Серебряный ангел

      Мне ничего не снилось. Говорят, если ничего не снится, то человек очень счастлив или спокоен. Про меня можно было сказать и то и другое.       Пару раз за ночь я просыпался от того, что Хаку чуть ворочалась во сне, но, услышав её ровное дыхание, я засыпал снова.       Утром мы проснулись почти одновременно. Открыв глаза, я увидел перед собой улыбающееся во сне лицо, той, которой вчера признался в любви. Моя левая рука лежала на тонкой талии девушки, а её правая рука обнимала меня за спину.       Я искренне любовался этим спящим Ангелом. В моей голове проносились самые хорошие мысли о том, что я проснулся с самой лучшей девушкой на свете.       Через пять минут Хаку медленно открыла свои малиновые глаза и наши взгляды встретились.       — Доброе утро, мой ангел, — прошептал я и поцеловал её в тонкий носик.       — Доброе… мой демон-искуситель… — нежно прошептала Хаку.       — Как спалось?       — Как никогда до этого, — она улыбнулась, блаженно закрыв глаза.       — Мне тоже…       Аккуратно повернувшись я взглянул в окно. На улице было пасмурно и слышно, как по крыше всё ещё чуть барабанит дождь.       Потянувшись за телефоном на столе, я отключил его от зарядки, посмотрел на время: 6:15 утра.       — Похоже, зарядка на сегодня отменяется… — протянул я.       — Ничего… мне с тобой хорошо, — улыбнулась, обнимая меня, Хаку, — не хочу никуда идти.       — Мне с тобой тоже, — я поцеловал её в лоб, — погода нам даже на руку, тебе сейчас лучше избегать нагрузок и резких движений, — сказал я, проведя рукой по низу её животика, — чтобы всё нормально зажило.       — Ох, и правда… — слегка смутилась девушка.       — Сейчас ничего не болит?       — Нет.       — Это самое главное, — сказал я и погладил девушку по бедру.       Она хихикнула и чмокнула меня в уголок губ, а я потянулся и поцеловал её за ушком.       — Будем вставать? — спросил я, через пару минут.       — А сколько времени?       — Начало седьмого.       — До линейки ещё далеко.       — Мне кажется сегодня её не будет из-за погоды.       — Наверное… за то время, пока я здесь, дождь пошел впервые. Как будто… специально для нас.       — С языка фразу сняла, — улыбнулся я.       Она снова улыбнулась и попыталась меня пощекотать, но я не боялся щекотки и просто улыбнулся в ответ.       — Эй так нечестно!       — Ну что поделать… — я слегка развел руками, затем снова обнял её.       — Давай встанем и оденемся? — предложил я. — А то, боюсь, к нам может нагрянуть вожатая или ещё кто.       — Почему? — удивилась Хаку.       — Кто-ж её знает. Вдруг Лена забеспокоилась о тебе и Ольга уже собирает карательный отряд по нашу душу!       — Да, ты прав! — засмеялась Хаку. — Тогда и правда нам стоит одеться!       Я вылез из-под одеяла и начал искать свою одежду. Хаку, увидев меня полностью обнаженным, смущенно отвернулась.       «Не могу её за это осуждать. То, что мы провели ночь вместе, не значит, что её не может не смущать моя нагота при дневном свете».       Найдя свои трусы и шорты, я одел их. Повернувшись к кровати, увидел, что Хаку сидит, завернувшись в одеяло и смущенно смотрит на меня. На простыне рядом я увидел несколько засохших капелек крови.       — Ты одевайся, а я пока зарядку сделаю.       — Хорошо.       Я отошел ближе к выходу и неспешно начал свою утреннюю разминку, слыша позади себя шуршание ткани. Минут через восемь, когда я уже размял ноги и встал на мостик, то увидел, что Хаку завязывает галстук на рубашке.       «Дождь на улице, похоже, кончился».       Я поднялся с мостика, одел рубашку и галстук, потом подошел и слегка приобнял свою любимую.       — Что будем делать? — мило спросила она.       — Хмм, до завтрака ещё полно времени. Давай поваляемся на кровати ещё немного? Я… я хочу показать тебе свои фотографии из моей жизни до лагеря.       — Где? — удивилась Ангел.       — В телефоне. У меня их там много.       — Ух ты! С удовольствием посмотрю.       Я подошел к кровати, стянул с неё испачканную простыню и застелил ложе пододеяльником и одеялом. Мы легли, Хаку удобно устроилась справа от меня, а я, взяв смарт, открыл галерею.       В ней у меня было полно отсканированных старых фото, начиная с детских лет.       — Смотри, вот я маленький совсем, — я показал фотографию с которой на нас смотрел карапуз полутора лет в рубашечке, сидящий на детской кроватке.       — Ух ты! Какой милый!       Следующее фото. Я сижу у матери на коленях. Мать улыбается, держа меня.       — Это твоя мама?       — Да.       — Очень красивая женщина.       — Спасибо…       Следующее фото. Родители сидят на диване, а я уже — чуть старше — между ними.       — Ой, а это твой папа? Вы с ним так похожи.       — Мы с ним просто родственники! — улыбнулся я.       — Хахах, шутник!       Другое фото. Мы с отцом на детской площадке. Я шагаю к нему, а папа стоит с распростертыми объятиями и ждет, когда подойду.       Следующее — я в детском садике на утреннике в костюме снеговика: светло-серебристая одежда с мишурой, бумажный нос-морковка, в руке лопатка.       — Это у нас был спектакль на новый год в детском саду, — пояснил я.       — Какой у тебя костюм красивый…       — Да. Мама сделала.       Следующее — я в костюме с красной бабочкой и с цветами иду в первый класс. Потом ещё совместное фото с родителями на фоне школы.       «Кажется, это 95-й год. Тогда ещё люди были намного порядочней, чем сейчас. Остатки советского воспитания…»       Следующее — третий класс. Я на уроке труда что-то сшиваю иголкой. Нас тогда учили шить разными стежками.       Следующее — пятый класс. Снова урок труда. Выпиливаю лобзиком какую-то фигуру из фанеры.       Вот рождение сестры. Анютка. Мы с отцом встречаем мать из роддома.       Далее идут уже фото с цифровиков.       Несколько фото в классах постарше. Экзамены в девятом классе. Я что-то пишу на экзаменационном бланке сидя за партой в рубашке с галстуком, рядом что-то сосредоточенно пишет Макс.       Следующие — десятый и одиннадцатый класс: я со своей первой гитарой «Squier» и уже волосами до ушей, потом уже с волосами до плеч, потом фото в секции рукопашного боя — я с забинтованными кистями и в шлеме луплю по мешку.       Мы с отцом что-то ковыряем в его первой иномарке. Сестренка крутится рядом.       Выпускной. Общее фото всего класса с учительницей на фоне школы.       Гулянка в ресторане в честь выпуска.       Первое сентября 2005 года. Институт. Ректор поздравляет нас с началом учебного года.       Мой восемнадцатый день рождения, с друзьями сидим в кафе.       Дальше шли фото уже с моих старых телефонов, качество снимков с них в те годы вышло на приемлемый уровень:       Институтский КВН. Я что-то играю на гитаре, а ребята поют.       Новогодний концерт в институте.       Я у доски с преподом по философии. Что-то отвечаю ему, он улыбается.       Вот я на подработке. Официантом в кафе, позже помощником бармена.       Посиделки у Макса дома с гитарами.       Свадьба однокурсника. Я поздравляю его, что-то говоря в беспроводной микрофон.       Вот я лежу загораю в шезлонге на даче. Рядом сестра крадется ко мне с водяным пистолетом.       Вручение дипломов в институте.       Армия. Чистим автоматы после стрельб.       — Ой, а ты здесь такой… стриженый, — не удержалась и хихикнула Хаку.       — Ну что поделаешь, армия, — улыбнулся я.       Фото подготовки к параду на Красной площади. Наша рота участвует в репетиции. Мы все шутим, волнуемся.       Дембель. Гуляем где-то. Я сижу с кружкой пива и сигаретой.       — А ты что, куришь?       — Курил раньше, после армии бросил.       — Вот и молодец!       Работа в НИИ. Я уже с отросшими, но не длинными, космами.       Вот мы на моей дизелюхе едем на юг, фото на пляже, фото, где я сижу на гидроцикле.       Лето 2015. Днюха Макса, которую мы отмечали в лесу.       — Сколько же тебе здесь лет?       — Это прошедшее в моём времени лето. Мне здесь двадцать шесть, верней столько мне было до попадания сюда.       — Ничего себе! Ты такой взрослый.       — Есть такое. А сейчас вот мне снова семнадцать, как после школы.       И вот оно. Последнее фото из галереи — Хаку с гитарой.       «Хорошо, что давно стёр все фото, связанные с бывшей женой. Чтоб больше никогда не вспоминать о ней почем зря…»       — Вот, в общем-то, вкратце и вся моя жизнь, — подвёл итог я.       — Как интересно! — улыбнулась Хаку обнимая и кладя голову мне на плечо.       — Правда?       — Да, очень. Прямо как в кино.       — Ну да, — улыбнулся я, — а у тебя есть какие-нибудь фото?       — Да. Я привезла с собой сюда целый альбом.       — Покажешь мне? — с интересом попросил я.       — Конечно!       — Может, вечером?       — Хорошая идея, — улыбнулась она.       Я посмотрел на часы.       — Уже скоро завтрак, а мы даже не умывались. Пойдем? — предложил я.       — Да. Только мне нужно зайти к себе.       — Идем.       Я прихватил свои мыльно-рыльные, открыл дверь, осмотрелся. Вблизи домика никого не было, а значит карать меня за совращение пионерки пока не собирались.       Тучи на небе начали расходиться, пробивалось солнце. Мы вышли и отправились в сторону домика Хаку.       После того, как моя любовь зашла внутрь и через пару минут вернулась с пакетом в руках, и мы отправились к умывальникам.       — Всё в порядке? — поинтересовался я, видя что девушку слегка что-то беспокоит.       — Да. Правда, Лена спрашивала меня, где я была ночью.       — И что ты ответила?       — Сказала, что это секрет и попросила никому не говорить, — заговорщически улыбнулась Хаку.       — А она?       — Согласилась.       — Ну и хорошо.       Между тем мы уже подошли до площадки, на которой располагались обложенные маленькой коричневой плиткой умывальники. Их внешний вид меня нисколько не удивлял поскольку они ничем не отличались от тех, какие мне запомнились по ДОЛам, в которых я бывал ещё ребёнком.       «Хм, никогда здесь ещё не умывался. А, ну да, точно! Я же до этого чистил зубы в душевых после пробежки».       Я подошел к одному из умывальников, открыл слегка ржавый краник, подставил ладони под воду.       «Оооо, ничего себе, какая холодная, будто только из подземной скважины! Но ничего! Мне это по барабану! В армии и не такое было».       Набрав воды в пригоршни, я умыл лицо. Ощущения были замечательные. Как будто умывался снегом. Но самое непривычное было чистить зубы такой водой. От холода аж сводило десны.       «Бррр!»       Чистя зубы я посмотрел на Хаку, которая тоже не была в восторге от температуры воды, но также, как и я, беря над собой верх, набирала воды в ладони и умывалась.       Когда мы закончили и собирались уходить, навстречу нам попались Алиса и Ульянка.       — С добрым утром! — поприветствовал я рыжиков.       Алиса хмуро кивнула.       — Приветы! — бодро сказала Ульяна.       Я заметил, что обе хулиганки они были перепачканы красной краской, но не стал спрашивать почему. Как раз в это время прозвучал горн.       Мило болтая, мы дошли обратно до домиков, оставили умывальные принадлежности и под руку пошли в столовую. На входе в которую, как всегда было людно.       Пройдя и взяв завтрак, мы начали поиски свободного столика. Он вскоре нашелся. Садясь, я посмотрел на поднос: каша гречневая, судя по всему, на молоке, бутерброд с маслом, яйцо вареное, какао.       «Отличный завтрак».       — Какие у нас на сегодня планы? — спросил я, когда опустошил свой стаканчик с напитком.       — Не знаю пока что, — мило пожала своими тонкими плечиками Хаку.       — А я знаю. Давай мы пойдем к тебе в кружок, и я сыграю на своей электрогитаре!       — Это… это отличная идея! — обрадовалась девушка.       — Значит решили, — улыбнулся я.       Оставшуюся часть завтрака мы кушали молча. Отнеся грязную посуду, ушли из столовой.       — Идем? — спросил я Хаку       — Давай не прямо сейчас, а минут через двадцать встретимся там? Мне нужно быстро сбегать кое-куда.       — Конечно. Я пока «Ямаху» захвачу и загляну к кибернетикам. Шурик, наверное, уже сделал клубовскую электруху.       — Хорошо, — Хаку коротко поцеловала меня и побежала по делам.       «Ангел ты мой!».       Я пошел в свой домик. Зайдя, достал гитару из-под кровати, осмотрел её.       «Всё в порядке. Окончательная проверка ждет её после подключения к усилку, кстати, шнур главное не забыть».       Убрав инструмент в чехол, я взял шнур, который сделал Шурик и положил его в карман чехла. Ещё из рюкзака захватил новенькие медиаторы, купленные накануне.       Закрыв дверь на ключ, я одел чехол на одну лямку за спину и пошел к нашим светилам техники. Проходя через площадь, увидел Алису, сидевшую на дальней лавочке.       «Небось, дуется на меня за вчерашнюю неудачную подставу. Не рой другому яму!»       Пройдя площадь, я шел по аллее и вскоре вышел к зданию клубов. Постучавшись, вошёл.       На столе где раньше были детали было собрано что-то вроде модели робота-андроида, как в серии фильмов «Звездные войны». Только здесь робот был… женского пола, а на его голове были уши как у кошки.       «Ничего себе! Так вот над чем они работают. Однако интересная у них фантазия».       — Всем доброе утро! — поприветствовал ребят я.       — И тебе, — сказали они синхронно, оторвавшись от своего занятия.       — Я смотрю, у вас всё идет полным ходом.       — Ага, — буркнул Шурик       — Ну ладно, не хочу мешать. Я насчет гитары, которую позавчера оставлял. Ты посмотрел?       — Да. Там контакты отходили, я подпаял, всё должно работать. Вон она лежит, можешь забирать, — сказал он, показывая рукой на дальний столик.       — Спасибо.       — Да не за что, — махнул рукой Шурик и вернулся к работе.       Я забрал гитару и вышел из клуба.       «Всё, теперь в музкружок».       Подходя, я увидел, что его дверь открыта, а Хаку сидит на лавочке веранды с закрытыми глазами.       — Мечтаешь? — спросил я подойдя.       — Немного… — улыбнулась она.       — Смотрю, ты решила проветрить.       — Да, в клубе немного душновато.       — Ясненько. Ну что, пойдем внутрь?       — Давай посидим здесь ещё немного вдвоем?       — Почему нет.       Я положил гитары в сторону, сел на лавочку рядом с любимой, взял её за руку. Хаку снова откинулась на лавочке и закрыла глаза. Я нежно гладил её ладошку большим пальцем, а девушка улыбалась, наверняка, думая о чем-то хорошем.       «Какая же ты прекрасная…».       Я взял её руку и поцеловал. Она открыла глаза и посмотрела на меня.       — Что такое? — улыбаясь, спросила она.       — Ничего, просто внезапный порыв, — улыбнулся я в ответ, — не мог удержаться.       — Хи, всегда ты так!       — Да, я такой. Ничего не могу с собой поделать.       — В этом весь ты — не стесняешься делать то, что хочешь. В Японии молодые люди не знают, как правильно сделать первый шаг, и поэтому вытворяют всякие глупости.       — На самом деле я очень стесняюсь, но преодолеваю себя.       В ответ Хаку потянулась и коротко поцеловала меня в губы.       — Пойдем? — предложила она.       — Ага!       Поднявшись с лавочки, я подхватил гитары, и мы зашли в клуб.       — Начнем изливать музыку? — спросил я.       — Конечно!       Положив гитары, я подошел к стоящему в углу усилителю и, взявшись за ручку, вынес его на середину комнаты. При первом знакомстве с этим чудом техники старого образца я не обратил внимание, что у него сзади прикреплен штатив с микрофоном. Принеся табурет я поставил рядом, затем вытянул штатив из-за тыльной стороны усилка и отрегулировал его, чтобы было удобно петь. Присев на табурет, размотал провод, ведущий от усилителя и подключил сначала «Урал».       Включив комбик, аккуратно провел рукой по струнам мега гитары. Нужно было её настроить.       Достал из кармана телефон и, включив тюнер, я произвёл настройку. Снова проверил строй.       — Вот теперь другое дело! Порядок. Спасибо Шурику, — сказал я с улыбкой.       — Не зря мы его вчера искали, — пошутила Хаку.       — Точно!       Мои руки загуляли по струнам, проверяя гитару дальше.       «На этом русском инструменте стоит играть только русские песни», — шутливо подумал я.       Неожиданно в двери, которая всё ещё была открыта я увидел тень. Кто-то подходил к клубу, но не решался войти. Этого кого-то выдавали характерные хвостики-плавники.       — Хаку, я тут вспомнил хорошую песню, — нарочно громко сказал я, глядя на тень Алисы.       — Какую? — заинтересовалась Ангел.       — Называется «Мечты»!       — А кто её поёт?       — Советская рок-группа «Ария».       — Как интересно! Сыграешь?       — Конечно!       Взяв медиатор, я проиграл вступление и начал:

