Серебряный ангел

      Этой ночью мне снова снились необычные сны.       Я подъезжаю на мотоцикле отца к какому-то фешенебельному дому и жду. Через пару минут ко мне выходит Хаку, но выглядит как будто старше. Демонстративно чуть даю газу. Она улыбается, подходит ко мне, одевает шлем и садится позади меня. Мы уезжаем куда-то вместе.       Ещё сон. Я снова вижу Хаку постарше. Мы разговариваем в какой-то комнате. Она сидит на кровати в чёрной ночнушке и слушает меня с удивлением, но затем улыбается. Вдруг дверь в комнату открывается, слышен детский смех. Я пытаюсь повернуть голову в его сторону, но сон обрывается.       Новый сон. Стою на костровой полянке, где мы были накануне. Солнце садится, приближаются сумерки. Вдруг слышу позади себя мужской голос.       — Не оборачивайся.       Голос заставляет меня вздрогнуть. Кожа покрывается мурашками. Мне становится немного страшно.       — Кто ты? — спрашиваю я.       — Неважно, кто я. — отвечает он мне будто это и не важно. — Ты запомнил, что ты только что видел?       — О чем ты?       — Я показал тебе возможные варианты продолжения твоей жизни когда ты покинешь это место.       — Это те сны, что я видел до этого? — решился уточнить я.       — Верно.       Я молчу. Но потом не удерживаюсь и спрашиваю:       — И что дальше?       — Дальше, — сказал неизвестный со вздохом, — тебе выбирать. Я лишь показал тебе твоё будущее. Каким оно будет — всё зависит от тебя. Выбирай с умом, и ты найдешь свой дальнейший путь.       — И как мне выбрать?       — Это ты узнаешь позже, а пока…       Я попытался повернуться, чтоб посмотреть назад, но успел лишь заметить краем глаза высокую фигуру в черной одежде и ярко-желтые глаза. А потом я провалился в черноту.       — Говорил же — не оборачивайся, — услышал я напоследок.       Я проснулся, обнаружив себя уже сидящим на кровати и смотрящим на противоположную стенку домика, в котором засыпал вечером. В окно как всегда светило утреннее солнце, а я тупо смотря вперед на вторую кровать, приходил в себя растирая лицо. Щека, заклеенная пластырем, не болела.       Через полминуты мой торс обвили нежные руки, в спину уперлась мягкая грудь, а на плечо лег подбородок Хаку.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.       — Нет… просто плохой сон приснился, — я не решился сказать ей правду.       — Я так и поняла. Ты так резко вскочил, повернулся и… замер.       — А ничего не говорил?       — Нет. Ничего, — её ответ меня обрадовал.       — Прости, что напугал, — я повернул голову и поцеловал Хаку в розовые губы.       — Ничего страшного. Сколько времени?       Я потянулся за телефоном к столу. Откинув крышку чехла, посмотрел на время: 5:57. Показал Ангелу.       — Ой, ещё так рано! — её удивило, но похоже не расстроило столь ранее пробуждение.       — А ты спать хочешь?       — Да, пожалуй, нет. С тобой вместе я так хорошо высыпаюсь…       — Я с тобой тоже, — Ответил я и, обхватив Хаку за талию, прилег обратно.       Девушка положила голову мне на грудь и полежав так минут пять, спросила:       — Мы сегодня будем делать зарядку?       — Ну конечно!       Мы поднялись с кровати и начали одеваться. Я одевал свою спортивку, а Хаку — только юбку и рубашку.       — Я пойду к себе одену спортивный костюм, — сказала она.       — Хорошо. Я через пару минут подойду к твоему домику.       — Встретимся там.       Ангел чмокнула меня в щеку и, открыв дверь, побежала к себе. Я отключил телефон от сети, одел кроссовки, завязал бандану, вышел из домика и, закрыв его, пошел за ней.       Остановившись возле тринадцатого домика, я как обычно начал делать зарядку. Через минутку Хаку вышла в спортивном костюме с собранными волосами и присоединилась ко мне.       — Ну что, побежали? — спросил я, когда мы закончили разминаться.       — Да! — ответила девушка улыбаясь.       — Тогда вперед! — бодро произнес я и мы побежали в сторону площади.       Сегодня наш утренний марафон был довольно спокойным. Мы неспешно бежали, наслаждаясь компанией друг друга, периодически ускоряясь и лавируя по улочкам лагеря. Когда мы преодолели уже больше семи тысяч шагов, я засмотрелся на Хаку и, споткнувшись, едва не упал, но она молниеносно подхватила меня за руку, не дав этому случиться.       — Осторожнее! — сказала Ангел.       — Прости, я задумался, — у меня из головы просто не хотели уходить образы увиденные во сне.       — О чем?       — О том, что ты, как всегда, прекрасна, — пришлось немного соврать, чтоб не морочить ей голову по поводу каких-то снов.       — Ты как всегда мне льстишь! — улыбнулась она.       — А я, как всегда, отвечу, что нисколько! Потому что это правда, — немного грустно улыбнулся я.       Хаку улыбнулась мне в ответ, и мы всё бежали дальше. Пробегая мимо спортплощадки, я спросил:       — Как насчет того, чтобы снова потренировать наши умения в единоборствах?       — А ты хочешь? — спросила Хаку, сверкнув глазами.       — Я всё хочу делать с тобой вместе, ты же знаешь!       — Тогда идём!       После этих слов она толкнула меня рукой в плечо и, весело смеясь, отвернула на спортплощадку.       — Агрх! — смешно зарычал я и свернул за ней.       Долетев до нашего привычного места утренних файтингов, Хаку развернулась и встала в боевую стойку. Ещё на ходу сняв и убрав часы, я остановился перед ней, тоже поднял руки и спросил:       — Начинаем?       — Да! — с огоньком ответила она.       После этого мы сначала пошли по кругу, затем я первый вступил в бой. Хаку как всегда умело блокировала мои удары и атаковала сама. В этот раз она совсем разошлась и скорость её ударов была просто нереальная. От многих я успел увернуться, но и многие пропускал.       «Вот это скорость!»       Её азарт словно передавался, и мне поэтому я, тоже разойдясь, пару раз пробил её защиту, задев её ногой по тазу и бедру. Это раззадорило Хаку ещё больше, и она, похоже, решила показать свой максимум скорости. После очередной комбинации Ангел чуть ушла в сторону от моего удара в плечо, перехватила мою руку и, перебросив меня через себя, с криком нанесла добивающий удар, нацеленный в шею, но пришедшийся на мою вовремя подставленную руку.       После этого победительница остановилась и отошла на пару шагов назад.       — Единогласным решением судей победа присуждается… Йоване Хаку! — усмехнулся я, поднимаясь с земли.       — Ой, ну перестань ты, — улыбаясь, ответила Ангел, — мы же несерьёзно.       — Ну и что? Зато от души, — сказал я, чувствуя, что моё лицо просто горит после сегодняшней зарядки. — Ты сегодня так быстро двигаешься. Я с трудом противостоял тебе!       — И правда. Я чувствую в себе такую легкость…       — Ещё бы! Это всё гормоны.       — Гормоны?       — Ну конечно! Гормональный всплеск из-за… в общем, потому что мы с тобой вместе.       — Я поняла, — смущенно улыбнувшись сказала Хаку, — как ты себя чувствуешь?       — Да отлично! — после таких упражнений я был: «Чоток, бодр и дерзок». — Хорошая у нас с тобой зарядка по утрам получается!       — Соглашусь с тобой, но… — как-то странно произнесла моя любовь.       — Но?       — Ты ведь мне поддаешься! Я уже в который раз тебя побеждаю. Так нечестно!       — Хаку, перестань. — махнул рукой я. — Мы же занимаемся не чтобы нанести друг другу увечья, а для здоровья и крепости тела. Неужели ты хочешь, чтобы мы всерьез травмировали друг друга?       — Нет, конечно, но получается, что постоянно побитым бываешь ты. А я не хочу, чтоб так было! Я ведь… люблю тебя! — мне показалось, что ещё немного и она сказала бы это со слезами.       Я молча подошел к Хаку, обнял и погладил по голове.       — Я тоже тебя люблю, и, видимо, поэтому просто не обращаю внимания на эти мелочи. Мне приятно, даже быть побитым тобой.       Когда я оторвался от Ангела, то увидел, что по её щеке скатывается слеза.       — Baka ты, — сказала она, шмыгнув носом, и нежно поцеловала меня.       Теперь уже я почувствовал слезу на щеке. Мне ничего не хотелось говорить, и мы просто стояли и целовались неизвестно сколько времени.       — Пойдем в душ? — спросил я, когда мы прервались.       — Конечно, идем! — ответила девушка, смахивая слезу.       Взявшись за руки, мы быстро дошли до домиков и, взяв в них повседневную форму и полотенца, побежали к душевым. Зайдя, быстро ополоснувшись, мы вернулись обратно и закинули в домики наши спортивные костюмы. На площадь пришли как раз к началу линейки.       Встав вместе, мы слушали очередные пламенные речи вожатой насчет сегодняшнего дня. Наконец она дошла до важного для нас момента.       — Сегодня в 16:00 на сцене планируется концерт в честь подошедшей к завершению лагерной смены, поэтому все, кто хочет выступать, тщательно подготовьтесь к этому! И не забывайте, что завтра последний день!       После этих слов мы услышали горн.       — А теперь — все на завтрак!       Пионеры с весёлым гулом быстро пошли в столовую. Хаку взяла меня под руку, и мы отправились за ними.       Пока шли, я спросил:       — А что, получается, завтра уже последний день?       — Да. А ты разве не знал?       — Откуда? Ты же знаешь мою… необычную ситуацию.       — Знаю…       — Ну во-от, — протянул я, а потом уже бодро добавил: — и раз сегодня предпоследний день, мы должны провести его незабываемо для нас! Согласна?       — Да!       Мы уже подошли к столовой и протиснувшись внутрь пошли за завтраком. Он мало отличался от предыдущих дней: пшенная каша, бутерброд с маслом и сыром, какао.       Свободное место нашлось возле Алисы.       — Доброе утро! — поприветствовал я её. — Можно?       — Привет! Садитесь, конечно, — дружелюбно ответила рыжая.       — Приятного тебе!       — И вам!       Мы подсели и принялись за еду.       Когда я выпил какао, спросил:       — Алис, ты не забыла про то, о чем мы вчера договорились? Идем репетировать?       — Спрашиваешь! Конечно, помню! Ты-то как себя чувствуешь после вчерашнего… подвига?       Я прикоснулся к пластырю на щеке, подвигал челюстью. Ранка не беспокоила.       «Нужно будет на перевязку зайти».       — Всё в порядке, — жизнерадостно ответил я, — тогда после завтрака идем в музкружок и начинаем?       — Да! — хором ответили девушки и засмеялись.       Когда с завтраком было покончено, мы отдали посуду и вышли из столовой.       — Идите в кружок, — сказал я своим спутницам, — я быстро сбегаю в медпункт на перевязку.       — Хорошо, — сказала Хаку и чмокнула меня в щеку, — мы будем ждать тебя там.       — Тогда до встречи!       Быстро доскочив до медпункта, я, постучавшись и услышав бархатное «войдите», прошел внутрь.       Виола как всегда сидела за столом и что-то писала.       — Доброе утро! — поздоровался я.       — Доброе, пионэр. С чем пожаловал?       — Да вот, — показал я щеку, — на перевязку.       — Садись на кушетку.       Я присел. Виола поднялась, подошла ко мне и аккуратно сняла пластырь с моей щеки. Затем внимательно осмотрев ранку, подошла к шкафчику с лекарствами и, достав оттуда мазь, обработала ей поврежденное место.       — Я не буду снова заклеивать пластырем, — пояснила врач, — нет необходимости. Пускай заживает «на воздухе».       — Как скажете, — понимающе кивнул я.       — Если пересохнет и начнет тянуть, приходи ко мне — я снова обработаю.       — Я понял. Можно идти?       — Иди… пионэр.       Я поднялся с кушетки, вышел из медпункта и быстрым шагом пошел в музкружок. Когда я подходил к зданию, до меня донеслись обрывки музыки.       Постучавшись, я открыл дверь и увидел Хаку с Алисой, сидящих посреди клуба на табуретках. В руках у Алисы был басовый «Урал».       — Смотрю, вы уже начали? — спросил я проходя.       — Ой, Ромочка, вот и ты! — улыбнулась Хаку. — А я вот Алисе показываю её партию.       — Это же замечательно! И как успехи? — поинтересовался я.       — Нормально, — пробормотала Алиса, сосредоточенно пробегая руками по струнам басухи.       — Тогда начнем репетировать?       — Давай я сначала дообъясню Алисе её партии.       — Лады, а я тогда пока снаружи прорепетирую сам.       — Хорошо, давай пока так, — улыбнулась мне Хаку.       Взяв один из комбиков и «Ямаху», я вынес их на веранду. Потом закрыл дверь, чтоб не мешать девочкам. Подключив усилитель и настроив его потише, я присел и начал играть.       Прошло, наверное, немногим меньше часа, и за это время я уверенно отыграл всё, что планировал.       Закончив последнюю песню, я отложил гитару и зашел в клуб.       Алиса как раз довольно уверенно делала очередной проигрыш.       — Как ваши дела? — спросил я, когда она закончила.       — Всё в порядке, — ответила Хаку, — Алиса всё заучила, и мы можем репетировать вместе.       — Ну и отлично! — сказал я, показывая большой палец. — Я только принесу всё обратно.       Пока я заносил обратно усилитель с гитарой, Алиса быстро проигрывала очередную партию.       — Фуф, — выдохнула рыжая, — давайте немного передохнем перед репетицией.       — Да, давай, — кивнул я.       Рыжая отложила гитару, встала и вышла на веранду.       — Как она? — спросил я Хаку, которая проверяла барабаны.       — Она молодец! Отлично справляется.       — Значит, сегодня мы покажем всем класс, — ободряюще сказал я.       — Да! — в тон мне ответила Хаку, и мы рассмеялись.       Через пять минут Алиса вернулась к нам и сказала мне:       — Рома, ты вчера обещал показать мне аккорды той песни, которую ты пел в лесу.       — «Беспечный ангел»-то? Да не проблема. Ща покажу. Значится так…       Я потратил минут пятнадцать, показывая аккорды и рассказывая текст. Алиса всё записала в тетрадный листок, который ей любезно предоставила Хаку. Когда мы закончили, она сложила его и убрала в карман рубашки.       — Ну что? Теперь давайте репетировать? — спросил я       — Да! — хором ответили девочки.       — Тогда давайте в такой последовательности.       Рассказав очередность песен, я подключил свой усилитель, настроив его, взял гитару и отрегулировал штатив микрофона.       — Начинаем? — спросила Хаку садясь за барабаны.       — Вперед! — бодро заявила Алиса.       Хаку несколько раз ударила палочками, и мы начали.       У нас всё получалось очень слаженно. Алиса играла на удивление хорошо.       «Выучила всё за такой короткий срок! Вот что значит энергия юности!»       Так и пролетало наше время. Одна песня после краткого перерыва сменялась следующей. Наконец, доиграв последнюю композицию, мы остановились.       Я посмотрел на девушек. Их рубашки можно было выжимать, как, впрочем, и мою.       «Но оно того стоит! Теперь мы готовы порадовать всех в этом лагере».       — Как вы? Устали? — спросил я их, снимая с плеча гитару.       — Ещё как! — выдохнула рыжая, выключая усилитель.       — Конечно, устала, — сказала Хаку, откладывая палочки в сторону.       Взглянув на часы, я увидел, что до обеда оставалось чуть больше часа и мне пришла в голову отличная идея.       — У меня есть предложение!       — Какое? — с интересом спросила Хаку.       Алиса тоже удивленно посмотрела на меня, но молчала.       — Как какое? Репетировать и ещё раз репетировать заново! — сказал я, улыбаясь, но заметив на их лицах растущее удивление и недовольство, поспешил исправиться — Шучу! Шучу, конечно! До обеда ещё целый час. Поэтому я предлагаю быстро сходить на пляж, чтобы освежиться. Как вам идея?       — Даааа! — воскликнула Алиса.       — С удовольствием! — улыбнулась Хаку.       — Тогда бегом! Не теряем времени! — бодро сказал я, пафосным жестом щёлкая тумблером своего усилителя.       Аккуратно отложив инструменты, мы вывалились из клуба. Хаку закрыла его, и мы с ней побежали в сторону наших домиков.        — Увидимся там! — крикнула Алиса, убегая к себе.       Добежав до наших домиков, я заскочил в свой и взял плавки и полотенце. Выйдя, я подождал Хаку и мы побежали на пляж. Там, как обычно, было людно. Видно было вожатую, которая загорала на лежаке, прикрыв лицо панамкой. Мы быстро переоделись в кабинках и начали поиски свободных лежаков. Сегодня на Хаку снова был черный купальник, в котором она прекрасно выглядела. Найдя свободное место, мы оставили на нем свои вещи.       — Ну что, идем искупаемся? — предложил я       — Идем!       — Эй-эй, вы куда без меня? — услышали мы позади.       Я обернулся и увидел, что Алиса в купальнике с одеждой и полотенцем в руках бежит к нам.       — Без меня хотели идти плавать?! — с веселым укором сказала она.       — Нет-нет, что ты! — улыбался я. — Куда ж мы без тебя?       — Ну да! — показала мне язык рыжая.       — Ладно, погнали! — сказал я и подал девушкам руки.       С веселым смехом мы забежали в воду, подняв кучу брызг. Немного побултыхавшись у берега, я предложил Хаку плыть дальше, а Алиса, заметив в стороне Ульянку, рванула составить ей компанию.       Отплыв вместе с Хаку от берега, я спросил:       — Ты волнуешься перед концертом?       — Немного… а ты?       — Конечно! Как без этого, — честно признался я.       — Я думаю, что у нас всё получится, — утверждающе сказала Хаку.       — Разделяю твой оптимизм. Поплыли к буйкам?       — Да.       Доплыв до буйков, мы повернули обратно к берегу.       — Может, наперегонки до берега? — спросил я       — А почему бы и нет! — ответила Хаку с азартом.       — Тогда вперед!       Хаку была чуть впереди меня, когда мы начали заплыв к берегу. Плыла она очень быстро, но я не отставал. В итоге к берегу мы подплыли одновременно и выбежали на песок весело смеясь.       — Ну что, похоже, ничья? — спросил я с улыбкой и развел руками.       — Похоже, да, — чуть порывисто дыша, ответила Хаку.       — Меня это не расстраивает! Я рад, что мы с тобой такие выносливые.       — Я тоже, а это утешительный приз для нас обоих.       После этих слов Ангел подошла ко мне и с оттяжкой поцеловала.       — Хи-хи, — послышалось со стороны, — смотри, Алиса!       Вначале мне очень не понравилось это внимание со стороны, но, когда увидел, что его источником была прыгающая и вопящая Ульянка, мой негатив как рукой сняло. Если бы об этом голосила какая-нибудь наглая хабалка типа Жени, то я бы просто показал средний палец, но к этой мелкой у меня претензий быть не могло.       — Алиса, смотри! Хаку целует Рому! — не унималась Уля.       «Не можешь победить — возглавь!»       — Хаку, держись, — шепнул я       И я подхватил девушку на руки и понёс к лежаку. Когда подошел, то мелкая всё ещё хихикала, смотря на нас своими большими голубыми глазами. Алиса сдержанно улыбаясь лежала рядом.       Я сел на лежак, усадил Хаку себе на колени и, показав младшей зазнобе язык, сказал, улыбаясь:       — Завидуй молча.       И теперь уже я медленно и красиво поцеловал Хаку.       Когда я оторвался от розовых губ девушки, то посмотрел на Ульяну, которая уже не хихикала, а с чуть грустным выражением лица водила ножкой по песку. Посмотрев дальше, я увидел осуждающий взгляд вожатой, которая смотрела на нас уперев руки в бока. Я улыбнулся ей и развел руками, как бы говоря: «Ну понимаете… дело же молодое». Ольга шутливо погрозила нам кулаком в ответ.       Я посмотрел на часы. До обеда оставалось десять минут.       — Давайте собираться. Уже почти обед, — сказал я Хаку и Алисе.       Они кивнули. Хаку поднялась с моих колен и начала вытираться. Я поступил точно так же. Потом мы переоделись в кабинках и уже по пути к домикам с полотенцами в руках нас застал горн. Быстро закинув вещи, отправились в столовую.       Сегодня на обед было: суп куриный с вермишелью, гречка с котлетой, хлеб и чай.       Найдя свободный столик, мы сели и принялись за еду.       Через минуту к нам подсела Алиса.       — Приятного вам, — сказала она.       — Спасибо, — одновременно ответили я и Хаку.       Когда я приговорил первое, то спросил своих сотрапезников:       — Ну что, после обеда идем подготавливать всё к концерту?       — Конечно, — сказала Хаку, — ты же вроде хотел ещё одеть что-нибудь красивое.       — Ну да. Вожатая сказала, что театральный реквизит в подсобке библиотеки?       — Да.       — Значит, давайте после обеда сначала принесем наше оборудование на сцену, а потом я сбегаю туда посмотрю, что там есть. Если ничего не подойдет — оденусь как одевался на танцы.       — Хорошо, — улыбнулась Ангел.       Мы быстро покончили со вторым и, отдав посуду, вышли из столовой. Затем втроём, весело болтая, отправились в музклуб. Зайдя туда, начали собирать аппаратуру.       — А куда убрали проигрыватель, пульт и прочее после танцев? — спросил я у Хаку.       — В кладовку под сценой.       — Ясно. Нам это только на руку.       Аккуратно разобрав барабанную установку для транспортировки, мы выдвинулись к сцене. Втроем мы без труда донесли её за один рейс.       — Рома, Алиса, сходите за всем остальным без меня, я пока расставлю барабаны, — пробормотала Хаку сосредоточенно устанавливая свои инструменты.       — Без проблем!       — Вот, возьми ключ от кружка, — сказала она, протягивая его мне.       — Спасибо.       Мы с Алисой быстро дотопали обратно в кружок, где собрали всё необходимое: я взял усилители, а Алиса повесила шнуры, свернутые кольцами, себе на плечи, а в каждую руку взяла по гитаре.       «Смешно выглядит. Видела бы она себя со стороны. Музыкальный киборг!»       Выйдя и закрыв кружок, мы пошли в направлении сцены, но не так быстро, потому что усилители были не самые легкие.       — Так значит вы с Хаку вместе? — неожиданно спросила Алиса, когда мы подходили к площади.       «Ещё одна вуайеристка нашлась! И почему всем так хочется лезть в наши отношения?».       — Как-то так. А откуда такой интерес?       — Да просто. Об этом уже многие в лагере шепчутся…       — Ааа. Ну тогда и ты делай как все, — с усмешкой сказал я, — все шепчутся — и ты шепчись. Только это, мягко говоря, не очень этично.       — Эй, ты чего? — обиженно сказала она. — Ты меня неправильно понял! Я наоборот очень рада за Хаку. До твоего приезда она чаще всего сидела одна в клубе и сильно грустила. А когда познакомилась с тобой, то прям ожила.       «Любовь, детка, она такая».       Неожиданно я почувствовал, что уж с кем с кем, а с Алисой сейчас можно поделиться своими впечатлениями.       — Я рад, что моя компания так влияет на неё. И самому мне она очень нравится. Хаку ведь такая потрясающая девушка…       — Неужели всё настолько плохо? — хмыкнула рыжая.       — О чем ты?       — Да так… не обращай внимания. И какие у вас планы?       — В каком смысле?       — Ну, завтра же смена заканчивается. Все разъедутся по домам. Хаку вернётся в Японию. Ты поедешь за ней?       «А если не поеду, ты мне себя предложить хочешь, что ли?» — мысленно усмехнувшись подумал я.       — Поеду, если смогу. Посмотрим, что дальше будет. Я предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Если пытаться всё продумывать заранее, то голова часто будет болеть.       — Ну да…       Между тем мы подходили к сцене. Хаку уже собрала барабанную установку и проверяла её. Мы поднялись к ней с нашей поклажей.       — Ой, вот и вы! — обрадовалась Хаку. — Здесь я уже всё закончила. Теперь давайте подготовим остальное.       Пока мы расставляли оборудование, к сцене подошла Ольга.       — Готовитесь? — спросила она.       — Ага, — кивнул я, — вы можете открыть нам кладовку под сценой, чтоб мы достали оттуда остальную аппаратуру?       — Ой да! Сейчас.       Она вынула ключи из кармана и открыла небольшой люк, ведущий под сцену со стороны скамеек.       Я спустился со сцены и полез внутрь. Здесь было довольно просторно, я мог стоять почти не горбясь. Найдя проигрыватель, я вынес его, затем снова вернулся за пультом. Вытащив из «казематов» всё что нужно, я разогнулся и утер пот со лба, потом начал поднимать аппаратуру на сцену. Девочки тем временем разматывали провода и подключали усилители. Я начал расставлять колонки, а после поставил пульт и проигрыватель на столик в углублении сцены. Впереди предстояло подключение всего этого добра. Потратив ещё минут пятнадцать, я, наконец, закончил.       — Фуф, — выдохнул я, подходя к Хаку, — я вроде всё.       — Молодец ты, — сказала она, потрепав мне по волосам и чмокнув в щеку.       Алиса, видя это, слегка ухмыльнулась.       — В какой очереди мы выступаем? — спросил я вожатую, которая, стоя возле сцены, что-то сосредоточенно вычитывала с листка.       — Не знаю, — честно сказала она, — а как вам удобнее?       — Я думаю, что пускай наше выступление будет последним. Закроем концерт, так сказать, — сказал я вожатой, а после обратился к девочкам: — Вы не против?       — Нет, — сказали они в один голос.       — Значит, так и поступим. Когда уже выступят все, кто хотел, то пойдете вы, — улыбнулась вожатая.       — Заметано! — бодро сказал я. — А теперь ещё вопрос насчет реквизита. Можно я поищу в кладовке библиотеки что-нибудь для себя?       — Конечно, Рома. Попроси Женю, она тебе её откроет. Возьми там всё что тебе необходимо.       «Обращаться к этой ворчунье? Ну что поделать… Раз нужно идти в логово льва, то пойду».       — Понял! Спасибо, — сказал я вожатой и, повернувшись к девочкам, спросил: — Тогда я пойду готовиться?       — Иди, — сказала Алиса, — я, в общем-то, готова. Никуда не пойду.       — А я пойду с тобой, — сказала Хаку, — мне нужно переодеться к концерту.       — Хорошо, идем, — улыбаясь ответил я, а потом сказал Алисе, — тогда до встречи. Мы скоро!       — До встречи!       Дойдя до развилки у библиотеки, мы остановились.       — Ты к себе? — спросил я.       — Да.       — А что у тебя за концертный костюм?       — Ты его вчера видел на фото в альбоме.       — Это тот, что с галстуком?       — Да, — улыбнулась Хаку, — тебе он понравился?       — Очень. Когда увижу его на тебе, думаю, понравится ещё больше.       — Хи! Хорошо! — сказала она и снова чмокнула меня в щеку. — Ладно, я пойду. Ты тоже иди и смотри не опоздай.       — Не опоздаю! — сказал я ей в след.       Библиотека была в двух шагах, поэтому через полминуты я уже был возле неё.       Постучавшись и услышав «войдите», я прошел внутрь. Женя сидела на табуретке возле стеллажей, рядом с ней стояло ведро с водой, а в её руках была тряпка, которой она протирала книги, сложенные в стопку рядом.       — Привет! — поздоровался я.       — Здравствуй, — хмуро ответила Женя, — зачем пришел?       — Вожатая сказала, у тебя в подсобке есть костюмы. Хочу что-нибудь взять.       — И какой ты хочешь? — ехидно произнесла королева хмурости. — Костюм зайчика?       — А что, там и такой есть? — смеясь спросил я.       — Вроде был, — неожиданно улыбнулась она, — возьмешь его?       «Ооо, она, оказывается, улыбаться умеет! Неожиданный перк!»       — Зайчиком, пожалуй, быть неохота. А простого костюма под галстук там не найдется? И от галстука, кстати, я бы тоже не отказался, если есть.       — Ты что, на свадьбу собрался? — снова улыбаясь, спросила она.       — Не совсем. К концерту одеться хочу.       — Зачем? Чтобы пойти его смотреть в костюме как старый дед?       — Нет, — улыбнулся я, — я выступать буду на сцене.       — Ты?! Выступать?! — похоже в голове Жени не могли уместиться такие вещи как: я и подмостки.       — Ну да. А что тут такого?       — Не представляю тебя выступающим.       — Так ты приходи и воочию увидишь.       — Вообще, я не хожу на такие… мероприятия, но в этот раз пойду. Интересно будет посмотреть на тебя.       — Хорошо. Но мы слегка отошли от темы. Найдется для меня костюм-то?       — Пойдём посмотрим… пионэр, — сказала Женя в стиле Виолы.       Она кинула тряпку в ведро, встала с табурета, и мы пошли на выход.       Подсобкой оказалось то самое маленькое серое здание слева от библиотеки, на котором висел пожарный щит. Подходя к нему, я увидел, что за библиотекой есть небольшая поляна, на которой растет множество красивых цветов.       Женя, тем временем, возилась с большим замком на двери подсобки.       — Ну что стоишь? — хмуро сказала она, — помоги!       — Ага, иду, — сказал я, оторвав взгляд от цветочной поляны.       Подойдя, я отстранил её от замка и взялся за него сам. Он был довольно ржавым и ключ не хотел проворачиваться до конца.       «Ничего, у меня и не такие открывались!»       Я начал крутить ключом туда-сюда, пока личинка замка не разработалась полностью и он, наконец, не поддался.       — Да ты прямо медвежатник! — усмехнулась Женя.       — К вашим услугам, — приложив руку к животу, слегка поклонился я.       — Только паясничать не нужно, — снова надела ворчливую маску библиотекарша.       Открыв дверь, мы прошли внутрь. Женя нашла выключатель и включила свет. Внутри было довольно пыльно, две трети помещения были заставлены различными коробками.       — И где искать нужный реквизит? — спросил я.       — Вот здесь в шкафу справа, — хмуро сказала Женя, — я пойду на воздух, а то здесь дышать нечем.       — Хорошо.       Она вышла, а я посмотрел направо.       «Слона-то я и не заметил».       Там действительно был довольно большой шкаф. Я подошел к нему и открыл дверцы. На деревянных вешалках висело множество различных костюмов, среди которых действительно был и костюм зайчика. На верхних полках лежали несколько шляп: низкий цилиндр, высокий цилиндр, котелок, дамские шляпы.       «Выбор, и правда, огромный».        Я начал перебирать одежду на вешалках и наткнулся на черный костюм в продольную темно-серую полоску. Аккуратно сняв его с перекладины, я вытащил его на свет.       «Как раз то, что мне нужно! Да простит меня за косплей Валерий Миладович!»       Я снял пиджак с вешалки и примерил. Сидел он на мне отлично.       «Как будто под меня шили».       Затем настала очередь брюк. Приложив их к поясу, я посмотрел, подходит ли длина.       «И снова удача. Рост подходит!»       — Ну что, нашел, что хотел? — спросила Женя заходя и увидев мою персону в пиджаке, уставилась на меня своими желтыми глазами.       — Ого! А тебе идет! — сказала она, чуть улыбнувшись, сплетя руки на груди. — Хоть сейчас в ЗАГС.       «С тобой, что ли? Нет уж, спасибо! Мне бывшей жены хватило…»       — Нет! Туда не нужно! Во всяком случае, не сегодня, — бодро сказал я, — сегодня только на сцену. А галстуков тут нет?       — В шкафу ещё посмотри.       Я снова полез в шкаф. На перекладине слева обнаружилась вешалка на которой висело десятка полтора галстуков. Среди них обнаружился один яркий в оранжево-красную полоску.       «Мне сегодня исключительно везет с подборкой одежды».       — Я нашел всё, что хотел. Вот эти вещи возьму, — сказал я Жене       — Бери, — равнодушно сказала она, — потом верни только. Не забудь!       — Конечно верну! Честное пионерское!       — Я же просила не паясничать!       — Всё-всё! Больше не буду, — улыбнулся я.       Мы вышли из подсобки не забыв выключить свет. Пока Женя вешала на дверь замок, я снова обратил свой взгляд на изобилие цветов за библиотекой. Меня не оставляла одна мысль.       — Женя? — обратился я к моей хмурой спутнице, которая только закончила закрывать замок.       — Ну чего тебе ещё? — хмуро спросила она.       — Можно тебя попросить ещё об одном одолжении?       — Ну куда от тебя денешься, — вздохнула Женя, — попроси.       — Можно у тебя взять ведро? И ещё у тебя нет случайно ниток?       — Нитки есть. А ведро тебе зачем?       — Мне нужно воды принести.       — Ну ладно, идем, — снова вздохнула она и поманила за собой.       Мы вернулись в библиотеку. Женя подошла к столу и, порывшись в его выдвижном ящике, протянула мне катушку чёрных ниток.       — Ведро вон в углу возьми. У меня их два.       «Хвала рандому. Женя не останется без ведра!»       — Спасибо тебе огромное, — радушно поблагодарил я.       — Не за что. Иди уже, пионэр.       Подхватив пустое ведро в углу, я быстро вышел из библиотеки, зашел на цветочную поляну за ней и принялся воплощать свою идею: нарвать своим музыкальным компаньонкам по букету цветов.       Отложив одежду на траву рядом, я принялся за дело.       Аккуратно срывая цветы, я с помощью ниток сделал из них два букета: в одном было больше белых цветов, в другом больше красных и желтых. Когда я аккуратно положил их в ведро и собрался было уходить, то подумал:       «Нехорошо получается. Надо и для Жени тоже сделать букет. Она, оказывается, не такая вредная, как на первый взгляд».       Быстро сделав аккуратный букет и для неё с преобладанием в нём синих цветов, я вернулся и зашел в библиотеку. Женя снова хмуро протирала книжки, сидя на табуретке. Спрятав букет за спину, я подошел к ней.       — Снова работаешь? — спросил я улыбаясь.       — Ну да! А тебе-то что до этого? — начала было заводиться она.       — Я хочу тебя поблагодарить за помощь. Спасибо — сказал я и, вынув из-за спины букет, протянул Жене, — это тебе.       Такого поворота событий она явно не ожидала и поэтому на несколько секунд впала в ступор. Потом, чуть порозовев, медленно приняла букет, пробормотав что-то вроде «как неожиданно, спасибо».       — Ладно, мне пора бежать. Приходи на концерт к четырем часам! — сказал я и, положив нитки на стол, пошел к двери.       Выбежав из библиотеки, я глянул на часы: 15:29.       «Хм, времени достаточно».       Вернувшись на поляну, я подхватил ведро с цветами, костюм с галстуком и побежал в сторону своего домика. Оставив в нём одежду и цветы, я с ведром рванул к умывальникам за водой. Попутно я быстро умылся и затем вернулся к себе.       Быстро сняв форму, я начал одеваться к выступлению: одел рубашку, в которой приехал сюда, затем брюки, от костюма которые я подпоясал ремнём, снятым со своих джинс, аккуратно завязал галстук на рубашке двойным узлом. Последним своей очереди ждал пиджак.       Надев его, я осмотрел себя в зеркале на дверце шкафа.       «Мне кажется, я вполне хорошо выгляжу для выступления».       Посмотрев на часы, я увидел, что было уже 15:55.       «Ой-ой-ой, бегом!»       Поставив цветы в ведро с водой, я накрыл его большим полотенцем, чтобы не было видно содержимого. Затем я снял пиджак, чтоб было не так жарко и взял его в одну руку, а ведро — во вторую.       Выйдя с этой ношей из домика, я закрыл замок и быстро направился к сцене. Проходя через площадь, я увидел, что можно сильно не спешить. Часть зрителей ещё только подтягивалась, и я влился в колонну шагающих пионеров.       Через несколько минут, отделившись от зрителей, я поднялся на сцену и застал там немного злую Алису.       — Ну где вы пропадаете? Уже почти начало! — раздраженно спросила она.       — Успокойся. Ты что, забыла, в какой стране живешь? — улыбаясь ответил я. — У нас ничего вовремя не начинается.       — Это уж точно! — усмехнулась рыжая. Её раздраженность как рукой сняло.       — Выглядишь ты, кстати, отлично! Тебе идет костюм, — продолжила Алиса и, посмотрев на мою руку с ведром, спросила: — А зачем тебе ведро с полотенцем?       — Ах это? Это сюрприз, — сказал я, подмигнув.       — Надеюсь, ты никого не собираешься обливать водой?       — Нет, не собираюсь. Если только кто-то очень не попросит.       — Ну хорошо…       Под внимательным взглядом Алисы я отнес ведро в дальний угол сцены, повесил пиджак на спинку стула возле стола с аппаратурой и вернулся к ней.       — Ты прямо так и будешь выступать? — спросил я, показывая на её форму.       — Ну да. А для кого тут наряжаться?       — Это каждый сам за себя решает.       — Вот я и решила за себя, что буду выступать так!       — Как скажешь.       — О! А вот и твоя красавица идет, — кивнула Алиса за мою спину.       Я обернулся и увидел медленно поднимающуюся на сцену Хаку.       На ней был её концертный костюм: светло-серая рубашка без рукавов с расстёгнутым верхом, одетая навыпуск, черно-фиолетовые рукава от кистей до уровня немного выше локтя, чёрные брюки-клёш, низкие белые сапожки с фиолетовой подошвой. Рубашку украшал короткий фиолетовый галстук, а более аккуратно собранные черно-фиолетовым бантов волосы ещё были прижаты черным обручем. Ногти Ангел накрасила фиолетовым лаком, а на левом плече, повыше рукава, были видны три красные буквы «DTM».       «Вот это образ! Сразу видно человека сцены!»       Когда она подходила к нам, я просто любовался.       — Ну как я выгляжу? — спросила Хаку.       — Восхитительно! По-другому сказать не могу! — выдохнул я.       — Челюсть с пола подними! — весело сказала мне Алиса.       — Это что у тебя? — спросил я, показывая на левое плечо моего Ангела.       — Переводная картинка.       — Ааа, понятно. Хороший штрих!       — Спасибо, — улыбнулась она, — ты тоже отлично выглядишь. Тебе очень идет костюм.       — Стараемся — улыбнулся я.       Пока мы обменивались впечатлениями, к нам подошла вожатая.       — Вижу, вы уже готовы?       — Да! — хором ответили мы.       — Это хорошо. Значит, сейчас идите присядьте к остальным зрителям. Сначала выступают младшие отряды, затем Славя, а ваше выступление закрывает концерт.       — Ясно! Идем занимать места? — спросил я девочек.       Они согласно кивнули, и мы, сойдя со сцены, уселись в первом ряду.       На сцену, явно нервничая, поднимались пионеры из младших отрядов. Ольга Дмитриевна, сев за пульт, поставила им музыку, под которую они начали исполнять свой номер. У них хорошо получалось, но я мыслями был в нашем предстоящем выступлении и плохо всматривался в то, что происходило на сцене.       — О чем думаешь? — тихонько спросила меня Хаку. — Ты концерт совсем не смотришь.       — Прости… — виновато сказал я. — Это так заметно, да?       — Есть немного. Но, я тебя понимаю и тоже волнуюсь. Так, о чем ты думаешь?       — Да о нашем предстоящем выступлении, конечно.       — А что с ним не так?       — Всё так. Думаю, как лучше начать…       — Знаешь, я тоже об этом думала и хотела тебе предложить…       — Что?       — Помнишь тот трек, который ты играл вчера в клубе? Название подзабыла… что-то на английском про скалы…       — «Cliffs of Dover»?       — Да, он!       — Ты предлагаешь открыть им наше выступление?       — Да. Мне он очень понравился, и я думаю, что это будет очень красивое вступление.       — Но на одной гитаре он будет звучать слабовато.       — Рома, — сказала Хаку, взяв меня за руку, — ты только не осуждай меня за это, но вчера, когда ты ушел помогать Славе и вожатой с продуктами, я случайно включила этот инструментал в твоём… устройстве и когда слушала, то выписала его барабанную партию тоже. Я просто… очень хотела сыграть его с тобой.       — Хаку, ты… ты… — со светлым воодушевлением начал я.       — Ну вот! Сейчас ты меня будешь ругать… — поникла она.       — За что?! Ты просто чудо! Это отличная новость! Я очень рад, что мы сможем его исполнить сейчас вместе, — сказал я и чмокнул девушку в щеку.       Хаку чуть покраснела и смущенно замолчала. Я же воодушевился на полную, а моё волнение отлетело куда-то вдаль.       Выступление младшего отряда подходило к концу. Когда они закончили, то мы вместе с другими пионерами зааплодировали им. Выступавшие собрались вместе и, взявшись за руки, улыбаясь, поклонились зрителям, а затем, смеясь, ушли со сцены.       Через несколько минут на сцену поднялась Славяна, одетая в красивый белый сарафан и красные сапожки. Она подошла к вожатой, всё ещё сидевшей за пультом, и начала о чем-то с ней разговаривать. Через минутку она медленно подошла к микрофону и сказала:       — Приветствую всех собравшихся здесь. Я хочу исполнить для вас русские народные песни. Надеюсь, вам понравится.       Зрители зааплодировали ей, и она начала петь:

