Breathe

Years & Years — Real

      Погрузиться в отношения с Лиамом было просто, настолько, насколько вообще возможно для такого человека, как Зейн. Малик никогда не кидался в омут с головой, он всегда очень долго сходился с людьми: присматривался, изучал, проверял. И сейчас Зейн не понимал, почему он так легко подпустил к себе шатена, ведь на деле он практически не знал его. Это не было также как и в случае с Гарри, когда он просто позволил себе ускорить процесс знакомства, в тот миг он по-настоящему чувствовал, что так надо, что Гарри не станет обижать его и будет рядом всегда. И теперь в жизни Зейна был Лиам, который каким-то невероятным образом с легкостью проник ему под кожу.       Вскоре в голове Зейна стали возникать назойливые и глупые мысли, становящиеся настоящими проблемами с течением времени. Ведь если всё начиналось с внезапно появившегося ‘Как скоро он меня бросит? ’, то позже это обратилось в ‘Взгляни, он уже больше не смотрит на тебя, как делал в начале. Он практически остыл к тебе’.       Очевидно, вся эта ситуация просто была очередной игрой для сознания Зейна. Мучения в виде внутреннего беспокойства, которое тяжёлым грузом ложилось на его плечи, буквально не давали и минуты покоя. Брюнет не понимал, что значит, это чувство и откуда оно взялось, но Малик знал точно, что оно ему не нравилось, и он бешено желал избавиться от него.       Иногда в голове Малика возникала странная идея о том, что счастье и чувство свободы от отношений с Лиамом начинало улетучиваться и становиться не чем иным, как психологической пыткой. Зейн пытался контролировать собственное сознание всеми силами, стоило только возникнуть дурным и нежеланным мыслям, как он тут же старался переключиться на что-то другое. Парень судорожно повторял одно и то же слово или фразу до тех пор, пока его не отпускало, и он не забывал, с чего всё началось. Спустя время мысль о неправильности их с Пейном отношений отступила, но Зейн не знал надолго ли и … вдруг, это было просто затишье перед чем-то большим?       Так или иначе, мало-помалу их отношения набирали обороты. Неловкость и смущение практически исчезли, уступив место некому подобию понимания и заботы. У них было не так много свободного времени, в связи с учёбой и большой нагрузкой, но если у обоих выдавался свободный вечер, то они проводили его вместе.       Многие вещи стали более понятными за это время, но были и те вещи, которые всё ещё заставляли их делать несколько шагов назад в этих отношениях. Если Зейн всё ещё изредка боролся с натиском собственного разума, то Лиам стал замечать нелепые и абсурдные пробелы в историях Малика, а также его странное поведение.

***

      Лиам был в невероятно хорошем расположении духа в пятницу. Во-первых, это был последний учебный день на этой неделе; во-вторых, работа, которой он занимался без устали последние 10 дней, была закончена; и, в-третьих, его лучшие друзья вернулись из долгой поездки в Китай, где они учились какое-то время по обмену. Его жизнь возвращалась в норму.       Пейн находился в аудитории информационного центра, где сегодня им читали курс «Экспертного анализа произведений искусства», когда его айфон уведомил его о входящем сообщении. Отвлекаться от интереснейшей лекции и упускать важную информацию не хотелось, Пейн обожал выбранное им направление, но наравне с этим он уже любил неловкого и стеснительного брюнета. Поэтому кроваво-красные смайлики трёх сердечек, светившиеся первой строкой на экране блокировки, не давали парню просто оставить смс на потом.

\\ ❤❤❤ Соскучился по тебе. Когда ты уже сдашь свой проект, и мы по нормальному встретимся? 14:19 /Сдал его сегодня, так, где и во сколько? ;) 14:21 \\ Наконец-то, я думал, это будет длиться вечность 14:24 /Так что? 14:25 /Может, ты ответишь мне? 14:28

