Серебряный ангел

      Ночью мне ничего не снилось, от слова совсем. Я просто закрыл глаза и отрубился. Проснулся уже ранним утром. Поднявшись с кровати, посмотрел в окно. Утреннее солнце дарило свой свет новому дню.       Наверное, здесь был такой хороший воздух, потому что, чувствовал я себя абсолютно выспавшимся. Взяв мобильник со стола я глянул на время: 6:30 утра.       Сняв блокировку экрана, я невольно замер.       «НОВОЕ СООБЩЕНИЕ?! Это при том, что сети по-прежнему нет!»       Дрожащим пальцем нажимаю «прочитать».       Текст сообщения, пришедшего с номера 410, гласил: «Всё в порядке. Не дергайся, не шуми и отдыхай спокойно. Поторопись восхищаться, ибо упустишь радость. И помни: ты здесь не просто так… поэтому ничему не удивляйся» «Поторопись восхищаться, ибо упустишь радость…» Знакомая фраза. Это из фильма «Фанат».       «Поскольку я здесь не по своей воле и связи с внешним миром нет, то мне, видимо, ничего не остаётся, как послушать этот совет. Эххх, если бы со мной такое приключилось в двадцать лет, я бы бегал и рвал волосы на заднице от отчаяния, но сейчас… поступлю так, как мне советуют, потому что других вариантов пока не вижу. Взрослый я слишком для лишней суеты, хоть и снова в молодом теле. Когда будет нужно, я уверен, ответы найдутся сами. На улице солнечно, значит можно выйти на пробежку, но сначала — разминка!».       Я заправил кровать, затем собрал волосы в хвост. Расстегнув рюкзак, извлек из него свою спортивку: спортивные штаны, рашгард, кроссы и бандану. Одев это обмундирование, вышел на улицу, закрыл домик.       «Ни облачка» — порадовался я, поглядев в голубое небо и затем начал делать свою обычную утреннюю зарядку-разминку: кручение головой, кистями рук, затем — предплечьями и так далее до ступней.       Последним упражнением я обычно делал «мостик» и сегодня решил не отлынивать.       Прогнувшись назад ловко принял нужное положение.       Вдруг послышались быстрые шаги, а я как раз стоял на мостике головой в ту сторону, с которой они доносились. Ко мне кто-то бежал в черной спортивной одежде. Когда бегущий приблизился, я увидел, что это Славяна — её выдавали косы.       — Привет! — сказал я, когда до неё оставалось шагов пять.       — Ой! — она остановилась и удивленно уставилась на меня: — Доброе утро, Рома. Что ты делаешь?       — Зарядку, — улыбнулся я, — сейчас вот спину разминаю.       — Какой ты гибкий и умелый! — похвалила меня красавица. — Мне ещё вчера младший отряд рассказывал, как ты их удивил на спортплощадке.       — А сегодня ещё тебя удивлю. Гляди!       Я оттолкнулся ногами от земли и, сделав на пару секунд стойку на руках, крутанулся и снова встал на ноги. После этого слегка поклонился моей зрительнице, а она наградила меня короткими аплодисментами.       — Мадемуазель, вы слишком добры ко мне! — шутливо сказал я.       — Месье, вы исключительно талантливы! — в тон мне ответила она.       — Ну, таланта в этом мало, просто годы практики. — пожал плечами я. — А ты ведь на пробежку вышла? Может, вместе побежим? Я как раз собирался.       — С удовольствием. — улыбнулась златовласка.       — Тогда вперед!       И мы побежали с ней по лагерю. Пробежали через площадь, мимо столовой, мимо спортплощадки, мимо пляжа, затем развернулись и добежали до клубов, где Уля пугала Лену кузнечиком, там мы развернулись и свернули на другую улицу. В общей сложности мы осилили километра три — четыре примерно. Для меня это было ни о чем, но я заметил, что Славя подустала:       — Ты устала?       — Немного. А ты?       — Нет. Обычно я бегаю намного больше.       — Это сколько?       — Километров десять-двенадцать примерно.       — Ничего себе! И сколько же это занимает?       — По погоде. Обычно не меньше часа. Зимой после снегопада, конечно, подольше. По свежевыпавшему снегу тяжелее бежать. Зато, когда снег утоптан, то бежишь как по облаку.       — Ты настоящий спортсмен! — похвалила она.       — Спасибо. — кивнул я — Ну что, куда дальше?       — Давай побежим обратно? Я после пробежки хожу в душевые и мне нужно взять полотенце в домике.       — Отличная идея. Тоже так поступлю. Тогда к домикам наперегонки! — сказал я и помчался.       — Бежим! — услышал я сзади.       Конечно, Славя тут же от меня отстала и метров через двадцать я сбросил скорость, чтобы она меня догнала. Девушка поравнялась со мной и улыбнулась мне тяжело дыша. До домиков мы добежали молча. Её домик был раньше по дороге, чем мой, поэтому она, поблагодарив меня, пошла к нему, а я продолжил путь.       «Стоп, — подумал я, — душ — это хорошо, но было бы неплохо ещё зубы почистить, а у меня с собой даже зубной щетки нет. Как же быть? Хмм… Вожатая вроде говорила, если что, к ней обращаться. Так и сделаю».       Я направился к треугольному домику. Подходя, увидел Ольгу «выползающую» из его двери, при этом широко зевая.       — Доброе утро, Ольга Дмитриевна! — поприветствовал её я.       — О, Ромочка! Доброе! Ты давно встал?       — Ну так. Вот на пробежку со Славей ходил.       — Какой молодец. Настоящий спортсмен!       — Стараюсь, — мило улыбнулся я. — У меня к вам есть просьба.       — Какая? — заботливо спросила она.       — У вас нету случайно умывальных принадлежностей? А то я без них приехал.       — Есть. Подожди минутку, — кивнула вожатая и скрылась за дверьми своего домика.       Выйдя через минуту, она протянула мне маленький пакет.       — Вот, возьми.       — Спасибо.       — Через сорок минут на площади будет линейка, — наставительно напомнила брюнетка. — Не опаздывай!       — Вас понял.       Мухой доскочив до своего домика, я зашел внутрь и переобулся в сандалии, после чего прихватив свою форму и полотенце, отправился в душ. Подходя туда, снова встретил Славяну, которая уже выходила из душевых.       Быстро зайдя в кабинку, ополоснувшись и переодевшись в пионерскую форму, я прямо в душевых почистил зубы… зубным порошком, который оказался в пакетике вместе с зубной щеткой и детским мылом.       «Ничего не поделаешь… советский антураж».       Закончив с утренним «туалетом», я вернулся в домик, развесил спортивку на табуретках, чтоб сохла, оставил умывальные на столике, кинул телефон в карман и отправился на площадь, где пионеры уже выстраивались в шеренгу, а я присоединился к ним.       Через пару минут подошла Ольга Дмитриевна и начала речь. Говорила довольно скучные и обыденные вещи, которые я помнил ещё со времен отдыха в детских лагерях: планы на текущий день, на следующие дни и прочее. Вскоре раздача ЦУ окончилась и прозвучал горн, зовущий на завтрак.       — А теперь все идите завтракать, — подвела итог она, а затем обратилась ко мне: — а ты, Роман, подойди сюда.       Я удивился, но конечно подошел.       — Да, Ольга Дмитриевна?       — Поскольку ты вчера прибыл, тебе нужно заполнить обходной листок, — вожатая протянула мне квадратный лист с несколькими графами.       — Хм, и что мне нужно обойти?       — В нём четыре позиции: общие кружки, музыкальный кружок, медпункт и библиотека. На обратной стороне листка есть карта лагеря. Обязательно запишись в какой-нибудь кружок. Настоящий пионер не должен сидеть без дела!       — Понял! Могу идти на завтрак?       — Конечно, иди кушай. Позавтракай и сразу приступай. Когда обойдешь все места — отдашь листок мне.       — Обязательно.       Я повернулся и пошел догонять других пионеров, образовывающих на входе в столовую небольшую свалку.       «Ещё бы — столько голодных молодых организмов!»       Пройдя внутрь, я двинул к раздаче и получил порцию завтрака. Сев за пустой столик, осмотрел свой паек. Сегодня он состоял из: каши манной, бутерброда с маслом и сыром и чашки какао.       «Вполне-вполне. Давно не ел манной каши, в последние годы налегал всё больше на овсянку и пшённую. Ладно, здесь едим что дают. Ведь такой завтрак тоже весьма кошерный. Бутерброд тоже съем, на завтрак можно, тело у меня вроде снова как у школяра. Всё «сгорит». Начнем, как всегда, с напитка».       Пока я пил какао, к столику подошла Славя.       — Можно присесть? — вежливо спросила она.       — Конечно, прошу, — я привстал и отодвинул для неё стул.       — Merсi, вы так любезны, — садясь за столик златовласка сверкнула белоснежной улыбкой.       — S’il vous plaît. Приятного тебе аппетита.       — Спасибо, и тебе.       Я принялся за кашу и бутер.       «Ммм, давно забытый вкус! Каша сварена хорошо, без комочков, а сыр — вкуснейший натуральный, не то что нынешний — напичканный наполнителями и эмульгаторами».       — Ты помнишь, что завтра танцы? — вдруг спросила меня Славя.       — Конечно помню, об этом же на линейке говорили.       — Какой молодец! На линейке обычно все настолько сонные или невнимательные, что пропускают всё мимо ушей.       — Ну, это не про меня. Я, конечно, после сна пробежал намного меньше, чем обычно бегаю по утрам, но чтоб проснуться и взбодриться — хватило.       — Так ты пойдешь на танцы?       — Пойду, почему бы и нет. — Пожал плечами я. — Танцор из меня не ахти, но пойду.       — Приходи-приходи, а то у нас мальчиков не хватает, которые отважатся пригласить девушку на танец, — мило улыбнулась сотрапезница.       «Актриса, у которой ещё нет Оскара», — подумал я и мысленно ухмыльнулся.       — Разве можно тебе отказать, — улыбнулся я в ответ, а она слегка порозовела.       Последующее время завтрака мы провели в молчании. Отнеся грязную посуду, я направился к выходу.       Спустившись по ступеням столовки, я подставил лицо солнцу и несколько минут наслаждался его теплом.       «Хорошо-то как! Но ладно: обходной зовет».       Я достал его из кармана и посмотрел на позиции: медпункт, библиотека, общие кружки, музыкальный кружок.       «Начну с медпункта, он ближе всего. Шагнули!».       Подойдя к зданию, я осмотрел его. Симпатичное такое строение: красивый фасад, флаг с красным крестом на крыше. Поднявшись на крыльцо, постучал в дверь. Изнутри бархатным голосом сказали: «войдите».       Я прошел внутрь. Здесь было… как в типичном медпункте: кафельные белые полы, две кушетки, стеклянные шкафы с медикаментами, огромные весы для взвешивания «тушек» отдыхающих, слева дверь в смежную комнату, письменный стол с бумагами и… древним компом. Хотя почему древним? Для конца восьмидесятых, он вполне современный.       За столом сидела врач… или медсестра среднего роста с темными волосами. Когда я вошел, она встала из-за стола, и я смог её получше разглядеть.       Примерно двадцать шесть — двадцать восемь лет, стройная, с очень красивой фигурой типа «песочные часы». Одета в белый халат, расстегнутый довольно вызывающе. Из-под низа халата видны стройные ножки, одетые в черные тонкие колготки.       «Контрастно, не правда ли? В сочетании с белым-то халатом».       Очень красивое лицо и глаза. На глазах следует остановиться особо. Они у неё были разного цвета: правый — светло-карий, а левый — серо-зеленый. Гетерохромия. Редкое явление у человека.       При виде её глаз мне сразу вспомнился Воланд из «Мастера и Маргариты».       — Добрый день, — вежливо поздоровался я       — Добрый. С чем пожаловал, пионэр? — бархатным голосом с придыханием произнесла она, исковеркав последнее слово.       — С обходным листом.       — Так ты присаживайся… вот сюда на кушеточку, — она очень сильно подчеркнула интонацией эту фразу.       — Хорошо.       — Меня зовут Виолетта, но ты можешь звать меня Виола.       — Очень приятно, Роман.       — Раздевайся, — последовала интересная просьба с её стороны.       — Зачем?       — Осмотрю тебя.       — А, ну ладно.       Я развязал галстук, снял рубашку.       — Ого, какой красавец! — сказала врачиха, снова с придыханием.       Я едва удержался от того, чтоб, рассмеявшись, сказать: «Что, нравится? Я весь твой!»       — Правда? Спасибо вам, — я постарался улыбнуться как можно милее.       — Занимаешься чем?       — В секции боевых искусств, да и просто физкультуру уважаю.       — Это видно. Первый раз вижу здесь такого атлетичного молодого человека.       Я изобразил смущение, но в душе был спокоен как удав.       «Ещё одна актриса без Оскара…. Знаю я таких как ты — любительниц смущать молодых людей своим декольте на халате… Со мной не прокатит — ибо чего я там не видел! Хоть и выгляжу теперь на семнадцать, но «вешу» на все двадцать шесть. Знала бы ты сколько женщин у меня было, то не стала бы играть этот спектакль. Хотя погулять с тобой я бы не отказался… может быть».       — А это не про тебя мне Борис рассказывал? — С интересом задала вопрос красотка. — Что какой-то новый парень взбудоражил всех детей на спортплощадке тем, что показывал на перекладинах.       — Ну, если второго такого же как я там вчера не было, то, видимо, про меня, — подтвердил я.       — У него теперь отбоя нет от желающих научиться так же.       — Я рад, что смог подать хороший пример детям.       — Встань, повернись, пожалуйста.       Я сделал, как она просит.       «Ё-моё! Сейчас же татуировки увидит и обязательно что-нибудь скажет!»       Но она молча провела руками мне по спине, ощупала позвоночник и плечи. Сложилось впечатление что она меня просто лапает.       «Странно что молчит. Видимо тату её не удивляет или она не хочет этого показывать… В любом случае честь ей и хвала за это! Настоящий советский врач!».       — Как чувствуешь себя? — поинтересовалась Виола, закончив ощупывания.       — Отлично. Готов к труду и обороне! — ответил я, а про себя шутя подумал: «А ещё готов уединиться где-нибудь этим вечерком с тобой и бутылочкой вина».       — Вот молодец. Ладно, одевайся, — с микро-вздохом сказала она.       Я оделся, и врачиха протянула мне подписанный обходной.       — Могу идти? — спросил я.       — Иди. Если что заболит или поранишься — сразу ко мне… пионэр, — снова эта пошлая интонация.       — Обязательно. К такому красивому доктору — и не прийти, — не удержался и съязвил я напоследок.       Виола слегка порозовела и жестом попрощалась со мной.       «Женщина-вамп, блин», — мысленно усмехался я, выходя из медпункта.       «Ну, что у нас там дальше? Библиотека? Вперед!»       Через пару минут я уже был возле неё.       «Снова типичная советская постройка. Рядом красный пожарный щит с огнетушителем, ведром конической формы, багром и топором».       Постучав, я не услышал ответа, но решил войти. Библиотека тоже была вполне обыденной: стеллажи с книгами, читальные столики, агитплакаты, висящие с торца стеллажей, советский флаг у стены, на маленьком столике — бюст Ленина.       «Вот ты какая, советская библиотека!»       Неожиданно справа от себя я услышал мирное сопение. Пойдя на звук, я нашел стойку, с другой стороны которой, положив голову на стол, спала миниатюрная девочка с темными волосами до плеч. Один из локонов её волос на макушке выбился и смешно торчал как вопросительный знак.       Она вполне себе мило так спала. Я, кажется, утром видел её на линейке. Там тоже она была довольно сонная.       «Нехорошо конечно мешать спящему работать, но придется».       — Добрый день, — обратился я к незнакомке.       Девочка слегка вздрогнула, подняла голову, затем надела очки, лежащие рядом на столе, и, надев их, посмотрела на меня своими желтоватыми, как у кошки, глазами. В её взгляде читалось недовольство.       «Если бы у неё ещё зрачки были вертикальные, то взгляд был бы как у кошки, ну или как у ведьмака… в любом случае, выглядело бы это хищно»       — Ты кто? — хмуро спросила она.       — Меня Роман зовут, я новенький, с обходным пришел. — Исключительно вежливо сообщил я и спросил: — А тебя как зовут?       — Женя меня зовут. Давай сюда свой обходной, — ворчливо ответила она.       Я отдал ей листок. Взяла ручку она расписалась на нем.       — Книги брать будешь? — хмуро спросила библиотекарь.       — Нет, благодарю.       — Тогда пока. Будешь уходить дверью не хлопай       — И тебе хорошего дня — вежливо попрощался я.       Она снова сняла очки и положила голову на стол. Я вышел из библиотеки не хлопнув дверью, как она и просила.       «Следующая остановка… общие кружки».       Судя по карте, это было возле ворот лагеря.       На подходе оказалось, что это то самое здание, где Ульяна вчера пугала Лену кузнечиком. Постучав, я вошел. Внутри пахло канифолью и ещё чем-то непонятным. В центре комнаты стоял стол, заваленный проводами, кондёрами, транзисторами, штекерами, контактами и прочей мелочевкой для радиолюбителя. Под потолком висели на леске модели самолетов. На столике у окна стоял старый… (или нет?) компьютер. Возле другого стола копошились два парня.       — Всем привет, — поздоровался я.       Ребята синхронно обернулись ко мне. Подошли. Один был высокий белокурый парень в очках, чем-то похожий на Александра Демьяненко в своей самой известной из фильма операция «Ы», второй, немного пониже, — тоже блондин, но с кудрявыми чуть длинными волосами.       — Саша, можно Шурик, — протянул мне руку очкарик. — Я здесь старший.       — Сергей, но меня ещё Электроник в шутку зовут, — кудрявый тоже протянул мне руку.       «А ведь и правда похожи на героев знакомых всем кинофильмов!»       — Роман. — представился я, по очереди отвечая на рукопожатия. — Можно Рома.       — С чем пришел к нам? — спросил Шурик.       — С обходным.       — Ааа, с обходны-ым, — старший нехорошо улыбнулся. — Нет проблем. Вступи к нам в клуб — и подпишем.       Меня это повергло в легкий стопор.       «Ну ты и наглый. Придется мне выкручиваться»       — Не, спасибо, ребят, я больше по физухе. Меня уже Саныч к себе заманил, — придумал отмазку я, вспоминая вчерашнее предложение физрука.       — Блин, ну вот так всегда, — зло сказал Шурик, — всех хороших разбирают до нас.       — Ничего, я смотрю, у вас тут своя атмосфера. Вы и без меня справитесь.       Шурик забрал у меня лист, подписал ворча что-то себе под нос и вернул мне.       — Спасибо. Ладно, я пошел дальше, удачи вам, — попрощался я и отправился на выход.       В дверях я столкнулся со Славяной, державшую в руках пакет.       — Всё нормально? — поинтересовалась девушка.       — Да, всё в порядке, — заверил её я       — Это хорошо — лучезарно улыбнулась она, напоследок.       Я вышел из кружка, заталкивая обходной в карман.       «Ну что, остался последний пункт. Музклуб? Вот куда бы я не отказался вступить. Посмотрим, есть ли у них там годные инструменты. И кто там заведующий? Хорошо бы не очередной зануда», — шел я в сторону клуба с такими мыслями.       Подходя, я увидел, что вот это строение оказалось весьма красивым: небольшое здание с открытой верандой и окнами во всю стену. Клуб был расположен в стороне от жилых строений. Оно и понятно — чтоб не мешать другим музыкой, а то при совке с шумоизоляцией было плохо.       Подходя к веранде, я услышал звуки рояля.       «Ба! Эту мелодию я узнаю всегда. Это же «Лунная соната» Бетховена!»       Задолго до того, как увлекся гитарой, я был типичным разиней на уроках музыки в школе, но слушать произведения классиков мне очень нравилось. Когда учительница наигрывала их на уроках, я мог слушать и слушать.       