Серебряный ангел

      Сегодня ночью мне снился интересный сон: мы с Хаку лежим в одной постели, я обнимаю её…       На этом месте сон закончился и я проснулся.       Солнце уже вовсю светило в окошко, в форточку задувал свежий воздух.       «Гуд морнинг, однако!» — подумал я поднимаясь с кровати.       На часах было 06:01.       Застелив кровать, одев спортивку и часы, я вышел из домика, после чего потягиваясь под утреннее пение птиц, посмотрел в сторону домика Хаку и Лены.       Никого не увидев я подошёл и тихонько постучав, вскоре услышал тихие шаги.       Дверь приоткрылась, и из неё выглянула сонная Хаку, одетая в длинную чёрную ночную рубашку.       — Доброе утро, — тихонько поприветствовал я красавицу.       — Доброе, Ромочка… — кивнула она улыбаясь.       «Потрясающе милое зрелище скажу я вам!»       — Я пришел позвать тебя на зарядку — напомнил я девушке о своём обещании.       — Ох… так рано?       — Ну да. Пойдешь?       — Да. Подожди, я сейчас, — ответила Хаку, скрываясь за дверью.       «Ждем-с, а пока — разминаемся!»       После вчерашних тасканий аппаратуры у меня немного тянуло плечи и поясницу, но я знал, что здесь действует принцип «клин клином вышибают».       Я начал крутить головой, затем руками — ну, в общем, как всегда.       Через пять минут, когда я уже разминал ноги, из домика вышла Хаку в спортивном костюме с собранными в пучок волосами.       «Быстро собирается — не девушка, а мечта!»       Посмотрев на меня, Ангел тоже начала разминку, но делала её в своем стиле, который я бы назвал «хореографическим».       Как всегда, финалом моей разминки был мостик. Когда я выполнил его, Хаку посмотрела на меня удивленным взглядом.       — Что? — спросил я, глядя на неё снизу-вверх.       — Зачем ты так делаешь?       — Для разминки спины и растяжки тела.       — Ммм, — она подошла ко мне и провела пальцем по моему животу.       Было чуть щекотно.       — Хах, перестань! — улыбнулся я.       — Ладно-ладно, просто ты забавно выглядишь.       — А ты сама так же попробуй, а я на тебя посмотрю.       — Сейчас попробую!       Я встал, на секунду сделав стойку на руках, затем наблюдал, как Хаку осторожно становится на мостик.       — Вот видишь! — довольно сказала она. — Я тоже так могу.       — А я в тебе и не сомневался. Ты же молодец!       Подойдя я в отместку провел пальцем по её плоскому животу. Видимо, на девушку это оказало ещё больший эффект щекотки: она не удержалась и чуть не упала, но я подхватил её за талию. Если бы кто-то наблюдал это со стороны, то, наверное, наша с ней поза напоминала в этот момент элемент танго.       — Ой-ой, что ты делаешь?! — спросила Хаку схватив меня за руки, боясь упасть.       — Хулиганю! — я показал ей язык. — Ты же мне так сделала.       — Хулиган какой! — захихикала она, потянувшись ко мне, и начала подниматься, оказавшись в моих объятиях.       «Какой прекрасный момент!»       Я поцеловал её в уголок губ и спросил:       — Ну что, пробежимся?       — Конечно! Побежали! — она быстрым движением поцеловала меня так же и освободившись от моих рук быстро помчалась по дорожке: — Догоняй!       Я рванул за ней.       Она, хихикая, бежала вперед, а я бежал следом. Затем поравнялся с ней, и мы продолжили наше спортивное утро. Бежали мы по всему лагерю, как и я вчера: мимо домиков, площади, спортплощадки, пляжа, снова поворачивали и бежали, бежали, свернули у клубов на южную улочку, здесь Хаку толкнула меня плечом, как вчера возле душевых, и, залившись смехом, рванула дальше. Я догнал её и ущипнул за бок, а после сам ускорился. В общем, утро точно нельзя было назвать скучным.       Когда я посмотрел на часы то увидел, что мы пробежали в общей сложности больше шести тысяч шагов. «Лихо!»       — Ну что, давай на спортплощадку? — спросил я.       — Побежали! — крикнула Хаку и ускорилась.       Я снова рванул за ней. Добежав до спортплощадки, мы уже были оба красные от бега и смеха.       — Повторим наши вчерашние упражнения? — спросил я с веселым вызовом.       — Не знаю. А ты хочешь?       — Почему нет? Нам же нужно практиковаться. К тому же, я вижу, что тебе это нравится.       — Хмм… — смутилась она.       — Ну так что?       — Хорошо, уговорил, но с одним условием.       — Слушаю.       — Я не буду просто использовать тебя как мешок для битья. Ты тоже нападай на меня.       — Хорошо. Но в полную силу не буду. Травмы нам обоим не нужны.       — Согласна.       — Тогда… Hajimemasu!       Мы поклонились друг другу и сошлись в нашем учебном поединке. Она была быстрая и резвая, как кошка, а я был словно тигр. Сегодня мы двигались намного живее, и в этот раз я не был просто мишенью. Я видел, что Хаку это очень нравится, что она в своей второй стихии (первой я видел музыку).       Вот она ушла от моего высокого удара ногой, сделав мне низкую подсечку от которой ушел я. Вот я ушел от удара рукой в плечо, прокрутившись и выбив её из равновесия, в ответ просто толкнув её. Похоже, это её сильнее раззадорило, и она осыпала меня ещё градом ударов в корпус, первые из которых я блокировал, но последние попали в меня.       «Какая она быстрая!»       Я ответил ей похожей комбинацией ударов, от которых она ловко ушла и снова сделала низкую подсечку, от которой было не уйти иначе как сделав сальто назад, которое я отлично выполнил. Видя мои движения, на лице Хаку появилась довольная улыбка.       Так продолжалось ещё некоторое время, пока мы совсем хорошо не подустали. Она ушла кувырком от последнего моего удара и остановилась.       — Фуф! — выдохнул я. — Ну что, хватит на сегодня?       — Пожалуй, — улыбнулась Хаку. — Спасибо тебе!       — И вам, мой сенсей.       Мы снова поклонились. Затем я посмотрел на часы. Времени ещё было достаточно, чтобы повисеть на турнике.       — Я ещё на перекладинах хочу немного позаниматься, — сказал я, показывая на эти снаряды.       — Ооо, интересно, я с тобой!       Мы прошли через площадку и подошли к перекладинам. Я подошел к самой высокой и начал подтягиваться. Подтянувшись двадцать пять раз, я выполнил выход силой, поворот и вот уже сижу на перекладине.       — Повторишь? — спросил я.       — Легко! — с вызовом ответила Хаку, подходя к соседней перекладине, той что пониже.       Но она, видимо, никогда не делала ничего подобного. Легко подтянувшись, столкнулась грудью с перекладиной и опустилась.       — Знаешь, где ты ошиблась? — спросил я спрыгивая на землю.       — Пока нет.       — Смотри.       Я снова ухватился, повис и начал медленно показывать.       — Когда ты подтягивалась, то неверно выбрала момент и поэтому столкнулась корпусом.       Я выбрал момент, когда моё тело качнулось назад, быстро подтянулся и снова выполнил выход.       — Вот так.       — Кажется, поняла, — кивнула Хаку.       — Тогда пробуй.       И снова попытка не удалась, но боевая девушка не сдавалась. В третий раз она смогла не идеально, но сделать выход и через пару секунд тоже аккуратно развернулась и оседлала перекладину.       — Вот молодчина! — похвалил я, показывая большой палец.       — Спасибо. — улыбнулась она. — Ты, наверное, часто так занимаешься?       — Да несколько раз в неделю.       — А что ещё ты умеешь?       — Смотри сама.       Я снова повис, затем сделал несколько подъемов с переворотом, потом ещё раскачался и сделал два «солнышка», снова подтянулся и сел.       — Как-то так.       — Какой ты умелый! Я так и не смогу.       — Без тренировки — конечно, нет. Но если будешь регулярно заниматься, то будешь легко выполнять такие фигуры. Сам-то я обычно занимаюсь с нагрузкой: вешаю гирю на пояс и подтягиваюсь.       — Ого! А ты думаешь, это нормально для девушки — тоже так заниматься?       — Конечно! Любой человек должен быть сильным. Даже девушка. Тебя ведь не смущают занятия каратэ?       — Нет!       — А бегать?       — Ммм, тоже нет.       — Ну вот пускай и такие занятия тебя не смущают. Это же простейшая гимнастика. Поднимать тяжести, чтоб стать огромным, как Борис Александрович, я не предлагаю, а вот занятия на перекладине без нагрузки тебе вреда тебе точно не принесут.       — Хорошо, — улыбнулась Хаку, — сколько времени?       Я посмотрел на часы. Нам стоило поторопиться.       — Время идти, если не хотим опоздать. А напоследок — гляди!       Я откинулся назад, повис на перекладине вниз головой и, сделав кувырок в падении, приземлился на ноги. Хаку захлопала и тоже спрыгнула на землю.       — Идем в душ? — спросил я.       — Конечно!       Мы пошли к нашим домикам, забрали там всё необходимое и, мило болтая, отправились в душевые. Дойдя до них, мы ополоснулись, умылись и пошли обратно. Проходя мимо площади, я заметил, что никто не собирается на линейку.       «Странно, вроде бы и время уже».       Забросив в домики умывальные принадлежности и спортивную форму, мы снова вернулись на пустующую площадь. Зато у столовой видна была толпа пионеров.       — Смотри! — сказал я Хаку и показал рукой на это незапланированное собрание.       — Вижу. Так вот где все!       — Пойдем узнаем, что случилось       Возле входа в столовую и правда было необычно многолюдно. Конечно, на приём пищи сюда обычно все спешат как угорелые, но вроде бы сначала проводят линейку…       Сейчас здесь толпились пионеры из нашего отряда и не только. Была здесь и Ольга Дмитриевна. Когда мы подошли, она нас заметила и сказала:       — Рома, Хаку! Доброе утро! Вы не видели Шурика сегодня?       — Нет, — синхронно ответили мы и я спросил: — А что случилось?       — Его с утра никто не может найти, — она повернулась к Электронику: — Вы же вчера вместе шли в домик спать?       — Ну да, — ответил Эл.       — А утром его уже не было?       — Да.       — Почему ты мне сразу об этом не сказал?       — Я думал, что он ушел умываться или ещё куда-нибудь по делам.       В разговор вмешалась Славяна:       — А он с вечера ничего тебе не говорил? Что куда-нибудь собирается?       — Нет, ничего такого… — похоже Электроник и сам был в недоумении от пропажи товарища.       — Так, а что страшного-то? — вклинился я. — Может, он гулять пошел?       — Ты не знаешь его, — серьезно ответил мне Сергей.       — Это да. — пожал плечами я. — Поэтому просто предполагаю.       — Ладно, пока ничего страшного, — подвела итог вожатая, — думаю, он скоро найдется.       — Да, паниковать рано, а пока, может пойдемте завтракать? — предложил я.       — Ох и правда, идите все кушайте, — сказала Ольга Дмитриевна.       Я с Хаку прошел в столовую, мы взяли еду — каша «дружба», бутерброд с маслом, стакан чая — и пошли искать места. Свободные места снова были возле рыжего дуэта.       — Приятного вам, — пожелал я усаживаясь.       — Спасибо, — ответили рыжики.       Некоторое время мы молча кушали, а потом Ульяна предложила:       — Пойдемте все вместе на пляж?       — Когда? — уточнил я.       — А после завтрака.       — Ты что об этом думаешь? — спросил я у Хаку.       — Ммм, почему бы и нет, — улыбнулась она.       — Значит решено — идем купаться!       — Уряя! — радостно протянула Уля.       Мы неспешно завершили завтрак, отдали посуду и ушли из столовой.       — Встречаемся на пляже? — спросил я рыжиков.       — Ага! — сказала мелкая и унеслась в сторону своего домика.       — Тогда до встречи там, — кивнул я Алисе.       Она кивнула в ответ и удалилась. Я взял Хаку за руку, и мы пошли в сторону нашей улицы. Дойдя до домиков, она пошла за вещами, а я забежал к себе и взял плавки с полотенцем.       Через несколько минут Хаку подошла, и мы бодрым шагом пошли на пляж. На нём уже было довольно многолюдно. Погода, как всегда, была отличная: солнце и ни облачка на горизонте. Переодевшись мы вышли из кабинок. Сегодня Хаку одела другой купальник. Этот был серебристого цвета — как раз под её волосы, собранные для купания, как всегда, в пучок.       — Отлично выглядишь! — сказал я и показал большой палец       — Спасибо… — смущенно пробормотала она.       Мы нашли свободные лежаки и оставив вещи осмотрелись. К нам подошли переодетые Алиса и Улька.       — Ого, это у тебя что? Татуировка? — удивилась Алиса, глядя на мою спину.       — Ну да. Что, нравится? — спросил я подмигивая.       — Красивая… Давно делал?       — Нет. Два месяца назад.       — А кто тебе её делал?       — В мастерской в Москве набивали, — соврал я.       «На самом деле я её у нас в городе делал».       — Ааа, в Москве-е…       — Мы идём плавать? — спросила Ульянка, которой явно не терпелось поскорей залезть в воду.       — Конечно, идём! Давайте все вместе? — спросил я, протягивая одну руку Хаку, вторую Ульянке.       — Да!       Вчетвером взявшись за руки и с криком «Урааа!» мы забежали в воду, подняв кучу брызг.       Рыжие начали брызгать в нас, а мы ответили им тем же. Проведя такую водную баталию, я предложил:       — А давайте друг друга подкидывать в воду?       — Давайте, а как? — с интересом спросила Уля.       — А вдвоем сцепим руки и подкинем, — сказал я и взялся в «замок» (правой рукой за предплечье левой): — Алиса, сцепи так же свои руки и возьмись за мои.       Она сделала как я показал, мы зашли в воду немного выше пояса и опустили сцепленные руки в воду.       — Залезай! — скомандовал я Ульянке.       Хохоча, она забралась на импровизированную площадку, села на корточки, оперевшись руками нам на плечи.       — На счет три! Раз, два… — мы начали синхронно раскачивать наши руки вниз-вверх.       — Три! — крикнула мелкая, на третий подъем распрямившись, высоко подпрыгнула в сторону глубины, нырнув по-лягушачьи.       Через пару секунд она смеясь вынырнула.       — Ещё, ещё! — потребовала «Энерджайзер».       — Погоди, давай всех по очереди. Хаку, теперь ты!       — Может, не стоит? — как-то испуганно пробормотала она.       — Давай, давай, покажи класс! — подмигнул я.       — Подкидывайте сильнее, — попросила Хаку, когда забралась на «стартовую площадку» лицом к мелководью.       Мы раскачали её и на счет «три» она, сильно оттолкнулась, прыгнула назад и выполнив сальто назад, плюхнулась в воду, подняв кучу брызг.       — Ого! — воскликнула Ульянка, когда Хаку вынырнула. — Ну ты даешь!       — Вот это да! И это наш заведующий музкружком?! — вторила ей Алиса. — Где ты так научилась?       — Физкультурой она активно занимается, — ответил я за неё, — и танцами. Потому и такая ловкая.       — Ааа…       — Хаку, ну что, давай теперь с тобой подкинем Алису?       — Ага! — весело засмеялась Ангел.       — Эй, а может, меня не надо? — почему-то тоже «врубила заднюю» Алиса.       — Да брось ты! А потом ещё Ульку подкинем.       — Ну хорошо…       Теперь мы взялись за руки с Хаку, а Алиса взобралась на «стартовую площадку».       — Готова?       — Да!       — Тогда — раз…!       Мы раскачали её и подбросили. Алиса не показала нам никакой акробатики, зато поджав колени упала в воду «бомбочкой», окатив нас волной.       — Ну как? — спросила старшая рыжая вынырнув.       — Да ты просто повелитель морей Посейдон! Можешь вызвать цунами, — сказал я и мы вновь дружно захохотали.       — А теперь меня, меня снова! — потребовала Ульянка.       — Легко! Забирайся!       Мы ещё минут двадцать провели время таким веселым образом, потом я предложил Хаку сплавать до буйков. Она согласилась. Проплыв до конца зоны для купания, мы развернулись и отправились обратно к берегу, составить компанию нашим рыжикам.       При приближении к берегу мне пришла в голову идея:       — Хаку!       — Да?       — Помнишь, я говорил, что готов носить тебя на руках?       — Помню… — она так странно улыбнулась при этом.       — Тогда я готов.       Быстро подскочив к девушке в воде, я подхватил её под коленки и за спинку, а она, хихикнув, обхватила меня за шею.       Ульяна уже где-то умудрилась поймать речного рака и игралась с ним. Увидев меня с Хаку на руках, она затараторила:       — Хи-хи, тили-тили-тесто, жених и невеста!       Я подошел к малышне и показав язык, поставил Хаку на песок.       Мы прилегли на лежаки позагорать и незаметно для себя я чуть задремал.       Проснулся от того, что кто-то трогал меня за руку. Открыв глаза я увидел вожатую, которая стояла надо мной в мокром тёмно-оранжевом купальнике.       — А… Ольга Дмитриевна? — сонно спросил я, — Вы тоже поплавать пришли?       — Ну да, окунулась немного. Я о Шурике беспокоюсь. Его всё нет и нет.       «Угу! А беспокоиться лучше всего на пляже…»       — Наверное, — осторожно согласился я.       — Я хочу, чтобы ты его поискал, — неожиданно сообщила мне вожатая.       — Я?!       — Да!       — Но я… мало с ним знаком и не представляю, куда он мог так надолго уйти. Может, вам лучше оправить Сергея на поиски?       Ольга нахмурилась:       — Если я прошу тебя, то значит хочу, чтобы ты мне помог! — сказала она тоном, не терпящим возражений.       — Ла-а-дно, — со вздохом сказал я, глядя на Хаку.       Та лишь грустно пожала плечами, мол, куда от вожатой деваться.       «Куда-куда… послать подальше! Но это мне только принесет проблемы».       Поднявшись с лежака и ссыпав с груди мелкие камни, выложенные в форму буквы «Р», я зыркнул на Ульяну, поняв, что это её работа. Мелкая изображала эмоцию «ничего не знаю, это не я».       «Что с неё взять? Ребенок». Алисы на пляже уже не было.       — Пойду поищу этого балбеса. Лучше бы я его не встретил! — сказал я Хаку. — Увидимся позже.       — Хорошо.       Переодевшись в кабинке, я пошел в домик оставить вещи. После этого вернулся на площадь, чтобы начать поиски оттуда.       — Эй, ты чего здесь? — вдруг услышал я голос из-за спины.       Обернувшись я увидел, что это была Алиса, подходившая ко мне.       — Да вожатая попросила Шурика поискать, — поморщился я.       — По-нят-но, — по слогам сказала рыжая, — давай я тебе помогу?       — Как?       — С тобой пойду. Только сначала ты мне помоги.       — А тебе-то в чем?       — У нас с Ульянкой в домике полка со стены упала. Ты можешь повесить обратно, а то у меня не получается?       — Ладно, пойдем.       «Шурика я вряд ли найду, но где-нибудь пошляться, имитируя бурную деятельность, надо».       Мы быстро дошли до домика, на двери которого сквозь стекло был виден висящий с обратной стороны пиратский флаг — это тот, что с узором в виде черепа с костями, он же «Весёлый Роджер».       «Очень в тему. Алисе ещё треуголки не хватает, попугая на плечо и повязки на глаз».       Рыжая открыла дверь, и мы вошли. Здесь, в отличие от домика Хаку и Лены, царили «ХАОС и РАЗРУШЕНИЕ»: вещи валялись в полном беспорядке, будто спешно производился обыск.       «М-да».       На левой кровати, поверх скомканного одеяла лежала полка, а над кроватью из стены торчали шурупы, на которых, видимо, раньше она и висела. Пониже, над кроватью, к стене был пришпилен черно-белый постер группы «Ария».       «Ого, какое ретро! Одобряем!»       — Любишь эту группу? — спросил я рыжую, показывая на плакат.       — Да, — ответила она, а затем с прищуром спросила: — А ты?       — Пффф, а то! Я их песен много знаю и умею сам играть на гитаре.       — Да ладно?!       — Представь себе.       Я снова посмотрел на полку, валявшуюся поверх скомканного одеяла.       — Эта полка упала?       — Да. Можешь её обратно повесить?       — Могу.       Пока я, став на носки, вешал полку обратно, Алиса вышла из домика, хлопнув дверью. Закончив с креплением, я потянул за полку, чтоб проверить, нормально ли она держится.       «Вроде всё в порядке. Интересно, почему она упала?»       И тут неожиданно как говорил персонаж из гайдаевского фильма: «меня начали терзать смутные сомнения». Подойдя к двери и дернув за ручку, я понял, что рыжая зазноба закрыла меня в домике.       «Вот это я попал! Чувствую, сейчас ничего хорошего меня не ждет».       Я начал лихорадочно соображать, что делать.       «Выбивать дверь не вариант, хотя я и могу это сделать — за это меня по голове потом не погладят. Как у нас сбегают в таких случаях? Элементарно, Ватсон! Через окно!»       Подскочив к окну, я аккуратно открыл его и вылез наружу, не забыв закрыть за собой створку.       «Теперь посмотрим концерт. — подумал я, засев в кустах возле домика. — Зуб даю, что Алиса сейчас приведет вожатую».       Через пару минут послышались шаги. К домику подошли Алиса и Ольга.       — Да сейчас сами увидите, — сказала рыжая, открывая дверь.       