Серебряный ангел

      Я открыл глаза. В лицо мне светило солнце. «Стоп-стоп, уже давно вечер, что за дела?» — подумал я и начал вертеть головой. Салон автобуса вокруг меня оказался другой. Кругом были кресла как в автобусе дальнего следования.       «Неужели я проспал всю ночь? И как я оказался в другом автобусе? Нет, конечно, со мной и такое бывало, когда я засыпал, например, в электричке и потом друзья тащили меня уснувшего домой, но сейчас же я ехал один?»       Рюкзак был так же под боком, гитара была там же, где и раньше. Расстегнув рюкзак я заглянул внутрь. Всё было на месте, как и складывал.       «Ничего не понимаю».       Прихватив рюкзак и гитару, я подошел к месту водителя. Оно пустовало. «Ситуация становится интересной», — с этой мыслью я вышел из автобуса.        Автобус оказался «Икарусом» старой модели, но выглядел вполне новым. Помню, когда был маленьким, таких было много, но в последние десятилетия их сменили другие, более современные.       Я огляделся. Кругом бушевало лето. Лето, блин! Справа от автобуса был забор и ворота… с надписью… «пионерлагерь»?! Над воротами было название «СОВЁНОК», по бокам от ворот на постаментах стояли статуи пионера и пионерки. Я осмотрелся ещё. Возле левой статуи был дорожный знак с номером рейса автобуса «410», а дорога уходила вдаль куда ни глянь. И везде был безмятежный летний пейзаж: зелень, цветущее разнотравье, вдалеке над дорогой были видны высоковольтные линии электропередач.       «Садился в автобус осенним днем — приехал в солнечное лето? Великолепно! Который сейчас час?» Я взглянул на наручные часы: 16:25.       «Хорошо…»       Вытащив телефон, посмотрел дату на нем: понедельник 25 июля… 1989 года?!       «Что происходит?»       Я набрал номер последнего контакта — Макса. Тишина. И только потом я заметил, что значок сети был пустой на обеих симках.       «Раз сети нет — значит, и позвонить не получится, это и ежу понятно».       Я сел на нагретый солнцем бордюр возле ворот. Было жарко. Сняв куртку, я закатал рукава на рубашке, а рюкзак и гитару поставил рядом с собой.       «Что же происходит? Думай, Роман, думай. Чудес не бывает. Машину времени ещё не изобрели».       Витая в мыслях я провел рукой по волосам и обомлел.       «Мои волосы! Они… длинные?!»       Я провел рукой на всю длину и понял что, волосы были до лопаток и собраны в «конский хвост» резинкой для волос. Аккуратно стянул её.       «Резинка как резинка. Я такие покупал раньше постоянно, потому что изнашивались они быстро».       Проведя пятерней по волосам, как расческой, снова собрал их в хвост.       «Становится всё интересней. Такая длинна волос у меня была на первом курсе института. Но если сейчас восемьдесят девятый год, то почему мне будто снова семнадцать? Я ведь родился в 88-м. Чудеса, в которые не верится. Так! Я вроде живой, здоровый, дышу, кстати, дышу легко, прям как в детстве. Может, это из-за того, что я где-то за городом? Где же именно тогда?».       Мои мысли прервал скрип металла, донесшийся от ворот. Одна створка приоткрылась и из неё сначала выглянула, а затем полностью вышла девушка в… пионерской форме. Выглядела она лет на семнадцать и была божественной красоты: среднего роста, приятное лицо, красивая стройная фигура, длинные золотистые волосы, заплетенные в две косы, доходящие до пояса.       «Словно сошла с иллюстрации про древнюю Русь, только пионерская форма «портит» картину».       Увидев меня, она направилась ко мне. Я поднялся с бордюра и молча смотрел на неё.       — Привет! Ты только что приехал? — спросила она меня милым голосом.       — А? Да… — только и сказал я и снова мысленно удивился.       «Мой голос! Он звучит как будто более… юношески. Что за черт?»       — Меня отправили тебя встретить, сказали, что должен приехать новенький.       — Правда?       — Да.       — Здорово, что меня встречает такая красавица, — не удержался я.       — Спасибо — зарделась она. — Ой, а я ведь совсем не представилась. Меня Славяна зовут, но все меня называют Славя, и ты тоже так зови.       — Очень приятно. Меня зовут Роман, — улыбнулся я, — можно Рома.       «Ну как такой красавице не улыбнуться»       — Рада знакомству!       — Взаимно. Прости, а что мне нужно делать дальше? — вежливо спросил я.       — Тебе нужно к вожатой пройти, она тебе всё объяснит. Сейчас заходи в ворота, потом иди всё время прямо и выйдешь на площадь с памятником. На площади поверни налево и дойди до зеленого домика треугольной формы, возле него растет куст сирени и стоит велосипед. Вожатая должна быть там, она тебе всё расскажет. Запомнил?       — Да!       «Она удивительно хорошо рассказывает и звучит это прямо как в квест в корейской ММОРПГ», — подумал я. — «Так и хочется спросить, сколько «экспы» я за это получу».       — А мне нужно бежать, до встречи! — сказала Славяна, затем повернулась и ушла за ворота.       — До встречи — ответил я, когда она скрывалась за воротами.       «Становится всё интересней и интересней! Ну, к вожатой так к вожатой, в похожих лагерях я бывал, когда был ребенком, только назывались они уже не пионерские, а просто — детские. Дойду до вожатой, а дальше послушаю, что она скажет».       Я подошел к своим вещам. Куртку свернул вертикально, приторочил к рюкзаку сбоку и взял его в левую руку, а чехол с гитарой одел на обе лямки за спину.       «Если профукаю гитару, Макс мне спасибо не скажет, он её столько ждал!»       Пройдя двадцать метров от ворот, с левой стороны я увидел первое строение. Двери в него на небольшом крыльце были типичные, двойные, выкрашенные белой краской. Рядом с дверьми красовалась табличка с надписью «Клубы», под которой почти ничего было не разобрать, так как она была очень сильно ободрана. Пока я пытался прочесть надписи, из дверей кто-то вышел. Этим кем-то оказалась очередная девочка в пионерской форме. На вид тоже лет семнадцати, небольшого роста, зеленые глаза, фиолетовые волосы, собранные в два хвостика, и печальное выражение лица. Заметив меня, она как будто засмущалась. Я решил проигнорировать её и собирался пойти дальше, как вдруг из кустов выскочила… ещё одна девочка, но уже лет двенадцати-тринадцати, с красно-рыжими волосами, собранными в два пышных хвостика, одетая в ярко-красную футболку и серые шортики. Она резко подскочила к девочке с фиолетовыми волосами и, достав что-то из кармана поднесла это к её лицу.       Присмотревшись, я увидел, что это была всего лишь саранча, но грустная девочка очень её испугалась и с визгом бросилась дальше по дороге, а девочка в красной футболке с желтой надписью «СССР» на груди залилась смехом и побежала следом.       Я молча стоял и смотрел на весь этот цирк.       «Дети… что с них взять. Как говорила Харуко Харухара из FLCL: «энергия юности». Нет, ну я тоже ведь ещё не дед, но такой энергии уже в себе не ощущаю».       — Шагнули, — сказал я самому себе и двинул дальше по дороге.       Ещё метров через пятьдесят слева и справа появились жилые домики, видимо, именно в них жили местные отдыхающие. Впереди уже виднелась площадь, как вдруг я услышал шаги позади себя. За доли секунды я понял, что ко мне приближаются явно не с целью обнять. Откуда? Да что ж я, зря столько лет ходил на БИ? Шаги были ритмичные, четкие, явно с целью сблизиться и нанести удар и судя по звуку шагов, неизвестный сзади был уже совсем близко. Я отпустил рюкзак, резко крутанулся — годы тренировок не прошли даром, — успел перехватить кулак, несущийся мне в левую лопатку и начать выкручивать руку нападав…шей. Ей оказалась ещё одна девочка, ровесница Славяны.       — Ай-ай-ай! — взвизгнула она. — Отпусти, больно!       Я секунду помыслил и отпустил, поняв, что опасности она больше не представляет.       «А если представляет — ей же хуже. Лезешь в драку — потом не плачь о последствиях кто бы ты ни был, мужчина или женщина».       Она тем временем красноречиво глядела на меня, потирая левую руку.       — Больно? — спросил я.       — А ты как думаешь? — почти крикнула она.       — Скажи спасибо, что я полный приём не провел, иначе бы ты вообще сознание потеряла от боли, — сказал я, спокойно сплетя руки на груди и осуждающе смотря на неё. Обычно я со всеми разговаривал максимально вежливо, но в такой ситуации стоило «добавить басов».       — Спасибо! — всё так же красноречиво крикнула она.       — Не за что, — по слогам ответил я, — в следующий раз будь осмотрительней — мало ли на кого нарвешься.       