Замерев перед дверью, я просто слушал, как в детстве, и «тащился».       «Классное исполнение. А интересно, кто играет? Надеюсь, не типичная старая училка в очках и нехилыми такими объемами в талии?»       Пока я «ловил кайф», композиция сменилась. Теперь пошел Моцарт — «Симфония № 40».       «Нет, ну исполнитель точно хочет довести меня до экстаза! Нужно зайти посмотреть».       Я тихонько открыл дверь и проскользнул внутрь. Внутри кружка оказалось просторней, чем это могло показаться снаружи. На стене слева была доска с нотным станом, возле нее стояли несколько гитар на подставках. В углу стояли два небольших «комбика» и барабанная установка. У соседней стены духовые инструменты. Возле доски висели портреты знаменитых композиторов, а в центре помещения, ближе к окну, стоял рояль.       За роялем, сидя на банкетке, играла стройная девушка в пионерской форме. Её длинные серебристые волосы были собраны в хвост большим черно-фиолетовым бантом в районе шеи, а хвост волос был длинной до самого пола. Пышная челка наполовину закрывала лицо таинственной незнакомки, так что глаз не было видно.       Я просто стоял, замерев, и слушал игру. Тонкие пальчики девушки бегали по клавишам, было видно, что она вся отдавалась музыке.       Как раз пошла самая кульминация произведения.       «Нужно это увековечить».       Достав телефон, я включил запись.       Девушка всё играла и, конечно, не знала, что её записывают.       Произведение подходило к концу. Она всё так же играла, а я всё так же записывал.       Наконец музыка закончилась. Я выключил запись, убрал телефон и… смахнул слезу текущую по щеке.       «Ничего себе! Давно со мной такого не было!»       И потом я зааплодировал, потому что просто не мог удержаться, потому что это было прекрасно и потому что мне снова как будто было семнадцать лет… хотя почему «как будто»?       Прекрасная исполнительница вздрогнула, повернула голову в мою сторону, затем поднесла руки к лицу и… сняла повязку, закрывающую глаза!       «Надо же, она ещё и вслепую играла. Вот это уровень!»       И я стёр с лица вторую слезу.       — Браво, браво! Вы просто прекрасны! И вы и ваша музыка, — сказал я и после этих слов не удержался и поклонился «в пояс».       Откинув волосы с лица незнакомка поднялась с банкетки и начала медленно подходить ко мне.       Сейчас я смог рассмотреть её получше. На вид тоже ровесница Славяны и Алисы, то есть лет семнадцати. Но она была не такой, как ранее встреченные мной в лагере девушки. Высокая — примерно мне до глаз, очень стройная, я бы даже сказал, «сухая». Светлая кожа, красивое лицо, розовые губы, причем не накрашенные. В прекрасной пианистке угадывались «азиатские» черты, но её глаза были большие с радужками необычного «малинового» цвета, словно драгоценные камни.       Выражение лица у неё было, как бы это сказать, грустным и серьезным? Или грустным, но нормальным одновременно? Я не знал, как это описать. Будто баланс на грани плача и нормального состояния.       «Какая красивая, несмотря на это!»       Между тем она подошла ко мне.       — Вам правда очень понравилось? — скромно спросила девушка.       На голосе её стоило остановится особенно. Он был очень красивым, но как будто старше её. Если бы я знакомился с ней вслепую, то я бы подумал, что разговариваю с девушкой двадцати — двадцати двух лет.       — Да! Очень! — честно сказал я. — Давно не слышал такого прекрасного исполнения.       — Благодарю, — смущенно улыбнулась девушка.       — Могу я узнать ваше имя?       — К чему такой официальный тон? — удивленно спросила она. — Давай будем на «ты». Меня зовут Хаку. Я временно заведую музыкальным кружком.       — Роман! Вчера только приехал. Какое у вас… то есть у тебя необычное имя. Ты откуда-то с востока? Из Японии?       — Да! — удивленно подтвердила красавица. — Как ты догадался? Обычно все просто удивляются моему имени и думают, что оно не настоящее.       — Я… кхм немного знаком с культурой «страны восходящего солнца».       — Это необычно, как и ты сам. — Её малиновые глаза остановились на моём «хвосте». — Редко встретишь молодого человека с такими длинными волосами. Обычно здесь такое не приветствуется.       — Здесь? — не совсем понял я.       — В Советском Союзе — девушка окончательно подтвердила теорию о провале в прошлое.       — Ну сейчас же многое поменялось, — я припомнил уроки истории конца восьмидесятых годов, — руководством страны проводится новая политика: гласность, перестройка, нравы стали свободнее и всё такое.       — А ведь и правда… я слышала об этом, но мало, потому что недавно приехала сюда из Японии.       — И долго ты там жила? — с интересом спросил я.       — Последние семь лет, но приезжала сюда с родителями на короткие периоды времени. У меня отец из Японии.       — А мать?       — Русская, — мило улыбнулась красотка, подтверждая своё интернациональное происхождение. — Именно мама научила меня играть на фортепиано. Она у меня преподаватель музыки.       — И у тебя это прекрасно получается! — вновь не удержался я.       — Спасибо, — смущенно сказала Хаку, проведя рукой по волосам, — вообще я ещё много на чем умею играть: на духовых инструментах, на скрипке, на гитаре….       «Потрясающая девушка, — подумал я. — Такую просто так не встретишь».       Я посмотрел на её руки.       «Красивые кисти, не изнеженные… тонкие изящные пальцы с короткими ноготками. Так-так-так, стоп! А что это у нас за шрамики на руках и почему костяшки указательного и среднего пальцев мощнее остальных? Такие кисти только у тех, кто занимается БИ с ударной техникой. Причем профессионально так занимается, с регулярным отрабатыванием приёмов на мешке или со спарринг партнёром! По себе знаю».       — А позволь я угадаю чем ты ещё увлекаешься кроме музыки? — хитро с прищуром спросил я её.       — Что? А ну давай! — согласилась Хаку улыбнувшись.       «Ей, видимо, понравился вопрос. Девушки вообще любят, когда их разгадывают как загадку. Уж что-что, а это в жизни я понял».       Я сплел руки на груди и с умным видом сказал:       — Ещё ты достаточно серьёзно занимаешься единоборством, скорей всего каратэ или чем-то подобным.       Брови красавицы поползли вверх и она вытаращила на меня свои малиновые глаза.       — К-как? Откуда ты узнал? Тебе кто-то рассказал?       — Нет, — я широко улыбнулся, — я тоже занимаюсь боевыми искусствами. А тебя твои руки выдают, ну и… спортивная фигура тоже.       Расцепив руки я показал на её шрамики, а затем показал ей свои кисти с идентичными, но более заметными следами.       — Ааа, правда, — будто бы поникла она. — Ты, наверное, считаешь это неправильным? Что девушка не должна заниматься такими вещами?       — Нет-нет, что ты! — отрицательно замотал головой я. — Очень уважаю девушек, которые активно занимаются своим развитием, особенно физическим. Для меня это абсолютно нормально. Ты, наверное, знаешь русскую поговорку: в здоровом теле здоровый дух?       — Конечно.       — Ну вот. Главное, не дополнять её второй частью: а на самом деле одно из двух.       После этой фразы мы ненадолго замолчали. Красавица прервала молчание первой:       — Я совсем забыла спросить, а зачем ты пришел? Хочешь вступить в музыкальный кружок? Или просто так послушать мою музыку?       — Да! Вступить в кружок я точно хочу! — решил я для себя окончательно и бесповоротно. — И ещё подпиши мне, пожалуйста, обходной листок.       — Сейчас.       Хаку отошла к столику и вернулась ко мне с журналом.       — Впиши, пожалуйста, свою фамилию и имя вот здесь и распишись, — она показала своим красивым пальчиком пустые графы.       — Хорошо, — я сделал как она сказала.       — Теперь ты тоже в музкружке, — радостно сказала Хаку, убирая журнал.       — А обходной тоже подпиши, пожалуйста, — вежливо напомнил я.       — Конечно!       Она взяла его и расписалась. Забрав листок, я сложил и убрал уже надоевшую бумажку в нагрудный карман.       — Ты играешь на чем-нибудь или только хочешь учиться? — поинтересовалась Хаку.       — Нууу…- протянул я.       «Да, красавица! Играю! Не профессионально, но вроде на хорошем уровне».       — Ну… что? — немного игриво спросила она.       — На гитаре играю. Вроде бы даже неплохо.       — Это замечательно! Покажешь?       — Конечно! Давай гитару!       — Сейчас.       Красавица подошла к гитарам, которые стояли на подставках у стены. Сначала взяла «вестерн», но, повертев его в руках, поставила обратно. Затем взяла «классику», вернулась и протянула её мне.       — Вот, возьми эту, у второй две струны никуда не годятся, могут в любой момент лопнуть и порезать руку, а я не хочу, чтоб это с тобой произошло, — сказала она с заботой в голосе.       «Ммм, приятно, когда обо мне так беспокоятся. А насчет струн… Блин, да у меня ж в рюкзаке новенькие есть! Как знал, что понадобятся. Потом можно будет поменять. А сейчас работаем с тем, что дают. Всё равно советская классика тоже с металлическими струнами, виниловые я «не перевариваю», — думал я, присаживаясь на табурет.       По очереди зажав три блатных аккорда я выполнил «частушечный» бой, чтоб проверить гитару. Нужно было чуть подстроить, что я и сделал на слух. Хаку молча присела на второй табурет и наблюдала за мной.       «Так-с, что б сыграть-то? О! Точняк! Знаю. Сыграю «изгиб». Вполне себе нейтральная песня. Самое то для советского пионерлагеря».       И я начал играть и петь:

Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно, Струна осколком эха пронзит тугую высь. Качнется купол неба — большой и звездно-снежный. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! И т.д.

      Хорошая песня. Я с неё начинал когда-то учиться. Доиграв произведение, я вопросительно взглянул на Хаку. Она одобрительно кивнула, сказав:       — Молодец. Отлично играешь! А знаешь ещё что-нибудь?       — Конечно! Я давно учусь. Вот вспомнил как раз хорошую песню. У тебя найдется каподастр? Она с ним будет лучше звучать.       — Да, сейчас!       Она подошла к тумбочке и, покопавшись в ней, вернулась и отдала мне требуемое. Я установил его на второй лад. Вновь пробежался по струнам.       «То, что надо! Как говорил Гагарин: «Поехали!»        И я начал наигрывать «One of us» Джоан Осборн.        После вступления запел:

If God had a name, what would it be? And would you call it to his face If you were faced with him In all his glory — what would you ask? If you had just one question? Yeah… yeah… God is great Yeah… yeah… God is good

И т.д.       Когда я играл, то смотрел на Хаку, которая закрыла глаза и, покачиваясь в такт музыке, видимо, «ловила кайф», как я, во время её игры на рояле. По окончании песни, она поаплодировала мне.       — Какой ты молодец. А что за песня? Кто её поет? Никогда раньше не слышала такую.       — «One of us», а кто поет и сам не помню. Мне друг когда-то дал текст с аккордами заучить, но там не написан был исполнитель.       Теперь актёром без Оскара был я.        «Не рассказывать же ей, что эта песня появится в хит-парадах только десять лет спустя!»       — Сыграть ещё что-нибудь? — поинтересовался я.       — Конечно! Ты так хорошо играешь.       — Может, у тебя есть предпочтения? А то я на свой вкус играю.       — Ну, если ты знаешь что-нибудь грустное? Люблю иногда такое послушать.       — Хмм, может позже? Сейчас такой хороший день. Не хочу портить его грустными песнями.       — Как скажешь! — согласилась красавица. — Тогда что-нибудь весёлое.       — Ща сообразим, — улыбнулся я ей и начал вспоминать.       Нас прервали. В дверь кто-то постучал. Хаку с ноткой недовольства крикнула:        — Войдите!       На пороге показалась Алиса, бросая взгляд на меня с гитарой и сидящую напротив Хаку.       — Привет Хаку! Здравствуй… Ромашка. Что это вы тут делаете?       «Сама не видишь? Интегралы выводим. Или спросить больше нечего?»       — Рома ко мне в кружок записался. Он, оказывается, хорошо на гитаре играет! — с довольной улыбкой, ответила Хаку.       — Да ну? «Кузнечика», небось? — ехидно спросила рыжая.       — Пффф, ну раз так просишь, не могу отказать! — сказал я и начал динькать «Кузнечика».       Алиса, глядя на это засмеялась.       — Да ты мастер! Хаку тебе исключительно повезло! Такооой талант.       «Вот же зазноба какая! Она нарывается. Стоп… зазноба, зазноба…. Ага, вот и веселая песня вспомнилась! Ну Алиса, ты сама напросилась!»       Я обратился к моей «серебряной» слушательнице:       — Ты, кажется, просила что-нибудь веселое?       — Ну да — видимо, понимая мой азарт, улыбнулась Хаку.       — Вот сейчас и сыграю. Дай пожалуйста медиатор.       Девушка вспорхнув с табуретки и подойдя к той же тумбочке взяла из нее нужный штук.       Я тем временем снял каподастр. Хаку снова села на табурет и протянула мне медиатор. Взяв его, я прошелся по струнам.       «Самое оно. В меру жесткий, струны будут звенеть».       — Итак, звучит хулиганская песня в честь вновь прибывшей! — сказал я, улыбнувшись очень нехорошо.       «Поехали: G, D, Em, С».       И запел:

Эй, зазноба, выходи скорей во двор. Я специально для тебя гииитару припер. Я сыграю для тебя на аккордах на блатных. Ну, а коль не выйдешь ты, то получишь под дых Возле дома твоего, Возле дома твоего, Возле дома твоего, Возле дома твоегооо… И т.д.