Ты устала быть покорной, Ты устала быть рабой. Жить надеждой иллюзорной, Отвечать на жест любой. Барабанит по стеклам Дождь как будто живой Ты опять одинока, Открой, открой, открой. Жииизнь идет где-то за стеною, А ты в плену пустоты, О, как жаль, но всему виною Мечты, мечты, мечты. ***

      Песня была очень простая, но требовала исполнения «от души», и я как мог вкладывал всю душу в исполнение.       Играя, бросал взгляд на тень, которую было видно в двери. Когда я начал, Алиса замерла за углом и слушала. Во время второго куплета она медленно вышла в дверной проём и встала в нем, смотря на меня, а я продолжал… Потому как был знаком со вкусом рыжей благодаря вчерашнему случайному визиту в её домик.       Хаку ещё не заметила Алису и просто с интересом слушала, глядя на меня.       Когда я закончил, Ангел наградила меня аплодисментами, а Алиса молча ухмылялась, сплетя руки на груди.       — Почему ты решил сыграть эту песню? — спросила Хаку.       — Я просто знаю вкусы нашей вновь прибывшей аудитории! — улыбаясь, сказал я и кивнул на гостью.       — Ой! Привет! — удивилась Хаку, только сейчас увидев Алису и спросила: — Тоже пришла послушать игру?       — Да я… — медленно начала она и потом ехидно продолжила: — Я хотела гитару взять поиграть, смотрю, она уже в порядке.       «Ага, ага».       — Как видишь, в порядке, — улыбнулся я бахнув по струнам, — Шурик починил. Можешь, кстати, его поблагодарить потом. Хочешь тоже поиграть?       — Хочу!       — Ну так бери. У меня своя есть, — кивнул я на чехол, лежащий рядом.       Отключив «Урал» от комбика, я протянул его Алисе. Девушка подошла, взяла гитару за гриф и замерла.       — Чего ждешь? — спросил я.       Она стояла и явно чуть мялась.       — А что у тебя за гитара? — наконец спросила Алиса.       — Что, так хочешь увидеть?       — Ну так интересно же, на чем играет наша новая звезда советского рока, — ехидно сказала рыжая.       — Ну раз тебе интересно…       Я взял чехол с «Ямахой», медленно расстегнул его и извлек инструмент на свет божий. Брови Алисы поползли вверх от увиденного.       — Ого… — только и сказала она.       «Да, детка, это тебе не та простота, что ты держишь в руках!».       Достав из кармана чехла переходник я, пропустив шнур через петлю на своих шортах, соединил кабели.       — Хочешь послушать? — с усмешкой сказал я.       — Ага!       — Тогда слушай.       Я провел рукой по струнам. Ямаха звучала превосходно, намного лучше, чем «Урал».       Пару секунд подумав, я снова решил исполнить «Арию» и после вступления начал:

Надо мною тишина, Небо, полное дождя. Дождь проходит сквозь меня, Но боли больше нет. Под холодный шепот звезд Мы сожгли последний мост, И все в бездну сорвалось. Свободным стану я От зла и от добра. Моя душа была на лезвии ножа. Я бы мог с тобою быть, Я бы мог про все забыть, Я бы мог тебя любить, Но это лишь игра. В шуме ветра за спиной Я забуду голос твой, И о той любви земной, Что нас сжигала впрах, И я сходил с ума. В моей душе нет больше места для тебя. Я свободен! Словно птица в небесах. Я свободен! Я забыл, что значит страх. Я свободен! С диким ветром наравне. Я свободен! Наяву, а не во сне. ***

      Когда я играл и пел, Алиса молча слушала, вытаращив на меня глаза, а когда песня подошла к концу, мне казалось, она точно изменила своё мнение обо мне.       — Ну как? — спросил я своих слушательниц, по окончании исполнения.       — Отлично! — сказала Хаку и зааплодировала.       — Соглашусь с нашей музыкантшей, а ты и верно неплохо играешь, и поешь! — сказала рыжая уже без следа ехидства.       — Спасибо-спасибо, мне очень льстят твои слова.       — А как называется песня? — спросила Алиса       — Так и называется — «Я свободен». Это тоже «Ария».       — Никогда не слышала эту песню.       — Услышишь ещё, — сказал я улыбаясь.       «Ага, году эдак в 97-м. В альбоме «Смутное время».       — Может, теперь ты удивишь чем? — спросил я Алису.       — Что? Да, пожалуй, нет. Куда уж мне до тебя, — ответила она снова с ноткой ехидства. — Пойду что-нибудь своё на сцене сыграю.       — Тогда удачи и успехов тебе, — сказал я, слегка склонив голову.       — Спасибо. Бывай, Ромео!       После этих слов она показала мне язык, развернулась и ушла.       — Похоже, ты произвел на неё впечатление, — сказала Хаку, посмеиваясь.       — Ну не знаю, не особенно то и старался. Зато теперь я сыграю только для тебя!       — Спасибо, — Хаку чуть заметно зарделась, — и что ты хочешь сыграть?       — Ещё одну песню «Арии».       — Ух ты! Играй!       Я медленно начал проигрывать вступление и начал:

От края до края небо в огне сгорает, И в нем исчезают все надежды и мечты. Но ты засыпаешь, и Ангел к тебе слетает, Смахнет твои слезы, и во сне смеешься ты. Засыпа-ай, на руках у меня засыпай, Засыпа-ай под пенье дождя. Далеко, там, где неба кончается кра-а-а-а-а-а-й, Ты найдееешь потерянный рай… ***