Между тем разглядывал девочку. Она была довольно высокая, мне до подбородка, а ведь я был сто девяносто два сантиметра. Ярко-рыжие недлинные волосы, собранные в два коротких хвостика-плавника, оранжевые глаза — я такие только в кино и аниме видел. Её пионерская рубашка была одета не как у других встреченных мной девочек, то есть заправлена по-нормальному в юбку, а галстук повязан на нее — у этой рыжей бестии галстук был завязан на предплечье правой руки, низ и верх рубашки были расстегнуты и низ завязан узлом прямо под линией груди, кстати, немаленького такого размера.       «Помню, когда был ребенком, девушки старшего школьного возраста часто так ходили, завязав таким макаром низ рубашки. Мода тогда такая была».       — Ну что, так и будем стоять? — спросил я повежливей.       — А что ты хочешь? Сесть? — уже спокойнее спросила рыжая.       — Нет. Может представишься? Зовут-то тебя как?       Она немного помялась, но ответила:       — Алиса.       — Роман, очень приятно.       — Взаимно, блин, — ответила она и снова потерла руку.       — Здесь есть врач?       — Конечно, есть!       — Ну тогда сходи к нему.       — Сама знаю!       — О, какая умная девочка. Раз знаешь — тогда ступай, чего стоишь? Видишь, день какой хороший проходит. Или, может, тебя проводить? — сказал я, гадливо так улыбнувшись.       — Да иди ты! — выпалила она и ушла.       Я покачал головой, подхватил свой багаж и пошел дальше.       «Наглая девчонка, однако. Наглая, хамоватая и неуверенная в себе, плохое сочетание», — думал я. — но красивая…».       Я пошел дальше и дошел до площади. Здесь действительно был памятник некоему… Генде?       «Хм, не припомню такого советского деятеля, хотя по истории у меня всегда была пятёрка. Ну что поделать, сегодня день открытий. Самое интересное, я чувствую, у меня ещё впереди».       Повернув, как и сказала Славяна, на площади налево и немного пройдя, я увидел тот самый треугольный домик с сиренью и великом возле входа. При подходе к нему до меня долетели обрывки разговора, который велся в домике на повышенных тонах:       — Хватит издеваться над другими пионерами, иначе будешь всю оставшуюся смену под замком сидеть, поняла?! — кричал взрослый женский голос.       — Да! Поняла! — обиженно ответил детский голос.       — Иди займись чем-нибудь полезным! — снова крикнул взрослый голос.       Через пару секунд из домика вылетела та же мелкая егоза в красной футболке «СССР», а следом за ней вышла девочка с фиолетовыми хвостиками.       «СССРка» рванула, как пуля, в сторону площади, а грустная девочка, потупив глаза, ушла в другую сторону.       Я подошел к дверям домика-треугольника, постучался и, услышав «войдите», открыл дверь и прошел в домик. Моему взгляду представилась обычная такая жилая комнатка: с двумя кроватями, столиком, стульями, тумбочками, шкафом. Жилой домик, в общем, без излишеств, только тут было слегка не убрано: на спинке правой кровати вообще висел предмет женского белья размера эдак четвертого.       В домике была девушка лет двадцати пяти, тоже в пионерской форме, но со значком вожатой на рубашке. Невысокая, фигуристая, с длинными каштановыми волосами, зелеными глазами и приятной улыбкой.       — Добрый день, — поздоровался я. Несмотря на то, что я был чуть старше её, я предпочёл начать разговор с официального тона.       — Здравствуй. Вот и ты! Роман, верно?       — Да. А откуда вы знаете?       — Как откуда? Я с твоими родителями недавно разговаривала по телефону. Они просили тебе привет передать.       — Моими родителями?       — Да, а что такого? Ой, прости, я не представилась. Меня зовут Ольга Дмитриевна. Я вожатая отряда № 2. Твоего отряда.       — Хмм, ясно, — только и ответил я задумчиво.       Я решил громогласно не спрашивать «что здесь творится?». Мне ещё в армии вдолбили, что в нестандартной ситуации не нужно бросаться куда-либо сломя голову и орать, а спокойно всё выяснить.       «Ты же солдат! Выясни всё дело до конца, потом решение принимай», — вспомнились слова сержанта Левады из фильма Максим Перепелица.       — Ольга, скажите, а родители ничего больше необычного не говорили?       Она нахмурилась.       — Молодой человек, к старшим принято обращаться по имени-отчеству.       — К старшим?       — Да!       Вообще-то я старше её, хоть и ненамного, но поскольку ситуация нестандартная…       — Прошу прощения, Ольга Дмитриевна, просто я задумался, — выдавил из себя я и улыбнулся как можно обезоруживающе, — просто в дороге сильно вымотался, да и жара. Так родители ничего больше необычного не говорили?       Её лицо снова выражало улыбку.       — Нет, Рома. Ничего. А должны были?       — Нет-нет, я просто интересуюсь. На всякий случай. Ведь нет ничего важнее мелочей, — «Шерлок, блин», — подумал я. — Что мне сейчас нужно делать?       — Тебе… тебе нужно форму подобрать, ты должен выглядеть как настоящий пионер. А позже я определю, где тебя поселить.       «Оп-ля! Меня уже и в пионеры записали. Чем дальше, тем интереснее».       — Хорошо. Где мне получить форму? — спокойно спросил я.       — Найди Славяну, это… моя помощница. Она сможет тебе помочь с подбором формы. А насчет жилья… приходи ко мне после ужина, а пока что походи познакомься с лагерем. Ужин уже скоро, не опаздывай!       — Благодарю. Я могу пока оставить свои вещи у вас?       — Конечно. Поставь их вон в тот угол.       — Хорошо.       После того, как оставил у неё свои вещи, я вышел из домика.       «Значит я вроде как пионер… Хорошо… и куда пойти? А, пойду просто поброжу, посмотрю где тут что».       Я снова вышел к площади. На другом её конце я увидел уже знакомых мне двух рыжих Алису и вторую, которая помладше в красной футболочке. Они носились друг за другом. Я решил пойти дальше, теперь свернув направо от памятника. Через некоторое время дорога вывела меня к сцене.       «Обычная такая сцена. Неплохо сделанная, кстати, крыша необычной восьмиугольной формы — интересный архитектурный ход».        Я подошел ближе, взошел на неё. Со сцены открывался вид на скамейки для зрителей.       «Эхх, здесь можно дать концерт. Дайте в руки мне бая… эээ нет, для сцены лучше гитару, а ещё лучше — электрогитару. И Крылов даст гари! — мысленно улыбнулся я. — Ладно, идем дальше».        Сойдя со сцены, я пошел снова в сторону площади. Преодолев её, свернул налево и, немного пройдя, увидел спортплощадку       «Какой же детский лагерь без неё!» На площадке было футбольное поле, на котором как раз шел матч и среди играющих детей была та рыжая зазноба «СССРка». Рядом был, судя по всему, крытый спортзал, а в сторонке от футбольного поля виднелись простейшие уличные снаряды, как и в любом советском дворе — перекладины и брусья.        «Ооо, это дело я люблю».        Я стабильно ходил в качалку два раза в неделю, но больше налегал не просто на кач, а на силовую выносливость: подтягивался с утяжеленным жилетом или гирей на перекладине, отжимался на брусьях, ну и про качковскую базу не забывал.       «Почему б не потренить, раз сейчас якобы понедельник», — шутливо подумал я, не чувствуя усталости с давешнего дня и направился к турникам. На пути к ним я начал махать руками, чтоб разогнать кровь и размять суставы. Решив снять рубашку и часы с руки, положив всё это на траву рядом, остался в белой майке и джинсах.       «Погнали», — подумал я и, подойдя к самой высокой перекладине, прыгнул и ухватился за нее.       И погнал.       «Так, для начала — армейская норма, пятнадцать подтягиваний».       Как два пальца. Когда я подтягивался четырнадцатый раз, за спиной раздался хор из детских голосов, от которого я чуть вздрогнул. Детские голоса хором считали:       — Четырнадцать…       — Пятнадцать!       «Ооо, у меня уже есть аудитория! — подумал я. — Денис Минин одобрил бы».       Подтянувшись пятнадцатый раз, я не стал слезать и, перебрав руками, повернулся к считавшим. Это были дети, которые до этого гоняли мяч, видимо, они прервали игру чтоб поглазеть на меня. Среди них была уже известная мне девочка — «СССРка» с двумя огненными хвостиками.       — Что, уже выдохся? — задорно спросила она.       — Не-а, — ответил я вызывающе, — что, продолжения ждете?       — Даааа! — хором ответили дети.       — Ну тогда считайте дальше!       И я погнал дальше. Дети загалдели и продолжили считать:       — Шестнадцать…       — Семнадцать…       — ….       