Через полминуты они вышли, и вожатая начала отчитывать виновницу представления:       — Двачевская, ты издеваешься? Он что, испарился из домика?!       — Я… я… я… — мямлила Алиса, — тут, понимаете…       «Картина Репина — „Приплыли“, — улыбаясь, думал я. — Хорошо, что закрыл за собой окошко».       — Я всё понимаю! Вы со своей соседкой два сапога — пара! С вами никакого отдыха ни другим пионерам, ни мне! То «пожар», то «наводнение»! Ещё раз подобное произойдет — будешь в столовой дежурить до конца смены! Поняла?!       — Да… — промямлила Алиса.       — Вот и всё!       «Люблю, когда кричат не на меня», — улыбался я, сдерживаясь что не «заржать».       Когда вожатая ушла, я посидел ещё несколько минут в своём укрытии и затем вышел, нехорошо улыбаясь Алисе:       — Фиговый у тебя спектакль вышел, рыжая! — с серьёзным лицом сказал я и, потом давясь от смеха, добавил: — Станиславский бы не поверил!       — Ты, ты! — выпалила она, краснея от злости.       — Что я?! Ты совсем «крышей поехала»? Какого чёрта ты вытворяешь?!       — Я отомстить тебе хотела!       «Во как!».       — Это за что же? — удивился я.       — За ту песню, которую ты пел в музкружке!       «Оп-ля! Какие мы злопамятные!»       — У тебя не получилось, — иронично сказал я, — может, мне ещё и извиниться перед тобой?       — Да иди ты! — снова вспыхнула она, и хитро добавила: — Вот погоди, ещё расскажу нашей «серебряной» красавице про твои похождения…       «Вот это уже перебор».       Я сделал каменное лицо и сказал:       — Давай-давай, расскажи, катись колбаской, а я пойду, — и, чуть выдержав паузу в стиле «Гоблина», с неприятной улыбкой добавил: — до новых встреч.       После этого развернулся и ушел слыша, как за моей спиной весьма громко хлопнула дверь.       «Не ожидал я от неё такого. Я ей это припомню. Хотя, она сама себя уже наказала. Ей надолго хватит».       Вспоминая её красное от злости лицо, я довольно улыбнулся.       «До обеда ещё есть время, имитируем бурную деятельность дальше».       Дойдя до общих кружков, я решил дойти и до ворот. Выйдя меж их железных створок, посмотрел в разные стороны. Ничего необычного видно не было.       «Солнце, речка, пляж… вот что хочется сейчас… — грустно вздохнул я, — Ладно, неспешно топаем назад».       Подходя к воротам, я чуть не столкнулся с Хаку.       — Вот ты где! — сказала она и спросила: — Что тут делаешь?       — Типа Шурика ищу, — развёл руками я, — ты же слышала вожатую.       — Ах да!       Мы помолчали немного, а потом Хаку предложила:       — Может, ко мне в кружок пойдем?       — Идем, всё равно я уже исчерпал варианты где его искать.       За несколько минут мы дошли до музыкального кружка и зашли внутрь.       — Что будем делать? — спросил я, садясь на табурет.       — Не знаю…       — Может, ты сыграешь на рояле?       — Почему бы и нет. — Хаку явно понравилось предложение. — Ты хочешь, чтобы я сыграла что-нибудь конкретное?       Я задумался, и тут вспомнил одну хорошую мелодию.       — Ты смотрела фильм «Гостья из будущего»?       — Да! Это один из моих любимых фильмов.       — Тогда ты, наверное, как первоклассный музыкант хорошо помнишь мелодию из концовки?       — Конечно. Ты хочешь, чтобы я её сыграла?       — Очень!       Хаку подошла к роялю, села на банкетку, открыла крышку клавиатуры, пробежалась пальчиками по клавишам. И начала…       Когда я слушал эту композицию, моё тело покрывалось мурашками. Хаку полностью отдавалась музыке как истинный музыкант, ну и, конечно, как молодая девушка. Молодые всегда отдаются всему со всей душой. Это потом взрослеешь и начинаешь «экономить» эмоции.       «Вот умели же писать музыку для детей, которая пробуждает только светлые чувства! Не то что современный отстой, который взывает к простейшим инстинктам».       Через несколько минут Хаку закончила играть. Я встал с табурета и зааплодировал. Её как всегда смутили мои овации.       — Спасибо, — пробормотала она.       — Я сейчас снова не удержусь и… — честно признался я.       — И… что? — слегка улыбнулась Хаку.       Она тоже поднялась с банкетки, а я подошел и слегка поцеловал её в губы.       После поцелуя она улыбнулась и нежно обняла меня прижавшись. Я лишь обнял её в ответ и через полминуты прозвучал горн.       — Идем? — спросил я.       — Конечно!       Она закрыла клавиши рояля крышкой, мы вышли из кружка и взявшись за руки отправились в столовую.       Там, как всегда, было полно народу.       — Рома, Хаку, идите к нам! — позвала нас вожатая к большому столу.       Мы с Хаку подошли к раздаче, взяли обед: борщ, макароны по-флотски, хлеб, компот и подсели за стол где уже сидели Ольга Дмитриевна, Славяна и Электроник.       — Ну и что вы думаете? — спросила вожатая.       — О чем? — не понял я.       — О Шурике, конечно! Уже полдня прошло, а его всё нет.       — Мы обыскали весь лагерь, — отрапортовала Славя       — Я обошел весь окрестный лес, — сказал Электроник.       — А я осмотрел территорию за воротами, его следов там нет, — добавил я.       — Нужно вызывать милицию! — заключила вожатая.       «Угу, собака с милицией обещала прийти».       — Не стоит так спешить. Давайте хотя бы до вечера подождем. Может он найдется ещё, — предложил я.       — Ну хорошо, но потом точно позвоним в милицию! — твердо заявила вожатая.       Остаток обеда прошел молча. Отдав грязную посуду, мы с Хаку вышли из столовой.       «Что делать теперь?» — подумал я глядя на солнце.       Неожиданно Хаку потянула меня за рукав.       — Что такое? —  обернулся я к ней.       Девушка стояла, явно нервничая и покусывая губу.       — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказала Хаку.       — Так рассказывай.       — Лучше не здесь, идем ко мне в кружок.       — Ладно, идем.       Мы дошли до музкружка. Хаку открыла дверь, пропустила меня, затем закрыла её на замок.       — Это зачем? — удивился я.       — Не хочу, чтоб у нас появились лишние слушатели.       — Тогда не томи — рассказывай.       Мы прошли и сели на табуретки.       — Тут такое дело… в общем, я, наверное, знаю куда пропал Шурик.       — Да? — оживился я. — Это интересно. Давай-ка поподробней.       — Помнишь, когда мы утром бежали по южной части лагеря, я тебя толкнула?       — Конечно помню.       — Так вот. Когда ты меня догонял после этого, чтобы ущипнуть, я заметила на тропинке, ведущей в лес, пионера со светлыми волосами. Мне кажется, это и был Шурик.       Я замолчал и погрузился в раздумья.       «Действительно, когда мы бегали в том районе лагеря ещё со Славей в первый день я обратил внимание на эту тропинку, но не задумывался о ней».       — Почему ты не рассказала об этом за обедом вожатой? — спросил я.       — Испугалась, что она меня отругает.       — За что?       — За то, что не рассказала ей об этом ещё утром.       — М-да, — протянул я, — если ей рассказать об этом сейчас, то она точно тебя наругает.       — Поэтому я и позвала тебя сюда. Я не знаю, что мне делать. Ты единственный, кому я доверяю.       — Спасибо, конечно…       «Рассказать мне — это хорошо. И что теперь? Идти рассказывать вожатой? Тогда у нас точно уши отвянут от её ора».       И вдруг у меня появилась мысль.       — Хаку, а ты знаешь куда ведет эта тропинка?       — Знаю.       — Расскажи.       — Она ведет в старый лагерь.       — Что за старый лагерь?       — Нам про него однажды вожатая рассказывала. Говорила, что именно там был построен первый корпус «Совёнка», который потом забросили.       — Хм, интересно. А Шурику-то там что могло понадобиться?       — Не знаю. Вы же, мальчики, бываете очень любопытные, вам всё интересно посмотреть.       — И то верно, — хмыкнул я, вспоминая свои похождения по заброшенным зданиям в детстве, — но как правило в одиночку в такие места мы не ходим: во-первых, страшно, а во-вторых — если что-то случится, то некому будет помочь. Что же делать?       — Не знаю, — Хаку всё так же кусала губу, опустив глаза.        «А я знаю! Как в таких случаях поступают герои боевика? Правильно! Гордо отправляются самостоятельно решать проблему»       — Мне лично приходит в голову только одно решение! —       — Какое?       — Идти в этот старый лагерь и искать его самому.       — Самому?!       — Ну да. Если рассказать вожатой, она половину лагеря поднимет на уши. Мне этого совсем не хочется. Я лучше один пойду.       — Нет! — резко сказала Хаку.       — Что — нет? — подмигнул я ей. — Ты хочешь меня удержать?       Мне снова вспомнились наши лазанья с друзьями по заброшкам. Веселое время же было! Мы столько всякой всячины находили в тех местах. Жаль, мы так и не собрались сгонять в ховринскую «Амбреллу».       — Нет, я точно туда пойду и не отговаривай меня, ясно? — твёрдо заявил я.       — Ясно. — кивнула Хаку и также безапелляционно заявила: — Тогда я тоже пойду с тобой!       — Кхм… — запнулся я и тут же обрадованно подытожил: — Ну так идем! Вдвоём веселее.       — А ты не боишься?       — Не-а. Только нужно дойти до моего домика, я фонарик возьму и воды с собой нужно набрать.       — Пойдем.       Хаку открыла дверь, и мы быстро пошли к моему домику. Зайдя, я достал из рюкзака свою спортивную фляжку для воды и маленький светодиодный фонарик, который, как Онотоле, всегда носил с собой «на всякий случай».       — А что это у тебя такое? — спросила Хаку, показывая на торчащий из-под кровати чехол с гитарой.       — Это…? — вопрос был совершенно несвоевременный — Это секрет!       — Ну-у! — Хаку явно не понравилось моё нежелание рассказывать. — Мне же интересно, расскажи!       — Расскажу, когда вернёмся обратно, — сказал я и, глядя на её недовольное лицо, добавил: — Честное пионерское!       — Ладно, — улыбнувшись сказала она, — но не забудь!       — Обещаю.       Мы вышли из домика и пошли к умывальникам за водой. Я мысленно молился, чтобы нам никто не встретился, особенно вожатая или Ульяна. И, хвала рандому, нам правда никто не попался. Быстро сполоснув флягу и набрав воды, я повесил её на пояс, а фонарик убрал в карман.       