      Когда я закончил, то Хаку встала с табурета и подошла ко мне. Я тоже встал, перехватив гитару в одну руку.       — Ты ведь выбрал эту песню специально для меня? — спросила девушка.       — Конечно!       — Спасибо, — прошептала она, обнимая меня.       — Всё для тебя, — я закрыл глаза, обнял её свободной рукой и поцеловал в шейку.       — Хи! — услышал я от неё и потом почувствовал её губы на своих.       Не знаю сколько мы так стояли, слившись в поцелуе.       «Мне с ней так хорошо! Случись что — не знаю, как дальше жить без неё. Уж кто-кто, а я точно нашел свой потерянный рай!»       После того, как мы оторвались друг от друга, я предложил:       — А теперь давай-ка я сыграю кое-что поинтересней!       — И что же это будет?       — Инструментальный трек, называется «Cliffs of Dover». Он ещё никогда не звучал в этом времени. Автор исполнит его примерно через год.       — Ого-о! Репертуар будущего?       — Ага.       Я повернулся и начал подстраивать усилитель для этого соло. Через минуту всё было готово. Этот трек я любил играть стоя, поэтому затем я достал из чехла гитарный ремень и, пристегнув его, одел гитару поудобнее.       — Готова, моя дорогая слушательница?       — Да!       — Тогда пристегни ремни! Мы взлетаем!       И я начал.       «Эх жаль, барабанщика нету. С барабанной партией было бы ещё круче!»       Через минуту после вступления Хаку вначале принялась просто хлопать в такт музыке, а затем, немало удивив меня, начала ещё и танцевать.       Впервые этот трек я услышал дома у своего однокурсника в игре «Guitar Hero 3: Legends of Rock» и тогда решил научиться его исполнять. Ох и долго я учился! Никогда не был гением музыки, но, как говорится: терпение и труд…       И вот я закончил игру. Хаку, захлопав, подлетела ко мне и поцеловала.       — Отличный трек, ты прямо великий гитарист! — сказала она, оторвавшись от меня.       — Спасибо, — слегка поклонился я, — а ты отлично танцуешь!       — Не смогла удержаться! — девушка отошла на шаг и поднявшись на носочек прокрутилась, словно балерина — Ты умеешь увлечь слушателя!       — Это не я, это всё автор этого великолепного трека.       — А как его зовут?       — Эрик Джонсон. Слышала о нем?       — Ммм, нет.       — Вот на будущий год, я думаю, услышишь, он очень удивит всех этим инструментальным треком и, насколько я помню, получит «Грэмми».       — Гремми?       — Американскую музыкальную премию. Вроде она очень престижная.       — Вот бы сходить на его концерт вместе с тобой! — мечтательно произнесла Хаку.       — Я был бы рад… но… — сказал я и замялся.       — Что такое?       — Честно?       — Конечно!       — Я не знаю, как я сюда попал и не знаю, что будет дальше, но я очень хочу быть с тобой. Хочу ходить с тобой на концерты, быть вместе, чёрт побери я хочу прожить свою жизнь с тобой! — выпалил я.       Хаку явно смутили эти мои эмоции. Её личико снова приняло немного грустное выражение, но спустя несколько секунд к ней снова вернулась улыбка. Она подошла ко мне, обняла и прошептала:       — Я тоже всего этого хочу, тогда давай просто будем делать всё что захотим.       — Хорошо, мой ангел, для тебя — всё что угодно! — нежно ответил я и поцеловал её.       Полностью раствориться в ней мешала лишь гитара, всё ещё висящая на мне. Когда мы целовались, я неожиданно вспомнил хорошую песню.       — Хаку, я вспомнил ещё песню.       — Какую?       — Ну, она как раз про стремление быть вместе.       — Ух ты. Сыграй, сыграй!       — Сей момент!       Мы оторвались друг от друга. Я снова настроил комбик и, бахнув по струнам, сказал:       — Итак, звучит песня «Семь тысяч над Землёй».       Хаку захлопала мне и вся превратилась в слух.       А я начал:

Поздний час — половина первого, семь тысяч над землей, Гул турбин, обрывки сна. За окном облаками белыми лежит пейзаж ночной, А над ним летит луна. Тайное движенье в небе без конца, Вижу отраженье твоего лица — Ты далеко от меня, за пеленой другого дня, Но даже время мне не сможет помешать Перелететь океан и, разогнав крылом туман, Упав с ночных небес, скорей тебя обнять. ***

      Я проиграл последнюю часть и посмотрел на мою прекрасную слушательницу.       — Какая красивая песня! Кто её исполняет?       — Валерий Сюткин из группы «Браво», я очень любил его песни в детстве, да и сейчас люблю.       — Очень хорошая песня, а знаешь ещё что-нибудь от этой группы?       — Конечно! Вот слушай.       Я вновь приготовился к игре.       — Звучит песня под названием «Вася». Для неё, конечно, мне не хватает костюма в продольную полоску, но и так сойдет!       Хаку улыбалась и замерла в ожидании, а я проиграл вступление и запел:

Когда горят огнем витрины На старых улицах Москвы, Не трудно встретить этого мужчину Небесной красоты. На нем всегда костюм отличный Оттенка кофе с молоком И побродить по улицам столичным Очень любит он. Спросите у любого на Тверском бульваре, Кто лучше всех танцует твист и рок-н-ролл, Кто лучше всех играет Пресли на гитаре — На это каждый ответит, каждый ответит: Конечно, Вася, Вася, Вася — стиляга из Москвы! ***

      На середине песни Хаку не удержалась и снова принялась танцевать. Я же улыбался и играл.       Когда песня подошла к концу, Ангел вновь подскочила ко мне и поцеловала.       — Какая заводная песня! — выпалила она, оторвавшись. — Я просто не могла усидеть на месте!       — Не ты одна! Когда эта группа была… хм, будет на пике популярности, то ни один концертный зал или стадион не смогут устоять на месте. Кстати, сейчас они как раз должны набирать популярность.       — Мы должны сходить на их концерт!       — Согласен! И на это могу ответить тебе хорошей песней!       — Ух ты! У тебя они что, на все случаи жизни есть?       — Наверное! Но на этот случай точно знаю одну. Приготовься!       Я вернулся в центр помещения и начал:

Я вижу… Я снова вижу глаза твои. Это отражение Моей любви. Весь мир Превратил я, шутя, В тебя — Везде я вижу тебя. Пусть все будет так, как ты захочешь. Пусть твои глаза, как прежде, горят. Я с тобой опять сегодня этой ночью. Ну а, впрочем, ну, а в прочем, следующей ночью, следующей ночью, Если захочешь, я опять у тебя… ***

      Хаку снова кружилась в танце, а на последней части песни разошлась не на шутку, как позавчера.       Когда я закончил, то быстро снял с плеча гитару, отложил в сторону и протянул руки к Хаку, а она с разбегу бросилась ко мне, а я подхватил девушку на руки.       — Отличная песня. Мне очень нравится! — Ангел обняла меня за шею тесно прижавшись.       — Спасибо! Эту песню я решил разучить после просмотра фильма «Стиляги» в далеком 2008-м году. Мне тогда было двадцать лет.        «Было бы здорово исполнить её на сцене. Хм, а кто мне мешает? Можно же уговорить вожатую устроить небольшой концерт!»       — Хаку?       — Да-да?       — А как ты думаешь, не устроить ли нам концерт на сцене?       — Концерт… — похоже предложение слегка озадачило Хаку.       — Ну да. Я на буду играть на гитаре и петь, а ты… ты умеешь играть на барабанах?       — Умею!       — Ну так и отлично. Мы можем обойтись без басиста. Вдвоем сыграем.       — А может…?       — Что?       — Может, ещё и я спою потом под фонограмму? — робко спросила Ангел.       — Конечно! Это же будет наш концерт.       — Люблю тебя, — тихонько сказала Хаку, прижавшись к моему плечу.       — Я тебя тоже, — ответил я и поцеловал её в шейку.       — Хи! Обожаю, когда ты так делаешь.       — Значит, буду делать это чаще!       Я продолжил осыпать поцелуями её шею, затем поцеловал за ушком, а затем дошел до её губ. Она жадно впилась в мои губы в ответ. Так мы и целовались, а Хаку всё ещё была у меня на руках, как невеста.       Я присел, не прерывая наш поцелуй, она удобно устроилась у меня на коленях. Сколько так прошло времени, не знаю. Через некоторое время мы оторвались друг от друга и просто сидели. Я гладил её спинку и плечики.       Девушка нарушила молчание первой.       — Если ты хочешь устроить концерт, нам нужно продумать репертуар?       — А что тут думать? Иностранные песни не все оценят. Я предлагаю ту же самую группу «Браво». Песни очень заводные и веселые. Ну ты сама слышала.       — Это верно, но мне же нужно составить свою партию. Ты мне поможешь?       — Хм… я не знаю барабанную нотную грамоту. Ты не поверишь, но я и простую нотную грамоту не знаю. Играю только аккордами на слух.       — Почему?       — Так я же самоучка. Никогда не ходил к преподавателям и не учился в музыкальной школе. По интернету учился и у друзей.       — Правда? Но ты так хорошо умеешь играть!       — Годы практики… ну, и упорство.       — Молодец ты!       — Спасибо, — сказал я и чмокнул её в губы.       — Насчет барабанных партий, — продолжил я, — ты можешь их на слух разобрать?       — Думаю да.       — Тогда проблем нет. Все песни, которые я хотел бы спеть, есть в моём телефоне. У тебя найдутся наушники в клубе?       — Да. Сейчас принесу.       Ангел слезла с моих колен и пошла к двери кладовки. Включив свет, зашла внутрь.       Через несколько минут поисков она вышла оттуда со старыми наушниками в руках.       Протянула их мне.       — Так-так, хорошо. Только они под TRS 6.3, но это ничего.       Я встал и подошел к чехлу от «Ямахи». Порывшись в боковом кармане, я достал оттуда переходник с 6.3 на 3.5       «Хорошо, что он шёл в комплекте с гитарой!»       Пока я подключал наушники к переходнику и втыкал их в телефон, Хаку пошла к тумбочке в углу и достала из неё тетрадь и карандаш. А я тем временем достал телефон и проверил звук, который был вполне хорошим. Открыв в плейлисте нужную папку, я создал список песен, которые хотел сыграть и подошел к Хаку, присевшей за столик у дальней стены.       — Начинаем? — спросила она, когда я осторожно надел ей наушники.       — Ага. Вот смотри, — сказал я, протянув ей телефон, она осторожно взяла его, словно он был хрустальный, и я начал ей объяснять: — Вот так выбираешь песню, вот здесь регулируется звук…       Я минут десять показывал, как пользоваться сенсорным выбором, как выбирать трек, как включать воспроизведение и прочее. Она быстро всё поняла.       — Тогда ты выписывай партии, а я, наверное, пойду на веранду, тоже подготовлюсь, чтоб здесь не шуметь и не отвлекать тебя. Там же есть розетка, чтобы включить усилитель?       — Да, есть, возле двери.       — Тогда я пошел.       — Хорошо, — сказала она и начала выбирать песню в телефоне.       Я вернулся к усилителю, выключил его и отнес на веранду, затем вернулся за гитарой. Хаку уже сосредоточенно слушала и делала записи в тетради.       Выйдя на веранду, я удобно поставил усилитель, подключил, повернул микрофон к себе и сел на скамейку. Негромко выставив звук, я начал репетировать песни. Из репертуара было: «42 минуты», «7000 над землей», «Вася — стиляга из Москвы», «Дорога в облака», «Любите девушки», «Мода», «Московский бит», «Оранжевый галстук», «Песня плывёт», «Этот город самый лучший», «Будет всё, как ты захочешь».       «Достаточно. Репетируем!»       И я начал в меру тихо играть и петь все песни по очереди. Все они шли отлично, потому что я давно их разучил и хорошо знал аккорды.       Время летело. На улице снова было жара, усиленная испарениями после дождя. Когда я проиграл большую часть песен спина уже непринужденно покрылась потом, и я решил передохнуть. Откинувшись на лавочке, я закрыл глаза и замечтался.       «Мне кажется, этот репертуар все оценят. Перестройка время такое, всем подавай чего-то новенького. Многие группы только на этом и поднялись. А многие потом сгинули без следа… Ну мы же не группа, мы так… кружок музыкальной самодеятельности».       Посидев так ещё минут пять, я вернулся к игре. Последней песней я играл «Песня плывет». Когда я начал петь, рядом с верандой что-то зашуршало в кустах, я понял, кто это был, и, улыбнувшись, продолжал игру. Закончив, я сделал финальный проигрыш и помахав рукой сказал:       — Ульяна, ты раскрыта, выходи!       Кусты хихикнули и из них вышла мелкая, улыбаясь от уха до уха подошла ко мне и сказала:       — Ромка, а ты, оказывается, ещё и на гитаре играешь?       — Играю, как видишь.       — Сыграешь ещё что-нибудь?       — Конечно, не могу же я тебе отказать!       «Я как раз вспомнил про хорошую песню в тему».       Перенастроив комбик и проиграв вступление, я начал:

В каждом маленьком ребенке И мальчишке, и девчонке Есть по двести грамм взрывчатки Или даже полкило! Должен он бежать и прыгать, Все хватать, ногами дрыгать, А иначе он взорвется — трах-бабах! И нет его! ***

      Слушая эту песню, Улька заливалась смехом, а когда я закончил, сказала:       — Песня прям про меня!       — Точно, я, глядя на тебя, её вспомнил.       — Ты так хорошо играешь, сыграй что-нибудь ещё, ну сыгра-ай! — канючила девочка.       — Хорошо-хорошо, сейчас сыграю. Песня посвящается прошедшему хмурому утру.       Уля села и превратилась в слух, а я снова заиграл:

Изменения в природе происходят год от года. Непогода нынче в моде, непогода, непогода. Словно из водопровода льет на нас с небес вода. Полгода плохая погода. Полгода — совсем никуда. Полгода плохая погода. Полгода — совсем никуда. ***

      Когда я закончил, моя маленькая слушательница зааплодировала мне.       — Ты молодец, ты просто молодец! — тараторила Ульянка.       — Спасибо, — я встал и поклонился девочке, а она шутливо потрепала меня по волосам.       Вдруг неожиданно прозвучал горн, зовущий всех на обед.       «Ничего себе! Быстро время пролетело!» — подумал я, глядя на часы.       — Ладно, я побежала! Увидимся! — сказала рыжая и побежала в столовую.       — До встречи! — сказал я ей вслед.       Отключив комбик и обесточив его, я занес всё внутрь.       Хаку всё так же сосредоточенно выписывала партии. Я подошел к девушке и положил руку на тонкое плечико. Ангел повернула ко мне голову, улыбнулась и остановив воспроизведение сняла наушники.       — Как твои дела? — спросил я.       — Половину уже сделала, — она показала записи в тетради: кроме барабанных, там были выписаны ещё и басовые партии, — а у тебя как?       — Всё нормально, прорепетировал и вполне уверен в себе.       — Это хорошо. Нам ещё нужно будет вместе всё проиграть.       — Обязательно! Кстати, горн на обед был несколько минут назад. Идем?       — Уже? Конечно, идем!       Хаку убрала тетрадь, отключила наушники от телефона и отдала его мне. Мы вышли из кружка и, закрыв дверь, вместе пошли в столовую. На входе уже не было толчеи, и мы спокойно прошли и взяли обед: рассольник, гречку с сосиской, хлеб и компот. Вот с местами уже было попроблемней. Свободные места нашлись за столиком, где уже сидели Лена и Славя.       — Можно? — спросил я подойдя.       — Конечно! — ответила Славяна.       Мы подсели к ним и приступили к обеду. Через минутку Славя спросила меня:       — Рома, можно тебя попросить?       — О чем?       — Нас с Леной вожатая попросила земляники собрать, её много растет на острове том, что на речке. Ты мог съездить туда на лодке с нами и помочь?       «Ну да. Вам, видимо, гребец нужен. Эх… ну что с вами поделаешь? Заодно сам ягод поем и для Хаку захвачу!».       — Хаку, я помогу им? — спросил я своего ангела.       — Да, конечно, я пока после обеда пойду снова к себе партии выписывать. Ты дашь мне… свою кассету?       — Обязательно! — ответил я, а потом обратился к Славяне: — Я помогу вам.       — Значит, договорились, — расплылась в улыбке златовласка. — Встретимся на лодочной станции после обеда?       — Ага, — кивнул я.       Через некоторое время мы доели и, отдав посуду, вышли из столовки. Я отвел Хаку в сторону подальше от любопытных глаз, достал из кармана телефон.       — Смотри, вот так снимается блокировка, — я показал ей «защитный рисунок», — здесь нужные песни, ну, а как подключить, я думаю, ты знаешь?       — Да!       — Тогда до встречи. Я, как освобожусь, сразу к тебе приду.       — Договорились.       Ангел поцеловала меня и убежала, а я отправился к лодочной станции. Девочки уже ждали меня там.       — Помощник прибыл! — отрапортовал я Славе. — Какие буду распоряжения?       — Вот нужная лодка, я сейчас принесу весла, — сказала она.       Когда Славя отошла, я заметил на стуле возле будки станции лежащую газету.       «Пригодится».       Я подошел и взял из неё пару листов, сложил и сунул в карман. Затем вернулся к Лене.       Через полминуты Славяна подошла к нам с веслами.       — Возьми, — сказала она, протягивая их мне.       Втроём мы сели в лодку, я отвязал её и оттолкнулся веслом от пирса. Затем приладил весла к уключинам.       — Куда, мой капитан? — улыбаясь, спросил я Славю.       — Воон туда, — ответила она, указывая на остров: — Этот остров называется «Ближний».       — Всем пристегнуть ремни, наше судно отчаливает! — сказал я и начал грести.       «Вроде не так уж и далеко, метров двести всего. Эх, давно я на лодке не плавал!»       Я активно работал веслами, и минут через пятнадцать мы уже были на месте. Выйдя из лодки и вытащив её на берег, я утёр пот со лба. Девочки, тем временем, тоже вылезли из лодки. Я окинул взглядом довольно милый пейзаж: молодой лес, цветы.       — Вот, возьми, — сказала Славя протягивая мне корзину.       — Ага, — сказал я, принимая ёмкость.       — Давайте разделимся, так будет быстрее, — предложила блондинка.       — Но ведь корзинки только две! — заметила Лена.       — Ой, верно! — сказала Славяна.       — Рома, — робко спросила Лена, — можно я с тобой пойду?       — Да пожалуйста, — спокойно ответил я, — вдвоём быстрее справимся.       — Вот и хорошо — сказала Славя и подхватив вторую корзинку ушла в лес.       Мы с Леной пошли в другую сторону. Зайдя в лес, я увидел, что земляники здесь было не просто много, а очень много.       «Настоящее раздолье!»       Я присел к ближайшим кустикам и начал сбор урожая. Лена поступила точно так же. Время шло незаметно, и корзинка быстро наполнялась.       — Рома? — через некоторое время робко позвала меня Лена.       — Да? — ответил я, не отрываясь от сбора.       — Можно тебя спросить?       — Спрашивай.       — Скажи, Хаку ведь была с тобой прошедшей ночью?       «Папарацци атакуют. Спасайся кто может!»       Я повернул голову в сторону зеленоглазой девушки.       — А почему тебя это так интересует? — ответил вопросом я.       — Просто… просто…       — Что? Не мнись — спроси прямо. Я открытый человек.       — Она же моя подруга и соседка по домику, я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, и чтобы кто-то её обидел!       «О да! Нашелся борец за всё хорошее и против всего плохого!»       — Ну тогда можешь быть спокойна, — ответил я, возвращаясь к землянике, — обижать её я точно не собираюсь, ведь… она мне очень нравится.       Я решил не рассказывать Лене всё про нас. Это не её дело.       — Но ты ведь нехорошо поступил с Алисой, — продолжила разговор Лена.       — Ты о чём?       — Я слышала, как она рассказывала, что ты ей руку вывернул при встрече. Ведь так нельзя!       «Ну да. А бить в спину при встрече — можно».       — Только если встречей называть то, что она первая полезла в драку, — медленно и с выражением сказал я, не отрываясь от сбора ягод и потом спросил: — Когда на тебя лезут с кулаками, ты будешь стоять и смотреть?       — Н-нет.       — Ну вот. Алиса начала первая и сама виновата. Я ведь её не бил, а только применил приём самообороны. Подошла бы спокойно поприветствовала, и я был бы рад знакомству.       — Если так…       — Да вот представь себе. Наглости ей не занимать, — сказал я, всё так же спокойно общипывая ягоды, — ты же вроде тоже её подруга. Тебе ли не знать?       — Я знаю её и поэтому хочу сказать, что ты тоже должен её понять.       — В смысле? — я снова повернулся к ней. — Что я должен понимать, когда мне бьют в спину? Стоять и получать удовольствие?       — Н-нет, я не это имела в виду…       — А что?       — Просто она… у неё такая жизнь…       — Не удалась? Её молодой человек бросил? И теперь она стала феминисткой и мстит всем мужчинам?       — Нет, просто Алиса… у неё нет родителей, она выросла в детском доме, — выдохнула Лена.       Я замер после этих слов.       «Так вот оно что… понятно, откуда такая наглая манера поведения. Когда дети растут без родителей, то их воспитывает улица… а на ней не ты, так тебя…»       — Я понимаю, — спокойно сказал я, срывая очередную ягоду, — но всё равно это не повод начинать знакомство таким образом. Ульяну я могу понять — она ребёнок, но Алисе ведь уже не двенадцать лет. Взрослый человек же.       — Это верно…       — Ну и закроем эту тему. Я уже сказал и ещё раз повторюсь, что Хаку я точно не обижу, а Алиса просто пускай ведет себя нормально и всё будет хорошо.       — Всё равно зря ты так с ней.       Я покачал головой и молча продолжил собирать ягоды. Через некоторое время корзинка была уже полная. Достав газетные страницы из кармана, я сделал из них кулёк и быстро наполнил и его.       — Идем обратно к лодке? — спросил я Лену.       — Да, пойдем.       Подхватив корзину, я в компании Лены вернулся к лодке и поставил корзинку с кульком в неё. Через минуту из леса вышла Славя с корзинкой полной земляники в руках.       — Ой, вы уже здесь! — удивилась она.       — Как видишь.       — Полную корзинку набрали?       — Угу.       Мне вспомнился анекдот: «Молодой здоровый мужчина, пойдя в лес, может за час насобирать пять кило ягод, молодая здоровая женщина, пойдя в лес за час, может собрать три кило ягод. Однако не факт, что, вместе пойдя в лес, они соберут восемь кило ягод».       «Только это не про нас с Леной. Вот если бы я пошел вместе с Хаку тогда… хе-хе-хе, а это фиолетовое чудо меня не интересует, хоть у неё и… бампер большой».       Улыбнувшись своим мыслям, я взял у Слави корзинку и поставил её в лодку.       — Занимайте места, мы отчаливаем! — бодро сказал я.       Девочки кивнули и сели в лодку. Оттолкнув судёнышко от берега, я снова налёг на весла и вскоре мы уже подплывали к лодочной станции.       Привязав лодку, я вылез из неё, подал руки девочкам, помогая вылезти им, затем выгрузил нашу поклажу. Встряхнул руками, которые немного тянуло от гребли.       — Куда нести корзины? — спросил я Славяну.       — К Ольге Дмитриевне отнеси, пожалуйста.       — Тогда я пошел. До встречи.       После этих слов я подхватил обе корзинки и двинул к домику вожатой.       Дойдя до него, я постучал. Ольга вышла через минуту.       — Принимайте товар! — сказал я, показывая на корзинки.       — Ой, какие вы молодцы, уже собрали ягоды! — похвалила она и уже тише добавила: — Ты знаешь, зачем они?       — Пока нет, но думаю, что сейчас вы мне расскажете?       — Расскажу, но смотри никому пока ни слова. Это сюрприз. Мы собираемся сделать торт в честь спасения Шурика.       «Ммм, земляничный торт — это зашибись! Ради такого можно и попотеть».       — Ну это же замечательно! — ответил я улыбаясь.       — Да. Но здесь снова потребуется твоя помощь.       — Что на этот раз? — спросил я со вздохом.       — Нужно отнести ягоды в столовую, а потом собрать и принести туда другие продукты: сахар из общих кружков, муку из библиотеки и дрожжи из медпункта.       «Странные места для хранения продуктов, но, видимо, здесь ничего не бывает по-человечески».       — Хорошо, Ольга Дмитриевна, я всё принесу.       — Вот молодец, настоящий пионер!       — Всегда готов! — притворно вытянулся я.       Она снова ушла в домик, а я подхватил корзины и понес их в столовую. Подойдя к поварам, я отдал им корзины с земляникой, не забыв забрать свой кулёчек.       «Так, где там сахар? В кружках у кибернетиков? Значит, пойду туда и по дороге в музклуб загляну».       Я пошел в музкружок. Подходя, я услышал звук барабанов.       «Похоже, что Хаку уже закончила выписывать партии и репетирует».       Присел на веранде, чтоб не мешать ей, я подождал пару минут, пока Ангел заканчивала очередной проигрыш, а затем прошёл.       На середине помещения была выставлена барабанная установка, за которой сидела моя красавица и вслушивалась в очередной трек в наушниках, поглядывая на тетрадь.       — Вот и я! — сказал я улыбаясь.       — Ой, Ромочка, ты пришел! — весело сказала она, снимая наушники. — А я вот закончила выписывать и репетирую. Давай будем репетировать вместе?       — Хаку, я бы с удовольствием, но я на минутку. Меня снова запрягла помогать вожатая, зато я принес тебе «гостинец», — сказал я, протягивая ей кулек с ягодами.       — Спасибо! А что это?       — Ягоды, за которыми мы плавали на остров. Специально для тебя насобирал.       — Ух ты! Спасибо!       Девушка взяла кулёк и поцеловала меня в уголок губ, затем открыв его начала кушать по одной ягодке.       «Японский перфекционизм», — мысленно улыбнулся я.       — С чем на этот раз вожатой потребовалась помощь? — спросила Хаку не отрываясь от земляники.       — Да собрать продукты по всему лагерю. Вечером на десерт сделают торт как раз из тех ягод, за которыми мы плавали на остров. Только вожатая просила никому не рассказывать, тебе я рассказал потому, что у меня от тебя нету тайн.       — Спасибо, — улыбнулась она, губами испачканными ягодным соком, — я никому не расскажу. Обещаю.       — Ладно, побегу я. Чем быстрее закончу, тем быстрее приду к тебе и успеем прорепетировать.       — Конечно. Я буду ждать.       Поцеловав Хаку в ставшие «земляничными» губы и ощутив легкую кислинку, я ушел из музкружка и отправился к нашим технарям.       Быстро дойдя до них, я постучался и вошел. Блондины всё так же возились с кошко-роботом.       — Привет ещё раз.       — Ага, — обернулся Шурик.       — Слушайте, не знаю, насколько это странно звучит, но меня к вам вожатая за сахаром прислала.       — Ааа, да, — Шурик говорил об этом словно это было совершенно нормальным, — он у нас есть. Эл, отдай ему.       Сергей оторвался от работы и ушел в кладовку.       — Слушай, это, конечно, не моё дело, но откуда у вас тут сахар? — спросил я Шурика.       — Да когда приезжала машина с продуктами, его оставили у нас. Видимо, некому было нести.       «Ну да, а сейчас нашлось кому».       — Поня-а-тно, — протянул я.       Электроник уже выходил из кладовки и пыхтел, волоча за собой мешок.       — Вот, забирай!       — Благодарю.       Я взялся за хвост мешка и оторвал его от земли. Весил он килограммов двадцать пять.       «Одной рукой не дотащить, мне будет неудобно. Значит сделаем так».       Под удивленные взгляды кибернетиков я, взявшись за хвост мешка обеими руками, закинул его на плечо.       — Ого, ну ты даешь! — сказал Шурик.       — Ну так, — фыркнул я, — говорил тебе: тренируйся. Ладно, бывайте.       Поправив мешок на плече, я пошел с ним в столовую. Добравшись, отдал его поварам.       «Так, куда там дальше надо идти? За мукой в библиотеку? Да чего уж там! Хоть за мясом в кондитерский магазин! Погнали!»       Дойдя до библиотеки, я постучался и вошел.       Здесь было душновато. Наша смурная библиотекарша сидела за своим столом и что-то писала.       «Не спит, что удивительно».       — Привет, — поздоровался я       — Здравствуй. Что хотел?       — Меня вожатая прислала за… мукой.       — Ах за мукой. Подожди здесь, я сейчас.       Женя отошла за книжные полки и послышался скрип. Заинтересовавшись, я тоже подошел туда. Ворчунья открыла люк в полу, который вел в погреб, и спускалась в него.       — Сказала же тебе — жди там! — недовольно пробурчала она, увидев меня.       — Я тебе помогу.       — Я сама!       — Давай-давай, это не обсуждается! — утверждающе сказал я       — Ладно, — вздохнула она.       Женя скрылась в люке, а я подошел к нему и, встав на колени, нагнулся.       — Вот, держи! — сказала Женя, подавая мне мешок, который я подхватил.       Он оказался легче мешка с сахаром.       — Тааак, взял, — сказал я, вытягивая куль из погреба и ставя рядом. — Один всего?       — Ну да, — выглянула Женя из погреба, — а больше и нету.       — Ясно. Тогда я пойду.       — Погоди!       — Что?       — Ты… пить хочешь?       — Не отказался бы, — кивнул я чувствуя небольшую сухость во рту.       — Тогда подожди, я сейчас, — и она снова скрылась в люке.       Через полминуты девушка вылезла оттуда, держа в руках графин с водой.       — Пойдем, — сказала Женя.       Мы подошли к её столу. Она достала из ящика стола два стакана и разлила в них содержимое графина.       — Держи, — протянула она мне один стакан.       — Благодарю. Твоё здоровье, — сказал я и начал пить.       «Ммм, прохладная водичка! Что может быть лучше в жару?»       Женя хмыкнула и тоже неспешно пила.       — Ладно, спасибо тебе, пойду я, — сказал я, допив и ставя стакан на стол.       — Ага, пока. Дверью не хлопай.       Библиотекарь вернулась за свой стол, а я, закинув мешок на плечо, пошел к выходу в дверях которого столкнулся с Алисой, державшую в руках книгу.       — Салют, — поприветствовал я, — книгу пришла отдать?       — Я… а… не твоё дело, в общем, — было видно, что она стесняется прихода сюда.       — Ну, в общем, да, — сказал я, — тогда до встречи.       — Покеда!       Рыжая зашла в библиотеку, а я пошел дальше.       «Так, медпункт по пути, а этот мешок не такой тяжелый. Зайду сразу туда».       Дойдя до логова женщины-суккуба, я постучался.       «Войдите», — послышался голос с придыханием.       Оставив мешок возле двери, я прошел. Виола сидела за своим столом и что-то писала.       — А, пионэр, это ты. Здравствуй. Полечиться пришел?       — Добрый день. Нет. Со мной всё в порядке. Меня Ольга Дмитриевна к вам отправила. Сказала, у вас есть дрожжи.       — Были, но закончились, — как-то странно, будто её саму смешил этот факт сообщила Виола.       «Попадос!»       — Вот незадача… И как же быть?       — Не переживай, сейчас что-нибудь придумаем, — хитро сказала она, открывая ящик стола и извлекая оттуда бутылку из тёмного стекла протянула её мне: — Вот, держи.       — Спасибо… — протянул я и замер, рассматривая бутылку.       «Пиво «Жигулевское», светлое, крепость 4,5%. Великолепно. Интересно, у медсестры фамилия не Петросян?»       Я не мог удержаться от иронии и, улыбнувшись, спросил:       — А закусить?       — Извини, пионэр, воблы сегодня не завезли, — смеясь ответила гетерохромная красавица, — хотя подожди… вот.       Из ящика стола она достала батончик гематогена и протянула мне.       — Спасибо, — сказал я, убирая батончик в карман, — а если серьёзно — зачем мне пиво?       — Ну оно же тоже продукт брожения, значит, может заменить дрожжи, — ответила Виола со своей дежурной улыбкой.       — Ладно, как скажете, — сказал я, усмехнувшись, — спасибо вам, пойду я дальше.       — Иди-иди, пионэр.       Аккуратно затолкав пиво в карман шорт, оставив снаружи торчать только верх бутылки, я вышел из медпункта, подхватил мешок с мукой и направился в столовую. По пути туда я встретил Славяну.       — Продукты собираешь? — спросила она.       — Как видишь. Вот последние ингредиенты несу в столовую.       — Это хорошо. А что это у тебя в кармане?       — Дрожжи. Медсестра дала, — ответил я с каменным лицом.       — Понятно. Ну, не буду тебе мешать. Удачи!       — Спасибо.       Добравшись до столовой и отдав оставшиеся продукты поварам, я наконец закончил этот обязательный квест. Выйдя из столовой, посмотрел на часы.       «До ужина ещё два часа. Скорей к Хаку, пока снова не озадачили!»       Подходя к музыкальному клубу, я услышал звуки рояля и… пение. Дверь была открыта, поэтому звук разносился довольно далеко. Подойдя я остановился в проёме двери. Хаку сидела за роялем играла и пела в микрофон, протянутый от комбика.       Выглядело это просто завораживающе.       Песня, которую она исполняла, была на японском, но припев был на английском. Звучал он как «Last night, Good night». «Прошедшая ночь, хорошая ночь — если перевести. Очень красиво. Прекрасная песня. Жаль, возле клуба не растут цветы, а то бы нарвал букет и вручил Ангелу».       Когда Хаку закончила петь и сделала последний проигрыш, я зааплодировал.       Услышав аплодисменты, девушка повернулась ко мне.       — Ты восхитительна, как всегда, — сказал я, проходя внутрь.       — Спасибо, — ответила Хаку, улыбнувшись, и закрыла крышку клавиатуры. — Ты закончил с поручением вожатой?       — Наконец-то да! Скажи, а что это была за песня? Она ведь на японском?       — Верно. А называется она «Last night, Good night». Переводится как…       — Я знаю перевод, — опередил я её, — а почему ты решила её исполнить?       — Мне она очень нравится. С ней в телепередаче выступала не один раз моя подруга Хатсуне Мику. Я… я хочу её исполнить под фонограмму на нашем концерте.       — Это отличная идея. Красивое завершение концерта будет.       — Ты тоже так считаешь?       — Конечно! Я лично готов слушать как ты поёшь бесконечно!       — Спасибо, — смущенно пробормотала Хаку.       Я подошел и обнял девушку, которая в ответ обвила руками мою спину.       — Как твои дела? — спросил я, оторвавшись.       — С партиями? Всё нормально. Сделала разбор, проиграла несколько раз. Давай теперь с тобой отрепетируем.       — Да, давай.       — Кстати, возьми свой… телефон.       Я взял смарт, убрал его в карман, затем вытащил комбик на середину помещения, отрегулировал микрофон, подключил гитару. Хаку села за барабаны.       — Что будем репетировать? — спросила Ангел.       — Давай песню «Мода»?       — Да! Отличная песня, мне очень понравилась.       — Тогда поехали!       Она ударила несколько раз палочками, и мы начали:

В эту пятницу, наверное, Наконец уже придёт весна. Я скажу, и ты поверь мне, — Этой ночью будет не до сна! За окном играет «Rolling Stones», За окном играет «Smiths». По утрам танцуешь рок-н-ролл, Вечером танцуешь твист.