Каким ты был, таким остался, Орел степной, казак лихой!.. Зачем, зачем ты снова повстречался, Зачем нарушил мой покой?..

      Голос у Славяны был отличный. Она слегка пританцовывала и жестикулировала руками в тематике песни.       — Она хорошо поёт, — шепнула мне Хаку, — жаль, без фонограммы.       — Это да. С музыкой было бы лучше.       Когда эта песня закончилась, зрители наградили её аплодисментами. Затем она спела ещё три песни: «Ой, цветет калина», «Любо, братцы, любо» и «Из-за острова на стрежень» и после аплодисментов, поклонившись, ушла со сцены.       — Ну что, вот и наша очередь! — ободряюще сказал я.       — Да, — тихо произнесла Алиса, а Хаку, улыбаясь, кивнула.       Мы встали с места и поднялись на сцену.       — Вы готовы? — спросила нас Ольга Дмитриевна.       — Да! — хором ответили мы и переглянулись.       — Тогда удачи вам! — пожелала она нам и спустилась к остальным зрителям.       Хаку села за барабаны, я одел свою гитару на плечо, а Алиса начала было брать басуху, но я подошел к ней и сказал:       — Алис, я хочу исполнить один инструментал вместе с Хаку. Мы его с тобой не репетировали. Ты можешь пока присесть за пульт и побыть звукооператором? А потом «бахнем» уже все вместе.       — Да, хорошо, — спокойно согласилась она и с прищуром добавила: — Посмотрим, на что ты годишься.       — Вначале сделай гитару потише, а когда вступит Хаку, прибавь громкости, пожалуйста.       Рыжая кивнула и села за пульт, а я быстро подошел к Хаку.       — Готова? — спросил я.       — Конечно! — бодро ответила она, беря палочки в руки.       — Тогда покажем всем, — подмигнул я, — а для начала нужно эффектно представиться!       Подойдя к микрофону, я щелкнул возле него пальцем, чтобы убедиться, что он работает, и, набрав полную грудь воздуха, обратился к нашим зрителям:       — Привет, совята! Мы рады видеть вас здесь на сегодняшнем концерте, — задорно сказал я.       Со зрительских мест раздался одобрительный гул, а я продолжил:       — Сегодня для вас выступят: за пультом ведущего, а позже на бас-гитаре — Огненная Элис! — я повернулся и показал на Алису.       Та от неожиданности вскочила, но быстро взяв себя в руки помахала рукой зрителям.       — На барабанах сыграет прекрасная «Silver Angel», — показал я на Хаку.       Названная мной красавица встала и поклонилась.       — Гитара и вокал, — я положил руку на грудь и наклонил голову, — простой парень Рома Крылов.       Нас предварительно наградили аплодисментами, а я кивнув Хаку начал вступление.       Когда Хаку тоже вступила, Алиса сделала погромче, и мы полностью погрузились в исполнение этого трека.       Играя, я не стоял на месте, а переходил туда-сюда, двигаясь в такт музыке.       Зрителям явно понравилось, и после первой трети они начали хлопать в такт, что меня ещё больше подначивало. Наконец, закончив последний проигрыш, я ударил по струнам, Хаку ударила по барабанам, и зрители наградили нас аплодисментами.       — Вам понравилось? — спросил я в микрофон.       — Дааааа! — раздался зрительский хор.       — Тогда мы продолжаем!       Я быстро подошел к столу ведущего и, сняв гитару с плеча, накинул пиджак.       Алиса стояла рядом и регулировала ремень своей гитары.       — А чего это я «Огненная»? — ехидно спросила она меня, слегка ткнув в бок, когда я одевал свою гитару обратно.       — Не придирайся, я же импровизировал, — улыбнулся я, — или ты думаешь, что «Солнечная» звучит лучше?       — Да чего уж теперь! — рассмеялась она.       — Вот это настрой! — я показал ей большой палец. — А теперь давай зажжем!       Я снова подошел к микрофону и объявил:       — А теперь для вас прозвучат песни замечательной группы «Браво». Мы начинаем! Пристегните ремни!       Мы начали с песни «Московский бит». После вступления я «подскользнул» к микрофону и запел:

На часах 20:00, Я иду на танцы с тобой, Город мой в ярких огнях горит, весь район сегодня не спит, весь район на танцы спешит, виноват в этом Московский бит…

       «Всё-таки я очень точно угадал с выбором исполняемой музыки. Простая и понятная. Пробуждает светлые чувства в людях, а, тем более, тут молодая аудитория разных возрастов».       Закончив эту песню, мы начали следующую. Когда мы исполняли «Вася-стиляга из Москвы» многие зрители повскакивали с мест и начали танцевать а-ля твист.       «Я и сам, наверное, не удержался бы».       Финальной песней, которую мы исполняли, была «Мода». Она тоже вызвала очень бурные овации у зрителей.       Когда мы завершили исполнение, Хаку встала из-за барабанной установки и подошла ко мне справа. Алиса подошла по левую руку от меня, и мы поклонились под не замолкающие аплодисменты.       — Ну как вам? — спросил я своих коллег.       — Я думаю, у нас получилось! — сказала Хаку.       — И похоже всем понравилось! — выпалила Алиса.       Я довольно улыбнулся. Мне тоже казалось, что выступление удалось на славу.       — Теперь ты? — спросил я Хаку.       — Да, — кивнула она.       — Тогда вперёд! — сказал я, кивнув на микрофон.       Под всё ещё продолжаемые аплодисменты Хаку подошла к микрофону и сказала:       — Дорогие друзья! Спасибо вам за вашу поддержку. А теперь я хочу спеть для вас последнюю песню. Надеюсь, вам она тоже понравится.       После этого Хаку пошла к пульту и потянула меня за собой. Алиса сняла свою гитару и, спустившись со сцены, села к остальным зрителям.       — Вот, поставь, пожалуйста, эту запись, — сказала Хаку, доставая из кармана брюк коробочку с аудиокассетой.       — Сей момент, — сказал я, принимая пленку из рук Хаку и, сняв гитару, присел за пульт.       «Сколько же лет я не держал в руках кассету? Класса с восьмого, наверное», — думал я, вставляя её в деку проигрывателя.       Хаку медленно подошла к микрофону и, сняв его со штатива, повернулась и кивнула мне. Я нажал «Play», и через несколько секунд из колонок полилась музыка. После вступления, длившегося примерно минуту, Хаку, раскачиваясь в такт музыке, запела:

suyasuya yume wo miteru kimino yokogao kizukazu koboreta namida hoho wo tsutau setsuna no tokimeki wo konomuneni kakusitetano Last night, Good night Last night, Good night kono yoru kimi no te nigitte nemuru yo OYASUMI…

      Из-за пульта ведущего было видно, что многие зрители с интересом слушают чуть ли не раскрыв рот. Всё-таки в далеком 89-м не каждый день услышишь японский вокал. Я и сам слушал и смотрел на Хаку затаив дыхание. Во время исполнения она пританцовывала, что добавляло ей шарма.       «Не понимаю ни слова, кроме припева. Но звучит божественно!»       На последнем припеве песни я ещё немного прибавил громкость, и прекрасный голос Ангела разнесся, наверное, далеко за пределы сцены.       Когда Хаку допела последние строчки, то просто на несколько секунд замерла с микрофоном в руках, и я был первым, кто, поднявшись с места, зааплодировал ей. Остальная аудитория тоже аплодировала стоя, даже Алиса и вечно унылая Лена.       — Браво! Браво! — раздавалось от зрителей.       А я, закончив свои аплодисменты, подошел к Хаку и, положив ей руку на плечо, показал большой палец. В ответ она улыбнулась и, вернув микрофон на штатив, повернулась и обняла меня, вызвав новые эмоции у аудитории.       — А теперь ещё одна мелочь! — сказал я, когда мы оторвались друг от друга.       Жестом я позвал Алису обратно на сцену, которая поднялась к нам улыбаясь.       — Ты просто молодец! — искренне сказала она, обращаясь к Хаку.       — Спасибо, — смущенно ответила она.       — А о чем была песня? Она ведь на японском? — спросила её Алиса.       — Да. Она о пожелании…       Пока они говорили я быстро отошел в угол сцены. Достал букеты из ведра с водой, стряхнул с них воду и вернулся к девочкам.       — Дорогие мои! — обратился я к ним.       Они повернулись ко мне.       — Это для вас!       Я опустился на одно колено и вручил белый букет Хаку, а красно-желтый — Алисе.       Девушки, немало удивившись, приняли букеты, и я поднялся.       — Спасибо, Ромочка! — радостно сказала Хаку.       — Благодарю, — смущенно сказала Алиса, — так вот что ты принес в ведре!       — Да! Я решил, что это будет не лишним.       Хаку снова обняла меня, когда мы отошли друг от друга, я увидел маленькую слезинку на её щеке.       После этого на сцену поднялась вожатая и объявила в микрофон:       — На этом наш концерт подошёл к концу. Поблагодарите наших артистов!       Втроём взявшись за руки мы поклонились нашим зрителям. Они в последний раз наградили нас аплодисментами и радостными овациями.       Через пару минут прозвучал горн, призывающий всех на ужин. Пионеры дружно начали покидать зрительские места, а Ольга Дмитриевна обратилась к нам:       — А теперь все на ужин! Сегодня он будет не такой, как всегда, а праздничный. А после него не хотелось бы портить ваш дебют, но… я попрошу вас убрать всё оборудование со сцены.       — Ничего страшного, — понимающе кивнул я и спросил девочек: — Мы же справимся?       — Конечно! — сказала Хаку.       — Эх… да, — улыбнулась Алиса.       — Спасибо вам. Вы очень ответственные пионеры.       Вожатая спустилась со сцены, а я быстро отключил всю аппаратуру от питания и убрал «Ямаху» в чехол.       «Не хочу её здесь оставлять, а то мало ли что».       — Идем на ужин? — спросила Хаку.       — Конечно, идем! — сказал я, закидывая гитару на плечо.       Ангел, улыбаясь, взяла меня под руку, и мы втроём пошли в столовую. Быстро дойдя до ставшим уже привычного здания регулярной кормёжки, мы прошли внутрь. Наше появление там вызвало тихий гул. Сначала я не понял, почему, но потом сообразил, что мы всё ещё были в той одежде, в которой выступали на сцене. К тому же, у меня за спиной была гитара, а у моих спутниц — по букету в руках. Когда мы взяли еду и искали свободное место, проходя между столов, мы слышали в свой адрес восхищенные фразы. Вежливо отвечая кивками, мы, наконец, нашли столик, где можно присесть. За ним уже сидела Лена.       — Можно? — спросил я.       — Конечно! Присаживайтесь, — улыбнулась она.       Я снял гитару с плеча и поставил сбоку от стола. Свои букеты девочки положили рядом с ней. Затем мы подсели за стол и без лишних разговоров принялись за ужин. А он сегодня был и вправду праздничный: жареный куриный окорочок, запечённая в духовке до золотистой корочки картошка, свежий салат, хлеб и яблочный сок.       «Класс!»       Я, как всегда, выпил сначала напиток и принялся за остальное. Когда я уже заканчивал свою трапезу, Алиса спросила Лену:       — Ну и как тебе наш концерт?       — Очень хорошо, — смущенно сказала она, — вы отлично сыграли.       — Спасибо, — довольно улыбнулась рыжая.       — А о чем была твоя последняя песня? — спросила Лена, обращаясь к Хаку.       — Это не очень просто перевести на русский язык, но если вкратце, то о пожелании хорошей ночи…       — Понятно, — неопределенно протянула Лена.       Когда с ужином было покончено, я, Хаку и Алиса, отдав грязную посуду, вышли на воздух.       — Ну что, теперь пойдем убирать инвентарь? — спросил я девочек.       — А куда деваться? Раньше начнем — раньше закончим, — пожала плечами Алиса.       — Только я бы предпочел сначала переодеться, — сказал я, проведя рукой по пиджаку, — в этом наряде таскать оборудование неудобно.       — Я тоже, пожалуй, так поступлю, — сказала Хаку.       — Ладно, идите тогда, а я пойду к сцене подготовлю всё, — сказала рыжая и ушла.       Мы с Хаку отправились к нашим домикам. Хаку, улыбнувшись мне, с букетом в руках пошла к себе, а я, с гитарой за спиной, — к себе. Зайдя внутрь, я снял свой концертный наряд и повесил его в шкаф, потом снова облачился в пионерскую форму.       Когда я вышел из домика, то подождал Хаку, которая подошла буквально через несколько минут тоже одетая в повседневную форму.       Вдвоем мы быстро дошли до сцены. Алиса уже отключила провода и подготовила к транспортировке все что нужно. Я снова подхватил усилки, а рыжая взяла провода и проигрыватель с гитарой, и мы понесли это добро в кружок. Хаку осталась на сцене разбирать барабанную установку.       Ключ от клуба всё ещё был у меня, поэтому я открыл дверь, и мы занесли нашу поклажу внутрь. Оставив всё там, мы отправились в следующий «рейс». По дороге я думал о том, что делать дальше, и тут я вспомнил про содержимое моего рюкзака.       «Не пропадать же добру!»       — Какие у тебя дальше планы на сегодняшний вечер? — спросил я рыжую, когда мы шли через площадь.       — У меня? — удивилась Алиса. — Пока никаких. А почему ты спрашиваешь?       — Я думал, может, мы посидим где-нибудь втроем, отметим наш триумф и всё такое… Культурно отдохнем, в общем, — подмигнул я.       — Интересное предложение. И где ты хочешь посидеть?       — Ну, можно в моём домике. Я же один живу. Места хватит.       — Не стоит. Нас могут услышать, и если к нам нагрянет вожатая… — Алиса поморщилась, — она же рядом живёт.       — Ааа, ну да. Будет неприятно. Тогда, может, в кружке и посидим? Он далеко от домиков. Никто не услышит.       — Неплохая идея!       — Значит, решили, — улыбнулся я.       Мы уже снова подошли к сцене. Барабаны были готовы к транспортировке.       Распределив их между собой, прихватив пульт, мы убедились, что ничего не забыли, и уже втроем, весело болтая, отправились в музклуб.       Зайдя в него, мы расставили всё на свои места: барабаны с бас-гитарой — к стенке, а пульт с проигрывателем отправили в кладовку. После этого устало присели на табуретки. Я почувствовал, что неслабо за сегодня вымотался, но не показывал этого. По лицам девочек тоже было видно, что они изрядно устали, но были очень довольны собой.       — Ну что, — сказал я, — какие планы дальше?       — Я думаю, будем отдыхать, — улыбнулась мне Хаку, — сегодня мы хорошо потрудились.       — Я тоже за то, чтобы отдохнуть, и у меня есть предложение.       — Какое?       — Ну, может, мы устроим веселые посиделки здесь? — сказал я. — Алиса, акустика же у тебя до сих пор?       — А? Да! У меня в домике лежит.       — Приноси её сюда, а я тоже кое-что принесу и устроим свой творческий вечер.       — Хорошо. Тогда я за гитарой, — Алиса поднялась с табурета.       — Ага, а я к себе, — я тоже встал на ноги.       — Я с тобой! — заявила Хаку. — Не хочу сидеть здесь одна.       — Идём! Встречаемся здесь минут через двадцать тогда.       Мы все вышли из клуба и пошли каждый в свою сторону.       «Блин, а пиво-то тёплое, наверное. Не беда, возьму ведро и охлажу его в ведре. Оно на сцене осталось».       Я свернул, и мы пошли в сторону сцены.       — Куда мы? — удивилась Хаку. — Разве не к тебе нужно идти?       — Я забыл ведро на сцене, мне нужно его забрать.       — Зачем оно тебе?       — Увидишь.       Дойдя до туда, я поднялся на сцену и забрал ведро с полотенцем. Спустившись, я выплеснул из него воду на траву. Потом под руку с удивленной Хаку мы дошли до умывальников, и я набрал в ведро местной ледяной воды.       Вернувшись к моему домику, мы зашли внутрь. Достав из-под стола свой рюкзак, я расстегнул его и вытащил пакет с пивом, соком и чипсами.       — Что это у тебя? — удивленно спросила Хаку.       — Это? — улыбнулся я, вынимая из пакета одну банку и показывая ей: — Безалкогольное пиво       — Что?! — она посмотрела на меня глазами «по пять рублей». — Откуда оно у тебя?       — Оттуда же откуда, и я сам, — сказал я, — перед тем, как попасть сюда, я купил его, чтобы с другом попить. И вот оно пригодилось. Ты никогда не пробовала пиво?       — Пробовала, — ответила она, смущенно отведя взгляд.       Теперь глаза по пять рублей были у меня.       — Дааа? И где, если не секрет?       — В этом году на вечеринке после концерта. Мы тоже решили посидеть в студии после съемок.       «Хм, видимо, от этого никуда не деться в любой стране».       — И как? Понравилось?       — Даже не знаю. Я совсем чуть-чуть попробовала.       — Если ты не хочешь…       — Нет-нет, что ты! Ты же говоришь, оно безалкогольное…       — Ну да.       — Тогда — с удовольствием!       — Отлично! Я как раз для этого и набрал воды, чтобы немного охладить его. Теплое оно не такое вкусное.       — Так вот зачем ты его взял! Какой ты предусмотрительный!       — Ага! — улыбнулся я.       Я вытащил три банки из пакета и отправил их в ведро на охлаждение. Сок и одну банку убрал обратно в рюкзак.       «На завтра оставлю».       — А что у тебя ещё в пакете?       — Чипсы картофельные. Я их под пиво как раз и брал.       — Это прямо…       — Судьба? Не знаю, но купил удачно, — улыбнулся я, — ладно, пойдем в клуб. Алиса, наверное, уже заждалась.       — Пойдем. А вдруг кто увидит?       — Ничего страшного. Сейчас.       Я снова накрыл ведро полотенцем.       — Всё будет шито-крыто, — заговорщически тихо сказал я.       — Какой же ты всё-таки… — улыбнулась Хаку.       — Какой?       — Хороший! Знаешь, как поступить в любой ситуации.       — Если бы в любой, — вздохнул я, — ладно, пойдем.       Взяв ведро, пакет с чипсами и «Ямаху», мы вместе с Хаку вышли из домика и, оглядываясь по сторонам, пошли в музклуб. Проходя через площадь, видели Лену с книжкой на лавочке. Она посмотрела на нас и потом снова вернулась к чтению.       «Видимо, кое-что никогда не меняется», — мысленно вздохнул я.       Не встретив никого больше, мы дошли до клуба. Алиса сидела на лавочке возле входа и перебирала по струнам гитары. Когда мы подошли, она встала и сказала:       — Ну куда вы пропали? Я уже думала, не придете. Подумала, вдруг решили где-нибудь уединиться вдвоём, — многозначительно выделила рыжая последние два слова.       — Пришли, как видишь, — сказал я, — пошли внутрь!       — А почему ты снова с ведром? — усмешливо спросила Алиса.       — Секреты пока не выдаю, — подмигнул я, — не боись, оно не пустое. Так что вечер сложится хорошо.       — Ты о чем? — спросила Хаку, открывая дверь.       — Примета такая: если встретишь человека с пустым ведром, то будет беда.       — Интересно. Никогда не слышала про такое.       Мы прошли внутрь и присели на табуретки. Ведро и пакет я пока оставил у стены. Гитару поставил рядом.       «Пускай охлаждается пока».       — Что будем делать? — спросила Алиса.       — Как что? Сыграй нам что-нибудь. Теперь у нас будет наш личный вечер самодеятельности.       —Я?! Ну хорошо, — она чуть помялась. — А можно на твоей гитаре сыграю?       — Да пожалуйста.       Достав «Ямаху» из чехла и отдав её Алисе, я пошел за комбиком. Поставив его рядом с нами и воткнув в розетку, я заметил, что Алиса держит гитару, словно та сделана из стекла, и осторожно пробует на ней что-то наиграть.       — Подключай, — сказал я, протягивая ей шнур.       Рыжая осторожно воткнула штекер в гнездо, а я щелкнул тумблером.       — А теперь — удиви нас! — попросил я       — Сейчас-сейчас, — пробормотала Алиса, осторожно проводя рукой по струнам.       Проверив звучание, сказала:       — Звучит всем известная тема.       И она заиграла соло партию гимна пионеров «Взвейтесь кострами». Для меня это было немного неожиданно, и я уставился на Алису. Заметив моё удивление, она чуть ухмыльнулась, подмигнула и продолжила играть до конца. После окончания трека мы с Хаку захлопали ей.       — Какая ты молодец! — восхитилась Хаку.       — И верно! — согласился я. Очень хорошее вступление.       — А то! — ухмыльнулась рыжая. — Давайте ещё сыграю?!       — Давай! — в один голос ответили я и Хаку и засмеялись, глядя друг на друга.       Алиса посмотрела на гриф и снова заиграла. В этот раз она исполняла что-то совсем незнакомое, во всяком случае для меня.       Это был трек буквально в четыре аккорда, но он цеплял своей простотой и энергичностью.       Когда Алиса закончила проигрыш, ударив по струнам в последний раз, то мы снова захлопали ей.       — Спасибо-спасибо, дорогие зрители, вы слишком добры ко мне, — спаясничала девушка.       — Ты отлично играешь, — сказала Хаку.       — Только не зазнавайся, — сказал я и подмигнул.       — Ах так! — демонстративно надулась рыжая. — Тогда давай играй ты, а мы послушаем.       — Не вопрос! — сказал я, принимая гитару и, кривляясь, продолжил: — По многочисленным просьбам трудящихся снова звучит песня группы «Ария»!       Алиса открыла рот, чтобы что-то сказать, но я прервал её:       — Возражения не принимаются! Песня будет хорошая, я обещаю, — сказал я, регулируя микрофон.       — А как называется? — спросила Хаку с интересом.       — «Встань, страх преодолей».       — Ух ты!       — Итак, дорогие дамы, пристегните ремни! Начинаем!       Сыграв вступление, я запел:

Кто сказал, что страсть опасна, доброта смешна, Что в наш век отвага не нужна? Как и встарь от ветра часто рушится стена. Крепче будь и буря не страшна.

      Обе девушки слушали песню затаив дыхание, а я, как всегда, вкладывал в песню «Арии» всего себя.       Когда я закончил, то они захлопали мне. Я наклонил голову.       — Ты молодец! — восторженно сказала Хаку и, встав с табуретки, подошла ко мне и чмокнула в щеку.       — Ооо, — улыбнулась, подмигивая, Алиса, — страсти-страсти-то пошли! Но играешь и поешь ты и вправду здорово. Никогда не слышала эту песню. Из какого она альбома?       — Я и сам не знаю.       — Это как? Когда ты вчера играл песню «Я свободен», ты говорил, что я её ещё услышу. И эта песня сегодня. Ну-ка колись, откуда ты всё это знаешь?!       «Не рассказывать же ей, что я из будущего! Значит, сочиняем!»       — Хм, — я чуть задумался и ответил: — У меня дядя работает на звукозаписывающей студии «Союз». От него и узнаю «свежак», который скоро выйдет.       — Ааа, везёт тебе, — протянула Алиса и слегка поникла.       Мне вспомнились слова Лены о безрадостном детстве этой юной хулиганки.       «В её понимании мы с Хаку, должно быть, абсолютно счастливые люди только потому, что у нас есть родители. А я тут ещё и сочинил на ходу историю про своего дядю!»       — Ну как-то так, — сказал я и потом обратился к Хаку: — Может, теперь ты сыграешь нам?       — Ммм, даже не знаю…       — А что такое?       — Да нет, ничего, просто… — задумалась она и внезапно предложила: — Давайте я лучше спою и исполню танец под фонограмму?       — А почему бы и нет! У тебя ведь такой талант! Наверное, ты хочешь показать что-то особенное? — воодушевился я.       — Да! Это очень энергичная песня. Где та кассета, которую ты ставил на сцене?       «А, фак мой мозг! Я же её в проигрывателе так и оставил!»       — Ты извини, я её в проигрывателе забыл, — виновато развел руками я.       — Да ничего страшного, он же в кладовке. Я сейчас.       Хаку ушла в кладовку и через полминуты вернулась с кассетой в руках.       — Давайте освободим место в центре, — попросила она.       — Конечно!       Мы с Алисой убрали все табуретки и усилок к стене, а Хаку поставила кассету в магнитофон, затем подошла и отсоединила микрофон от комбика.       — Я не хочу петь с усилителем. Думаю, и так справлюсь. К тому же, я буду танцевать, а шнур будет только мешаться, — пояснила она.       — А зачем ты его тогда вообще берешь? — удивилась Алиса.       — Привыкла так. Не могу без микрофона в руке. Просто в Японии они давно беспроводные.       — Беспроводные! Ничего себе! До чего техника иностранная дошла, — сказала Алиса.       — Да, есть такое, — сказала Хаку, — я начинаю?       — Конечно! — ответил я. — Ждем с нетерпением.       Хаку подошла к микрофону и включила воспроизведение, затем быстро вышла в центр комнаты. Через несколько секунд она начала танцевать в такт начавшейся музыке и запела:

Sekai de ichi-ban ohime-sama Sou-yu atsukai kokoro-ete Yone Sono-ichi Itsumo to chigau kami-gata ni kiga-tsuku koto Sono-ni Chanto kutsu made mirukoto, ii ne? Sono-san Watashi no hito-koto niwa mittsu no kotoba de henji suru koto Wakatta ra migite ga orusu nanowo nantoka-site!