После этих приготовлений мы быстрым шагом отправились в южную часть лагеря. Здесь нам тоже никто не встретился. Подойдя к уже известной нам тропинке, мы переглянулись и вошли в лес. Времени было ещё всего ничего: не было и четырех часов дня, поэтому лес не был пугающим. Да и ночью бы он меня сильно не испугал, а вот Хаку…       Под пение птиц, и пробивавшиеся сквозь листву деревьев солнечные лучи мы быстро следовали по тропке пока наконец не увидели этот самый старый корпус. Он был небольшим и напоминал детский сад. Подойдя ближе, мы разглядели вокруг него старые проржавевшие карусели, качели и прочие элементы детской площадки.       Само здание выглядело обветшалым и хлипким. Я посмотрел на Хаку. Похоже, что она немного боялась.       — Тебе страшно? — спросил я.       — Н-немного, — дрогнувшим голосом ответила она.       — Не бойся, мы сумеем себя защитить, — подбодрил я и демонстративно поднял руки со сжатыми кулаками, — мы же не слабаки!       — Ну да, — ответила она уже бодрее.       Мы вошли внутрь. Здесь было как обычно в таких местах — пахло сыростью и плесенью. Везде было очень пыльно, на полу валялся мусор: детали от детских игрушек, деревянные щепки, обрывки ткани — как обычно в заброшках.       — Шурик! — крикнул я. — Ты здесь?       В ответ была тишина и потому мы начали обход первого этажа, во всех комнатах которого было пусто и пыльно. Найдя лестницу наверх, мы поднялись на следующий и также осмотрели все помещения. В них тоже была аналогичная картина: ничего кроме хлама. Следов пребывания Шурика нигде не было видно.       Снова спустившись с Хаку на первый этаж, я задумался.       «Куда же он ещё мог пойти? И зачем вообще его сюда понесло? Может мы что-то пропустили?»       — Пойдем обратно? — предложила Хаку, взяв меня за руку и прижавшись ко мне. Ей явно здесь не нравилось.       — Погоди минутку.       «Интересно, а здесь нет подвала? Нужно поискать».       Побродив ещё по первому этажу, я увидел люк в полу у дальней стены коридора, который было трудно заметить из-за царившего здесь полумрака.       Достав фонарик я посветил на него. Следы на пыли вокруг говорили, что его недавно открывали.       «Бинго!»       — Смотри, Хаку! В этот люк недавно кто-то явно спускался. Пыль вокруг него немного расчищена.       — Ты тоже хочешь туда спуститься? — удивилась девушка.       — Ну да. Мы же за этим и пришли!       — Я н-не знаю, — её голос вновь дрогнул.       — Если боишься — возвращайся в лагерь.       — Нет! Я не отпущу тебя одного. Достаточно нам пропавшего Шурика       — Значит хватит колебаний! Вот, возьми фонарик и свети мне.       Я взялся за ручку на люке и потянул. Он со скрипом открылся. Фонарик высветил металлическую лестницу, ведущую вниз. Спускаться было неглубоко, метра три максимум. Откинув крышку люка до конца и взяв у Хаку фонарик, я повернулся и начал спускаться. Оказавшись внизу, я посветил вокруг. Луч фонарика выхватил бетонный тоннель, уходящий вдаль.       — Спустишься? — спросил я Хаку.       — А там не опасно?       — Нет, здесь никого и ничего.       — Хорошо.       Спутница осторожно спустилась ко мне.       — Идем? — спросил я.       — А н-надо? — испуганно спросила Хаку, оглядываясь по сторонам.       — Ну раз спустились, чего стоять?       — Хорошо, идем! — к её голосу вернулась твёрдость.       Мы отправились вперёд.       Это был обычный такой неширокий бетонный ход: на стенах проходили кабели, под ногами хрустело бетонное крошево и валялись обрывки каких-то газет. «Ничего, чего стоило бы опасаться». Наконец, фонарик высветил в конце тоннеля металлическую дверь с вентилем посредине и знаком радиационной опасности.       — Похоже на бомбоубежище, — сказал я.       — Да, нам про него рассказывали, когда говорили про старый лагерь.       — Что же ты раньше молчала? — я красноречиво посмотрел на Хаку.       — Я не думала, что это важно.       — Ладно, чего уж теперь.       Подойдя к двери я налег на вентиль. Со скрипом он поддался и дверь открылась. Внутри действительно оказалось бомбоубежище. Здесь горели лампы освещения. «Хм, интересно, питание автономное? Или сюда проведено электричество из лагеря?» У стены стояли двухъярусные кровати, в дальнем углу оказались шкафчики с костюмами химзащиты, противогазами, сухими пайками, медикаментами и прочими предметами необходимости в таком месте. У другой стены было радиооборудование, измерители уровня радиации. Взяв в одном из шкафчиков маленькую квадратную аптечку, я открыл её. Внутри всё было стандартно: обезболивающее, таблетки от отравления, противохимические и противорадиационные препараты. Я посмотрел на вкладыш. «Срок годности ещё не истек. Помнится у нас похожие в армии были».       Оставив в покое шкафы я присел на пыльную кровать, отстегнул флягу с пояса и глотнул воды, затем протянул её Хаку. Она подошла и взяв флягу тоже попила воды.       Я ещё раз обвел взглядом помещение. Хаку спокойно стояла и, видимо, уже не нервничала.       — Ну что, здесь Шурика точно нет, — сказал я, возвращая фляжку на пояс.       — А где же он тогда?       В стене перед кроватями была ещё одна дверь. Я подошел к ней, подергал вентиль — не поддается.       — Вот попробуй этим, — Хаку подняла с пола фомку, валяющуюся у другой стены, и отдала мне.       — Эх, раззудись плечо, размахнись рука! — с этими словами я подковырнул дверь и, о чудо, она поддалась и открылась, явив нам проход в ещё один бетонный тоннель.       — Идем? — спросил я.       — Зачем?       — Дальше Шурика искать, зачем же ещё?       — Угу…       Мы пошли по новому коридору. Он был точной копией того, по которому мы пришли в бомбоубежище из старого лагеря. Через некоторое в полу обнаружился провал. Я подошел, посветил внутрь. На земляном полу были видны ведущие куда-то рельсы.       — Спустимся вниз. — сказал я.       — Хорошо. — чуть дрогнувшим голосом сказала Хаку.       Я спустился первым, осмотрелся и, убедившись, что здесь безопасно, позвал Хаку. Подхватив её за талию, помог ей спуститься. Теперь нашему взору открылся тоннель, похожий на старую шахту. Её стены и потолок были укреплены балками, а рельсы вели вперёд по тоннелю. За нашими спинами он оказался обрушен, оставалось только идти дальше, что мы и сделали.       — Страшно здесь, — сказала Хаку не отходя от меня, — ещё страшней, чем наверху.       — Мне нет, — пожал плечами я — шахта как шахта.       Мы шли дальше. Хаку снова прижалась ко мне, слегка дрожа. Наконец, мы вышли к развилке.       «И куда идти?»       Я подобрал с земли камень и сделал им пометку на одной из балок.       — Вот. Это на случай если заплутаем.       — Если… — тихонько пробормотала Хаку.       Мы пошли направо, на ещё одной развилке свернули тоже направо, затем было ещё несколько развилок, на каждой из них я делал пометки на стенах.       Наконец после очередной развилки мы вышли к большой деревянной двери.       — Таак, уже прогресс. — обрадовался я. — Лучше, чем бесконечные блуждания. Идем?       — А есть выбор? — тихонько задала риторический вопрос Хаку.       — Нет!       Подойдя к двери, я дернул за ручку. Дверь поддалась. Открыв её, мы зашли внутрь какой-то комнаты, похожей на старое техническое помещение. Вдоль стен проходили трубы с вентилями, а сами стены были настолько изрисованы разными надписями на тему: «Маша дура», «Саша козёл» и т.п. что невольно вспоминались стихи на тему подобного творчества: «…среди дерьма вы все поэты, среди поэтов вы дерьмо…» Посветив фонариком по всей комнате в углу я увидел сжавшегося в комок… пропавшего пионера, которого мы и искали!       — Шурик! — ахнула Хаку.       — Вот ты где?! — выпалил я. — И что ты тут забыл?       «Блудный сын» повернул голову в нашу сторону.       — А в-вы кто такие? — дрожащим голосом задал вопрос он.       — Ты чего? — удивился я. — Это же мы — Рома и Хаку. Тебя в лагере все обыскались! Вставай, идем отсюда!       — Никуда я не пойду! Вы снова меня будете водить кругами по шахте. Я вас знаю, — Шурик нёс всякую околесицу.       «Видимо, от долгих брождений здесь он слегка тронулся умом. Этого ещё не хватало!»       Хаку хотела подойти к нему, но я взял её за руку.       — Подожди, — шепнул я, — видимо, он не в себе. Он так и наброситься на нас может. Вот возьми фонарик и свети на него, а я попробую подойти. Ты стой и будь готова обороняться. Если что — бей его, не стесняйся.       — Но я не могу! — прошептала Хаку.       — А надо! — серьезно ответил я.       Отдав фонарик я начал медленно подходить к Шурику и когда до него было метра три, он неожиданно вскочил и резко повернулся, позволяя увидеть немаленькую арматурину в своей руке.       — Нет! Нет! Не подходите! — выкрикнул он, размахивая железкой.       — Стой! Я хочу помочь! — крикнул я.       — Нееет! — с криком бросился он на меня, видимо, хотев ударить.       Зря он это сделал.       «Ну ты и влип, очкарик!»       Подходя к Шурику, я на всякий случай держал ноги в боевой стойке. Когда он ринулся ко мне, я с задней позиции молниеносно зарядил ему правой ногой прямо в живот. Это сбило ему дыхание, и атакующий отступил, сильно закашлявшись. Пока он оказался выведен из строя таким образом, я подскочил к нему, дал подножку и, выкрутив ему правую руку, положил его на землю левым плечом.       — Аййй! — взвизгнул Шурик, выронив своё «оружие»: — Ай-ай-ай, отпусти!       — А ты будешь себя хорошо вести? — раздражено спросил я.       — Да! Да!       Я медленно отпустил его, похоже он не собирался больше глупить. Ещё покашливая от моего удара, Шурик медленно поднялся.       — Какого черта ты творишь?! — выпалил я.       — Ой, это ты, Рома… — медленно сказал он переводя взгляд между нами — и ты, Хаку…       — «И ты, Хаку…» — передразнил я его. — А кого ты ждал? Фредди Крюгера? Я же тебе сказал, что это мы!       — Я думал, это они…       — Кто они?! — мне начинало это надоедать.       — Голоса… из шахты…       — Какие голоса? — раздраженно спросил я. — Когда мы там были, мы ничего не слышали.       — Я н-не знаю. — испуганно ответил парень.       — Что ты вообще здесь забыл?!       — Я хотел пораньше утром сходить в бомбоубежище под старым лагерем за радиодеталями, — он вынул из кармана горсть всякой радиомелочёвки и показал мне, — но, когда собирался уходить, услышал из второй двери какие-то голоса. Мне показалось, что кто-то зовет на помощь, и я пошел проверить. Заблудившись в шахте, я всё ещё слышал их, пока не нашел эту комнату. Здесь было тихо, поэтому я так и сидел тут.       — Ну ты даешь, пионэр! — я отстегнул с пояса флягу и дал ему: — На вот воды хоть попей.       Он взял её и выпил всё что оставалось.       — Спасибо, — поблагодарил он, возвращая флягу.       — Не за что.       Я пристегнул флягу обратно и задумался.       «Странно, мы-то никаких голосов в шахте не слышали. Может, там газ какой-нибудь скопился, он надышался им и у него крыша поехала? — подумал я. — Тогда нам всем не стоит здесь задерживаться».       — Нужно отсюда уходить, — сказал я Хаку и Шурику.       — Я в шахту больше не пойду! — заявил Шурик дрожащим голосом.       — А есть ещё варианты?       — Есть. Пойдем покажу. —  он рукой сделал нам знак, чтоб мы следовали за ним.       Мы пошли. У левой стены комнаты оказался узкий проход, выводящий в бетонный «колодец». На одной из его стен торчали ступеньки из арматуры ведущие наверх к решетке, через которую пробивался дневной свет и было видно небо.       — А чего ты сам не выбрался отсюда? — красноречиво спросил его я.       — Решетка не поддается.       — Слабак ты просто!       Я поднялся по этой лестнице и попробовал сдвинуть решетку. Она и правда не поддавалась.       «Против лома нет приема».       Я поднялся на ступеньку выше и с размаха ударил плечом. Решетка скрипнула, но не поддалась.       «Дубль два».       Я ещё раз повторил удар, и решетка сошла с места.       — Тренируйся, — наставительно сказал я Шурику, как Титаренко в фильме «В бой идут одни старики», и полез наверх.       Когда мы поднялись на поверхность, оказалось, что этот лаз выводит прямо к памятнику Генде на площади лагеря.       «Вот оно как! Всё так рядом, оказывается. — облегченно подумал я. — Ну хоть не пришлось сюда переться издалека, сил уже нет никаких после этих похождений».       На меня свежий воздух оказал хороший эффект, как и на Шурика с Хаку. Мы отошли от памятника, сели на лавочку и просто наслаждались чистым воздухом и дневным светом.       — Ты как? — спросил я у Хаку беря девушку за руку и видя на её лице крайнее облегчение.       — Всё хорошо, спасибо, — улыбнулась мне она, — вот, возьми, твой фонарик.       — Ага, — я убрав его в карман, спросил Шурика: — Эй, ученый, ты как чувствуешь себя?       — А? Что? Да вроде лучше. — кивнул он, всё ещё глубоко дыша.       Мы просидели так минут пятнадцать каждый в своих мыслях, которые прервал сигнал к ужину.       — Ох, вовремя, — я вскочил с лавочки чувствуя, что сейчас как никогда нужно подкрепиться, — идемте на ужин?       — Да! — одновременно сказали Хаку и Шурик.       Мы отправились в столовую, на подходе к которой увидели снующую туда-сюда вожатую. Заметив нашу компанию, она рванула к нам, намереваясь, видимо, начать читать нравоучения. Я решил её опередить.       — Вот, встречайте блудного сына, — сказал я, положил Шурику руку на плечо и слегка толкнув в её сторону, — нашелся. Где он был, я думаю, сам расскажет. А мы с Хаку можно пойдем ужинать?       Вожатая застыла и оторопело посмотрела на меня, потом, немного отойдя, улыбнулась и сказала мне:       — Идите кушайте. А ты, Александр…       Я не стал слушать, что она говорила Шурику, взял Хаку за руку и потянул её за собой.       Ввалившись в столовую, мы взяли еду: картофельное пюре с гуляшом, половинку помидора, чай и хлеб. Затем найдя свободный столик уселись за него и молча принялись за еду.       После этих блужданий по подземелью я был такой голодный, что съел даже один кусок хлеба. Хаку тоже с аппетитом ужинала и не была особенно словоохотливой.       Когда я покончил с трапезой, то просто откинулся на спинке стула, опустив руки. Неожиданно к нам подошла Славя.       — Можно к вам? — вежливо спросила она.       — Присаживайся, — ответил я.       Она села напротив Хаку и начала сверлить взглядом нас обоих.       — Ольга Дмитриевна сказала, вы Шурика нашли. Я встретила её, когда она вела его в медпункт.       — Угу, — кивнул я.       — Где он был?       — В катакомбах под старым лагерем заблудился.       — Ничего себе! — ошарашенно уставилась на нас Славя. — И вы пошли туда его искать?       — Ну да.       — А почему не предупредили вожатую? Она чуть с ума не сошла от переживаний. Сначала Шурик пропал, а потом и вы.       — Мы просто приключения очень любим, — устало сказал я и подмигнул Хаку, а затем спросил Славяну: — Пока нас не было, ничего интересного не произошло?       — Да так, — пожала плечами она, — Алиса памятник взрывала.       — Да?! — я почти удивился этой новости. — Интересно, как?       — Бомбу маленькую сделала из угля и селитры.       — М-да. Юный пиротехник! — усмехнулся я — Её бы способности — да в мирное русло…       — Это точно! — рассмеялась в ответ Славя.       Хаку тоже доела и откинулась на стуле, как я. Под столом я нащупал её руку и слегка сжал. Она с нежной улыбкой посмотрела на меня и тоже слегка сжала мою ладонь. Я бы назвал этот жест «Мы сделали это! Нашли Шурика, выбрались, а теперь заслуженно хорошо отдыхаем».       — А почему вы такие грязные? — спросила Славя, разглядывая нас. — Особенно ты, Рома.       — Что? Разве? — удивился я, осматривая наши одежды.       «А ведь правда, то плечо, которым я выбивал решетку в ржавчине и грязи, да и остальная часть рубашки чистотой не блещет. Рубашка Хаку тоже требует скорейшей сдачи в стирку, хоть она особенно ничего и не делала. Наверное, в этих катакомбах было очень пыльно».       — Испачкались, когда Шурика искали. — пожал плечами я. — Можешь нам чистую одежду выдать?       — Конечно! Кстати, после ужина баню затопят, если хотите, можете сходить попозже. Часа через два подходите, тогда там никого уже не будет.       — Спасибо. Я только за! — сказал я.       — Я тоже, — тихонько сказала Хаку.       — Тогда идемте со мной, я вам выдам чистую форму.       Мы вместе встали, отнесли грязную посуду и пошли за Славей.       — Славяна говорила, в бане будет свободно через два часа, кажется? — спросил я Хаку, удаляясь от склада, с полученными от Славяны чистыми рубашками.       — Кажется, да.       — Что пока будем делать? — устало спросил я.       — Ты обещал рассказать, что лежит у тебя под кроватью!       — Верно. Тогда идем!       Мы дошли до моего домика и зашли внутрь. Я кинул новую рубашку на вторую кровать, выдвинул на середину комнаты стул, убрал с него спортивку.       — Присаживайся, — сказал я своей гостье.       — Благодарю.       Хаку тоже положила свою чистую рубашку на вторую, не заправленную, кровать и присела на стул.       Приземлившись на свою кровать я снял флягу с пояса и отправил в рюкзак. Затем достал чехол с гитарой из-под кровати. Медленно расстегнул его.       — Дорогой зритель, сейчас на сцену выходит та, которую вы долго ждали… встречайте! Электрогитара Yamaha! — объявил я, аккуратно и медленно вытянув гитару из чехла.       — Ничего себе! — уставилась на инструмент Хаку.       — Да-да! Она никого не оставит равнодушным.       — Можно подержать?       — Конечно. Возьми, — протянул я ей гитару.       Хаку осторожно взяла гитару, положила на колено, провела руками по грифу и струнам, попробовала что-то наиграть.       — Ну как тебе? — спросил я.       — Прекрасная гитара! Никогда такую раньше не видела. Она ведь японская, верно? Где ты её взял?       — Эмм… — протянул я, только сейчас осознавая тупиковость ситуации.       — Что?       Я замолчал. Это был финиш. Модель гитары вышла не так давно по меркам моего времени, а сейчас она была просто как космический корабль. Выкручиваться больше я не мог, да и не хотел.       «Не могу больше её обманывать, — подумал я. — Мне она очень нравится, но не знаю, что будет со мной завтра. Не вернет ли меня назад так же, как и забросило? А она останется здесь… одна. Но больше я так не могу. Чёрт побери, я должен ей признаться! Я просто чувствую, что должен!»       — Хаку?       — Да?       — Я могу тебя спросить?       — Конечно! О чем?       — Как… — тяжело задавать подобные вопросы, — как ты относишься ко мне?       — Оххх, — выдохнула она.       Лицо девушки приняло выражение, как в первую нашу встречу — баланс на грани обычной будничной серости и вселенской грусти. Она растерянно перебирала пальцами по струнам, то проигрывая простой перебор, то какое-то соло.       — Почему ты об этом спрашиваешь? — медленно произнесла она.       — Потому что… потому что… — бормотал я.       — Мм? — вопросительно подняла бровь Хаку. «Это ощущение в груди. Как будто сердце холодеет и руки дрожат. Почему? Мне же на самом деле не семнадцать! Чего я ломаюсь как школьник?! Нужно собраться!»       — Потому что я… люблю тебя! — наконец признался я, и затем добавил: — С первого взгляда.       — Ох… — она, широко открыв глаза замерла, её руки расслабились и гитара, прокрутившись в них, начала падать.       Я заметил это, мгновенно подскочив, встал на одно колено, поймал гитару и взглянул на лицо Хаку. Её руки тоже дрожали, выражение лица было как будто испуганным, а по щеке катилась слеза…       Положив гитару на пол рядом с собой и не вставая с колена, я обнял девушку, а она медленно подняв свои руки тоже обвила ими мою спину и положила голову мне на плечо. Я тоже почувствовал слезу на своей правой щеке и услышал тихий всхлип и шепот:       — Я тебя тоже… и тоже с тех пор, как впервые увидела тебя.       Мы находились в такой позе ещё несколько минут. Затем медленно отпустили друг друга и посмотрели глаза в глаза.       «Какая же она прекрасная… даже когда грустная. Как серебряный ангел!»       А потом я потянулся к ней и нежно поцеловал. Она ответила мне, снова обхватив меня руками. Я, не отрываясь от девушки, подвёл свои руки ей под коленки и за спину, поднял красавицу со стула и сев на свою кровать, усадил её к себе на колени.       Мы продолжали целоваться и я начал руками гладить её спинку, потом провел руками сверху-вниз по её бокам.       — Мммм, щекотно! — игриво всхихикнула она, оторвавшись.       — Правда? — ответил я в тон ей. — А если так?       Я нежно поцеловал её за ушком, от чего она вздрогнула.       — Так тоже хорошо, — страстно ответила Хаку, — ты умеешь делать приятно.       — Да умею, — подмигнул я ей и добавил: — много чего умею. Я вообще страшный человек.       — Ой! Я уже боюсь, — она притворно закрыла ладонями рот, изобразив испуг.       — Не бойся меня, ангел, я тебя никогда не обижу.       Она нагнулась к моему уху и прошептала:       — Я тебе верю.       Откинувшись на кровать я увлёк девушку с собой. Мы вновь слились в восхитительном поцелуе, и я снова начал гладить её по спине. Сколько так продолжалось, я не знал, но просто наслаждался ей, а она видимо наслаждалась мной.       По прошествии некоторого времени мы оторвались друг от друга и просто лежали обнимая друг друга. Хаку положив голову мне на грудь и, закинув на меня одну ножку, счастливо улыбалась, а я, взяв рукой прядку серебристых волос, пропустил её между пальцами и любовался…       — Тебе так нравятся мои волосы? — спросила Хаку.       — Да очень! А тебе мои нравятся? — не удержался я.       — Да!       — Мы с тобой демон и ангел, — нежно сказал я, — я черный, а ты светлая.       — Baka! — она притворно стукнула меня. — А что во мне ещё красивого, кроме моей внешности?       — Ты… Ты всегда стремишься вперед, я вижу это. Никогда раньше не встречал такую девушку как ты. — честно признался я.       — Ммм…       — Да. И для меня лучше тебя на свете нет.       — Льстец ты! — хихикнула она.       — Ни разу!       — Мой льстец! — сказала Хаку и прижала меня к себе.       — Твой, Хаку, твой.       Ангел потянулась ко мне и поцеловала.       — Так ты расскажешь, откуда у тебя такая гитара? — спросила она чуть позже.       — Расскажу, — через пару секунд ответил я, — но ты мне не поверишь.       — Почему?       — Потому что дело не сколько в самой гитаре, сколько во мне.       — А что с тобой не так?       — Давай сядем.       Она отклеилась от меня. Мы поднялись и сели на кровати. Посмотрев на часы, я понял, что до времени, указанного Славяной, был ещё час.       «Времени хватит. Но поверит ли она мне? Да будь что будет!»       — Я расскажу тебе всё. Но только пообещай не смеяться надо мной.       — Обещаю.       — Тогда слушай.       Уже темнело, я встал и включил свет. Подобрав «Ямаху» с пола, я сел на тот же стул, на котором раньше сидела Хаку, а она осталась сидеть на моей кровати.       — Дело в том, Хаку, что ни я, ни эта гитара — я провёл по грифу «Ямахи» — ни другие мои вещи не принадлежим этому времени.       — В каком смысле? — удивленно спросила она.       — Ты обещала не смеяться, поэтому слушай. Я… из будущего.       Не могу передать эмоции, которые в этот момент появились на её лице, но она, видимо, решила, что это шутка.       «А чего ещё ждать? Вы бы сами поверили, если бы вам такое сказали?»       — Прямо как в том фильме, — улыбаясь, сказала Хаку, — название забыла. Про робота, который хотел женщину убить.       — «Терминатор» — напомнил я.       — Точно! А ты тоже прибыл к нам кого-то убивать?       — Хаку… ты же обещала не смеяться.       — Я не смеюсь — я спрашиваю, — улыбаясь, сказала она.       — Нет, я не прилетел никого убивать. Кстати второй фильм про Терминатора выйдет в 1991 году, называться будет «Терминатор 2: Судный день». А этой осенью должен выйти фильм «Назад в будущее 2» — продолжение первого фильма 1985 года. Смотрела такой?       — Да…       — Ну вот. Осенью сможешь посмотреть вторую часть.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я правда из будущего, но, я вижу, ты мне не веришь.       — Не верю, конечно, ты сам не думаешь, что это звучит глупо?       — Я понимаю, и именно поэтому решил открыться тебе, потому что… люблю тебя, — со вздохом на последнем слове сказал я.       Хаку чуть отвернулась с выражением светлой грусти на лице и через минуту продолжила:       — Хорошо, допустим, ты из будущего, а я хочу тебе поверить, тогда расскажи, как ты это видишь? Как ты сюда попал?       — Я не знаю сам. На самом деле мне гораздо больше лет. Я родился в 1988 году в городе Калининград в Московской области. Закончил школу, потом окончил ВУЗ, отслужил в армии, после армии пошел работать. В пятницу 22 сентября 2015 года после работы и занятий в спортзале я собирался домой, мне позвонил мой друг и попросил забрать для него эту гитару из магазина, — я снова провёл по гитаре рукой, — после того, как я её забрал, то сел в автобус, чтобы поехать к нему. В дороге я заснул и почувствовал сильный удар откуда-то сбоку. Проснулся уже возле ворот этого лагеря в «Икарусе». Когда я вышел из автобуса, из ворот лагеря вышла Славяна и сказала, что меня здесь ждут. Потом я пришел к вожатой и она отнеслась ко мне как ко вновь прибывшему пионеру, тоже сказав, что меня давно здесь ждут. Я конечно был в шоке, но решил остаться здесь до утра, чтоб потом решить, как быть. Увидев своё отражение в зеркале, я понял, что снова выгляжу на семнадцать лет. После этого лёг спать. Утром мне на телефон пришло сообщение, в котором было написано, чтобы я спокойно отдыхал и ни о чем не задумывался. Я начал делать то, что мне говорит вожатая, поскольку других вариантов не видел. Потом пришел к тебе с обходным листом, который она мне дала. Что было дальше, ты знаешь, потому что большую часть последующего времени мы провели вместе.       Хаку молчала и слушала меня с серьёзным лицом. Когда я закончил свой монолог, она ещё пару минут сидела думала, а потом спросила:       — А в каком смысле тебе пришло сообщение на телефон?       — На мобильный! — я совсем забыл про свой гаджет, который мог помочь доказать свою правоту — Вот он!       Я достал свой «Galaxy» из кармана шорт и показал ей.       — Это что, портативная игра? — удивилась Хаку.       — Нет, это мобильный телефон, его ещё называют «сотовым». Хотя, на самом деле, правильно называть его смартфон. Ведь кроме звонков, он выполняет множество разных функций.       — Такой маленький телефон?       И тут я вспомнил, что в 89м году в Японии уже точно были мобильники, но по размерам и весу они напоминали кирпич.       — Ну да. Технологии будущего. Кнопок у него, например, нет. Верней, есть, но не для набора номера.       — А как на нем набирать номер?       — Прямо на экране, это называется сенсорный ввод, — улыбнулся я, — как в кино про будущее. Давай я покажу.       Встав со стула, я положил «Ямаху» на чехол и задвинул под кровать, потом сел рядом с Хаку.       — Вот, смотри, на этой клавиатуре набираешь номер, — я открыл вкладку вызовов, в которой появились «кнопки» сенсорной клавиатуры, — потом нажимаешь вот сюда и можно говорить.       — И что, сейчас можно позвонить? — удивленно спросила Хаку.       — Нет, нельзя. В этом времени ещё нету радиосети для него.       — Но ты говорил, что получил на него сообщение.       — Я не знаю, как. Когда проснулся в то утро, оно уже было.       — Покажи.       Я открыл вкладку сообщений. То самое с номера 410 так и было крайним в списке. Хаку прочла его несколько раз.       — Видишь? Пришло два дня назад. Вот вверху дата написана.       — Вижу… Насчет этого ты не обманываешь.       — Ну… хоть в этом ты мне веришь.       — Да…       Мы замолчали на несколько минут. Хаку была вся погружена в свои мысли. Я решил продолжить доказательство своих слов:       — Кстати, с этого телефона можно не только звонить и писать сообщения. В нём ещё есть фото и видеокамера.       Хаку опять посмотрела на меня как на комика.       — Правда! Я сейчас покажу.       — Ну покажи, — слегка усмехнулась она       — Не смейся, сейчас увидишь.       Я встал с кровати, включил камеру на телефоне и навел на Хаку, но подумал, что это слишком просто. Взяв со второй кровати акустическую гитару, протянул ей.       — Возьми, так фотография будет красивее.       Она с видом непонимания взяла гитару и положив её на колено, поставила на ней руки, как будто играет. Я снова включил камеру на телефоне, навел на Хаку.       — А теперь замри.       Она замерла и я нажал на кнопку затвора. Раздался щелчок. Фото получилось отличное, даже вспышка не сработала, света хватало и так.       — Вот, смотри, — сказал я, показывая снимок, — хорошая фотография получилась.       На своё фото Хаку смотрела с таким лицом, как будто увидела летающую тарелку.       — А эту фотографию можно вытащить отсюда? — спросила она.       — Нет, она цифровая.       — Цифровая?       — Сохраняется в электронной памяти телефона, — пояснил я, — но её можно распечатать через компьютер. Правда, в этом времени таких ещё нет. Они появятся только лет через… двенадцать.       — Понятно….       — Ещё на этом телефоне можно слушать музыку и смотреть фильмы.       Хаку снова удивленно уставилась на меня.       — Да-да. Вот, слушай, — кивнул я и начал листать свой плейлист, — вот, к примеру, та песня, которую я играл вчера на лодочной станции.       Я включил «Nothing Else Matters».       Хаку слушала, а потом спросила:       — А кто её исполнитель?       — Группа «Metallica», но эту песню они первый раз споют только в 1991 году. Она будет в их «черном» альбоме. Ещё с этого же телефона я включал все песни на дискотеке.       Хаку замолчала, видимо, снова погрузившись в размышления, а я посмотрел на часы. Уже прошли те самые два часа про которые говорила Славяна.       — Уже время подошло. — напомнил я. — Мы пойдем в баню?       — Что? Давай. — похоже что Хаку всё же верила своим глазам и не торопилась вызывать докторов, из спецучреждения закрытого типа. — А ты не исчезнешь? Не улетишь от меня в будущее?       Я встал перед ней на одно колено и серьёзно сказал:       — Если ты не сочтешь меня сумасшедшим, то я хочу остаться с тобой навсегда… по ранее сказанной причине, — и я склонил голову.       — Ох, спасибо, — Хаку протянула руку и погладила меня по голове, — тогда я к себе схожу за всем необходимым.       — Я подожду тебя на улице. Рубашку твою я возьму, не таскай её с собой туда-сюда.       — Хорошо, — она положила гитару и, бросив на меня странный взгляд, вышла из домика.       Я остался один. Вернув гитару на другую кровать, я снял часы, положил их на столик. Потом, достав из рюкзака зарядку для телефона, я воткнул её в розетку возле кровати и оставил мобильник на столике заряжаться. Выключив свет, забрав наши рубашки, свои моечные причиндалы, взяв ещё плавки и простыню из второго шкафчика, я вышел и закрыл домик.       