      Играя и исполняя песню, я улыбался, глядя на моего серебряного ангела. Она улыбалась в ответ, не отрываясь от исполнения. Мы отлично сыгрались.       — Фуф, — выдохнул я, закончив песню, — ну как?       — У нас отлично получается!       — Я тоже так думаю! Поехали дальше?       — Да!       И мы продолжили. Когда мы заканчивали проигрывать планируемый репертуар, то прозвучал горн.       «Очень вовремя! Как же есть охота!»       Мы доиграли «Оранжевый галстук» и остановились уже будучи совсем изнуренными.       — Идем на ужин? — спросил я, чувствуя, что моя спина уже вся мокрая.       — Конечно!       — Оставим тогда всё как есть? Потом же ещё репетировать.       — Да, хорошо.       Я убрал гитару в сторону и мы, выйдя из кружка, пошли в столовую. Когда я приобнял Хаку за талию, то почувствовал, что её спина тоже вся сырая.       — Устала? — спросил я.       — Немного, — ответила она, улыбнувшись, — а ты?       — Ну так, — я тряхнул плечом, на котором таскал мешки, — тоже есть немного.       Добравшись до обители чревоугодия, мы прошли. Сегодня на ужин давали: пюре с котлетой, салат из огурца с капустой, хлеб и чай.       С местами снова были проблемы, так как мы пришли немного позже.       — Рома, Хаку, идите к нам! — позвала нас от своего столика вожатая. Мы подошли. Рядом с ней сидела Славяна.       — Всем приятного аппетита, — сказал я садясь.       — Спасибо, — ответили наши сотрапезники.       Мы неспешно приступили к еде.       — Вы не забыли, что после ужина мы идем в поход? — неожиданно спросила вожатая.       — Эээ, кхм, видимо, я лично забыл, — сказал я растерянно, — ведь сегодня линейки не было из-за… погоды.       — Я же говорила об этом перед завтраком! — строго сказала вожатая.       — Извините, мы утром пришли немного позже, — сказал я сделав лицо кота из «Шрека».       — Ладно, ничего страшного, — смягчилась Ольга, — возьмите с собой гитару, сыграете нам в походе. Сбор на площади после ужина       — Это с удовольствием! — воодушевленно сказал я. — Ольга Дмитриевна, можно вас попросить?       — Да, Рома, о чем?       — Мы тут с Хаку, — я посмотрел на своего ангела и подмигнул, — кое-что подготовили. Мы можем завтра для всего лагеря устроить концерт на сцене?       — Роман, ну ты… — добродушно рассмеялась она. — Я же и об этом тоже говорила перед завтраком! Да, завтра планируется концерт самодеятельности. Уже многие подготовили свои номера. Вы, конечно, можете выступить.       — Звёзды прекрасно сходятся, — азартно сказал я, — а кто ещё выступает?       — Я, — скромно сказала Славя, — а ещё младшие отряды.       — Отлично! Нас всё больше! А найдется какая-нибудь одежда? Чтобы приодеться к выступлению.       — Да. В подсобке библиотеки, — ответила вожатая, — там хранилище театрального реквизита.       — Мне не нужно, я с собой привезла свой концертный костюм, — сказала Хаку.       — Вот и замечательно, — я показал ей большой палец, — значит, всё будет по высшему разряду.       Я вернулся к ужину. Когда мы уже заканчивали кушать, вожатая поднялась со своего места и подошла к кухне. Пару секунд переговорив с поварами, она объявила на всю столовую:       — Ребята, всем внимание!       «Похоже, время для торта».       — В честь спасения вашего товарища Шурика мы приготовили для вас этот торт!       И тут из дверей кухни повара вынесли «его тортейшество» на большом подносе. Кулинарный шедевр был немаленьких таких размеров и весь усеян земляникой. Пионеры встали со своих мест и начали подходить.       — Пойду возьму нам по кусочку, — сказал я Хаку.       — Хорошо, — улыбнулась она.       Подходя к столу с тортом, я заметил, что справа к нему уже на всех парах несется Ульяна.       «Это не значит ничего хорошего», — подумал я и бросился на перехват «красной кометы».       Когда её ручки были уже в паре сантиметров от торта, я успел перехватить девочку за талию и оттянуть назад.       — Опа! Стоять! — довольно сказал я.       — Тортик! Тортик! — скандировала Ульяна, тянув к нему руки.       — Ульяна! Что это за поведение?! — строго спросила её Ольга.       — Я… я… — замямлила малышка.       — Марш обратно за стол! — рявкнула на неё вожатая.       Я отпустил её и она, обиженно взглянув на вожатую, потом на меня, пошла обратно, а Ольга Дмитриевна хмуро начала резать торт.       Получив два кусочка для себя и ангела, я вернулся к нашему столу.       — Ну ты даешь, Ромочка! — похвалила меня Хаку, — так быстро среагировал.       — Да-да, — улыбнулся я, — спас торт от вандального разграбления! Ну что, давай попробуем?       — Давай!       Мы приступили к дегустации торта, из-за которого мне пришлось попотеть сегодня. Он был исключительно нежным и вкусным.       Покончив с десертом, мы отдали грязную посуду и покинули столовую.       — Я пойду за гитарой схожу, — сказал я на выходе.       — Я с тобой! — сказала Хаку.       — Тогда идем.       Быстро дойдя до моего домика, мы зашли внутрь. Я взял гитару, потом, подумав, достал ещё из рюкзака пачку одноразовых бумажных платочков, которые положил в нагрудный карман и собрался было уходить, но Хаку неожиданно подошла ко мне и, обняв, страстно поцеловала.       — Не смогла удержаться, — прошептала она оторвавшись.       — Ммм, ничего не хочу говорить в ответ, — сказал я и тоже поцеловал её в ответ.       От губ Ангела приятно пахло земляникой, и я готов был утонуть в них, но стоило знать меру.       — Ладно, идем на площадь, — сказал я через пару минут, — а то будем выслушивать нравоучения от Ольги.       Выйдя из домика, мы пошли на площадь. Там уже собирались все, кто должен был идти в поход. У Шурика в руках был небольшой мешок, а у Славяны на ремешке через плечо висела аптечка.       — Всем построиться! — скомандовала вожатая.       Все выстроились в шеренгу как обычно, и вожатая начала свою речь:       — Цель этого похода — развитие чувства взаимовыручки и готовности прийти на помощь своему товарищу в любой ситуации. Всему этому вы должны научиться.       Далее следовало ещё несколько пафосных речей в таком же стиле, в которые я не вслушивался.       Я взял Хаку за руку. Она посмотрела на меня.       — А теперь все разбейтесь на пары и будем выдвигаться, — сказала вожатая.       — Пойдём вместе? — спросила меня Хаку.       — А как же иначе? Я ни с кем другим идти не хочу!       — Спасибо, — прошептала она мне и чмокнула меня в щеку.       Все остальные пионеры тоже разделились на пары, а затем мы, выстроившись в колонну, зашагали в лес.       Идя по лесу, мы весело болтали и через километр примерно вышли на небольшую поляну. Здесь было очень уютно: в центре было кострище, обложенное камнями, а по бокам лежали бревна.       «Удобно, ничего не скажешь. Видимо, сюда часто организуют подобные походы».       Все начали располагаться на бревнах. Меня, Электроника и ещё нескольких ребят отправили за дровами. Валежника в лесу было полно, поэтому через десять минут мы насобирали достаточно дров и вернулись.       Хаку сидела на бревне недалеко от костра и наигрывала на гитаре что-то из классики, а я, получив от вожатой газеты и спички, принялся разжигать костер.       Через пять минут он уже, разгораясь, дарил всем тепло.       — Как дела? — спросил я, подсаживаясь на бревно рядом с Хаку.       Она только закончила игру.       — Всё хорошо, — девушка улыбнулась и потрепала меня по волосам, — а у тебя?       — Да нормально. Костер горит и согревает. Вожатая вроде сказала, что будем печь картошку.       — Это здорово! Сыграешь? — она протянула мне гитару       — Канешн, сыграю.       Взяв гитару и сделав проверочный проигрыш, я чуть задумался и решил исполнить «Изгиб гитары желтой»       Проиграв, я начал. Остальные начали подпевать, даже Алиса, вначале сидевшая в одиночестве на дальнем бревне.       Когда я закончил, мне все зааплодировали.       — А можешь сыграть что-нибудь необычное? — попросила подошедшая Алиса.       — Да не вопрос! — я секунду подумал: — Для тебя снова зазвучит «Ария».       Услышав это, рыжая замялась.       — Может, что другое? — попросила она.       — Да брось ты! Итак, звучит песня «Беспечный Ангел»:

Этот парень был из тех, Кто просто любит жизнь. Любит праздники и громкий смех, Пыль дорог и ветра свист. Он был везде и всегда своим, Влюблял в себя целый свет, И гнал всегда свой байк, а не лимузин — Таких друзей больше нет… ***

      Играя и исполняя эту песню, я вкладывал в неё всего себя, и через некоторое время вокруг меня уж собрались почти все, кто пришел в поход. Даже Женя хмуро стояла в стороне и с интересом слушала.       Исполнив последнюю часть, я, бахнув по струнам, сорвал аплодисменты, в том числе и от Жени.       — Красивая песня, — сказала Алиса, — покажешь аккорды потом?       — Покажу, они тут простые совсем.       — Молодец, Рома, — сказала вожатая, — сыграй ещё, а мы пока картошку положим печься.       — Легко! Что-нибудь про любовь устроит?       — Даааа! — хором сказали все, кто был рядом.       — Тогда слушайте!       Я поразмыслил и вдруг вспомнил.       — Вот знаю хорошую, — и тихонько сказал Хаку: — Почти про нас.