      Танцевала и пела Ангел, как всегда, превосходно. Я не мог оторвать от неё взгляд.       На середине песни Алиса слегка дернула меня за рукав и ехидно сказала:       — Челюсть с пола подними, Ромэо!       Я и правда смотрел на Хаку немного открыв рот. А она всё пела и танцевала, в некоторые моменты совершая такие откровенные движения, что это невольно наводило на определенные мысли.       Когда она закончила, то я тут же вскочил и зааплодировал ей стоя. Алиса поступила точно так же. Хаку быстро подошла к магнитофону и выключила его.       — Ну как вам? — скромно спросила Ангел с легкой улыбкой.       — Как всегда превосходно! — сказал я, показывая большой палец.       — Отлично! — вторила мне Алиса.       — Спасибо вам, — слегка поклонилась Хаку.       — А что это была за песня? О чем она? — спросила рыжая.       — Она называется «World is Mine», переводится на русский как «Мир принадлежит мне». В ней поётся, как девушка ведет себя как принцесса и требует, чтоб её обожали. Это если перевести довольно грубо с японского. С этого языка вообще трудно переводить что-либо на другой.       — Ну понятно, — подмигнула Алиса, — если бы ты танцевала так сегодня на сцене, то лагерь бы точно принадлежал тебе и все мальчики валялись у твоих ног.       — Да-да, — сказал я, — а сейчас лично я точно принадлежу тебе.       После этих слов я подошел к Хаку и поцеловал её в уголок губ. В ответ она буквально схватила меня за плечи и, притянув офигевшего меня к себе, поцеловала по-нормальному.       — Вот так ты точно принадлежишь мне! — сказала Ангел, оторвавшись.       — Ахаха! — смеялась Алиса, а потом добавила: — Всё, Рома, теперь ты в её плену!       — Уже давно, — сказал я, подмигнув Хаку, — ещё с первого взгляда.       — Ну-ну, — не унималась Алиса, — смотри, так и до ЗАГСа недалеко!       — Хах, — усмехнулся я, глядя на рыжую и обнимая Хаку за бок, — да с такой девушкой — хоть на край света!       Хаку это смутило, а Алису — наоборот, видимо, очень развеселило.       — Вот насколько всё плохо, — подмигивая, сказала она.       — И не говори, — я показал ей язык.       Мы ещё чуть посмеялись, а потом Хаку спросила:       — Что будем делать дальше?       — Дальше я предлагаю, если нет протестов, устроить антракт и посидеть «культурно» отдохнуть.       — Ого! А что, у тебя есть с чем отдыхать? — удивилась Алиса.       — Не поверишь, но есть! — сказал я, подходя к ведру.       Под внимательным взглядом Алисы я снял с ведра полотенце и извлек из него три банки пива.       — Это что? — спросила она.       — Это, дорогая моя, пиво «Бавария». Светлое. Безалкогольное.       Лицо Алисы нужно было видеть. Теперь она глядела на меня вытаращив глаза и открыв рот.       — Челюсть с пола подними! — улыбаясь сказал я, а Хаку засмеялась.       — О…о… откуда оно у тебя? — заикаясь спросила Алиса.       — Секреты не выдаю, — подмигнул я ей, — не боись, не украл нигде.       — Ну ты даешь! — выдохнула рыжая.       — Так ты будешь? — поинтересовался я.       — Спрашиваешь! Конечно, буду!       — Тогда держи, — я подошёл к ней и протянул одну баночку.       — Спасибо, — поблагодарила она, беря банку и смотря на неё как на что-то сверхъестественное.       Подошедшей Хаку я вручил вторую баночку, и мы с ней присели рядом с Алисой.       — А как открывать? — спросила Алиса.       — Вот смотри. Подсовываешь палец под чеку и аккуратно поднимаешь. Вот так, — я аккуратно открыл свою банку.       — Кажется, поняла, — сказала она и начала поднимать кольцо, но оно предательски оторвалось, когда уперлось в клапан банки, — ой, я что-то сделала не так?       — Нет, всё было нормально, просто заводской брак. Возьми мою банку, а я с этой договорюсь.       — Как? — спросила Алиса, обмениваясь банками.       — А вот гляди!       Поставив банку на пол, я достал из кармана ключ от домика.       «Стальной. Должен выдержать».       Поставив его левой рукой вертикально над клапаном, я сказал:       — А теперь смотрите внимательно. Смертельный номер! Только сегодня и только для вас! — сказал я и ударил по ключу правой ладонью.       Клапан, естественно провалился вниз, и пиво, слегка пенясь, чуть вылезло из банки.       — Ого! А у тебя, я смотрю, есть опыт в этом, — подмигнула Алиса, когда я убирал ключ.       — Есть небольшой, — улыбнулся я ей в ответ и спросил Хаку: — Тебе нужна помощь?       — Нет, я сама.       Клапан её банки поддался без проблем, и она довольно улыбнулась.       — Дорогие девушки, позвольте предложить тост, — сказал я и вытянул руку. — За то, что мы познакомились здесь! За нас!       — Ура! — протянула руку с банкой Алиса.       — Хороший тост! — поддержала Хаку.       Мы стукнулись банками и сделали первый глоток.       — Ммм, какое вкусное! — сказала Алиса и прочла название: — «Бавария». Хм, никогда о таком не слышала. Где ты его только достал?       — Отец привез из-за границы целый ящик, — не моргнув глазом соврал я.       — Ничего себе! Да ты везунчик!       — Ну да, — улыбнулся я и спросил у Хаку: — А тебе как? Нравится?       — Да! Необычное и вкусное.       — Я рад.       — К пиву обычно рыбу соленую же едят? — спросила Алиса       — Ага. Воблу так называемую. Но у меня есть получше.       Я встал поставил банку на пол и достал чипсы. Аккуратно вскрыв пакет, я принес его и протянул девочкам:       — Угощайтесь.       Хаку сразу запустила руку в пакет и вытащила себе несколько чипсинок, а Алиса спросила:       — А что это?       — Чипсы картофельные.       — Что картофельные? — удивленно переспросила она.       — Чипсы. Картофельные ломтики, обжаренные в масле и приправленные специями со вкусом бекона.       Алиса заглянула в пакет и осторожно вытащила одну большую чипсину. Осмотрев её, отправила в рот.       — Вкусно? — спросил я, глядя на то, как она жуёт.       — Ошшень, — не прожевав до конца, ответила она улыбаясь.       — Рад, что нравится.       — Хаку, а ты такое раньше пробовала? — спросила Алиса.       — Да. В Японии эти вещи продаются в магазинах.       — Здорово.       — Предлагаю новый тост, — сказал я, садясь к ним и беря свою банку: — За то, чтобы в нашем будущем всё сложилось хорошо!       — Ага, и чтобы в магазинах поскорей появились такие вкусности, — вставила Алиса.       «Ты даже не представляешь, насколько скоро они появятся… Но цена за это будет слишком высокой».       — За наше хорошее будущее! — сказала Хаку, протягивая руку и многозначительно глядя на меня.       Я улыбнулся ей, и мы втроём снова стукнулись банками.       «Хаку, ты не представляешь, как же я хочу построить с тобой своё будущее, — думал я, — но будет ли у меня шанс…».       Пару минут мы молча сидели, потягивали пиво и кушали чипсы. Потом Алиса снова спросила:       — Ром, а ты помнишь, в свой первый визит сюда ты пел песню для меня?       — Помню, конечно! Тебе понравилась?       — Ну, в общем, да! Задорная такая песня. Кто её поёт?       — Группа «Сектор газа».       — Так это они? — удивилась Алиса.       — Он. — поправил я. — Автор и исполнитель песен Юрий «Хой».       «Ещё живой, молодой и здоровый в этом времени. Ему сейчас около двадцати пяти лет должно быть».       — Интересно… — задумалась Алиса. — Мы с друзьями недавно достали кассету с их песнями, но этой там не было.       — Всё впереди, — улыбнулся я, — услышишь её ещё.       — А ты много ещё знаешь их песен?       — Ну так… Достаточно.       — Можешь ещё что-нибудь спеть из репертуара этой группы?       — Могу.       Я достал из кармана рубашки все ещё лежавшие там платочки и вытер руки после чипсов, затем поднялся, оставив банку на табуретке. Подключил микрофон и взял гитару.       — Снова что-нибудь хулиганское? — подмигнув спросил я, проводя рукой по струнам.       — Эээ, пожалуй, не стоит, — замотала головой Алиса, — а у этой группы есть что-нибудь красивое?       — Да-да, — сказала Хаку, — есть что-нибудь про любовь?       — Хммм, — задумался я, — вообще-то, есть. Мне лично очень нравится одна песня, но она слегка неприличная. Впрочем, ничего сильно пошлого в ней нет. Сыграть?       — Да! — попросила Хаку. — Сыграй, пожалуйста.       — Ммм, может, ты за барабаны сядешь? — предложил я. — С ними она будет звучать намного лучше.       — Я? — опешила моя красавица. — Но я ведь не знаю партию.       — Ничего, я покажу. Она простая.       — Ну хорошо.       Ангел подошла, и мы вдвоем подтащили барабаны поближе к середине помещения.       — Какая тональность у песни? — спросила Хаку.       — «F#m», но барабанная партия здесь довольно простая. Давай покажу. Вот так нужно вступать…       Я взял из её рук палочки и отстучал вступление, а затем показал основную партию.       — А ты ещё и на барабанах умеешь? — удивилась Ангел.       — Только азы. И ещё я видел движения барабанщика в клипе на эту песню, — шепнул я.       — Эта песня тоже из будущего? — шепотом спросила Хаку.       — Да. В 93-м году выйдет только.       — Вы о чем там шепчетесь? — заговорщически хмыкнула Алиса.       — Да так, — улыбнулся я, — о мелочах.       — Ну-ну, — протянула рыжая.       — Начнем? — спросил я Хаку       — Да. Когда мне вступать?       — Сначала я сыграю соло вступление, потом начну петь. Ты вступаешь, когда я кивну. Можешь импровизировать, если хочешь.       — Я поняла, — сказала Ангел, покрутив палочки в руках.       — Тогда пристегните ремни, — сказал я, надевая гитару, — и поехали!       Поставив руки, я собрался и начал проигрывать вступление.       «Ох и долго я его учил, но выучил же! Спасибо Сергею Бондаренко за разбор и Юрию Николаевичу за песню конечно!»       После вступления запел:

Сигарета мелькает во тьме, Ветер пепел в лицо швырнул мне. И обугленный фильтр на пальцах мне оставил ожо-о-о-ог… Скрипнув сталью, открылася дверь. Ты идешь, ты моя тепе-е-ерь, Я приятную дрожь ощущаю с головы до нооооог…

      После этих слов я кивнул Хаку, она вступила, а я выжал из себя всё что мог, изо всех сил подражая Хою:

Ты со мною забудь обо всем. Эта ночь нам покажется сном. Я возьму тебя и прижму как родную дочь! Аххха! Нас окутает дым сигарет. Ты уйдешь, как настанет рассвет. И следы на постели напомнят про счастливую ночь…