      Играя я поглядывал на Алису, реакция которой была неоднозначна. Сама она, судя по многим признакам, была явной «хулиганкой», но выбор песни был очень красноречив. А вот Хаку это развеселило. Её совсем немного смущали колкости песни, и она хихикая слушала.       Закончив песню я посмотрел на Алису, всё-таки играл, чтоб её подколоть. Рыжая, видимо, решила не сдавать позиции:       — Ну-ну. А ты ничего. Не только на турнике умеешь выпендриваться. А посложнее что знаешь?       — Много что знаю, — подмигнул я.       — Может удивишь мен… нас ещё чем-нибудь?       — Ну почему нет?       Акустика мне поднадоела.       — Хаку, могу я взять электрогитару? — кивнул я на угол, где стояли электрухи.       — Конечно, бери, но… она не в порядке.       Я под внимательным взглядом Алисы поставил «классику» на подставку и обратил свой взор на две электрогитары: басовую и обычную. Взяв обычную, осмотрел её:       «Эээ, да это ж «Урал»! Доводилось как-то давно брать в руки. Говорят, её сняли с производства, потому что признали неконвекционным оружием массового поражения».       Я подключил инструмент к комбику, затем включив его провел рукой по струнам. «Тааак, и правда — что-то не работает, — поморщился я, прекрасно слыша что пара струн не звучит. — Явно звукосниматель барахлит. Сейчас некогда разбираться, что с ней. Ладно, не судьба…»       Отключив усилок я поставил гитару обратно, видя во взгляде Алисы удовлетворение моим «фейлом».       И туи я вспомнил про «Ямаху», которая лежала под моей кроватью.       «Хе-хе, Алиса. Я думаю, ещё будет шанс отыграться».       — Что, герой, ничем больше не удивишь? — спросила рыжая.       — Видимо, нет, — мило улыбнулся я ей, — пока больше ничем.       Наш разговор прервал горн, зовущий на обед.       — До встречи, голубки! — попрощалась Алиса убегая из здания кружка.        Мы снова остались наедине с среброволосой красавицей.       — Пойдем пообедаем? — предложил я.       — Иди пока один, я тебя догоню. Мне нужно кое-что сделать, — при этих словах девушка прижала руку к низу живота и поморщилась.       — Нужна помощь? — обеспокоенно спросил я.       — Нет-нет, — уверила меня Хаку. — Встретимся в столовой.       И тут я вспомнил про то, что хотел поменять струны на «вестерне».       — Хаку, а могу я взять с собой вторую акустику? Ну, которая с плохими струнами?       — Возьми, но зачем она тебе?       — Сюрприз, — улыбнулся я, — сама позже увидишь.       — Хорошо, возьми, конечно, — согласилась музыкант.       Я взял гитару с подставки и пошел к выходу.       — Встретимся в столовой, — сказал я уходя из клуба.        — Угу — кивнула Хаку, всё ещё морщась.       «Какая же она всё-таки интересная девушка. Сначала мне показалась очень грустной, но стоит с ней пообщаться — словно расцветает. Не то что эта рыжая хабалка Алиса, у которой непонятно что в башке!»       Быстро доскочив до домика, я положил гитару на кровать и погнал в столовую, возле её крыльца наткнувшись на Ольгу Дмитриевну.       — А, Рома, вот и ты! Всех обошел? — спросила она.       — Конечно! — гордо ответил я, отдавая ей обходной.       — Записался куда? — спросила вожатая, не взглянув на росписи убирая листок в карман.       — Да, в музкружок.       — Вот молодец. Ну, иди кушай.       Протиснувшись в двери с другими «голодающими Совёнка», я пошел на раздачу.       «Таак, чем кормят сегодня на обед? Ага: рассольник классический — одна порция, рис вареный с котлетой — одна порция, два куска хлеба, чаёчек — один стакан. Норм».       — Ромка, иди к нам, у нас свободно! — звала меня Ульянка, телеграфируя мне рукой от столика у окна, когда я оглядывал столовую в поисках свободного столика.       Я подошел к столику предназначенному для четверых и за которым сейчас сидела Улька в компании Алисы.       «Эдакий извечный рыжий дуэт».       — Приятного вам аппетита, — пожелал я подсаживаясь.       — Спасибо! — улыбнулась Ульяна.       — И тебе, — проворчала Алиса.       Я неспешно выпил чай и принялся за суп, который оказался весьма вкусным. Уля тоже наворачивала свой обед с аппетитом, а Алиса ела как-то вяло, смотря куда-то вдаль.       Доев первое, я осмотрелся.       «Где же Хаку? Она говорила, что мы встретимся здесь, но её всё нет».       — Какие новости? — спросил я у сотрапезниц, чтобы поддержать разговор, а то скучно же сидеть и молча набивать живот.       — Ооотдыхаем от души! — ответила Уля довольным голосом.       Алиса промолчала.       — Снова, наверное, в футбол гоняла? — улыбнулся я.       — Да! — выпалила она и затем с детским любопытством спросила: — Как ты узнал?       — Угадал — как же ещё! Ты, наверное, очень любишь подвижные игры?       — Ещё бы! Но не только игры. Ещё плавать люблю! Пойдем с нами на пляж как-нибудь?       — С удовольствием! — такое времяприпровождение было мне по душе, поскольку не купался я уже месяца полтора. — Очень люблю плавать.       Пока я болтал с малышкой в столовую вошла Хаку и направилась к раздаче, после чего взяв поднос, начала осматривать столовую.       — Хаку, я здесь! — громко позвал я, махнув рукой.       Девушка с улыбкой подошла и присела рядом со мной.       — Всем приятного аппетита! — пожелала Хаку.       — Спасибо! — хором ответили мы с Ульянкой, а Алиса едва проворчала.       — А у тебя что новенького? — спросила у меня Уля.       — У меня, хм… сегодня с обходным всех посещал. Вот записался к Хаку в музыкальный кружок. Она говорит, я неплохо играю на гитаре. Правда? — повернулся я к сребровласке.       — Да, очень неплохо, — подтвердила музыкант.       После этих слов Алиса встала из-за стола и взяв поднос с неоконченной трапезой ушла.       — Чего это она? — спросил я Ульяну.       — Не знаю. — развела ручонками мелкая, — на обед пришла уже такая хмурая.       — Понятно, — сказал я, вспомнив её визит в музкружок.       «Нефиг ей было выпендриваться».       — Хаку, Рома, а давайте на пляж пойдем после обеда? — предложила нам Уля.       — Я только за! — ответил я. — А ты, Хаку, как насчет пляжа?       — Я… я бы с удовольствием, но сегодня не могу. Мне… нездоровится… — ответила музыкант, опустив глаза.       Вспомнив, как она держалась за живот в клубе и поняв, почему так долго не приходила в столовую, я поспешил понимающе кивнуть.       — Да, конечно. Ничего страшного, в другой день сходим.       — Спасибо, — улыбнулась Хаку.       Осознав, что до сих пор не притронулся ко второму я начал наворачивать уже остывший рис с котлетой.       Когда метеор по имени Ульянка доела и умчалась, Хаку только неспешно доедала первое.       — Какие у тебя планы после обеда? — спросил я.       — У меня? — слегка поморщилась девушка, похоже ей становилось хуже. — Знаешь я, пожалуй, к Виоле схожу, а потом полежу отдохну.       — Конечно! Увидимся позже?       — Да, — ответила она, странно взглянув на меня и выдавив улыбку.       «Видимо, ей совсем плохо».       — Тебя проводить?       — Нет, благодарю.       — Тогда до встречи! — попрощался я, унося грязную посуду.       — До встречи…       Я вышел из столовой и задумался.       «Чем бы заняться?.. Хм… Я хотел струны поменять на «вестерне» из клуба и заодно гитару Макса проверю и подготовлю её», — решил я и двинул к себе в домик.       