню образования. Мне потребовалось немало времени и упорства, чтобы подтянуть знания к экзаменам, получить хорошие оценки и закончить школу со средними показателями. Потом университеты. Четыре попытки в никуда, потому что не видела себя ни в чем. И теперь я как будто никто, ничего из себя не представляю.       В субботу Фэш уделил немного времени на мою подготовку к собеседованию. Мы больше дурачились и отвлекались, но он подсказал, как лучше себя вести, на чем сделать упор, провел шуточное собеседование, чтобы показать, что меня ждёт. Но сейчас, когда перед носом дверь креативного отдела, меня пробирает страхом. Если не справлюсь, не оправдаю его надежд? Останется ли во мне что-то весомее роли… любовницы? Могу ли я вообще представлять для него какую-то ценность, кроме досуга?       — Добрый день.       Я вздрагиваю, отдергиваю руку от двери и отступаю, оборачиваясь. Сердце отчаянно колотится в груди от лёгкого испуга. Неожиданно, отрезвляюще, будто ведро ледяной воды на голову. Ловлю на себе взгляд чёрных, слегка раскосых глаз. В этих глазах пляшут смешинки, но молодое лицо не выдаёт веселости. Девушка, по виду ровесница, подбадривающе улыбается мне. Черт! Разве можно было так оплошать?!       Стыд печёт лицо, и я лихорадочно думаю, как поправить ситуацию. Запоздало бормочу приветствие. А она будто не видит ничего. С той же улыбкой подаёт мне руку и представляется:       — Цзиа, директор небольшого, но очень дружного отдела фотографии и видеосъемки.       — Василиса, — все тем же нетвёрдым голосом бормочу я и слабо пожимаю её узкую, теплую ладонь.       Мне ободряюще улыбаются и приглашают пройти в отдел. Цзиа идёт первой. Стараюсь не задерживаться, украдкой оглядываюсь вокруг, за стекла других отделов. Меня проводят к одной из дальних секций и пропускают первой.       В небольшом пространстве, отделённом от других отделов пластиковой перегородкой, тесно: пять столов, четыре из которых заняты, картотечный шкаф и несколько полок с разными принадлежностями. Заметив мой интерес, Цзиа останавливается. Я спешно подбираюсь и уставляюсь себе под ноги, показывая готовность к делу.       Устраиваемся за одним из столов. Лёгкий рабочий беспорядок на столешнице несколько расслабляет. Я бегло осматриваюсь, пока начальница занята резюме и портфолио.       За документами Цзиа заводит беседу о всяких пустяках, окончательно расслабляя меня. Впрочем, скоро переключается на рабочие моменты. Тревоги возвращаются, преграждая путь трезвому мышлению.       — На словах все хороши, Василиса, а в деле… — нагнетая, неожиданно произносит Цзиа и поднимается из-за своего стола. — Не против тестовой части собеседования? Сейчас как раз, — она сверяется с наручными часами, — студия освободится. Посмотрим, как Вы работаете с камерой.       Кажется, целая тонна волнения сваливается с плеч. Я шумно перевожу дыхание и с готовностью поднимаюсь на ноги.       Чем ближе Цзиа подводит меня к студии, тем легче дышать. Я предвкушаю погружение в родную стихию. Вскоре пальцы касаются фотокамеры. Раз или два я работала с такой серьезной аппаратурой, но чувствую себя уверенно. Предстоящая работа с камерой вдохновляет. Едва замечая свои действия, настраиваю все для предстоящей съемки и через несколько минут опять берусь за фотокамеру.       Минутная оценка модели, последние штрихи к ее образу и… начинается погружение. Каждый жест, неуловимые изменения мимики, блик света, удачно сверкнувший в локонах, игра воланов пышной юбки — каждый миг остается на фотографии, забирая в память замерший кусочек вечности. Стоит девушке слегка повернуться, взметнуть платье, заиграть с волосами, как камера ловит движения одно за другим.       — Остановитесь уже! Ты так совсем закружишь нашу Марию, — с довольным смехом прерывает съемку Цзиа и быстро подходит ко мне. — Давай взглянем, что у тебя получилось.       От восторга тяжело дышать. Волнение теряется, его заменяет уверенность. Цзиа пролистывает фото быстро, но ее лицо сосредоточено. Мы с моделью стоим по обе стороны от нее и посматриваем на снимки.       — У тебя здорово получается, — шепчет мне девушка, прогнувшись назад, за спину начальницы.       