Breathe

Years & Years — King

      Последующие дни Гарри выглядит нехорошо: его обычно разнообразный выбор одежды сужается до одних потрепанных черных джинс и такого же цвета свитера; губы превращаются в одну болевую точку, из-за того, что он часто кусает их и сдирает обсохшую кожу; а под его глазами красуются ужасные тени от недосыпа, обличающие всем окружающим как он сильно заебался. Но Зейн хотя бы рад тому, что Гарри не отвлекается большую часть времени от общения и ведёт себя со всеми привычно доброжелательно и отзывчиво, хотя дома он становится тихим и немного замкнутым, вероятно потому, что все силы у него уходят на разговоры и улыбки в пределах университета. И, возможно, причина замученного вида Стайлса кроется ещё и в том, что Луи ещё несколько дней заявляется к ним под дверь и просто умоляет выслушать его.       Гарри не хочет слушать.       Гарри не хочет возвращаться к боли.       Гарри не готов к очередному испытанию.       Гарри не хочет ничего чувствовать.       Гарри бессердечно говорит: «Проваливай» и тяжело захлопывает дверь.       Он плетётся в комнату, падает на кровать и измученно стонет, пока Зейн наблюдает за ним, облокачиваясь на косяк.        — Хочешь поговорить?       И в ответ тишина, потому что обсуждать нечего. Никаких запятых, только жирная точка. Конечно, ни тому, ни другому пока что не лучше, это всё пиздецки удушающе и несправедливо, но в их случае боль поноет и пройдёт. Зейн прекрасно понимает это и потому кидает последний взгляд на Гарри, а затем исчезает в коридоре, оставляя того в покое.

***

      Жизнь продолжалась, только в этот раз Зейн прикладывал максимум усилий для того, чтобы контролировать её и самого себя. Брюнет занимал всё своё время делами, чтобы в его только-только приходящем в себя сознании не возникали идиотские мысли, являющиеся ничем иным, чем просто очередной игрой прошлого. Именно поэтому Малик усиленно занимался на парах, загружал себя работой по дому и на сменах в Starbucks, а также постепенно повышал количество тренировок, ну и, возможно, сделал несколько работ для универа, которые было запланировано сдать лишь в январе.       Во вторник, в свой внеплановый выходной от университета, Зейн Малик решает остаться работать сверхурочно в кофейне, ведь лишние деньги никогда не помешают, да и так он сможет убить свободное время, которое в последнее время было удручающим. Лиам полностью исчез из его жизни, если не считать вечерних звонков, которые еле-еле дотягивали до пары минут из-за сильной усталости старшего парня. Зейн понимал его, точнее старался. Осознание того, что Лиам будет занят подготовкой к заездам до вечера пятницы, удерживало разум Зейна в узде, только это и голос шатена, раздающийся в трубке из другой части города, не заставляли Малика находится в постоянном беспокойстве.       Зейн заканчивает делать заказ для женщины с маленькой девочкой, крутящейся около неё, когда поднимает глаза на очередь и примечает знакомую фигуру. Добавив корицы, закрыв крышкой стаканчик и быстро, но аккуратно выведя имя Эллис, он приступает к новому заказу, а потом и к ещё одному, прежде чем перед ним предстаёт сестра Лиама. София, одетая в строгий черный брючный костюм и небрежно накинутое сверху пальто, казалась старше, чем на самом деле, но выглядела всё равно как модель с обложки. Общий вид девушки был восхитительным, даже с этими громоздкими очками на её аккуратном носике и длинными волосами, заделанными в небрежный пучок, из которого выбивались прядки.        — Зейн, — удивлённо произнесла она, отрывая взгляд от экрана планшета и упираясь широко раскрытыми глазами на брюнета, — Ты работаешь здесь?        — Как видишь, — Зейн согласно кивает и приветственно улыбается ей, прежде чем нервно взглянуть на Кару, ещё одну баристу. Малик убеждается, что та не заметила, что он задерживает людей и быстро спрашивает, — Что закажешь?        — Ягодный дениш и тыквенно-пряный латте с собой, — говорит девушка и наклоняется к прилавку, чтобы обворожительно улыбнуться и сказать, — Ты не оставил мне свой номер, напишешь его рядом с именем, хорошо?       Зейн не отвечает, но возвращает ей ответную улыбку и начинает делать кофе, включая машинку и щёлкая по нужным кнопкам.        — Ты видела Лиама? — спрашивает брюнет, под мерное урчание кофейной машины.        — Ага, он заезжал вчера, типа на ужин, но на самом деле, просто собирал отцовские наводки на день гонок. Из года в год одно и тоже, — хмыкает девушка и беззаботно пожимает плечами, следя за Зейном, возившимся за стойкой. А потом она вдруг хихикает и поднимает очки, потирая переносицу, говорит, — Представь только какое шоу было бы если бы отец или кто-либо из участка поймал Ли, но этот засранец видно знает, что делает, если длительное время избегает этого.        — Я так переживаю за него, всё-таки это опасно, — наконец-то Зейн делится тем, что мучило его ещё с самого первого упоминания о гонках.        — Так вот ты к чему вёл, — произносит Соф и тянется к собственной сумочке, чтобы достать оттуда банковскую карту и оплатить покупку, — Я и Кристофер тоже поначалу переживали, но со временем как-то успокоились. Лиам правда один из лучших здешних стритрейсеров, так что просто доверься ему и, обещаю, он не подведёт.        — Ты так уверенно говоришь об этом, словно никакого риска и нет, — Зейн хмыкает и выставляет заказ перед Соф, пока та вводит пин-код в аппарат.        — Риск есть всегда, но у Лиама собственная голова на плечах, и он умеет ей пользоваться.       Зейн смотрит на неё и никак не может понять, почему она так спокойна. Каким бы гонщиком Лиам не был, это не уменьшает его шансы просто блять разбиться на дороге. Неужели Зейн один, кто реально в ужасе от этого всего?        — Не думаю что это так, если он всё ещё собирается участвовать. В пятницу все дороги подморозит и это будет ужасно опасным, — напоследок говорит Зейн и устало выдыхает, неловко потирая рукой затылок.        — Он иногда такой упрямый, просто поговори с ним. Ну, а мне уже пора бежать, пока, Зи, ещё увидимся, — София подмигивает ему, забирает свои вещи и быстрым шагом скрывается из заведения.       После этого сумбурного диалога с сестрой Лиама у Зейна на душе становится только тяжелее и он просто не знает, куда деть себя всю оставшуюся рабочую смену, которая длится, кажется, целую вечность. Он обслуживает не менее двух сотен человек до вечера, приготавливая один напиток за другим, подавая выпечку и выводя имя за именем своим крючковатым почерком. В итоге весь день Зейна наполнен бесконечными фальшивыми улыбками посетителям, несколько раз испачканным фартуком, а ещё безмерным флиртом с ним самоуверенных девушек и парочки парней. И всё это на фоне повторяющегося стука донышка пластиковых стаканчиков о поверхность столешницы, и ещё эти чёртовы песни Эда Ширана, раздающиеся из колонок. Ну, просто не день, а музыка. Музыка его нервов и притворства.       Зейн заканчивает к семи часам и злостно сдирает с себя фирменную одежду заведения, меняя её на личную, когда находится у шкафчиков персонала в дальнем помещении. Он хватает свой рюкзак с вешалки, берёт пачку сигарет и мобильный со столика и, на ходу выкрикивая «До свидания», буквально бежит прочь.       Оказываясь в маленьком переулке, на обратной стороне одной из главных улиц Нью-Йорка, Зейн тут же ощущает холод, пробирающийся ему под куртку и заставляющий его сожалеть о том, что он забыл запасной свитер дома. Но делать нечего, Малик прячет руки в карманы куртки и бредёт в сторону метро, оглядывая матерные и пошлые фразочки, которыми исписаны фасады зданий и заборов. Зейн натыкается на старый разбитый фольксваген, стоящий у пешеходного перехода, и уставляется на капот развалюхи, где нарисовано нечто похожее на знак супермена, а внизу красовалась подпись «Хорош в куни настолько же, насколько в спасении мира» и одиннадцать цифр номера умника, сотворившего это.        — Ебанный идиот, — бормочет Зейн и идёт дальше, а потом резко замирает посреди дороги, потому что в его голове появляется заманчивая идея. Он доходит до тротуара, хотя здесь и нет и намёка на какое-либо движение, и набирает номер Лиама, шагая под свет фонаря. Сначала никто не отвечает и Зейн долго слушает длительные гудки, уже раздумывая о том, что видимо его затея бредовая, если даже судьба против него, но после в трубке слышится шуршание и звук ветра.        — Лиам? — осторожно спрашивает Зейн, слушая невыносимые и сбивающие с толку звуки, раздающиеся из динамика.        — Неа, это Чар, ну Чарли, а ты… эм, мне называть тебя деткой? Прости, но тут так написано, — бормочет незнакомый мужской голос, издавая нервный смешок и громко шмыгая носом.        — Зейн, моё имя Зейн, — говорит брюнет, оглядываясь по сторонам и склоняя голову, чтобы укрыть голую шею от ветра, — Ты знаешь, где Лиам?        — Он на трассе, мне передать ему что-то? — говорит этот самый Чарли, в то время как на фоне слышится громкие голоса, смех и отдаленные звуки моторов.        — Нет, я просто, — Зейн замолкает, переступает с ноги на ногу, взвешивая в своей голове все «за» и «против», а потом резко проговаривает, — Не мог бы ты заехать за мной?        — Я? Ну да, конечно. Ты парень Лиама, верно?        — Да и я хотел увидеться с ним, поэтому …        — Без проблем, друг. Говори, где ты, и я буду, — перебивает его парень, и Зейн ярко улыбается, радуясь собственному везению, а после диктует нужный адрес.