Зайдя в свою обитель, подошел к кровати и вытащил из-под неё чехол, который уже слегка запылился. Расстегнув его, извлёк на свет чёрную Yamaha Pacifica 611H с черепаховым пикгардом. В магазине я не успел её рассмотреть как следует и теперь любовался.       «Красотка-то какая. Уже от одного её вида хочется скорей подрубить её к комбику и играть, играть, играть…»       Я аккуратно снял головки регуляторов и содрал полиэтилен, тонким слоем которого была покрыта гитара. Затем поставил ручки обратно.       «Эх, проверить бы её, но комбик в клубе, а клуб же закрыт, потому что Хаку приболела… Стоп-стоп-стоп. Комбик-комбик…»       Я вспомнил что комбик старого стандарта, а значит у него разъем DIN, а не TRS.       Следовательно, эту гитару подключить будет нельзя.       «Попадос, блин… а хотя почему? В клубе у Шурика проводов и штекеров как грязи. Он наверняка сможет спаять переходник или может у него и так найдется. Надо будет потом к нему подойти. А щас лучше акустикой займусь».       Я убрал «Ямаху» в чехол и отправил под кровать. Потом взял рюкзак и достал из него новые струны «D’Addario» для акустики. Осмотрев гитару, увидел, что она была фирмы «Cremona», то есть не советского производства, а импортная.       «Если я правильно помню, это чешская фирма. Ну, тем лучше».       Я аккуратно снял старые струны с «Кремоны» и, свернув их бубликом, отложил на стол, затем вскрыл упаковку с новыми и начал ставить их.       «Блин, неудобно без ключа… так, так, стоп… ключ у меня вроде валялся в… где рюкзак?»       Расстегнув боковой кармашек и порывшись в нём, я нашел там ключ для колков и мои солнцезащитные очки в чехле. Ключ, как я вспомнил, валялся там ещё со времен похода в лес два месяца назад. Тогда кто-то из сидевших с нами забыл ключ на бревне, а я его прихватизировал. Очки же валялись в рюкзаке ещё с лета. «Сейчас в такую погоду они пригодятся».       С ключом дело пошло не просто быстро, а очень быстро. Через десять минут гитара сверкала новенькими «одиннадцатыми» бронзовыми струнами. Достав мобильник и включив на нём тюнер, я настроил её и провел рукой по струнам.       «Вооот, другое дело. Классно звучит. Теперь можно сыграть что-нибудь погромче».       Я немного побренчал по разным аккордам, чтоб послушать строй.       «Всё равно её ещё придется подстроить через некоторое время, когда струны вытянутся и хорошо сядут на своё место. Сколько там времени? Четыре часа дня всего? Пойду пока к техникам нашим за переходником».       Выйдя из домика я закрыл дверь на ключ и пошел в технический кружок.       Проходя через площадь, я увидел, что Лена снова сидит на одной из лавочек и читает книгу.       «Каждый выбирает себе занятие по душе. Когда-то я тоже был типичным таким задротом, любящим только читать и вызывавшим умиление у тётенек, но потом понял, что это мало что мне даст и записался в секцию на БИ, потом в старших классах школы пошел подрабатывать курьером, купил тогда свою первую гитару, начал учиться на ней играть… эх, давно это было. Но сейчас, видимо, жизнь дала мне второй шанс снова ощутить себя школьником. И да, черт возьми, ощущаю… во всяком случае, атмосферу точно».       Пока ворочал мыслями, то уже дошел до техкружка и постучавшись, вошел. Светила техники копошились у стола и что-то мастерили.       — Привет ещё раз.       Ребята обернулись.       — Привет-привет, — сказал Шурик. — Не решил к нам записаться?       — Нет пока, но пришел к тебе по техническому вопросу.       — Эх… ну ладно, слушаю.       — У тебя нет случайно провода-переходника с гнезда 5-DIN на штекер TRS 6.3?       — Сейчас посмотрю.       Очкарик отошел к столу, на котором было полно проводов, штекеров и прочей мелочевки и стал сосредоточенно копаться в ворохе этого добра. Электроник же вернулся к чертежу на столе. Через минуту Шурик подошел ко мне. В одной руке у него был провод, с одного конца которого был пятидиновик, а другой конец оканчивался пучком проводов. Во второй руке был TRSник.       — Переходника нет, но вот детали я нашел. — резюмировал старший техник. — Подождешь минут десять? Я припаяю.       — Конечно, подожду.       — Шурик! — обратился к своему товарищу Электроник. — Я отойду, как и собирался.       — Давай, а я пока как раз помогу Роману.       Паяльник уже стоял разогретый на дальнем столике, так что Шурик подошел и сразу приступил к делу. Я глазел на модели самолетов и на старый… или вполне современный комп и думал о музыке.       «Что бы сыграть, когда принесу «Ямаху»? Нужно что-нибудь красивое и длинное…. Хммм, думай голова — кепку куплю…. О! Придумал. Этот трек я учил очень и очень долго. Прозвучит в этом мире он в первый раз через год примерно, но я-то его уже знаю. Называется он Cliffs of Dover, автор Эрик Джонсон, кажется. Потом ещё можно сыграть что-нибудь из «Арии»…».       Пока я витал в облаках, Шурик вернулся.       — Роман, Рома? — звал он меня и тряс за плечо.       — Что? Извини, я задумался. Ты уже закончил?       — Да, вот. — Он протянул мне готовый переходник. Всё было сделано добротно и заизолировано синей (куда-ж без неё!) советской изолентой.       — Спасибо тебе огромное! — от души поблагодарил я. — Слушай, тут ещё проблема в музкружке. У электрогитары звукосниматель барахлит. Если я принесу, глянешь?       — Да, хорошо, — согласился Шурик, — но это позже. Сейчас я занят.       — Ладно, это не срочно.       Я вышел от технарей в приподнятом настроении, с проводом в кармане.       «Квест выполнен. Держитесь, Алиса и Хаку. Будет вам концерт!».       Следуя на довольно неблизком расстоянии от столовой, я заметил возле её крыльца некоторое оживление. Там стояла вся старшая группа лагеря, а Электроник им что-то оживленно рассказывал.       «Подойти, что ли…? Да ну нафиг! Оно мне надо — лезть куда не зовут? Пойду лучше гитару помучаю».       Я пошел к своему домику. Зайдя внутрь, выложил провод из кармана на столик.       «Что-то спать охота. Поваляюсь пока что».       До ужина было ещё часа полтора. Я поставил будильник, чтоб встать через час, лег и закрыл глаза.       Мне снились мои новые рыжие знакомые. Они уговаривали меня идти на пляж, а я вроде бы соглашался, но… проснулся. Меня поднял будильник на телефоне.       Поднявшись, я протер глаза, потянулся и проверил гитару. С новыми струнами она, конечно, немного расстроилась, но я снова включил тюнер на телефоне и подстроил её. Ещё раз проверил.       «Всё круто. Звучание отличное, можно радовать всех, кто захочет слушать. Начнем тестовый проигрыш».       Нацепив свои черные очки я вышел из домика с гитарой и сел на ступеньки.       «Кра-со-тень. До ужина ещё полчаса примерно. Никуда не пойду — здесь буду играть. Начнём с «Кино».       И я начал наигрывать. Сначала сыграл «Пачку сигарет», потом «Восьмиклассницу», затем «Когда твоя девушка больна». Мимо пробегали четыре пионера младшего возраста и остановились послушать. Доиграв последнюю песню, я решил сменить репертуар специально для них.       — Сейчас сыграю что-нибудь повеселее, подходите ближе, не стесняйтесь, — позвал я, а сам вспоминал, что бы сыграть.       «В принципе, детских песен я знаю довольно много — учил их ради прикола и для своих будущих детей. А вот хорошую вспомнил».       И начал:

Вот она перед вами, Коробка с карандашами. В нее совершенно свободно Вмещается что угодно…

      Когда закончил песню, слушателей уже прибавилось до восьми и они захлопали мне.       — Спасибо, — благодарно кивнул я, — давайте ещё сыграю.       — Да, давайте! — хором ответили дети.       — Тогда подпевайте! Я снова заиграл детскую песенку:

Медленно минуты уплывают в даль, Встречи с ними ты уже не жди. И хотя нам прошлого немного жаль, Лучшее, конечно, впереди.

      И снова аплодисменты. Я склонил голову и поблагодарил.       — А вы же тот дяденька, который вчера на турнике красиво крутился? — спросил один из слушателей.       — Да, это был я. Только я не дяденька я такой же пионер как и ты.       — Ааа. Ну вы так взросло выглядите просто, — сказал тот же мальчик и подошел ближе ко мне.       Я поднял очки с глаз на темя и потрепал его по волосам, подумав:       «Когда я был таким же как ты, малыш, мне тоже семнадцатилетние ребята казались очень взрослыми и ответственными людьми, но когда вырос, то узнал что… впрочем, сейчас веду-то я себя не как школьник. Видимо, поведение и выдаёт меня. Но подстраиваться под возраст я точно не стану!»       — Долго вы учились? — прервал мои мысли мальчик.       — Ммм, — я посчитал в голове цифры, — десять лет назад начал учиться.       — А кто вас учил?       — Сам научился по инт… — запнулся я и поспешил исправиться: — По самоучителю и ещё друзья помогали. «Чуть не спалился, блин!».       — Я, наверное, так никогда не смогу… — расстроенно сказал мальчик, глядя себе под ноги.       — Нет, что ты! Этому быстро учатся. Главное, когда начнешь учиться, — не останавливайся если не будет получаться и терпи боль: она пройдет потом, — я показал мозоли на пальцах левой руки.       — Ой! — выдохнул он.       — Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, — развел руками я.       Наш диалог прервал горн, зовущий на ужин.       — А теперь пойдемте все кушать. Мы молодые, нам нужно много сил! — сказал я своей аудитории.       Дети загалдели и побежали в столовую, а я зашел в домик, оставил гитару, положил очки на столик, вышел и отправился в столовку.       У входа обнаружилась Алиса, сиявшая циферблатом так, как будто только что летала в космос.       — Эй, ты где был? — вызывающе спросила она.       — Да у себя был в домике. А что?       — У нас тут карточный турнир был, и я всех победила!       «Так вот почему она такая довольная!»       — Мои поздравления, — я сделал движение будто рукой снимаю шляпу и кланяюсь.       — Спаси-и-бо, — кривляясь ответила рыжая, — я бы и у тебя выиграла, если бы ты участвовал.       — Всё возможно, — равнодушно пожав плечами ответил я.       — Ты, небось, и в карты-то играть не умеешь?       — Смотря в какую игру.       — Небось, только в дурака и всё?       — Нет почему же? Ещё несколько игр знаю и пару фокусов с картами.       «Прабабушка научила когда-то. Земля ей пухом. Такой хороший человек был — стеснялась и просила не рассказывать родителям, что учит меня играть в карты».       — А чего тогда не пришел?       Этот разговор начинал мне надоедать.       — Потому что никто не звал! Извини, я есть хочу, — отрезал я и демонстративно прошел мимо хабалки, пытавшейся что-то говорить мне вслед, но безрезультатно.       Как всегда, пройдя на раздачу, я получил порцию ужина.       Вечернее меню: два «ёжика», судя по всему, из мяса с рисом, овощной салат, два кусочка хлеба, чай и булочка… с курагой.       «Отлично! Овощи с мясом на ужин это есть гуд».       Оглядев столовку, я увидел, что Ульянка снова машет мне рукой.       Я подошел к столику, за которым с мелкой сидели ещё Лена и Славя.       — Всем приятного аппетита! — сказал я, подсаживаясь и окидывая взглядом столовую ещё раз: — А вы Хаку не видели?       — Отдыхает, ей всё ещё плохо, — ответила Лена.       — А ты откуда знаешь? — удивился я.       — Мы с ней в одном домике живем.       «Ого, необычно: две такие девочки — и в одном домике!»       — А какой номер вашего домика? — поинтересовался я, думая о том что надо навестить больную.       — Тринадцатый, а тебе зачем?       — Да так.       Я приступил к еде. Чай полетел в желудок в первую очередь. Потом настал черед салата и «ёжиков». Ульяна смотрела на меня и потом спросила:       — Почему ты все время пьешь, перед тем как есть?       — А? Привык так. Меня учили, что так желудку легче, если сначала жидкость, а потом твердая пища.       — А хлеб почему не ешь?       — Не хочу.       — Значит, можно снова забрать?       — Бери.       — И булочку можно? — с надеждой спросила малышка.       — Это уже наглость! — сказал я строго, но без злобы.       — Ну во-от! — расстроилась Уля. — Это же тоже хлеб, а ты говорил, его не ешь.       — На потом оставлю.       Она обиженно замолчала, но через минуту от обиды ничего не осталось.       «Булочку я Хаку отнесу, она на ужин-то не пришла. Но одной мало… Значит попрошу ещё порцию!»       Оставшуюся часть ужина мы кушали молча. Затем я завернул свою булочку в салфетку, встал и отнес посуду, потом подошел к раздаче и попросил ещё булочку с чаем для нашей музыкантши. Выслушав меня, повариха выдала мне всё что я просил без проблем.       Выйдя из столовой, я пошел в тринадцатый домик. Постучавшись и услышав слабое «войдите», прошел внутрь. Здесь было довольно мило. Сразу видно, что тут живут «хорошие, годные» девочки. Вещи были аккуратно расставлены на местах, нигде ничего не валялось в беспорядке.       Хаку лежала на кровати поверх одеяла, её левая рука была на животе. Когда я вошел, она привстала.       — Это ты, Рома… — выдавила из себя она.       — Не вставай, — поспешил сказать я, — да, я, как видишь. Тебе всё ещё плохо?       — Д-да, нехорошо.       — Я принес тебе покушать, ты ведь не была на ужине.       — Ох, спасибо… так неожиданно…       — Пожалуйста. Вот, держи.       Хаку села на кровати, и я отдал ей булочки и чай. Спросив разрешения, присел рядом.       — Ммм, как вкусно! — улыбнулась девушка. — С чем эти булочки?       — Курага.       — Ооо… я, когда учила русский язык, мне это слово казалось таким необычным и смешным — хихикнула она.       — Знаешь, мне в детстве тоже так казалось.       Мы улыбнулись друг дружке.       Пока она кушала, я осматривал домик. На стене над противоположной кроватью висели красивые рисунки, сделанные простым карандашом.       — Это рисунки твоей соседки?       — Над кроватью? Да. Она хорошо рисует, но об этом знают немногие, в основном те, кто с ней общается. Например, я и ещё… Алиса.       Я от такой новости чуть не подпрыгнул.       — Алиса общается с Леной? — подняв брови переспросил я.       — Да, они довольно близкие подруги. Кажется, даже подруги детства, они же из одного города.       — И не скажешь, что они близки… — слегка хмыкнул я.       — Да, они такие разные, но тем не менее, — пожала плечиками Хаку.       — А, ну да, — закивал я, — противоположности же притягиваются…       Волосы Хаку лежали на кровати за её спиной. Взяв одну прядку я провел по ней пальцами.       «Какой необычный цвет. Никогда такого не видел у молодых девушек… Как будто седые, но ведь она же ещё юная».       — Что ты делаешь? — спросила обладательница волос, доедая булочку.       — Любуюсь. — честно признался я. — Обожаю, когда у девушки длинные волосы. Это так… красиво.       — Хмм, — смутилась девушка.       — Как твой живот, кстати?       — Получше. — более живым голосом ответила она. — Сейчас даже стало совсем хорошо!       — Может, сходим погуляем?       — Почему бы и нет! — радостно произнесла девушка, оставляя стакан из-под чая на столике.       Хаку надела сандалии, и мы пошли к выходу.       В дверях мы чуть не столкнулись с Леной, собиравшейся заходить.       — Ой, Хаку! Как ты? — спросила «фиолетовая» девушка.       — Уже лучше. Вот, решила сходить прогуляться, — кивнула на меня музыкант.       — Понятно, — протянула Лена, — а я вот порисовать решила.       — Вдохновение пришло? — поинтересовался я.       — Да…       — Ладно, мы пойдем, — улыбнулась ей Хаку.       — Идите… — как-то холодновато закончила диалог Лена.       Проходя мимо моего домика, я вспомнил про гитару.       — Хаку, подожди меня минутку, пожалуйста.       — Хорошо, а что случилось? — удивилась девушка.       — Сюрприз, про который я говорил.       — Ммм…       Я забежал в домик и, прихватив «вестерн», вернулся. Гитару я держал так, что новые струны не были видны.       — Пойдем на пляж? — предложил я, не зная других красивых мест в этом лагере.       — Ну я же говорила, что… — виновато произнесла Хаку.       — Так я не купаться предлагаю, посидим там.       — Ааа, тогда идём!       Мы прошли через площадь, мимо столовой, мимо спортплощадки и вышли к пустующему пляжу. Солнце клонилось к закату, дул очень легкий ветерок, но не было холодно. В паре сотен метров от берега был видел островок на реке.       Все лежаки естественно, были свободны. Выбрав один, я развернул его параллельно берегу и жестом пригласил сесть мою спутницу.       Она села, подхватив свой «хвост», и положила его себе на колени.       Я «приземлился» слева от неё.       — А теперь гляди, — я положил гитару на правое колено и провел по струнам, чтоб они звучали максимально громко.       — Ох! Ты что поставил новые струны?! — удивилась Хаку. — Где ты их взял?       — Перед тем как приехать сюда, я как раз их купил.       — Это прямо… — тихо и мечтательно произнесла девушка.       — Совпадение? Наверное! А может судьба. Кто же знает…       — Возможно… — загадочно прошептала Хаку.       — Красиво здесь, а? — спросил я у неё, показывая на закат и реку.       — Да очень…       — Вечер, закат, река. Днем ты просила грустную песню исполнить. Я как раз вспомнил одну в тему, не то чтобы грустную, но… сыграть?       — Конечно!       И я начал играть и петь:

Эти реки никуда не текут, они забыли про море… Эти реки никуда не текут, они забыли про море. В них не вьется трава, их не тревожит весло, Вода застыла в них, словно стекло, Мне очень жаль, мама, но эти реки никуда не текут. И т.д.

      Гитара звучала просто отлично. Всё-таки качественные новенькие струны.       Окончив песню я посмотрел на Хаку, которая сидела и слушала песню закрыв глаза.       — Как тебе? — спросил я. — Это песня группы «Машина времени».       — Очень необычная, — ответила девушка, открывая глаза, — никогда такую не слышала.       — К этой группе двоякое отношение правительства нашей страны. Не все её песни одобряются. Можно сказать, они в периодическом «андеграунде».       «Актерский ход, блин. Эту песню напишут только в нулевых годах! Зато отмаз железный».       — Понятно…       — Давай я сыграю что-нибудь ещё? — предложил я.       — Да конечно!       Я пошевелил мозгами. Чтобы ещё такое спеть?       — Тогда звучит грустная песня для моей прекрасной спутницы, — сказал я, а она с интересом посмотрела на меня.       Я начал:

В каждом сердце есть живая рана в каждом сердце не оплачен плач вышел на эстраду ресторана, нищий и оборванный скрипач… И т.д.