      Но ни спустя десять минут, ни спустя час и даже два Зейн так и не ответил. Лиам, конечно же, не был паникёром или королевой драмы, так как элементарное понимание того, что обстоятельства бывают разные, не заставляло его беспокоиться. Поэтому после окончания пары он, как и планировал, решил позависать со своими друзьями, а чуть позже всё-таки заглянуть к Зейну домой.       Согласно их уговору Макс и Чарли уже ждали его около бруклинского тоннеля Бэттерти, чтобы совместно отправиться в район Рэд-хук, их «излюбленное» местечко.       Лиаму повезло, что отец вернул его дукати намного раньше, чем говорил, иначе эта поездка накрылась бы медным тазом. Несмотря на то, что район с каждым годом старательно поднимал уровень жизни в своем округе, это место всё равно оставалось одним из наиболее опасных, так что, чёрта с два, Лиам не собирался гробить свою тачку.       На мотоцикле было проще передвигаться и шнырять по закоулкам, были и свои плюсы в скоростном избежание проблем, типа копов или уличных банд. По крайней мере, Лиам мог чувствовать себя на мотоцикле, как рыба в воде, а с компанией Карверов за спиной, он практически ощущал себя неуязвимым.       Район, в который они направлялись, был устрашающий и определённо не входил в список туристов для посещения, хотя Ли считал, что полного знакомства с НЙ не состоится, если ты не побываешь здесь. Днём это был самый обычный район города, немного изолированный и более спокойный, чем другие части города, но по-своему великолепный. Лиам, как личность творческая, был без ума от здешних просторов для креативных мыслей художников. Он обожал выцветшие дома этих мест и заброшенные склады, которые тут же преображались, стоило только появиться в этом месте новому творцу, расписывающему этот унылый уголок под себя и дающему второй шанс некогда полностью гангстерскому Рэд-хуку. Была и обратная сторона этого района, к примеру, ночное время всё ещё оставляло желать лучшего.       Так или иначе, он с ребятами довольно часто гонял по дорогам этих мест, позволяя себе развивать здесь сумасшедшую скорость и тренировать резкие развороты и торможения для гонок. Попытайся они устроить что-то такое в Верхнем Вест-Сайде, их давным-давно бы заперли за решётку, что даже никакие богатые папочки и мамочки не помогли, но здесь всем до сих пор было откровенно наплевать на очередных полностью отбитых на всю голову отморозков. Следовало только знать места, чтобы ненароком не помешать шумом местным территориальным держалам.        — Ты полный безумец, Пейно, — Лиам слышит окрик Макса в тот момент, когда собирается исполнить ‘Хенд драг’*, он открывает газ до нормальных оборотов и сбрасывает сцепление. Его дукати тут же медленно, но верно совершает подъём и следом откуда-то сзади раздаётся одобряющий свист. Лиам широко улыбается, пока совершает езду в свече, одновременно удерживая мотоцикл в точке баланса как можно дольше, он касается земли рукой. Адреналин бьёт по голове, дыхание застывает где-то в груди, когда он, наконец, немного выпрямляется на сидении и, удерживая газ, аккуратно опускает переднее колесо обратно на асфальт.        — Какого чёрта, стант*? Я думал, ты сейчас с жизнью попрощаешься, — поражённо произносит Чарли, как только Лиам тормозит рядом с их байками.        — Это хрень, честно говоря, но вот ребята из «Лунной заводи» такие трюки исполняют, что кровь в жилах леденеет. Хотя, видите, я уже научился кое-чему, — ответил Лиам с не прикрываемым самодовольством, — Вам стоит попробовать на досуге, это крутая вещь.        — Твою ж мать, это выглядело фантастически. Правда, навряд ли это поможет тебе победить меня в следующем стрит-рейсенговом заезде, — сообщил Макс, после чего раздалось дразнящее и нарастающее, как рёв, звучание двигателя его Kawasaki*.        — Не бери на себя так много, в последний раз мы катались друг против друга целых 3 года назад, — говорит Лиам, глуша зажигание и ставя мотоцикл на подножку, — А наша езда по городу просто фарс, я уверен, что могу сделать тебя.        — А я и никогда не сомневался, — встревает в диалог, молчавший до этого Чарли. Он одобрительно улыбается Пейну и уже собирается сказать что-то ещё, но не успевает, так как Лиам отвлекается на свой звонящий телефон.        — Зи?        — Эй, Лиам, привет. Прости, что не ответил, у меня был долгий разговор с Гарри и просто…        — Что, детка?        — Я так вымотался, не хочешь ли ты … — на другом конце телефона на мгновение становится тихо, и затем слышится недовольный звук, — Ох, я не знаю, мы с Гарри вроде как поссорились и просто не мог бы ты приехать ко мне?        — Скоро буду.        — Жду тебя.       Лиам сбрасывает трубку и убирает телефон обратно в карман своей кожаной куртки, а потом неторопливо поднимает взгляд на своих друзей, которые выглядят более шокированными после его телефонного разговора, чем после его трюка.        — У тебя появилась девушка, и ты не рассказал нам? Ты совсем забыл, как пользоваться своими мозгами? Мы твои лучшие друзья возвращаемся обратно в Нью-Йорк и оказывается ни черта не знаем о твоей жизни сейчас, это же ужасно нечестно, — первым вступает в дискуссию Чарли, недовольно хмуря брови и стараясь показать всем своим видом разочарование.        — Вообще-то это парень и, по правде говоря, вы же только вернулись. Это наша первая совместная вылазка за долгое время, когда я должен был успеть рассказать?        — У вас крупные проблемы, молодой человек.        — Перестань говорить фразами моего отца, это стрёмно, чувак.        — О, нет, знаешь, что на самом деле стрёмно? Стрёмно, что ты так и не научился пользоваться фейсбуком и звонками в скайпе, чтобы рассказать об этом. Но мы поговорим позже, а пока езжай, иначе детка заждётся, — говорит Чарли, прежде чем прыснуть от смеха и увернуться от руки Лиама.