Видишь кометы сгорающих звёзд? Знай — это я загадал сто желаний. Строим из прошлого в новое мост Из поцелуев, надежд, обещаний. Я головой у твоих милых ног, Губы мои тронешь нежно руками. Пусть улыбнётся сияющий Бог, Пролетая над нами, Пролетая над нами. ***

      Играя, я посматривал на Хаку, которая улыбалась и с интересом слушала.       Остальных эта песня тоже не оставила равнодушными. Кто-то даже пытался подпевать.       По окончании меня снова наградили аплодисментами.       — Спасибо! — поблагодарил я, наклонив голову.       — И тебе спасибо, — шепнула мне Хаку.       Я улыбнулся ей.       — А кто автор песни? — неожиданно спросила Лена.       — Я и сам не знаю, — соврал я, — друг мне показал аккорды и текст, а имя автора я не спросил.       — Очень красивая песня, — смущенно сказала она.       — Да, мне тоже нравится, — сказал я и подмигнул Хаку, затем спросил её: — Может, теперь ты сыграешь?       — Я… не знаю даже.       — Почему?       — Не знаю, что сыграть. Я в основном умею иностранные песни.       — Например? Кроме классики конечно.       — Нуу, — задумчиво протянула она, — знаешь группу Scorpions?       — Спрашиваешь. Конечно знаю! Что-нибудь из них сыграешь?       — Я могу. Какую песню?       — Нуу, — теперь протянул я, — «Send me an Angel» знаешь?       — Да.       — Тогда играй!       — А…       — А я спою, — улыбнулся я.       — Хорошо.       Хаку взяла гитару, пробежалась руками по струнам и начала играть.       Дождавшись нужного момента, я вступил:

The wise man said just walk this way To the dawn of the light The wind will blow into your face As the years pass you by Hear this voice from deep inside It’s the call of your heart Close your eyes and your will find Passage out of the dark ***

      Когда мы завершили исполнение, все снова захлопали нам. В этот раз более бурно.       — Какие молодцы! — восхитилась вожатая. — Настоящие артисты!       — Спасибо, — синхронно ответили мы с Хаку.       — А есть у тебя в репертуаре что-нибудь философское? — спросила меня Славяна.       — Найдется, — улыбнулся я, — вот, к примеру…       Я взял гитару и начал играть:

Сколько лет прошло, все о том же Гудят провода, Все того же ждут самолеты, Девочка с глазами из самого Синего льда Тает под огнем пулемета, Должен же растаять хоть кто-то — Скоро рассвет, выхода нет, Ключ поверни и полетели. Нужно вписать В чью-то тетрадь Краской, как в метрополитене: «Выхода нет», «Выхода нет» ***

      «Я специально заменил слово «кровью» на слово «краской», чтобы избежать потом странных вопросов. Время то ещё далеко не то».       Сделав последний проигрыш, я посмотрел на задумчивые лица слушателей.       — Достаточно философская? — спросил я Славяну       — Да… очень необычная песня… — задумчиво сказала она.       — Как заказывала, — улыбнулся я, — скоро там картошка то будет готова?       — Скоро, — ответил Шурик от костра.       — Алиса, может, ты что сыграешь? — обратился я к задумавшейся рыжей.       — Я? Ну… почему бы и нет?       — Тогда действуй! — я протянул ей гитару.       Алиса села на соседнее бревно и задумчиво провела рукой по струнам. Затем, видимо, вспомнив, заиграла и начала петь:

У синего моря, где бушуют бураны, Жила там девчонка с именем странным. И часто бывало: она на просторе В мечтах уплывала за синее море… ***

      «Хорошая песня!»       Когда Алиса закончила, я был первым, кто ей зааплодировал. Остальные, в том числе и Хаку, только поддержали меня.       — Отлично играешь и поешь! — я поднял вверх большой палец.       Алису эти овации явно смутили. Но она встала и слегка поклонилась своим слушателям.       — Сыграй что-нибудь ещё, — попросила Хаку, — сыграй, пожалуйста!       — Хорошо, сыграю, — согласилась рыжая и улыбнулась.       И, проиграв вступление, начала:

Разговоры еле слышны, И над лагерем ночь и тень. В круговерти забот не заметили мы, Как был прожит ещё один день. В круговерти забот не заметили мы, Как был прожит ещё один день… ***