***

      Спустя полтора часа Зейн оказывается на окраине района Рэд-Хук, крепко удерживаясь за талию парня, управлявшего мотоциклом. Как оказалось, Чарли был ужасным лихачом, и если в поездках с Лиамом у Зейна перехватывало дух и сердце сбивалось с нормального ритма, то езда с Чарли чуть не отправила Малика на тот свет. Они чудом избежали трёх или четырёх столкновений с машинами, один раз чуть не уехали в кювет и, в целом, Зейн ощутил, как мотоцикл парня будто бы пружинил от земли, создавая впечатление, словно они вот-вот должны слететь с него. Как только эта неистовая машина тормозит на небольшой площадке, Зейн ни секунды не раздумывая срывается со своего места и трясущимися ногами ступает на твёрдую землю.        — Все так реагируют, когда в первый раз садятся с ним на байк, — Зейн слышит насмешливый голос позади него и оборачивается, чтобы убедиться в том, что к ним уверенной походкой приближался Лиам, улыбающийся во все 32.        — Лиам, — Зейн делает пару шагов на встречу и облокачивается на парня, пока тот аккуратно обвивает одной рукой его талию и прижимает к себе и спрашивает в макушку: «Всё нормально?».        — Да, — кивает Зейн и поднимает взгляд к лицу Пейна и, немного поразмышляв, спрашивает, — Ты не удивлён, что я здесь?        — Я сказал ему, что еду за тобой. Я бы не стал рисковать и не спрашивать его. Поверь мне, он может быть большим говнюком, — поучительно произносит Чарли и широко улыбается, позволяя увидеть милые ямочки на его щеках. И затем они все смеются, поглядывая друг на друга, и в этот момент по Малику ударяет понимание, что он исключительно впервые так легко нашёл общий язык с кем-то, не чувствуя себя полным идиотом или просто обеспокоенным из-за чужого мнения.       После этого Лиам тянет его за собой, и они следуют к большому скоплению людей, столпившихся около гаражей, которые невысоко возвышаются над землей с другой стороны стоянки. Пейн определённо остаётся довольным тем, что Зейн находится здесь сейчас, потому что он не перестаёт улыбаться, ближе прижимать парня к себе и знакомить его со своей тусовкой. Все люди совсем разные, но одинаково приветливы и настроены дружески, что просто сшибает Зейна с ног, потому что если бы он увидел их где-нибудь на улице или в транспорте, то многие из них просто выглядели бы как те люди, которые никогда не начнут с ним общение. Некоторые на вид выглядели как типичные заносчивые мудаки или высокомерные суки, а другие вообще представляли из себя людей, которых брюнет мог отнести к закрытой части общества, к людям которые тусят только в определённом кругу людей и новеньких не принимают. И в принципе, Зейну ничего не мешало продолжать и дальше так думать о каждом из них, но он не мог, не тогда, когда они сами заинтересованно присоединялись к общению с ним и с первых секунд вызывали у него приятное ощущение спокойствия и комфорта.        — Должен оставить вас, чтобы намотать пару кругов, — произносит Лиам компании, когда его окликают несколько парней на мотоциклах. Он машет им рукой и поворачивается к Зейну, обращаясь, — Не против?        — Иди, я просто подожду тебя здесь, с ребятами, — Зейн отпускает ладонь Лиама и на мгновение прикрывает глаза, когда Пейн чмокает его в щёку, а затем удаляется к своему мотоциклу. Зейн провожает его взглядом туда, где асфальтированная дорога переходит в песок, смешанный с гравием, там на этой не видимой границе Зейн мог разглядеть мотогоночный трэк. Трэк, сочетающий в себе асфальтированные и грунтовые участки варианта овальной трассы.       Взгляд Зейна, брошенный вслед красному Ducati Лиама, присоединяющегося к заезду, не скрывается от чужих глаз и вскоре к Малику приближается высокая блондинка, которая лёгким движением приобнимет его за плечи и отводит слегка в сторону, говоря:        — В первый раз на таком сборище?       