Через пять минут Хаку подошла ко мне.       — Идем? — спросил я.       — Да.       — Ты знаешь, куда идти?       — Знаю.       Я отправился за Хаку, мы прошли мимо памятника и пошли по тропинке в участок леса южнее площади, через пару минут выйдя к бревенчатой бане.       «Красивый такой каноничный домик в лесу».       Когда мы подошли ближе, из баньки как раз выходила Славяна. Её волосы были расплетенные и сырые.       «Но длина её волос всё равно не дотягивает до той, что у моего Ангела».       — Ой, а вот и вы! Уже все, кто хотел, давно помылись, — сказала Славя, увидев нас.       — С лёгким паром тебя! — сказал я.       — Спасибо. Там печка прогорела, но если вы хотите, то можете снова её растопить.       — Спасибо, мы так и сделаем.       Славя кивнула и ушла, а мы прошли в предбанник, где, по идее… нужно было раздеваться.       «Стоп, и как мы будем вместе мыться?»       Хаку, видимо, задавала себе тот же вопрос, смущенно глядя на меня.       — Что? — глупо улыбнулся я.       — Ты хочешь вместе пойти мыться?       — Ну… так просто будет быстрее. Плюс мы можем друг друга веником попарить, а потом, например, потереть друг другу спину, — улыбнулся я, — ты раздевайся и завернись вот в простыню.       — Какой ты предусмотрительный, что взял её, — улыбнулась Хаку забирая у меня ткань.       — Всё для Вас, — я слегка поклонился, — я снаружи подожду, пока ты переоденешься.       Хаку кивнула мне, а я вышел на крыльцо бани и закрыл за собой дверь. Через пару минут девушка выглянула и позвала меня.       Она стояла посреди предбанника с распущенными волосами, обернутая простыней от подмышек до коленок.       — Иди пока в парную, я сейчас переоденусь и подойду.       Хаку прошла дальше, а я быстро переоделся в плавки.       «Ну, а что? Простыней не хочется оборачиваться, а полотенцем по пояс неудобно, оно слететь может».       Оставив одежду в предбаннике, я прошел в моечную, взял дубовый веник, лежащий в пустой шаечке, и залил его горячей водой из бачка над топкой. Затем я проверил саму топку. Там уже оставались только небольшие, но ещё красные угольки.       «Не беда! Щас снова растопим».       Я принес из предбанника три полена и закинул их в топку, приоткрыв поддувало. Через полминуты послышался нарастающий треск.       «Ну вот. Теперь можно попариться».       Пройдя в парную, я увидел Хаку, сидевшую на полке, затем посмотрел на термометр на стене. Он показывал всего пятьдесят градусов.       — Я дров подбросил, сейчас ещё нагреется. — сказал я присаживаясь на полку рядом с Хаку.       — Хорошо, — улыбнулась она.       — Ещё я веник замочил. Пропарить тебя с веником?       — Это как?       — Ты никогда раньше не парилась в бане с веником?       — Нет… в Японии совсем другие процедуры мытья в банях.       — Ах да, там ведь она обычно разделена на мужскую и женскую части верно?       — Да, а откуда ты знаешь?       — Поскольку я уже рассказал тебе откуда я, то дальше не вижу смысла изворачиваться. Я сам никогда не был в Японии, но много читал о её культуре, смотрел много видеороликов в Интернете.       — А что такое Интернет?       — Это мировая информационная сеть для компьютеров. Через неё в будущем можно связаться с любым человеком, прочесть любую книгу, можно заказать любой товар в магазине нажав две кнопки, не выходя из дома или с работы, или заказать что-нибудь даже из-за границы. Мой телефон, тоже может выходить в эту сеть, но… не сейчас, конечно.       — Ничего себе… — протянула Хаку.       — Ты ещё не представляешь, какое развитие технологий будет в ближайшие десять-пятнадцать лет — развёл руками я.       — Но это ведь хорошо? — ободряюще спросила она.       — В общем-то да, но…       — Но?       — Через эту сеть будут распространять не только нужную информацию и товары, но и всякие гадости вроде наркотиков, порнографии и прочего мусора.       — Почему?       — Потому что её сложно контролировать. На тот год, в котором я жил, пока не попал сюда, Интернетом пользуются около четырех миллиардов человек на Земле. За каждым ведь не уследишь.       — Наверное, ты прав.       — Конечно, с этой гадостью идет борьба, но забороть это всё очень трудно.       Пока мы болтали, температура в парилке уже поднялась до восьмидесяти градусов. Стало довольно жарко. Хаку уже была вся розовая, да и я покрылся красными пятнами. Мне было нормально, потому что я регулярно ходил в баню несколько раз в месяц, а вот для Хаку…       — Тебе не жарко? — поинтересовался я.       — Да… жарковато.       — Сходи ополоснись прохладной водой, а я пока здесь ещё посижу. Потом приходи, будем париться с веником.       — Хорошо.       Она вышла из парилки, а я остался. Через минуту из моечной послышался плеск воды и девичий вздох.       — Ты в порядке? — громко спросил я.       — Да! — услышал я ответ. — Просто вода очень прохладная.       Я откинулся на полке и раскинул руки.       «Кайф… после наших похождений по тем лабиринтам ничего нельзя придумать лучше, чем попариться в баньке. Жаль, чаю с лимоном и медом нету».       Пока я витал в своих мыслях, Хаку вернулась в парилку. Простыня на ней была сырая и сквозь ткань просматривались все её «прелести».       — Ну как? — поинтересовался я — Хорошо?       — Да, очень!       — Теперь я ополоснусь, а потом попаримся с веником.       — Х-хорошо.       Я вышел в моечную, налил в шайку воды из крана у стены, попробовал рукой водичку.       «И правда очень прохладная. Но ничего, мне не привыкать», — подумал я и опрокинул её на себя.       — Агрх! Хорошо! — вырвалось у меня.       Согнав с себя воду, я взял веник, стряхнул его и вернулся в парилку. На термометре было уже восемьдесят пять градусов.       «Самое оно. Я не люблю париться при ста градусах и выше».       — Ну что, — я тряхнул веником, — хочешь попробовать парку веником?       — Хочу.       — Тогда ложись на полку животом вниз и сдвинь простыню до поясницы.       — Зачем?! — испуганно спросила Хаку, вытаращив глаза.       — Как зачем? Буду тебя веником хлестать.       — Может, тогда лучше не надо?       — Надо-надо, в этом весь смысл, а потом ты меня так же «отходишь».       — Л-ладно.       Я отвернулся, а когда через полминуты повернулся обратно, девушка уже лежала на полке положив голову на скрещенные руки и немного испуганно смотрела на меня.       — Я не буду сильно тебя хлестать, но если будет больно — скажи.       — Хорошо.       Я начал аккуратно охаживать веничком тонкую спинку девушки. Сначала она поморщилась, но потом перестала.       — Всё нормально? Не больно? — спросил я.       — Нет. — улыбнулась Хаку. — Даже весьма приятно. А зачем так делают?       — Это как бы массаж для улучшения циркуляции крови, и чтобы лучше прогреть тело.       — Ясно — сказала она снова улыбнувшись, и по-видимому ощущая всю прелесть этой процедуры.       Я продолжал свои действия ещё пару минут и решил, что ей хватит для начала, потому как спинка Хаку была уже вся красная.       — Тебе ещё ножки попарить?       — Почему бы и нет, — улыбнулась красавица, — мне понравилось.       Я аккуратно поднял простыню до середины её бедер и ещё с минутку отходил веничком по тонким ножкам.       — Ладно, хватит мне тебя мучать, — довольно сказал я, — теперь давай ты меня так же попарь веником.       — Ага!       Я отвернулся, она встала, оправила простыню, затем я отдал ей веник и сам лёг на полку.       — Начинай, не жалей меня!       — Ну смотри, ты сам попросил! — весело ответила она.       Хаку начала повторять мои движения, но хлестала слабо.       — Можешь посильнее, я привык, и про ноги тоже не забудь.       — Как скажешь!       И Хаку начала меня охаживать с удвоенной силой, а я лежал и ловил кайф.       «Хорошо-то как, ммм…»       Выдержав эту часть пропарки, я сказал:       — Я перевернусь, а ты ещё по груди и животу мне «пройдись».       — Давай! — сказала она, похоже ей явно понравилось меня хлестать.       Отходив ещё пару минут веником мне по торсу и ногам, Хаку остановилась тяжело дыша.       — Спасибо тебе, — поблагодарил я, — пойдем теперь хорошенько вымоемся.       — Уфф, пойдем, — ответила девушка, вытирая пот со лба.       Неожиданно, когда она подняла руку, простыня соскользнула с её торса, обнажив красивую грудь. Хаку вскрикнула и начала подхватывать простыню, а я закрыл глаза ладонью.       — Я понимаю, тебе жарко, я тоже разгорячен, но не усугубляй, а то я совсем покраснею, — сказал я посмеиваясь.       — Ах ты!       Я хлестко получил веником по животу.       — Ну всё! Я тебя сейчас за это… — грозно, но улыбаясь, сказал я, подскакивая с полки.       Из парной в моечную мы с ней выбежали смеясь, красные, как раки. Убегать там было особенно некуда, поэтому я быстро поймал беглянку за талию.       — Попалась! Теперь не уйдёшь!       — А кто сказал, что я хочу уйти? — резко развернувшись заявила она и, обхватив меня рукам, и впилась мне в губы поцелуем.       Я не помедлил с ответом, но чувствуя горячее тело девушки через мокрую простыню, мой организм начал реагировать соответственно.       — Кхм, — отстранился я.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Хаку.       — Просто, просто… — бормотал я.       — Просто что?       — Ты очень соблазнительна сейчас, — сдавленно сказал я.       — Правда? — спросила она улыбаясь.       — Да!       — Тебе это мешает? — спросила Хаку, снова прижимаясь ко мне.       — Нет-нет, что ты! Но, может, всё-таки не здесь? — подмигнул я. — Здесь не очень удобно.       — Ты, о чем? — игриво спросила она.       — О том, что бывает, когда молодой человек остается с красивой полураздетой девушкой.       — Ммм, и что же бывает? — не унималась девушка.       «Ну она точно напрашивается!»       — Вот что! — сказал я, придвинувшись к ней вплотную, нежно ухватив её правой рукой за попу, а потом слегка куснул девушку за нежную шейку.       — Ой, как приятно! — прошептала Хаку, глядя мне в глаза, когда я отодвинулся. — А дальше что?       — Дальше… — протянул я, затем нагнулся к её ушку и шепнул: — Хочешь продолжения? Тогда давай вымоемся наконец и пойдем ко мне в домик.       — Ты искуситель, — тихо ответила она в ответ, — хорошо, я… согласна       Я отпустил девичью талию, а её обладательница отошла к шаечкам, налила в одну из них горячей воды, взяла мыло, мочалку, повернулась ко мне.       — Помыть тебя? — спросил я.       — А ты хочешь? — спросила она, подмигнув. — Ты разве не смущаешься?       — Вообще-то смущаюсь, но я же могу глаза закрыть, чтоб не искушать себя, — ответил я ей в тон.       — Лучше отвернись и иди вымойся сам!       — Ну ладно.       Я тоже взял шаечку, наполнил водой и, взяв мыло и мочалку отошел к полке у дальней стенки, встав к Хаку спиной. Неспешно намылив мочалку, я намылился с головы до ног, затем начал мыть волосы.       «Хорошо-то как!»       Передо мной над полкой было небольшое окошко, ведущее на улицу. При желании в него можно было подглядывать за теми, кто здесь моется.       «И кто же додумался его тут сделать? И нафига? Чтобы мальчикам было удобно подглядывать за тем, как девочки моются?»       Сейчас это окно было мне на руку. В отражении стекла я видел, как Хаку тщательно моется, проводя мочалкой по всем прекрасным изгибам своего тела. Зрелище было восхитительное.       Оторвавшись от отражения в окошке, я начал смывать с себя мыльную пену. В окошке я увидел, что Хаку уже закончила.       — Иди пока одевайся, — сказал я, — когда закончишь — скажи.       — Хорошо.       Девушка ушла в предбанник, а я, налив ещё воды в шаечку, смыл с себя остатки пены.       — Я уже оделась, — услышал я через пару минут из предбанника.       — Подождешь меня на улице пока я переоденусь?       — Конечно.       Послышался скрип и хлопок двери. Я вышел в предбанник, взял полотенце, вытерся насухо и переоделся в чистую форму.       Вернувшись в моечную, я открыл дверь в парную, чтобы из неё выветривался жар, а потом двинул на выход, не забыв выключить свет.       Выходя на улицу, я вдохнул полную грудь прохладного ночного воздуха.       «Хорошо-то как. Теперь я чистый и телом, и душой».       Под дуновение лёгкого ночного ветерка я сошел с крыльца бани. Хаку с распущенными волосами сидела на скамейке рядом и смотрела в небо. На её рубашке не было галстука. Подойдя, я положил руку на плечико девушки, которая положила свою ладонь поверх моей, затем медленно повернулась и посмотрела мне в глаза.       — Пойдем? — предложил я.       — Да… — смущенно прошептала она, — к тебе?       — Ко мне. Или ты передумала?       Она покачав головой, поднялась, поправив поклажу в руке.       Взявшись за руки, мы медленно пошли в сторону площади. Когда мы проходили по ней, послышались звуки грома, а когда подходили к моему домику — с неба уже капали редкие мелкие капли дождя.       Открыв дверь, я пропустил Хаку первой и зашел, закрыв за собой дверь на ключ. В слабом свете, который пробивался из окна, я видел, что девушка замерла посреди комнаты, держа вещи в руках.       Положив свои вещи на вторую кровать, я подошел к Ангелу, и провел руками по её плечикам. Она чуть вздрогнула и посмотрела на меня. Забрав вещи из рук Хаку я положил их на стул, затем я притянул красавицу к себе, нежно поцеловал. Она также нежно ответила, закинув руки мне за шею.       Снаружи меж тем набирал силу дождь, барабаня по крыше домика.       «Романтика».       Как тогда, после моего признания, я подхватил Хаку на руки и, не отрываясь от её губ, сел на кровать, усадив девушку себе на колени. Потом я начал водить руками по её спинке и слегка массировать её плечики. Она тихонько вздохнула, видимо, ей это очень понравилось. Расстегнул две верхние пуговицы на её рубашке, я медленно опустился и поцеловал шею, сорвав с её губ тихий стон. После этого я снова поцеловал Хаку в губы и почувствовал, что её руки уже расстегивают пуговицы моей рубашки. Расстегнув их все, она, потянув, вытащила мою рубашку из шорт.       — Теперь моя очередь, — шепнул я.       Развернувшись, я уложил Хаку на кровать, затем снял с себя рубашку и отбросил её на стул. Аккуратно улегшись рядом с девушкой, я продолжил поцелуй, расстегивая рубашку до конца, под которой не оказалось бюстгальтера. Закончив с пуговицами, не стал торопиться снимать с неё рубашку, а запустил под ткань руку, нежно нащупав упругую грудь.       Не прерывая поцелуй, я массировал её грудь, получая в ответ тихие стоны. Затем, раздвинув рубашку пошире, я провел подушечками пальцев по упругому животу, постепенно опускаясь ниже, пока, наконец, не достиг ножек. Когда провёл пальцами по её бедру под юбкой, до моего слуха вновь донесся уже более громкий стон.       «Какая же она чувствительная!»       Подняв руку выше, я снова запустил её под рубашку, но на этот раз уже за спинку. Слегка приподняв Хаку второй рукой, я начал медленно снимать с неё рубашку. Должно быть, слишком медленно, как ей, наверное, показалось, потому что она сама начала помогать мне. Рубашка Хаку отправилась на стул тем же небрежным движением, что и моя. Теперь мы оба были обнажены по пояс. Снова уложив её на спину, я «прошелся» поцелуями по шейке, плечикам, груди, упругому животику. Хаку тем временем запустила свои изящные пальчики мне в волосы и «прошлась» по ним как расческой, затем провела по моей спине своими короткими ноготками. Меня это завело ещё больше, я вернулся выше к её груди и стал ласкать губами уже ставшие твердыми соски.       — Ох! — выдохнула Хаку.       — Всё хорошо?       — Д-да… Не останавливайся!       «Желание дамы — закон!»       Я продолжил ласки, срывая с её губ новые стоны, затем снова опустил руку и начал гладить её по бёдрам, под юбкой, а после нежно ухватил за попу.       — Ммм… — услышал я.       — Я зашел слишком далеко? — шепотом спросил я.       — Уже давно!       — Только скажи — и я остановлюсь.       — Ни за что! — нежно прошептала она.       — Тогда держись! — страстно прошептал я в ответ.       Я снова поцеловал Хаку, а моя рука добралась до ремешка её юбки, который быстро сдался под моим напором. Затем настала очередь пуговиц на боку юбки, с которыми я тоже быстро справился. Оторвавшись от поцелуя губ, я обеими руками осторожно стянул с девушки юбку и снова вернулся к губам.       Дождь снаружи становился всё сильнее, а я продолжал изнурять своими ласками все её эрогенные зоны: шею, плечики, грудь, живот и, наконец, решил, что пора дойти до самой главной. Медленно опустив руку ниже, я нежно провел ладонью по её промежности поверх уже ставших влажными трусиков. Ответом снова был тихий стон.       — Может, ты тоже разденешься уже? — шепотом спросила она.       Я аккуратно встал с кровати и быстро снял с себя оставшуюся одежду. Когда я лёг к обратно, то, проведя рукой по её талии и бедру, понял, что трусиков на девушке уже нет.       Продолжая целовать, я вновь направил ладонь к её промежности, действуя настолько нежно, насколько умел. Свои умения по этой части я с позиции опыта и возраста считал достаточными, а стоны Хаку только подтверждали это.       Наконец, я решился на большее. Медленно опустившись вниз, я сначала нежно укусил её за низ живота, а затем перешел к оральным ласкам.       Глаза уже достаточно привыкли к темноте, и я видел, что, чтобы не закричать, Хаку закусила кисть руки, и с новой силой продолжал доставлять ей удовольствие. Время летело незаметно, девушка уже была почти на вершине блаженства, а потом вскрикнула, не удержавшись. В ответ на это я сбавил темп, растягивая удовольствие как для неё так и для себя.       Моё возбужденное тело уже давно рвалось в бой, но я не мог просто так подойти к самому главному.       — Хаку, могу я …?       — Д-да… — выдохнула она.       Уложив её так, чтобы нам обоим было максимально комфортно, я медленно и нежно проник в неё, преодолев препятствие, говорившее о том, что я был её первым мужчиной.       В момент единения она вскрикнула и снаружи по домику ударил очень сильный порыв ветра.       «Шум деревьев и ветер ночно-оой стон заглушит твой и мой…»       — Тебе очень больно? — шепотом спросил я замерев.       — Н-нет… — выдохнула Хаку и попросила: — Не останавливайся, продолжай…       Медленно и аккуратно я продолжил двигаться, а девушка снова обхватив мои плечи руками, с трудом сдерживалась, и чтобы не закричать и снова закусила кисть руки. Убрав руку, я поцеловал её, а затем продолжив поцелуи шеи, опустился к ключице, затем снова прошелся языком по её груди.       Из её полураскрытых губ не прекращались стоны, и я продолжал…       Сколько это длилось, не знаю, но похоже, достаточно, чтобы доставить Ангелу максимальное удовольствие, которое не заставило себя долго ждать. Громко вскрикнув, девушка, дрожа, откинулась на кровать, а я, тоже достигнув финала, содрогаясь, замер над ней.       Сквозь слабый свет из окна я видел, что Хаку лежит прерывисто дыша. Выглядело это чарующе. Я снова поцеловал, и она обхватила мою спину, слегка царапнув её ногтями. Не убирая рук девушки, я повернулся на бок вместе с ней.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил я.       — Даже не знаю, как это описать… — выдохнула Хаку, с закрытыми глазами.       — Значит, и не нужно… — сказал я и поцеловал её в лоб.       Было слышно, что дождь на улице вроде бы затихал.       Дыхание девушки было уже почти ровным, а ладони медленно гладили мою спину.       — Я люблю тебя, Хаку, — нежно прошептал я.       — Я тоже тебя люблю, Ромочка.       После этих слов Хаку поцеловала меня.       — Знаешь, — медленно сказала она, — вчера ночью мне снилось, что мы с тобой спим в одной постели, а ты обнимаешь меня.        — Хаку…       — Да?       — Ты не поверишь, но мне снилось тоже самое…       — Знаешь… — улыбнулась Хаку, — я поверю, ведь этот сон сбылся… для нас обоих.       Мы лежали и смотрели в глаза друг другу.       — Будем спать? — спросил я через минутку.       — Да… — счастливо вздохнула девушка.       — Сегодня был хороший день, теперь нам нужно хорошо отдохнуть.       Я взял сдвинутое на край одеяло и укрыл нас.       — Не холодно?       — Нет, с тобой мне очень тепло.       — Тогда спокойной ночи, — сказал я и поцеловал её.       Обнявшись, мы уснули.       «Давно я такого не испытывал. ОЧЕНЬ давно».