      — Она отлично играет, — шепнула мне Хаку, пока Алиса исполняла песню, — может, предложить ей выступить с нами?       — Ммм, да я, в общем-то, не против. Чем больше, тем веселее. Она сама-то захочет? До этого момента она себя вела с нами… ну ты понимаешь.       — Я понимаю, но может всё же…       И тут я вспомнил слова Лены про то, что я должен понять Алису.       «Ладно, дадим ей шанс. Остроты есть остроты»       — Я согласен, только предложи ей сама. Ты же девушка, у тебя это… тактичней получится.       — Хорошо, я предложу, — улыбнулась Хаку и поцеловала меня в щеку.       Алиса как раз закончила песню. Я поднялся с бревна и зааплодировал вместе со всеми.       Снова показав большой палец Алисе, я пошел к костру, возле которого возились с картошкой вожатая и Шурик.       — Как дела? — спросил я их.       — Вроде готова, — ответил Шурик, протыкая ножом одну картофелину, вытащенную из углей.       — Тогда пора доставать её из костра. Рома, помоги ему, пожалуйста, — сказала Ольга Дмитриевна.       Мы начали осторожно выкатывать картошку из углей, затем аккуратно сложили их на деревянную дощечку и оставили остывать. Когда я оторвался от этого занятия, то увидел Хаку, увлеченно рассказывающую что-то Алисе.       Я подошел ближе и услышал обрывки разговора:       — Не знаю даже… мне кажется, Рома не захочет, чтобы я с вами выступала… — сказала Алиса.       — Да ты что! Он сам же и предложил тебя позвать.       — Правда?       — Да!       — Не знаю…       — Эх, Алиса-Алиса…       «Хорошо у Хаку красноречие прокачано. Я сам предложил позвать Алису… ловкий ход».       Я снова вернулся к вожатой, Шурику и картошке, она уже была разрезана на аккуратные половинки, от которых шел пар.       — А теперь все подходите и разбирайте картошку! — объявила вожатая.       Все неспешно подошли и стали брать кто по половинке, кто по целой. Славя ходила и предлагала всем соль из небольшой круглой коробочки. Я же, достав из кармана бумажный платочек и положив на него три разрезанных картошки, посолил их и пошел к Алисе с Хаку.       — Уважаемые дамы, позвольте вам предложить печеной картошки! — галантно сказал я, подходя и протянул им угощение.       — Ой, Ромочка, спасибо, с удовольствием, — весело сказала Хаку и взяла картошину.       — Благодарю, — сказала Алиса, тоже взяв себе порцию.       Я присел рядом с ними и начал кушать картофелину, предварительно сдирая горелую корку. Так прошло минут пять. Потом Алиса начала разговор:       — Рома?       — Да?       — Хаку сейчас рассказала, что вы завтра хотите выступить на концерте.       — Верно. Сегодня целый день готовились. А ты не хочешь выступить с нами?       — Можно… а в качестве кого?       — Ну… в качестве бас-гитариста, например, Хаку будет на барабанах, а я ритм-гитара и вокал. Как тебе?       — Я не… против.       — Ну, значит, договорились, — улыбнулся я Алисе, — Хаку, ты как думаешь?       — Я только за, — сказала Хаку и, подмигнув мне, улыбнулась.       — Тогда завтра после завтрака собираемся в музкружке и репетируем в новом составе. И никаких отговорок! — притворно строго сказал я, а потом усмехнулся и спросил: — Ясно?       — Ясно! — выпалила Алиса и подмигнула: — Никаких!       — Вот это настрой! Так держать! — я показал девушкам большой палец, и мы вместе засмеялись.       Пока мы смеялись, я смотрел на костер. «Классно здесь всё-таки. Уютно так.»       Вдруг неожиданно из ближайших к костру кустов выскочила Ульяна, у которой в руках был… кусок шифера. Она бросила его в огонь и снова нырнула в кусты.       — Все бегом от костра! В него бросили шифер! — крикнул я, вскакивая с бревна.       Пионеры бросились врассыпную в разные стороны, вожатая тоже убежала с ними, а я обернулся и увидел, что Хаку, встав с бревна, непонимающе смотрит на меня. Объяснять было некогда. Я просто повернулся обратно, расставив руки в стороны, встал лицом к костру и загородил собой своего Ангела.       Раздался мощный «шандарах», и осколки горячего шифера полетели из костра во все стороны. Один из самых крупных неслабо чирканул мне по левой щеке, а более мелкие зацепили мне по рукам и ногам.       — Айй! — зашипел я, прикладывая ладонь к поврежденному месту.       — Ромочка, что случилось? — непонимающе спросила Хаку, обходя меня.       — Шифер. В костер бросили кусок шифера. Когда он нагревается, он разлетается на мелкие кусочки, как осколочная граната.       — Тебя что, задело? — тревожно спросила она.       — Немного, — сказал я, отнимая ладонь от щеки.       — Ох, — выдохнула Хаку и побледнела, глядя на моё лицо.       Она смотрела то на меня, то на костер и, видимо, начала понимать.       — Так т-ты остался и закрыл меня от этих осколков? — сбивчиво спросил она.       — Ну конечно, — сказал я, морщась от боли в щеке, — некогда было объяснять тебе, почему нужно бежать.       — А я… сначала подумала, что это какая-то игра. Не поняла, зачем нужно убегать, — сказала она, закрывая рот ладонями и снова садясь на бревно.       — Я понимаю. Ведь в Японии в костры шифер не бросают.       Пока мы разговаривали, пионеры и вожатая медленно возвращались на полянку.       — Ольга Дмитриевна, все целы? Никого больше не задело? — спросил я.       — Вроде никого… Рома, что с тобой? — спросила она, глядя на мою щеку.       — Хаку не поняла, почему нужно убегать, и я остался чтоб защитить её.       — Эх, Рома, Рома. Сильно тебя задело?       — Нет, не очень. По щеке царапнуло только.       — Хорошо, но оказать медицинскую помощь тебе в любом случае необходимо, — тревожно сказала она и затем обратилась к остальным: — Все быстрей собирайтесь, мы возвращаемся в лагерь!       Я вновь повернулся к Хаку. Она всё ещё бледная сидела на бревне, потупив глаза и закрыв рот ладонью.       — Эй, — я присел на одно колено, взял её за вторую руку и посмотрел ей в глаза и спросил: — Ты чего?       Хаку медленно подняла на меня взгляд и спросила:       — З-зачем ты это сделал?       — Что сделал?       — Остался, чтобы…       — Защитить тебя? — закончил я вопрос за неё.       — Д-да.       — Так я же люблю тебя, — сказал я и улыбнулся, снова чуть поморщившись от боли в щеке.       — Спасибо тебе, — прошептала Ангел.       — Ради тебя я готов на всё…       — Рома, Хаку, — прервала нас вожатая, — идемте скорей обратно в лагерь.       — Пойдем, — сказал я Хаку, не отпуская её руку.       Снова собравшись в колонну, мы быстро дошли до лагеря. Алиса с разрешения Хаку забрала гитару.       Отправив остальных пионеров отдыхать, Ольга Дмитриевна потащила меня в медпункт. Хаку попросила у неё разрешения пойти со мной, на что вожатая понимающе согласилась.       Когда мы вошли, Виола как всегда сидела за столом и в данный момент читала книгу.       — Принимай сегодняшнего героя, — сказала ей вожатая, когда мы вошли.       — Что случилось? — спросила врач, поднимаясь со стула.       — Даже в походе в лес найдется место подвигу, — ответил я, показывая на свою левую щеку.       — Садись на кушетку, — повелела Виола, — что случилось? Чем тебя поранило?       — В костер бросили кусок шифера, ну и…       — Понятно.       Она подошла к стеклянному шкафчику и начала что-то там искать. Я улыбнулся Хаку, которая вместе с вожатой присела на другую кушетку и тревожно смотрела на меня.       Виола вернулась ко мне и, смочив ватку в каком-то растворе, начала обрабатывать мою рану. Потом она смазала её мазью и залепила поврежденное место пластырем.       — Больше повреждений нет? — спросила врач.       — Хмм, — я посмотрел на свои руки, на которых более мелкие осколки ничего не оставили, — нет, ничего больше.       — Точно? — переспросила она.       — Точно.       — Тогда ты можешь идти. Завтра приходи на перевязку, и если утром увидишь, что рана загноилась, то бегом ко мне.       — Я понял, спасибо вам, Виола.       — Не за что. Ступай… пионэр.       Я поднялся с кушетки.       — Идите отдыхайте, — сказала мне и Хаку вожатая, — я здесь ещё задержусь.       — Хорошо, спокойной вам ночи, Ольга Дмитриевна       После этих слов я взял Хаку за руку, и мы вместе ушли из медпункта. Выйдя, я посмотрел на часы. Шел одиннадцатый час.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Хаку, когда мы уже шли по нашей улице.       — Нормально, — улыбнулся я.       Щека почти не болела. Видимо мазь хорошо увлажнила кожу вокруг раны.       — Это хорошо, — улыбнулась Ангел, — что будем делать?       — Ты обещала показать свой фотоальбом.       — Ой, правда! Я уже и забыла. Давай я схожу за ним к себе и приду. Подожди меня, я быстро.       Она убежала в свой домик, а я, дойдя до своего, присел на ступеньки и посмотрел на небо.       «Ни облачка, и ночь такая звездная. Как же давно я так не отдыхал! Несмотря ни на что, мне здесь по-настоящему нравится! Здесь я встретил её… моего серебряного ангела. Когда только взгляну на неё, уже хочется жить как никогда раньше, а не просто тонуть в повседневности событий».       Пока я витал в таких мыслях, Хаку тихонько подошла ко мне и положила руку мне на плечо.       — Всё нормально? — спросила девушка, в другой руке которой был фотоальбом.       — Да более чем. А у тебя?       — Всё в порядке, правда…       — Что такое?       — Лена была очень недовольна, что я на ночь глядя иду к тебе.       — Ааа, не обращай внимания. Она тебе просто завидует. У неё же нет своего защитника, — сказал я и, улыбнувшись, провёл рукой по пластырю на щеке, а затем демонстративно ударил себя ладонью в грудь, — и нет того, кто будет с ней смотреть её фотоальбом.       — Хи, — кокетливо улыбнулась Хаку, — это правда.       — Тогда пойдем внутрь, здесь становится прохладно.       — Пойдем.       Я открыл дверь и, пропустив Хаку вперед, зашел за ней и закрыл дверь на ключ. Затем нашел выключатель и включил свет. Мы сели на мою кровать, и я наконец рассмотрел альбом в руках Хаку. Он оказался советским с алой бархатной обложкой.       — Начнем? — спросила Хаку, положив альбом себе на колени.       — Да, конечно.       Она открыла обложку. На первом листе вверху были выведены иероглифы от руки. Я, конечно, не знал, как они переводятся, но внизу другой рукой (видимо, женской) был написан перевод на русском: «Начало нашего пути».       «Йоване Сэтоши и Наумова Ирина».       На следующей странице было свадебное фото её родителей в ЗАГСе. Внизу была подписана дата: 25 августа 1970 года.       «Её отец, да и мать, оба довольно высокие. Вот в кого она такая».       Далее были ещё свадебные фотографии в красивых местах Москвы: Александровский сад, Красная площадь, Ботанический сад.       Маленькая Хаку между родителями — фотография очень похожа на мою, что я показывал в телефоне сегодня утром. Внизу дата: 1972 год.       Вот она уже постарше, примерно детсадовского возраста. Её ещё темные волосы уже до поясницы.       Вот фото их семьи уже с её младшим братом. Хаку сидит рядом с матерью и улыбается, а братик возле отца смотрит в камеру открыв рот.       — А как зовут твоего брата?       — Алексей. Мама попросила отца назвать его русским именем. В Японии его все зовут Алекс.       Смотрим дальше.       Школьное фото, где Хаку идет в первый класс. Она так мило выглядит в советской школьной форме.       Фото в школьном классе. Девочка, сидящая рядом, удивленно слушает её, а Хаку что-то ей рассказывает.       — Это моя подруга детства — Марина, — пояснила Хаку, — она так сильно удивилась, когда узнала, что мой папа японец.       — Ну ещё бы. Я бы тоже удивился.       Ещё фото: вот Хаку помогает что-то делать матери, вот читает какую-то книгу с отцом, вот играет с младшим братиком.       Потом идут снимки после переезда в Японию. Качество фотографий уже было лучше.       Вот она в японской школьной форме возле доски, видимо, в музыкальном классе.       Вот она в фиолетовой юкате на каком-то празднике.       А вот в секции каратэ, одетая в доги с красным поясом.       И вот начались её фотографии уже с посветлевшими волосами. Выглядит это очень контрастно. Как будто другой человек. Была темная — стала светлая.       — Как ты пережила то… ну, что твои волосы стали другими? — решился спросить я.       — Знаешь, когда впервые увидела, то заплакала, но потом мама поговорила со мной, и я успокоилась. Одноклассники в школе, конечно, сильно удивлялись. Кто-то говорил, что так даже красивее, кто-то дразнился, но вскоре я перестала обращать на это внимание. Свыклась. А сейчас мне самой даже нравится, — сказала Хаку, улыбаясь и встряхивая «хвостом».       — Мне тоже очень нравится! — сказал я и чмокнул её в щеку.       — Спасибо, — сказала она и поцеловала меня в ответ.       Мы снова вернулись к альбому.       Фото в доги больше не было, но зато были снимки с занятий танцами.       Они были не менее красивыми.       И вот наконец фотографии с её выступления на телевидении. Она в костюме: черных брюках, светло-серой рубашке без рукавов с… фиолетовым галстучком, на руках черные рукава, не доходящие до плеч.       Потом общее фото, видимо, с другими участниками телепередачи: в центре девушка с волосами цвета морской волны, собранными в два хвоста, которые доходят почти до земли, слева от циановой девочки стоит девушка с каштановыми волосами до ушей в красном топике и красной юбке, ещё левее — девушка с длинными золотистыми волосами, которые собраны в один большой хвост, а слева от золотистой как раз стоит Хаку с довольно усталым видом. Справа от циановой, видимо, близняшки: мальчик и девочка со светлыми недлинными волосами, они одеты в форму, напоминающую школьную, но подогнанную под «молодежные» стандарты. А справа от близнецов стоит высокий мальчик с фиолетовыми волосами, одетый в белый костюм.       «У того, что в белом, волосы прям как у нашей Лены».       — А как зовут твоих… коллег по передаче?       — О! Справа от меня в сером — это Акита Неру, в красном — Сакине Мейко, с бирюзовыми волосами — Хатсуне Мику, справа от неё — близнецы Кагамине Рин и Лен, а высокий в белом — Сакине Кайто.       — Понятно.       Мне на секунду показалось, что я где-то уже слышал про этих ребят и девушек, но не мог вспомнить где.       Больше фотографий не было.       — Вот, — скромно сказала Хаку, — теперь и ты видел мою жизнь.       — Это было очень интересно.       — Правда?       — Конечно.       Мы замолчали и я посмотрел на часы. Было почти двенадцать ночи.       — Уже поздно. Что будем делать? — спросил я, с трудом подавляя зевок.       — Я хотела… — начала было Хаку и осеклась.       — Что? — я заглянул ей в глаза.       — Хотела тебя попросить… раз ты на самом деле… не отсюда, ну из будущего. Ты можешь рассказать про него?       — Ооо, много всего произойдет. Про что ты хочешь узнать?       — Даже не знаю, о чем спросить… про меня ты ничего не можешь рассказать?       — Нет. Мы ведь только познакомились. Могу только рассказать про будущее нашей страны в общих чертах.       — Тогда расскажи!       — Хорошего будет мало. Примерно через два с лишним года СССР прекратит своё существование.       — Ничего себе! А почему?       — Много причин… — я поскреб в затылке, вспоминая уроки истории: — В основном — неспособность руководства страны удержать территориальную целостность. В союзных республиках будут формироваться националистические фронты, которые будут требовать независимости. Бывший СССР впереди и РСФСР в частности ждет безрадостное будущее, которое в 90-е годы выльется в разрушение промышленности страны, безработицу, огромную инфляцию и — самое неприятное — в гражданскую войну в Чечне. В той войне из-за чьих-то амбиций ни за что погибнут десятки тысяч молодых ребят.       — Какой ужас! — сказала Хаку, приложив ладони ко рту. — И этого никак нельзя избежать?       — Ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать.       — Почему? Ты же можешь…       — Я понимаю, что ты хочешь сказать, — ответил я, упреждая её, — но подумай сама. Ты сама едва поверила мне, что я не отсюда. Если я сейчас пойду кому-нибудь рассказывать обо всем этом, меня просто заберут в психбольницу. Потом, конечно, выпустят… когда всё это начнет происходить, но будет уже поздно.       — Наверное, ты прав… и что же делать?       — Тебе? Если ты не хочешь всё это пережить — возвращайся вместе с родителями в Японию и не приезжай в Россию с 1991 по 2000 годы. В Японии всё будет спокойно и стабильно. Будет ещё больший расцвет высоких технологий. Появится интернет, который будет доступен всем и каждому. В двадцать первом веке у всех массово появятся телефоны как у меня. Страна будет улучшаться и развиваться.       — Понятно, — медленно сказала Хаку, — а как же…?       — Что?       — Как же ты?       — Я не знаю… Не знаю даже, как я сюда попал. Что дальше будет со мной, мне и самому интересно, — я посерьезнел и взял её за руку, — но я очень хочу быть с тобой, отныне и навсегда.       — Прямо как в той песне, которую ты пел в лесу…       — Это в какой?       — «Лишь бы мы проснулись с тобой в одной постели», — процитировала Ангел.       — Ааа, — улыбнулся я, — песня называется «Выхода нет». Она впервые прозвучит, кажется, лет через девять, в 1998 году, если я правильно помню.       Я замолчал и снова посмотрел на часы. Шел уже первый час ночи.       — Выхода неет… — протянул я припев из песни и сказал: — Уже поздно. Может, пойдем спать?       — Да, уже пора. Ты хочешь…?       — Я точно хочу заснуть с тобой в одной постели и… проснуться тоже. Но если ты хочешь пойти спать к себе, я не буду возражать.       — Baka! — ответила Хаку серьёзно и слегка щелкнула пальцами мне по лбу, а потом шепотом добавила, прижавшись ко мне: — Конечно, я хочу того же, чего и ты.       — Тогда давай ложиться спать? — сонно улыбнулся я ей.       — Да… — шепнула она.       Мы встали с кровати. Хаку положила альбом на стол. Я поставил телефон на зарядку и расстелил кровать, подложив пододеяльник вместо испачканной вчера простыни, затем посмотрел на Хаку. Она смущенно смотрела на меня в ответ.       — Выключи, пожалуйста, свет, — попросила Хаку.       Я подошел к выключателю и, щелкнув им, погрузил домик во тьму. Через некоторое время, когда глаза немного привыкли к темноте, я увидел, как Хаку медленно раздевается и складывает одежду на стул. Последним движением она развязала бант на волосах.       Я тоже начал раздеваться, и когда мы остались в одном белье, медленно подошел к ней и поцеловал, затем, подхватив её на руки, уложил на кровать и лег рядом с ней, укрыв нас обоих одеялом.       — Мы сегодня…? — начала вопрос она.       — Не стоит, — сказал я, проведя рукой ей по животу, — не будем пока тревожить ну… то, что мы нарушили вчера.       — Я понимаю, — сказала Хаку, улыбнувшись и водя рукой мне по спине, — ты такой заботливый.       — Да, — шепнул я и поцеловал её в лоб, — и весь твой.       — Хи… мой, — прошептала она.       — Утром встаем на зарядку?       — Да!       — Договорились! Oyasumi, мой ангел.       — И тебе, мой… искуситель.       После этих слов мы крепче обвили друг друга руками и вскоре уснули.