Я робко улыбаюсь. Удовлетворение наполняет меня. Она позировала многим фотографам и может со своей стороны оценить мои таланты. Тем временем Цзиа заканчивает просмотр. Вид у нее по-прежнему деловой, но в тёмных, раскосых глазах я вижу довольство и радость.       — Очень хорошие снимки — видна любовь к своему делу. Конечно, кое-где есть изъяны, видна легкая неопытность, но я не думаю, что это помешает. Так что, Василиса, могу вас поздравить — с этого дня вы состоите в штате нашего фотоотдела, — произносит начальница и тепло улыбается. — Детали обсудим в кабинете, не против? Мария, спасибо за позирование.       — Всегда рада, — откликается девушка и, когда Цзиа поворачивается к выходу, показывает мне большие пальцы.       Я широко улыбаюсь ей и машу рукой на прощание. Дело за малым. Я облегченно перевожу дух и, донельзя довольная, буквально лечу вслед за начальницей.       Позади ли самое сложное? Фэш успокоил тем, что руководители маленьких отделов сами могут принимать кадровые решения, если проводят собеседование. Проблема возникнет, когда Диаман начнёт просматривать сотрудников, оценивать их преданность. Тогда он или доверенное лицо выцепят моё имя среди других. Тогда, как бы это неприятно ни звучало, мне придётся рассчитывать только на вмешательство Фэша.       В отделе так же пусто. Устраиваемся за столом, и Цзиа берется за мою анкету.       — Очень хорошо, что у тебя есть опыт работы с камерой, и есть явный талант, — девушка улыбается, склоняя голову набок. — Я бы не ставила тебе испытательный, но правила не обойдешь. Все-таки это первая твоя работа, и тебе самой нужно оценить, комфортно ли тебе. Остановимся на двух неделях, хорошо?       Я поспешно киваю.        — Ты говорила, что предполагаешь полную занятость. Не будешь пробовать другой график?       — При необходимости я смогу через время пересмотреть этот момент?       Не знаю, может, пока не брать много часов? Попробовать, привыкнуть. С другой стороны, у меня не так много дел на день. Книги, тренировки можно подвинуть.       — Конечно. Просто подойдешь ко мне, и мы это обсудим.       Страшновато. Я улыбаюсь, киваю, но руки дрожат. Остаются детали и самое важное — договор. Информация переполняет голову, и хочется остановиться, перевести дух. Неужели уже завтра, хоть и не официальный, но первый день работы? А потом съёмки в студии, на выезде. Маар говорил, что командировки тоже бывают.

***

      В полумраке витает аромат пиццы и тонкий запах меда. За нашими спинами в окна льется сумрачный свет вечера. Сидим на полу, облокотившись спинами на диван. Между нами коробка с пиццей. С журнального столика льется приглушенная мелодия. Я почти не вслушиваюсь в нежный женский голос, чарующе поющий о чем-то. После рассказа о работе и тостов наступает умиротворенное молчание.       — Как думаешь, мне удастся пройти испытательный срок и остаться в компании? — прерываю тишину тревожащим вопросом.       Фэш переводит на меня взгляд немного уставших глаз.       — Без сомнений. В большинстве случаев новые сотрудники справляются с задачами и полноценно входят в коллектив. У тебя все шансы перейти этот порог. Ты талантливая, влюбленна в свое дело, готовая совершенствоваться, узнавать новое. Без сомнений, через две недели ты получишь должность. А я все устрою с отцом.       Последние слова режут по свежей ране. Этим же утром мы говорили об этом, и его слова весь день не отпускают меня. Неприятно. Не хочу, чтобы было так, но… Нет, не хочу больше думать об этом.       Подвигаюсь ближе к Фэшу, опуская голову ему на плечо. Он обнимает меня и прижимается щекой к макушке. Становится уютнее. Взгляд который раз за вечер падает на темнеющий камин. Так хочется разжечь его и в бликах пламени заняться любовью на этом ковре… Пропускаю через пальцы длинные ворсинки, представляю, как в них утопает обнаженное, разгоряченное тело… представляю наше обжигающее дыхание, смешивающееся, овевающее нас… От фантазий неудобно сидеть. Я смущенно ерзаю на месте и пытаюсь прогнать из мыслей возбуждающие картинки.       — Неудобно?       — Нет, просто… Я представила, как мы могли бы заняться любовью здесь… на ковре… когда горит камин.       На его губах появляется слабая улыбка. Но в ней нет и доли похоти, только тихое желание. Я заинтересованно разглядываю его лицо. Он действительно выглядит уставшим, но довольным… и каким-то домашним. Я и сама чувствую себя немного иначе.       — Думаю, в новогодние вечера мы можем воплотить твои фантазии, — тихо произносит Фэш и, поцеловав меня в лоб, неспеша поднимается на ноги. Новогодние вечера?! Ничего себе! — Как насчет ванны? Полежим немного в теплой воде и отправимся спать.       — Хм… теплая ванна — самое то, чтобы успокоиться после рабочего дня и погрузиться в сон, — с улыбкой соглашаюсь я и берусь за его ладонь.       Пока Фэш наполняет ванну и возится с бутыльками, изучаю темнеющие силуэты деревьев за окном. В комнате царит полумрак: тусклый свет льется из панорамного окна, у зеркальной стены горит монотонным светом пара светильников. Звук льющейся воды успокаивает. Я прикрываю глаза и прислоняюсь плечом к стеклу.       Тихие шаги заставляют очнуться от мыслей об уюте. Фэш мягко заключает меня в объятия и прижимает щеку к моему виску. Кожу слегка колит щетина. Я невольно улыбаюсь и трусь головой об его щеку. Он тихо смеется и крепко-крепко стискивает меня руками, немного приподнимая над полом.       — Идём купаться, лисенок, — бормочет Фэш и вдруг поднимает меня еще выше.       — Только если ты меня опустишь на пол, — шутливо ставлю я ему условие и хватаюсь за сильные руки, удерживающие меня над землей.       Он весело фыркает в ответ и, перехватив меня поудобнее, несет к ванной на руках. Я пытаюсь противиться, но сдаюсь очень быстро. Фэш сам дает моим ногам оказаться на твердой поверхности. Когда бросаю взгляд в зеркало, замечаю, как озорно блестят его глаза.       — Давай-ка посмотрим, с чем мы имеем дело, — негромко произносит Фэш и легко поворачивает меня к себе лицом.       Он окидывает меня изучающим взглядом, прикладывает пальцы к губам, как бы задумавшись. Но ни в одном жесте нет знакомого пылкого желания. Его глаза, излучая мягкий блеск в полумраке, нежат меня, согревают, желают.       — Вытяни руки перед собой, — закончив «осмотр», мягко командует Фэш.       Я послушно выполняю, что велят, и заинтересованно склоняю голову, наблюдая за ним. Фэш ловко расстегивает пуговицы на рукавах, вытягивает концы рубашки из юбки. Уже сама поднимаю руки вверх, и он снимает с меня рубашку. Взгляд останавливается на мне, исследует открывшееся тело. Горячие пальцы шустро и решительно проскальзывают за пояс юбки и тянут пуговицу из петли, едва касаясь меня, ведут вниз собачку молнии. Дыхание прерывается, стоит мне почувствовать жар его кожи через кружево. Но его руки уже пробираются под джинсовую ткань, обнимая мои бедра теплом, и стаскивают юбку вниз по ногам.       — Если ты меня не соблазняешь, то я рождественская тыква, — шепчу я, переступая с ноги на ногу от подступающего желания.       — Никогда не слышал о рождественских тыквах, но, без сомнений, ты лучший экземпляр из их рядов, — весело бормочет Фэш и наклоняется к моей груди.       Губы обводят край кружевной чашки, нежно скользя по коже. Я охаю. Невольно подаюсь вперёд, запускаю пальцы в его волосы. Но Фэш отстраняется и мягко целует меня в губы.       — Мне определённо нравится, как на твоей коже смотрится кружево.       — Поэтому ты меня соблазняешь?       Он отвечает тихим смехом и ласково трется носом о мой нос.       Наступает мой черед. Я тоже не спешу: неторопливо скольжу пальцами по коже, поднимая футболку, медлю с джинсами. Фантазия распаляется, подталкивая ближе к нему, к его обнаженному телу. Но Фэш не спешит увлекать меня дальше. Он лишь нежно проводит пальцами по моей щеке, скользит по шее и плечу, убирая пряди волос за спину. Руки, сильные и нежные, лаская кожу, избавляют меня от белья.       — У тебя есть, чем заколоть волосы? — деловито интересуется Фэш, осматривая мою прическу.       — Секунду, — бормочу я и тянусь к заколке, скрепляющей часть волос, затем передаю ему. — Хочешь собрать мне волосы?       Теперь я смотрю на него с интересом и улыбаюсь, пока он изучает заколку на своей ладони. Убедившись, что с этим предметом можно работать, Фэш осматривает мои волосы. Не сдержавшись, хихикаю с его серьезного и решительного лица, когда он принимается собирать пряди в хвост. Движения неловкие и осторожные. Но он все равно приходит в тупик и теперь озадаченно держит мои волосы в хвосте, явно не зная, что предпринять дальше.       — Давай дальше я сама? — предлагаю я мягко и наклоняюсь к его руке, подхватывая заколку зубами. — Только не отпускай волосы.       