Зейн легко кивает, продолжая непонимающе смотреть на девушку, когда она приятно улыбается ему.        — Я Джиджи, — произносит она и смешно морщит свой нос, протягивая к нему свою вторую руку, в движении «дай пять». Малик, всё ещё не имеющий понятия, почему она так резко заинтересовалась им, на автомате хлопает ей по ладошке, пока она вдруг не говорит, — Лиам большую часть времени пиздит о тебе в универе.        — Ты учишься с ним? — Зейн игнорирует грубое слово, которое девушка использовала в своей фразе, решив продолжить диалог.        — Да, есть такое, — девушка забавно закатывает глаза и дует губы, словно говоря одной этой гримасой, каким воображалой может быть её одногруппник, но затем её лицо приобретает серьёзные черты и она склоняется к нему ближе и спрашивает, — Хочешь пойти посмотреть?        — На что? — аккуратно спрашивает Зейн, оборачиваясь на толпу людей оставшуюся позади.        — На то, как они ездят, конечно же, — произносит Джиджи, пока они прогулочным шагом пересекают дорогу и вышагивают мимо трёх парней, разрисовывающих граффити боковую стену старого гаража.        — Да, это было бы круто, — тут же оживляется Зейн и девушка довольно улыбается ему и машет кому-то рукой по правую сторону от брюнета.       Зейн же не обращает на это никакого внимания просто потому, что не отрывает глаз от парня в темно-зеленой толстовке с накинутым на голову капюшоном, вырисовывающим красные розы в нижней части бетонного блока. Это выглядит так красиво, так натурально, что Зейн просто слишком восхищён, чтобы заметить, как к ним присоединяются ещё двое людей, но когда его внимание снова возвращается к происходящему вокруг, то он ошалело упирается взглядом в Чарли и … Чарли?        — Это Макс, мой брат, — говорит Чарли, указывая рукой на свою идентичную копию, а затем переводит руку на брюнета и говорит, — Тот самый Зи.        — Ох, вау, он реально ничего, — второй парень оглядывает его оценивающим взглядом, а затем подмигивает, произнося, — Приятно познакомиться.        — Взаимно, — выдавливает из себя Зейн, чувствуя себя не в своей тарелке под таким внимания со стороны близнеца Чарли, но на счастье Малика они уже добираются до некой смотровой площадки, а точнее возвышенности, с которой им открывается вид на слегка раздолбанную трассу.       Зейн цепляется взглядом за Лиама с первых секунд, узнать его байк среди остальных нетрудно, так что он следит за тем, как его парень обгоняет очередного участника и прибавляет скорость, соскакивая с очередного небольшого трамплина. Он несётся так быстро, что Малик еле различает фигуру Лиама, а когда тот в очередной раз добавляет газу, брюнет видит только красное расплывающееся пятно. И это ужасно пугает, потому что это смотрится крайне трудным и вовсе не безобидным, как ранее думал Зейн, пока Лиам катал его по Нью-Йорку. Сейчас, на мототрассе Лиам в очередной раз идёт на обгон и видимо открывает газ слишком сильно, потому что мотоцикл начинает заносить и кренить в бок, слышится ужасный визг и Зейн в одну секунду бледнеет, видя густое облако дыма, скрывающее шатена на мгновение. Зейн с замиранием сердца следит за происходящим и уже ожидает неизбежного падения, когда Лиам возвращает контроль над ситуацией, выравнивая мотоцикл и слегка резко заходя в поворот, выезжает на финишную прямую и прибывает туда вторым. Джиджи, Чарли и Макс радостно гудят и хлопают, одобряюще глядя на Пейна, в то время как за эти пару мгновений брюнет чуть не лишился рассудка. Ещё бы чуть-чуть и Лиам мог серьёзно пострадать или … Зейн злостно качает головой, отгоняя эти мысли от себя. Очевидно, что такое было в порядке вещей, потому что никто из окружающих не выглядит перепуганным, но внутри Зейна всё просто тяжелеет и он никак не может понять, он что, реально единственный кто беспокоится о произошедшем?