Когда счет пошел больше двадцати пяти, голоса становились всё восторженнее, но я решил не останавливаться на простых подтягиваниях.       — Тридцать! — хором сосчитали дети.       Я остановился.       — Что, уже и всё?! — снова раздался голосок рыжей.        «Шут с ними, гулять так гулять, зря что ли столько лет занимаюсь?»       — Неее! Теперь новый номер программы!        Я начал делать подъемы с переворотом. Теперь это был не просто хор — это была целая буря голосов! Сделав пять раз, я выкрикнул:       — А теперь новый уровень!       И я сделал пару подъемов с раскачкой, не коснувшись животом перекладины. Это раззадорило мою аудиторию окончательно.       — А теперь —  заключительная часть!       Я пошел враскачку и раз за разом сделал пять «солнышек». Эффект от этого (как говорил Карэн Аванесян) был катастрофический. Меня наградили бурей аплодисментов и одобрительных криков.       Спрыгнув с турника, я сразу был окружен моей новоприобретенной аудиторией, которая, обступив, меня наперебой голосила:       — Ух ты как здорово!       — Вы настоящий ловкач!       — Где вы такому научились?!       «Стандартные эмоции детей. Как же я их понимаю. Ведь я сам таким был».       — МОЛОТОК ПАРЕНЬ! — неожиданно раздался взрослый мужской голос со стороны.       Я обернулся в сторону голоса. Ко мне подходил здоровый мужик лет тридцати спортивного сложения, одетый в тренировочные штаны, кроссы и красную майку с гербом СССР. На шее у него висел свисток.       «Я так понимаю, это местный физрук».       Дети рядом немного поутихли, а мужик протянул мне руку для рукопожатия. Я подал свою в ответ. Его рука была крепкой и твердой, и он с силой стиснул мою ладонь, но, видимо не ожидал, что и моя рука окажется не слабее.       — Ого! Да ты не только виснуть на перекладине умеешь! — сказал он, ослабляя хватку.       — Ну, а то! Сильным нужно быть во всем. Я так считаю.       — Правильно считаешь. Борис Александрович меня зовут. Физрук я здешний.       — Роман. Только недавно приехал.       — И сразу сюда? Уважааю. Спортсмена издалека видно!       — Хех, спасибо.       — Если надумаешь записаться ко мне, буду очень рад. Будешь помогать мне вести занятия. А пока… скажи что-нибудь своим сегодняшним поклонникам.       Я снова повернулся к «малышне» и опустился на одно колено. Они ещё плотнее обступили меня, а самые младшие начали ощупывать мои крепкие предплечья и плечи.       «Дети… разве им откажешь? Сам такой был: пока не потрогаешь — не поверишь».       — Дяденька, — спросил самый младший на вид, — а что надо сделать, чтоб тоже так уметь?       — Никогда не лениться, делать зарядку по утрам, регулярно тренироваться и, конечно, слушать таких дядек, как Борис Александрович, — я показал ладонью на физрука, — такие как он плохому не научат! Будь готов!       — Всегда готов! — отрубил мальчик.       — Вот и молодец! — я погладил его по голове.       И тут прозвучал незнакомый громкий звук. Похоже на горн, оповещающий о чем-то.       Дети тут же загалдели и разом пошли в сторону.       — Это что за сигнал? — спросил я.       — Это на ужин зовут — ответила мне «СССРка» ещё не ушедшая вместе с остальными.       «О! Ужин — это замечательно, я как раз есть хочу.»       — Покажешь куда идти? И это… зовут-то тебя как?       — Ульяна я!       — А я Роман. Можно тебя звать коротко — Уля?       — Можно!       — Ну тогда, Уля, веди меня туда, где тут кормят.       — Беги за мной! — крикнула она и побежала.       Я не растерялся, подхватил свою рубашку и рванул за ней. До столовой мы добежали почти одновременно. Она очень сильно удивилась.       — Эй! Как это ты не отстал от меня? Обычно меня никто не может догнать! — сказала она показывая мне язык.       — Я?! Да я ещё быстрее могу! — и, показав язык в ответ, стал одевать рубашку.       — Хи-хи! Веселый ты! Ладно, пойдем кушать, — и она умчалась в столовую.       Я посмотрел на здание к которому мы подбежали.       «Типичная такая столовая. Здание советской постройки, обложенное белой и бурой плиткой, производимой, видимо, мухосранским плиточным заводом», — мысленно не удержался от иронии я и пошел внутрь этой обители чревоугодия.       Войдя, осмотрелся.       «Столовая как столовая. Полы и стены выложены кафелем. Простые столики и стулья. У нас в НИИ она выглядела почти так же до ремонта».       Ко мне подошла вожатая.       — Рома! Вот и ты пришел.       — Как видите.       — Так не стой, скорей иди бери ужин. Вон туда.       Я пожал плечами и пошел, куда она указывала. Взяв поднос с едой на раздаче, вернулся к вожатой, которая уже распекала Алису:       — Двачевская, сколько раз тебе говорить?! Перестань так носить форму! Ещё раз тебя увижу в таком виде — будешь в столовой дежурить каждый день! Поняла?       — Да…       — Немедленно приведи форму в порядок! Алиса отошла к выходу, бросив на меня недовольный взгляд, а вожатая повернулась ко мне:       — Рома … куда бы нам тебя посадить… — сказала она, оглядывая столовку, — а вот садись сюда к Ульянке.       Я кивнул и подсел за столик к этому непоседливому мелкому рыжику.       — Приятного аппетита — сказал я ей.       — Пасибки.       «Чем нас кормят? — я посмотрел на поднос: гречка с мясом и подливой, половинка свежего огурца, 2 куска черного хлеба, компот, судя по всему из сухофруктов. Для детского лагеря обычный ужин. А лично для меня неплохо, самое то после моих выкрутасов на спортплощадке. Хлеб на ужин я не буду, а остальное с удовольствием».       Первым делом я выпил компот, хлеб отложил в сторону и принялся за гречку с огурчиком.       «Ммм, вкусно, как в детстве», — подумал я, ловя себя на мысли, что у меня сегодня одни детские впечатления.       «Наверное, лагерная атмосфера способствует».       — Что, проголодался после своей показухи? — спросила Ульяна.       — Ага. После такого нужно хорошо подкрепиться.       — А хлеб чего не ешь?       — Не хочу.       — Можно взять?       — Бери-бери, я не буду.       Уля в мгновение ока забрала его с моего подноса.       — Я растущий организм, мне нужно много есть! — сказала она с довольным видом.       — Это точно! — сказал я улыбаясь ей.       «Юность — пора золотая, больше гуляй и резвись, юности больше не будет, как ты за ней ни гонись», — вспомнил я фразу, которую говорил нам один препод в институте и мысленно добавил: «когда вырастешь, жизнь станет размеренной и скучной, а сейчас —наслаждайся».       К нам подсела Алиса. Её форма уже была одета нормально: застёгнутая рубашка была заправлена в юбку, а галстук повязан на вороте.       — Приятного, — сказал я ей.       — Взаимно, — буркнула она в ответ.       На её левой руке видна была йодистая сеточка.       — Что это у тебя с рукой? — спросила её Ульянка.       — Да так… ударилась, — коротко ответила она, зыркнув на меня.       Я уже доел и встал из-за стола.       — До встречи, — сказал я рыжим и понес сдавать грязную посуду.       Отходя от стола, я услышал, как Ульяна, которой явно не терпелось всё рассказать, начала тараторить Алисе:       — Ты знакома с этим новеньким?!       — Немного…       — Ты бы видела, что он умеет…       Я мысленно улыбнулся и пошел дальше.       Поставив поднос с грязной посудой в нужное окошко, я пошел к выходу. В дверях столкнулся со Славяной, которая тоже собиралась уходить.       «Вожатая говорила, что она мне форму может выдать, нужно её об этом спросить» — вспомнил я и подошел к ней:       — Славяна, можно тебя на минутку?       — Да, конечно.       — Ольга Дмитриевна говорила, что ты её помощница и можешь мне выдать форму.       — Конечно! Пойдем.       Я пошел за ней. Через пару минут мы подошли к серому неприметному зданию. Славя достала ключи и открыла дверь.       — Проходи, — сказала она пригласительно махнув рукой.       Я прошел внутрь за ней. Здание оказалось складом одежды и, видимо, прачечной одновременно. Вдоль одной стены были стеллажи с чистой формой, а у другой возле окна стояли корзины с грязной. Рядом была стиральная машинка с ручным отжимом и гладильная доска с утюгом.       «Советский антураж, — подумал я, глядя на стиралку, — помню, очень давно у нас тоже такая была».       Славя тем временем подошла к полкам с чистой формой и, пошуровав там минутку, вернулась ко мне.       — Вот, — сказала она минуту спустя, — должна тебе подойти.       Она протягивала мне тёмно-бирюзовые шорты, белую х/б рубашку с коротким рукавом, красный ремешок с бронзовой пряжкой и лежащий сверху рубашки пионерский галстук.       — Спасибо. А сандалии для меня найдутся?       — Ой, конечно! — сказала она, — какой у тебя размер ноги?       — Сорок третий.       — Сейчас.       Она снова подошла в полкам и, присев на корточки, начала шарить на нижних. Через полминуты она встала и протянула мне сандалии.       — Вот, возьми.       — Спасибо.       — Ты можешь здесь переодеться, если хочешь.       — Да мне бы в душ сначала, — сказал я, чувствуя, что от меня слегка несет потом.       — Тогда я тебе ещё полотенца дам.       — Буду признателен.       Через полминуты мне было выдано даже два «вафельных» полотенца: одно большое и ещё одно поменьше.       — Вы моя спасительница, — сказал я и, аккуратно, чтоб не уронить одежду, преклонил колено.       — Ой, да будет тебе, — сказала она, слегка засмеявшись и немного покраснев, — пионеры должны помогать друг другу.       — Понимаю. Если я буду тебе нужен —только попроси.       — Хорошо, буду иметь тебя ввиду, — улыбнулась она.       — Если ты мне ещё покажешь, где здесь душевые, то буду очень обязан.       — Конечно! Идем, я покажу.       Мы вышли из прачечной. Славя закрыла дверь и поманила за собой. Через некоторое время мы подошли к душевым. Они тоже оказались довольно типичными: огороженная металлическим забором территория, внутри которой были деревянные кабинки, выкрашенные в зеленый цвет, над кабинками ёмкости с водой.       — У нас здесь есть ещё баня, но её сегодня не топили, — сказала Славя       — Да спасибо, я здесь вполне нормально вымоюсь, а в баню схожу в другой раз.       — Здесь вода довольно прохладная, особенно по утрам, но сейчас после жаркого дня должна быть хорошая.       — Понятное дело. Ладно, я пойду ополоснусь.       — А я пойду по делам.       — Спасибо и до встречи!       — До встречи.       Я зашел в одну из кабинок, закрыл дверь и развесил новые шмотки на крючки стенки душевой. Затем разделся и, повесив свою одежду рядом, пустил воду.       «Аааа, хороша водичка!» — она и правда была довольно теплая.       Ополоснувшись и промыв волосы, «жаль мыла нет, надо было и его попросить», — я выключил воду и вытерся. Волосы не собирал, чтоб быстрее высохли. Когда одевал форму, не мог не отметить её хорошее качество: размер идеально мне подходил, рубашка сидела отлично, как и шорты, которые не стесняли движений.       «Вот шили же раньше… лучшее детям и всё такое… рубашка-то хэбэшная и шорты из хорошей ткани, сейчас такое фиг встретишь. Часто, когда в магазине выбираешь рубашку, она на плечах сидит нормально, а на животе висит как мешок».       Повязав галстук и переложив из своих джинс вещи в карманы шорт, я вышел из душевой. Солнце садилось. Я глянул на часы. «Девятый час? И уже закат? Значит, этот лагерь где-то на югах. Интересно. Ладно, завтра узнаю, что, где и… когда!».       Свернув свои шмотки поудобней, я пошел к домику вожатой. Проходя через площадь, я заметил на лавочке девочку. Это была та самая, которую раньше Ульяна напугала кузнечиком. Я решил подойти к ней. Она читала книгу и видимо была «не здесь».       Подойдя я решил завязать разговор:       — Привет.       Она слегка вздрогнула и подняла на меня глаза.       — П-привет.       — Я не представился при встрече. Меня Рома зовут.       — Лена…       — Очень приятно. Что читаешь?       Она показала обложку: «Унесенные ветром».       «Хм, не читал. Это кажется роман про гражданскую войну в США. Поговорить о книге не сможем, но поддержать разговор из вежливости стоит».       — И как? Интересно?       — Д-да, очень.       — Ну, это самое главное.       Я решил посидеть немного вместе с ней. Присев на лавочку рядом, я посмотрел на небо. «Красота-то какая. Давно не обращал внимания на такие мелочи. То работа, то зал, то гитара, потом домой спать и снова на работу. На выходных — уборка квартиры, помощь родителям, посиделки в гараже с друзьями, которым надо помочь. Так и проходила моя жизнь… до вчерашнего дня. А сейчас… я непонятно где и непонятно когда, вокруг странный лагерь, который, впрочем, вполне ко мне дружелюбен. В этом лагере полно красивых девушек, что не может не радовать».       — Как тебе наш лагерь? — неожиданно спросила меня Лена.       — Да кхм… нормально. Давно не отдыхал в подобном месте.       «Ага-ага, класса эдак с восьмого».       — А тебе самой здесь нравится? — спросил я.       — Да, очень. Здесь так хорошо…       — А пляж здесь есть?       — Есть. Возле спортплощадки нужно свернуть направо, и ты выйдешь к нему.       «Ааа, значит, я до него не дошел немного — завис на спортплощадке. Ну, зато вечер провел с пользой для тела».       — Понятно, — медленно сказал я, — ладно, я, наверное, пойду.       — Пока, — тихонько сказала Лена.       — Спокойной ночи, — сказал я уходя.       «Странная девочка. Знаю я таких. Внешне скромница-стесняша, а внутри черти в омуте», — думал я, идя к домику вожатой.       Уже было довольно темно. В окне домика горел свет. Я постучался и вошел. Вожатая лежала на кровати и читала книгу. Когда я вошел, она закрыла её и встала.       — Рома, вот и ты. Где был?       — Да после ужина со Славей сходил форму получил, — я показал ладонью на рубашку, — потом в душе был.       — Какой молодец, не терял времени даром. Настоящий пионер!       — Всегда готов, — спаясничал я, — что дальше?       — Дальше… нужно определить, где ты будешь жить.       Она подошла к столу и открыла какой-то журнал.       — Так-так, а вот пятнадцатый домик как раз свободен. Сейчас я тебе выдам ключ от него.       Ольга открыла ящик стола и стала в нем копаться.       — Нашла! Вот, возьми ключик и распишись в журнале.       Я сделал как она сказала.       — Постельное белье должно быть в шкафчике внутри домика. Сам домик, как выйдешь от меня, поверни направо и пройдя метров двадцать, увидишь его.       — Я понял, спасибо.       — Если что-то ещё будет нужно — не стесняйся, спрашивай. И не забудь свои вещи.       «Ой, и правда — чуть не забыл».       Рюкзак и гитара стояли там же, где я их оставил. Подхватив их, я направился к выходу.       — Спокойной вам ночи, Ольга Дмитриевна.       — Спасибо, Ромочка, и тебе.       Проглотив «Ромочку», я вышел из домика.       «Так, куда она там говорила идти? Направо. Вперед!»       И действительно, пройдя двадцать метров, я обнаружил домик «бочку» с цифрой «15».       Достав из кармана ключ, я открыл дверь и прошел внутрь.       «Блин, темно, как в шахте, где тут свет включается?»       Достав из кармана телефон и включив на нем фонарик, я подсветил и нашел выключатель.       «Да будет свет!»       В домике обнаружилось две кровати, межкроватный столик, два шкафчика, два стула.       «Вполне уютненько».       Подойдя к левой кровати, я убрал под неё гитару, а рюкзак поставил рядом.       Матрас на кровати был скатан в рулон. Подушка лежала рядом. Раскатав матрас, я пошел к шкафчику за постельным бельем. Подойдя к нему, чтоб достать белье, я открыл дверцу. На её внутренней стороне оказалось зеркало и я решил осмотреть себя. Увиденное в зеркале повергло меня в шок.       «Нет-нет-нет, не может быть!»       В зеркале отражался я, как раз в том возрасте, когда я должен был идти на первый курс института.       «Так вот почему меня здесь принимают за пионера и у меня снова «хаер» до лопаток. Меня не просто закинуло куда-то в прошлое, но ещё и омолодило на десяток лет. Кому расскажи — не поверят, в дурдом заберут. Хотя кому тут рассказывать? Пионерам или вожатой? Тогда точно в дурдом заберут».       Глядя на свои серо-зеленые глаза в зеркале, я дрожащей рукой провел по лицу и своим угольным волосам. В зеркале всё отразилось в точности.       «А чего ты ожидал? — спросил я мысленно сам себя: — Что отражение скажет: «Чувааак, это шутка!» и вернется в норму? А я-то думал — чудес не бывает», — подумал я зевая.       Только сейчас я ощутил дикую усталость. Достав белье и одеяло из шкафа, я наконец застелил кровать, и потом убрал в шкаф одежду, в которой приехал.       «Нужно отдохнуть».       Раздевшись, я повесил форму на стул, оставшись в одних труселях. Телефон, часы и резинку для волос положил на прикроватный столик. Зарядки в телефоне было полным-полно.       «Ещё бы, если сети нет. Антенна больше всего жрет аккум».       Дойдя до выключателя, я погасил свет и лег в кровать, укрывшись пододеяльником.       «Говорят, утро вечера мудренее. Вот и поглядим» — подумал я, проваливаясь в царство морфея.