Фэш задумчиво кивает, осматривая меня. Не могу сдержать улыбки. Закручиваю волосы в жгут и собираю в пучок. Мои манимуляции вызывают у него хитрую усмешку.       — Кое-что подобное я умею вытворять с твоими волосами, — сообщает он и склоняет голову, продолжая наблюдать за мной.       — Тогда в следующий раз обязательно справишься, — подыгрываю я ему и заговорчески подмигиваю.       Пока он действительно меня не соблазнил, ныряю в ванну. Вода горячая и пенистая. Я морщусь и ежусь, привыкая к температуре. Фэш устраивается напротив и расслабленно облокачивается спиной на стенку ванны. Тоже усаживаюсь поудобнее. Глаза закрываются сами собой. Я расслабленно вдыхаю густой аромат цитрусовых и цветов. Одновременно яркий, сочный, и нежный.              Молчим, наслаждаясь умиротворяющей атмосферой, время от времени поглядываем друг на друга. Фэш вдруг подается вперед и, словив меня за лодыжку, поднимает ногу из воды. Я опускаюсь ниже, подвигаясь ближе к нему, и заинтригованно наблюдаю за тем, как его пальцы начинают мягко массировать ступню. По телу растекается блаженство от умелых движений его ладоней. Через пару минут в ловкие пальцы попадает вторая ступня. Я едва не мычу от удовольствия.       — Подвигайся ко мне, — тихо, словно не желая разрушать создавшееся умиротворение, предлагает Фэш.       С трудом отстранившись от стенки ванной, перебираюсь на его сторону и сажусь спиной к нему. Фэш приподнимается и накрывает ладонями мои плечи. Его пальцы мягко разминают моё тело. Становится совсем хорошо. Хочется стонать в голос от того, как приятно его пальцы массируют спину, плечи и шею.       — Достаточно расслабляюще, чтобы забыть про усталость?       Его ладони ласково поглаживают кожу после массажа.       — Сверх того.       Фэш смеётся и откидывается назад, увлекая меня за собой. Я опускаю голову ему на плечо и прикрываю глаза. Руки накрывают мои, пальцы сплетаются. Он словно заключает меня в кокон, окружая жаром своего тела, окутывая заботой. И мы лежим так, соединившись друг с другом. Блаженство, кажется, пропитывает каждую клеточку расслабленного тела. Меня уносит в сон.       Мягкие губы легко касаются виска. Я лишь вдыхаю чуть глубже и пытаюсь повернуться на бок. В ответ раздается тихий смех.       — Я могу принести тебе подушку, если ты поднимешься с меня, — звучит над ухом добрая насмешка.       Недоуменно приоткрываю глаз, потом второй. Хочу потереть их, для лучшей видимости, но мою руку перехватывают. Фэш, мягко удерживая меня за запястье, не сводит с меня веселого и ласкового взгляда. Наклоняется к моему лицу и нежно целует одно веко, затем другое, трется носом о мой лоб и зовёт:       — Идем в постель.       — Хорошо.       Нехотя сажусь, давая ему выбраться из-под меня. Фэш опускается на пол и обматывается полотенцем. Я сонно наблюдаю за ним, вяло хватаюсь за его пальцы, когда он подает руки. Одним сильным движением Фэш ставит меня на ноги и, прижав к себе, вытаскивает из ванны. На плечи ложится мягкое полотенце.       Пока Фэш возится с ванной, смывая воду, поглядываю на него и топчусь на подстеленном под ноги полотенце. Хочется спать. Глаза закрываются, как бы я ни пыталась держать их открытыми. Я несколько раз от души зеваю, прикрываясь полотенцем.       — Потерпи несколько минут — скоро отнесу тебя спать, — заботливо шепчет Фэш.       Он принимается бережно и быстро обтирать меня полотенцем. Закутывает в банный халат. Я буквально утопаю в ароматной махровой ткани, большой для меня. Ноги еле держат. Фэш подхватывает меня на руки и, прижимая к себе, несет в спальню.       После горячей ванны и теплых объятий вокруг холодно и неуютно. Фэш устраивает меня на кровати, выпутывает из халата и сдергивает с постели покрывало и простыню. Прежде, чем отпускает меня из своих рук, под его пальцами мои волосы вновь рассыпаются по плечам и спине.       — Все, можешь устраиваться удобнее в моей кровати, — с озорной улыбкой объявляет Фэш и мягко целует меня в губы.       У меня не хватает сил на улыбку. Я падаю на подушки и скорее закутываюсь в простыню. Фэш не спешит устраиваться рядом со мной. Ходит по комнате, закрывая окна и наводя порядок. Я не замечаю, как уплываю в сон под звук его тихих шагов.