***

      Съезжая с Хиллсайд-авеню, на пересечение 153 улицы и 89 авеню, Лиам в тысячный раз задумывается о том, как сильно не любит то место, где проживает Зейн: оно невзрачное, холодное и абсолютно пустое, по его собственному мнению. Сколько бы раз шатен не бывал здесь он никогда не находил ничего привлекательного, лишь одинаковые многоэтажки, с облупившимися окнами и захудалыми подъездами. Лиам понимал, что данный квартал ориентировочно был рассчитан на рабочий слой населения, на людей, которые изо дня в день трудятся, чтобы обеспечить хотя бы это маленькое жильё для себя, но это всё равно пугало его. Шатен вырос в одном из самых благополучных районов большого яблока, он знал совсем иную жизнь и иногда столкновение его реальности с чем-то другим, не похожим, вгоняло его в долгие и тяжелые размышления. Подъезжая к парковке у дома Зейна, он был рад хотя бы тому факту, что уровень криминальности здесь был практически на нуле.       Дверь Лиаму открыл Зейн, одетый в потёртые чёрные спортивные штаны и безразмерную красную футболку, его волосы находились в полном беспорядке, словно он не был на учёбе и весь день провёл, валяясь в кровати, возможно, так и было.        — Проходи, я уже заждался тебя, — вполголоса произносит Зейн и неловко переступает с ноги на ногу, пока Лиам закрывает за собой дверь и разувается.        — У тебя всё нормально? Ты выглядишь помятым, — говорит Лиам, подходя ближе к Зейну и прижимая его к себе.        — Я плохо чувствую себя, на самом деле, и ещё эта ссора с Гарри, я изнеможён, — бормочет куда-то в шею шатену Зейн, сцепляя руки за спиной Лиама.        — Тогда тебе стоит прилечь, — произносит Пейн и слегка сгибает ноги, чтобы суметь обхватить руками бедра парня, — Забирайся, обезьянка.       Брюнет поддаётся телом наверх и с легкостью оказывается на руках у Лиама. Малик прижимается всем телом к парню и обвивает ноги вокруг него, чтобы было удобнее держаться, пока тот несёт его в комнату. Шатен оставляет парня на кровати, аккуратно опустив его на мягкий плед, а сам следует к креслу у рабочего стола. В комнате Зейна, как всегда, идеальный порядок, у каждой вещи своё место и положение, а окно, как и обычно, открыто на минимальное проветривание. Лиам влюблён в эту странную привычку Зейна — содержать всё в своей комнате в перфекионистском порядке, и по большей части это лишь потому, что не будь у самого горничной, то он никогда бы не смог так долго сохранять свой дом в ухоженном состоянии.        — Может, мне следует сходить в аптеку? Что у тебя болит? — спрашивает Лиам, наблюдая за тем, как Зейн удобнее устраивается, опираясь на огромные бежевые подушки у изголовья.        — Всё, что мне нужно у меня есть, — Зейн проводит рукой по-своему лицу, прежде чем улечься на бок и для удобства переместить одну руку себе под голову. Он смотрит на хмурящегося Лиама какое-то время, а потом старается беспечно констатировать, — Просто слабость.       Лиам хочет верить Зейну, хочет верить его словам, но не может. Не тогда, когда он видит, каким разрушенным выглядит его парень и как тщательно тот старается закрыться от него.        — О чём ты хотел поговорить? Позвонил мне такой встревоженный и нервный, что случилось? — шатен задаёт вопросы, но не те, которые ему хотелось бы.        — Дело в Гарри, на самом деле. Сегодня он оставил свой телефон дома и так вышло, что я увидел его переписку с Луи, — проговаривает Зейн медленно, на секунду замирая, словно пытаясь восстановить события дня.        — И что не так?        — Луи — это тот боксёр без правил, из-за которого завертелась эта вся история, в виде побоищ и погонь. Я считаю, что это ненормально после такого общаться с ним. И да, я понимаю, что это жизнь Гарри, но она блять влияет и на меня, понимаешь? — произносит Зейн, резко поднимаясь со своего места и усаживаясь на согнутые в коленях ноги.        — Если бы не Луи, то мы тоже бы не познакомились с тобой, — говорит Лиам с лёгкой нежной улыбкой на губах, надеясь, что это хоть немного поубавит напряжение, исходящее от Малика. Только вот сведённые брови на переносице и перекошенные в невнятной гримасе губы брюнета говорили об обратном. — Ты что, правда, серьёзно говоришь? О, боже, Зейн, всё произошедшее никак не зависело от Луи. Когда вы отправились с Гарри на бой, вы должны были осознавать, что это незаконно и вас могут поймать. У нас в Нью-Йорке такие рейды в последнее время больше даже никого не удивляют, а та хрень, что случилась в клубе, просто случайность. Гарри не должно было быть там, а уж чем занимается Луи, это только его чёртово дело.        — Я прекрасно осознаю это, Лиам, но я говорил о другом, — произносит Зейн и в тот момент Пейн успевает заметить непонятную эмоцию, проскользнувшую на лице брюнета.        — Тогда о чём ты? Я не понимаю тебя, детка, — Лиам двигает кресло немного вперёд, чтобы он мог без затруднений взять Малика за руку.       Зейн молчаливо смотрит на их сцепленные в замок руки, а через некоторое время легонько мотает головой из стороны в сторону, поднимая лицо к потолку и часто моргая глазами, словно пытаясь остановить слёзы.        — Просто расскажи мне, Зейн, — произносит Лиам и тянется свободной рукой к лицу парня, чтобы погладить ладонью линию подбородка.        — Ничего, — с хрипотцой в голосе отвечает Зейн, обращая лицо к Лиаму и даря ему слабую и натянутую улыбку, — Я просто действительно устал, и у меня на самом деле болит тело, так что я, наверное, просто зря сорвался.       Лиам молчит, не отвечая, едва лишь чувствуя, как пальцы Малика исчезают из его ладони. Теперь в голове Пейна не было ни единого сомнения, что он многое упускал в Зейне, уже не раз он ловил себя на мысли, что между ними оставалось слишком много недосказанного. Да, они были не так давно вместе, чтобы знать друг друга по-настоящему хорошо, но с каждым днём они должны были узнавать новое, а в итоге молчание и недосказанность перевешивали. Пейн собирался разобраться в том, что происходит и о чём не договаривает Зейн, но давить на него сейчас не собирался, по крайней мере, не сегодня. Именно поэтому шатен просто-напросто наблюдает, как Малик падает обратно на кровать и натягивает одеяло до самого лица, а потом всё–таки решается и снова тянется к его руке, переплетая их пальцы.        — Останься со мной, — также просит Зейн и когда Лиам смотрит на него, то он даже не может отказать: Малик кажется таким маленьким и беззащитным, лёжа под огромным белоснежным одеялом, так резко контрастирующем с его смуглой кожей, покрытой множеством татуировок, а также тёмными волосами. Лиам забирается на кровать рядом с Зейном, оставаясь лежать поверх постельного белья и так и не отпуская чужой руки. От незнания происходящего Пейн буквально тонет в чувстве беспомощности и не может совладать с колотящимся сердцем внутри, когда он поворачивает голову и сталкивается с грустными карими глазами напротив.       В то мгновение Лиам в очередной раз останавливается на мысли, что совсем не знает лежащего человека рядом, но не из-за того, что не хочет, а потому что ему не позволяют. И это самая непонятная вещь, которая могла когда-либо с ним случится, когда твоя вторая половинка просто закрывается и не подпускает, оставляя тебя мучится в догадках и предположениях.       В тот вечер Лиам чувствует, как внутри него что-то рушится.