      Я доиграл и посмотрел на слушательницу, по щекам которой теперь катились маленькие слезинки.       — Ой прости, это наверное слишком грустная песня, — извинился я.       — Нет, нет что ты! — она вытерла слезы. — Всё в порядке.       — Точно?       — Да, — уверенно ответила девушка.       — Тогда давай пока сделаем перерыв? — предложил я.       — Хорошо.       Я встал, чтобы немного размять ноги. Хаку осталась сидеть. Положив гитару рядом с ней, я закинул руки в замок за голову и начал делать тяги влево и вправо, вызвав удивленный взгляд музыканта.       — Что ты делаешь? — спросила она.       — Да потягиваюсь, чтоб немного размяться.       — А можно тебя спросить о личном? — немного смущенно спросила Хаку.       — Конечно, спрашивай всё что хочешь.       — А ты можешь… рассказать о себе?       — Кхм… хорошо — я немного подумал и медленно начал: — Зовут меня Роман Иванович Крылов, родился 10 октября… 1971 года, мне семнадцать лет. У меня есть младшая сестра. Ей десять лет. До недавнего времени учился в школе. Как ты уже поняла, много свободного времени посвящал игре на гитаре, регулярно хожу на занятия по единоборствам и просто занимаюсь физкультурой. Ещё люблю заниматься ремонтом техники, например, автомобилей и мотоциклов. Меня этому отец научил. Прошедшей весной поступил в технический ВУЗ в моём городе. С сентября иду туда учиться на инженера. Отец работает научным работником, а мама в администрации города. Матери на работе неожиданно предложили для меня путёвку в пионерлагерь, так я и попал сюда.       «Фуф, вроде нормально всё рассказал про себя, подстроив даты и события под нынешний год».       — А откуда ты? — спросила Хаку.       — Из небольшого города под Москвой. Калининград называется. «Во времена СССР он назывался именно так, переименовали уже в девяностые».       — Понятно.       — А я могу попросить тебя рассказать о себе? — вежливо спросил я.       — Что? Ах да, конечно! — улыбнулась девушка, — это справедливо. Меня зовут Йоване Хаку, мне семнадцать лет, я родилась 21 ноября 1971 года, ещё учусь в выпускном классе старшей школы. Мой отец — дипломат из Японии, а мама — преподаватель музыки из СССР. Я тоже не одна в семье — у меня есть младший брат. Ему двенадцать лет. Мы родились в Советском Союзе, но с детства жили на две страны. Семь лет назад отца отозвали, и мы всей семьёй уехали в Японию, но периодически приезжали сюда, когда могли. Когда я была ещё маленькой мама научила меня играть на фортепиано, и мне так понравилось… — она мечтательно посмотрела куда-то вдаль — что я научилась играть и на других музыкальных инструментах. Как ты заметил ещё утром, я довольно серьёзно занималась каратэ и у меня красный пояс. Но три года назад из-за… некоторых обстоятельств я отошла от профессиональных занятий и занимаюсь просто… как это будет по-русски… «для себя». После этого я начала заниматься танцами и меня случайно заметили антрепренеры из шоу-бизнеса и пригласили выступать на телевидение в утреннюю развлекательную передачу «Звёзды на рассвете». В ней участвуют многие «юные дарования» моего возраста. Я выступаю с несколькими девочками и мальчиками в музыкальных и танцевальных номерах. Из-за моей необычной внешности, — Хаку погладила хвост серебристых волос, лежащий на её коленках, — и голоса мне всё время доставались роли грустящих, депрессивных героев, и, видимо, они оставили во мне свой отпечаток. Этим летом мама, увидев, как меня измучили съемки, предложила нам всем поехать летом в СССР, чтоб сменить обстановку. Когда я приехала сюда, мамин отец предложил мне съездить на отдых в пионерлагерь, чтобы хорошо отдохнуть. По приезду Ольга Дмитриевна узнала, что я занимаюсь музыкой, и попросила меня быть временной заведующей музкружка, потому как постоянного преподавателя музыки здесь нет. Это оказалось довольно скучно, потому что здесь мало кто интересуется музыкой, только Алиса иногда приходит, чтобы попросить гитару. До сегодняшнего дня я либо помогала вожатой, либо просто отдыхала и играла на музыкальных инструментах в кружке. Получается, что я попала, как это сказать… «из огня да в полымя» — из шумной, но скучной жизни в полностью тихую и скучную. Вот, в общем-то и всё.       «А сегодня утром появился я», — я мысленно окончил её рассказ.       — Но сегодня ко мне пришёл ты… — улыбнувшись, сказала она.       — И нарушил твой покой? Прости, если я тебе мешаю, то…       — Нет-нет, что ты! — резко ответила она, поднимая руки, — ты не мешаешь…       — Точно?       — Да! Ты очень… очень… — она порозовела и не докончила фразу.       — Я умею играть на гитаре и знаю очень необычные песни?       — Д-да, — она всё ещё рделась, — и ещё ты очень красивый мальчик.        Эта фраза её смутила окончательно, и она опустила глаза.       — Спасибо… — лишь сказал я немного дрогнувшим голосом.       Меня и самого это смутило. Давненько мне не делали таких комплиментов.        «Наверное потому что в реальной жизни я уже давно не мальчик, хоть у меня и часто спрашивают паспорт на кассе в магазинах».       Солнце уже почти совсем село и пляж погружался в темноту, а мы всё так же были на пляже: она сидела на лежаке, а я стоял перед ней.       — Рома… — позвала меня Хаку.       — Да?       — Уже поздно. Может, пойдём спать?       — А ты куда-то торопишься?       — Нет, но если нас тут увидят так поздно, то могут наказать.       — Давай сыграю ещё последнюю песню и пойдем? — предложил я.       — Х-хорошо.       Видимо, она не могла отказать.       Я снова присел возле девушки и начал:

О-пре-крас-ная даль, погло-тив-ша-я небо, Облака, как к любимой, прижались к земле, Где ты и я под простой да нескошенной крышей Ищем… друг в друге тепло, Что, что… И т.д.

      Под конец песни я почувствовал, что моего левого плеча коснулись нежные ладони, но я продолжил играть и петь. Закончив песню, отложил гитару и аккуратно повернул голову влево.       «Так я и думал. Уснула, положив голову и руки мне на плечо. Боже… как же это мило! Не хочется мне её будить. Тогда поступим так».       Аккуратно заведя свою левую руку за спину девушки, а правую под коленки я осторожно поднял её на руки.        Она не проснулась и я аккуратно отправился в тринадцатый домик.       На площади никого не было, и я аккуратно нёс «серебристую принцессу» без свидетелей.       Подойдя к домику, я аккуратно постучал ногой в дверь. Через полминуты Лена открыла дверь и, видимо, сильно удивилась представшей картине.       — Рома! — тихонько воскликнула она, прижав ладони ко рту.       — Тише! — громко шепнул я.       — Что с Хаку?       — Ничего, уснула просто. Видимо, сильно устала за день.       — Не стоило тебе звать её гулять… — попыталась начать умную речь Лена.       — Она сама решит, что ей делать, — утверждающе сказал я, — пройти-то можно?       — Да, конечно…       Стесьняша посторонилась, а я прошел и аккуратно положил Хаку на кровать, затем сняв с неё сандалии, укрыл одеялом.       Обернувшись я увидел что Лена ошарашенно смотрит на меня.       — Ладно, я пойду. Спокойной ночи, — сказал я ей шепотом.       — И т-тебе спокойной ночи.       После этого я ушёл.       «Блин, гитара же осталась на пляже! — вспомнил я, на подходе к своей берлоге, — Нужно её забрать».       Подходя к пляжу я услышал гитарные переборы. Ночного гитариста выдали характерные хвостики. Это была Алиса. Сидя на том же лежаке, где были мы с Хаку и взяв «Кремону» она играла что-то незнакомое, но играла весьма хорошо. Я тихонько подошел и через пару минут её игра закончилась.       — Прекрасно, прекрасно, — сказал я негромко, — не зря ты надо мной пыталась смеяться. Хорошо играешь.       Рыжая вскочила с лежака и круто развернулась.       — Ты, ты! Нельзя так пугать! — выпалила она.       — А ты не пугайся, — ухмыльнулся я. — Как гитара, кстати, хорошо звучит? Это я новые струны поставил.       — Да? — недоверчиво спросила Алиса.       — Ага, представь себе, не только руки умею крутить, но от меня ещё и польза есть. Так как гитара-то? Хорошо «строит»?       — Ну да… хорошо, — рыжик снова пробежала по струнам рукой.       — Мне тоже нравится. Я тут сидел вместе с Хаку играл.       — Я видела, и что она уснула, и что ты её унес на руках — то-о-же ви-и-дела-а, — протяжно сказала Алиса и я почувствовал в её голосе нотку зависти.       — Ну что было поделать? — пожал плечами я. — Не хотел её будить.       — Молодец какой. Прямо герой-любовник!       Я улыбнулся, пусть этого было не видно в сумерках.       «А девочка-то завидует, хоть и хочет показать, что ей всё равно».       — Ладно, поздно уже. Я, собственно, за гитарой вернулся, — сказал я, протягивая руку.       Алиса молчала и не спешила мне её отдавать. Я, кажется, понял, почему.       — Что, хочешь ещё поиграть?       — Да, хочу! — твёрдо сказала рыжая.       «Ну и пускай возьмёт. Жалко мне, что ли?».       — Тогда оставляю инструмент под твою ответственность. Потом вернешь сама в музкружок. Лады?       — Лады, — спокойно сказала она.       — До завтра! — развернулся я, и помахав рукой бросил через плечо: — Спокойной ночи.       — И тебе спокойной ночи… — услышал я вслед.       «Эх ты, рыжая бандитка! Пытаешься казаться крутой, а в душе… «считаешь себя королевой — они же смеются в ответ», — вспомнил я строки песни из моей юности.       Неспешно дойдя до своего домика, я открыл дверь и зашел внутрь. Не включая свет, начал раздеваться.       «Ну и денёк сегодня был. Всё началось с простого обходного, а столько всего произошло. Познакомился с новыми людьми, но больше всего она… Хаку. Такая… красивая и… печальная», — с такими мыслями ложился я в кровать, стягивая резинку с волос.       «Отключился» я почти сразу.