      Исполняя песню, я поглядывал на Алису и на Хаку. До первого припева рыжая с интересом слушала, а когда начался припев и пошли последующие куплеты, то чуть покраснела и слегка отвела взгляд, по потом, не прекращая краснеть, улыбнулась и продолжила слушать.       Хаку, видимо, тоже немного смутил текст, и в начале второго куплета она чуть сбилась, но тут же исправилась и продолжила играть как ни в чем не бывало.       «Вот что значит настоящий музыкант!»       После второго куплета я отошел от микрофона и проиграл соло. Алиса в это время внимательно следила за моими руками.       Допев до конца, я ещё раз проиграл соло и, бахнув по струнам, поднял руки вверх. Алиса, встав с табуретки, захлопала.       — Такая вот песня, — сказал я, снимая гитару и выключая усилок.       — И впрямь неплохая, — восхитилась Алиса, — ты отличный исполнитель! Как называется песня?       — «Лирика».       — Классно! Хаку, а тебе понравилось?       — О да! — улыбаясь сказала она, подходя к нам.       Лицо Ангела было всё розовое то ли от игры, то ли от содержания песни.       — Тогда тост! — сказал я, подхватывая свою банку. — За красивые песни!       — Дааа! — хором поддержали девочки.       Мы ударили баночками и глотнули пива. Затем присели и снова взялись за чипсы.       — Хорошо сидим, — сказала Алиса.       — Эт точно! — поддакнул я и спросил Хаку: — Тебе тоже так кажется?       — О да! Я давно так не отдыхала.       — Это же замечательно!       — Да! — кивнула Хаку и чмокнула меня в щеку.       — Прямо идеальный вечер, — сказала Алиса, — и выпить есть, и закусить, и песни хорошие. А у тебя ещё закурить не найдется случайно?       — А ты что, куришь? — удивился я.       — Ну так. Бывало. А ты?       «Не говорить же ей, что бросил давным-давно. Мне и так сейчас якобы семнадцать».       — Ну, пробовал пару раз. Давно это было, правда.       — Поня-атно, — протянула она, отпивая из банки и затем посмотрела на меня: — Так у тебя не найдется?       «Блин, она как будто знает! Сигареты Макса должны быть в том пакете».       — Щас проверим.       Я снова подошел к пакету, валяющемуся в углу, и, опустив руку на дно, нащупал пачку.       — Тебе исключительно повезло, — сказал я, вытягивая её из пакета, — и закурить у меня тоже сегодня есть.       Алиса вытаращила глаза, глядя на пачку в моей руке, и, заикаясь, спросила:       — У т-тебя что, этот мешок волшебный, как в сказке?       — К сожалению, нет, — сказал я, разведя руками, — эти сигареты — последнее, что в нём лежало.       Я демонстративно перевернул пакет и потряс его.       — А жаль…       — Да-да. — смеясь, сказал я, отбрасывая пакет к ведру. — Вдруг бы там нашлось новое корыто и терем. Сам не отказался бы!       Девочки тоже засмеялись. Я подошел к ним, содрал целлофан с упаковки, затем вскрыл фольгу с одного края на клапане пачки и щелкнул по донышку. Из неё выскочила одна сигарета, которую я протянул Алисе.       — Пахнет очень хорошо. — она вытянула из пачки сигарету и картинно провела ей под носом. — Что за марка?       — Заграничная. «More» называется.       — Заметно, — сказала Алиса и спросила Хаку: — У тебя спичек не найдется?       — Там в тумбочке вроде валялись, — махнула Ангел в сторону угла.       Алиса отошла за спичками, а Хаку неожиданно спросила:       — А мне тоже можно?       — Что, и ты куришь? — снова удивился я.       — Нет, но из интереса хочу попробовать, — смутилась Хаку, — один раз же ничего страшного?       — Да нет, конечно! — слегка засмеялся я и сказал: — Что с вами поделаешь, пойдемте все на веранду. Там и подымим.       — Что, и Хаку тоже курит? — удивилась Алиса, подходя к нам с коробком спичек.       — Нет, но говорит, хочет попробовать. Я тоже чуть подымлю по старой памяти. Пойдем.       Мы вышли на веранду и отошли в самый дальний угол, чтобы нас было трудней заметить со стороны.       Алиса прикурила свою сигарету, затянулась и вынесла вердикт:       — Какие хорошие. Это американские?       — Нет, насколько я помню — японские, — сказал я и спросил Хаку: — Давай с тобой одну на двоих?       — Это как?       — Ну, ты половинку выкуришь, а остальное я?       — Хорошо.       Хаку взяла сигарету, а я зажег спичку и дал ей прикурить. Она неуверенно затянулась и кашлянула.       — Ой, кхе-кхе!       — Необычное ощущение, а? — ухмыльнулся я.       — Да, — выдохнула она и потерла веки, — глаза щиплет.       — Это от дыма. В нем содержится аммиак, который при контакте со слизистой оболочкой глаз образует нашатырный спирт.       — Надо же, ты и в этом разбираешься! — удивленно сказала она, прекратив тереть глаза, и спросила: — А в чем удовольствие от курения?       — Сложно объяснить. Затянись ещё пару раз, и сама почувствуешь. Только не спеши.       Она сделала как я сказал. Не спеша затянулась, снова немного кашлянув. Потом ещё раз. И после этого, видимо, её, наконец, «накрыло».       — Ой-ой! — пробормотала девушка пошатываясь.       Я быстро подхватил её за талию и забрал из слабеющих пальцев сигарету.       — Что, голова, закружилась? — спросил я.       — Да, немного, — сказала она, прикладывая ладонь ко лбу.       — И ощущение как от алкоголя? Шатает как пьяного?       — Не знаю, — Ангел прижалась ко мне, — я никогда не выпивала столько, чтобы опьянеть.       — И не пей! Это ничего хорошего не даёт.       Алиса молча стояла и слушала нас, периодически затягиваясь. Я тоже затянулся и чуть кашлянул. Всё-таки это семнадцатилетнее тело было не готово к такому. Да и в старом теле я давно отвык от сигаретного дыма. Когда периодически курил кальян по пьянке, то эффект от него был в десять раз слабее сигарет, да и селитры в кальянном табаке нет.       — Какая она долгая, эта сигарета! — удивилась Алиса.       Она тянула её уже давно, но оставалась ещё половинка.       — Да, такие вот они качественные, — сказал я, пожимая плечами, и тоже затянулся.       — Рома, можно? — сказала Хаку, протягивая руку к сигарете.       — А тебя не качает больше?       — Уже нет.       — Возьми, — отдал я сигарету.       Она осторожно затянулась, в этот раз не кашляя. Я всё также придерживал её.       — Можно тебя попросить? — спросила Алиса       — Обо что? — спаясничал я, чувствуя, что меня тоже слегка «повело» от затяжки.       — Можно… у тебя ещё пару сигарет попросить про запас?       — Что, понравились? — улыбнулся я.       — Ну да…       — Да на! — протянул я ей пачку. — все забирай. Мне не нужны.       — Правда?! — аж подскочила Алиса.       — Бери-бери, — сказал я, вкладывая пачку ей в ладонь, — мы с Хаку не курим, потому что спортсмены, правда? — спросил я и чуть потряс Ангела за талию.       — Конечно, — улыбнулась она и чмокнула меня в щеку, — я только попробовать захотела из интереса. Ничего особенного не вижу в этом.       — Ты ж у меня молодец!       Она хихикнула и тоже обхватила меня рукой, прижавшись ко мне.       Алиса уже докурила и убрав пачку сигарет в карман, щелчком отправила бычок подальше.       — Ну что, пойдем допьем то, что осталось, и на боковую? — потягиваясь спросил я.       — Пойдём, — сказала Хаку, отдавая сигарету.       Я тоже докурил и затушив выбросил окурок. Мы зашли в клуб и взяли банки. Встряхнув свою, я понял, что осталось на один раз.       «На посошок, как говорится».       — Ну что-же… — протянул я, — красиво говорить не умею, поэтому скажу, что думаю: выпьем за то, чтобы думать в жизни только о хорошем, стремиться к высокому и избегать негатива. Ура!       — Урааа! — поддержали девочки, и мы снова столкнули банки.       Я допил своё пиво и отправил банку в пакет, в котором нес всё сюда. Девочки поступили аналогично.       Последние крохи чипсов тоже были нами прикончены, и пакет от них отправился в компанию к банкам. Я вытер руки платочком и подал платочки своим «компаньоншам». Они тоже вытерли руки и выкинули использованные платочки.       — Пойдем отдыхать? — спросил я девочек.       — Ага, — зевая ответила Алиса       Хаку просто молча приобняла меня и посмотрела мне в глаза.       Я убрал «Ямаху» в чехол, закинул её на плечо, взял ведро и пакет с мусором.       — Хаку, возьми, пожалуйста, акустику с собой.       Она молча взяла её, и мы вышли из клуба, выключив свет. Я посмотрел на часы. Было начало двенадцатого.       — Спасибо вам за сегодняшний день, — сказала Алиса, прикрывая ладонью очередной зевок, — это было отлично.       — И тебе спасибо, — кивнул я, — спокойной ночи.       — Вам тоже, — подмигнула рыжая и ушла в сторону южной улочки.       Хаку закрыла дверь на ключ и, прихватив гитару, взяла меня под левую руку. Мы не спеша пошли в сторону моего домика. На площади никого не было, лишь слабо светили фонари. Дойдя до своего домика, я открыл дверь и мы зашли внутрь.       Я нащупал выключатель и включил свет. Поставив ведро, пакет с мусором и чехол с гитарой возле двери, я понял, что в ведре всё ещё есть вода.       «Надо же, забыл совсем её вылить. А, ладно, заодно руки вымою нормально».       Вымыв руки, я достал платок из кармана и вытер их насухо.        Хаку тем временем положила гитару на вторую кровать, а потом присела на мою. Я присел с ней рядом и обнял её, а она прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Так мы и сидели, наслаждаясь друг другом.       — Как тебе прошедший день? — спросил я.       — Он был очень насыщенным! Столько всего! — улыбнулась она.       — Это верно. Неплохо мы выступили на концерте, а?       — Да… мне кажется, всем очень понравилось.       — Судя по тому, как нам рукоплескали, то да. Твоя заключительная песня была просто божественна. Во всяком случае, для меня.       — Спасибо, — сказала Хаку и коротко поцеловала меня, — твоё мнение очень важно для меня.       — Не за что. Всегда готов быть «у твоих ног».       — Мне достаточно того, что ты рядом, — нежно сказала она, глядя мне в глаза, — и обнимаешь меня. Я хочу, чтобы так было всегда. Понимаешь?       — Конечно, понимаю, — сказал я, — не представляю свою дальнейшую жизнь без тебя. Ты мой прекрасный серебряный ангел, который принёс свет в мою жизнь.       Она молчит и сильней обнимает меня. А я обнимаю её.       — Завтра последний день… — сказал я.       — Да…       — Будем отдыхать?       — Пожалуй, — согласилась Хаку.       — Ты останешься со мной?       — Конечно, — она посмотрела на меня, — и сегодня не хочу ничего слышать…       — О чем? — улыбнулся я.       — Нууу… это же последняя ночь, — подмигнула она, — мы обязаны провести её…       — Соответственно, — закончил фразу я.       Оторвавшись от Ангела, я встал с кровати, подошел к двери, закрыв её на замок, выключил освещение, погрузив домик во тьму, оставляя только лунный свет падать на небольшой участок возле окна. Я медленно начал подходить к Хаку. Она поднялась с кровати, и при слабом свете из окна я видел, что она тепло улыбается мне. Мы слились в прекрасном долгом поцелуе. Мои руки гладили её крепкую спинку. Положив одну ладонь мне на шею, Хаку второй гладила мои волосы. Я аккуратно развязал бант на её волосах, она в ответ начала развязывать мой галстук, а затем и свой. Отправив эти украшения на столик и сняв сандалии, мы оказались на кровати. Ангел сидела у меня на коленях, и мы медленно расстёгивали пуговицы рубашек друг друга, не прекращая поцелуй. Снятые рубашки были отброшены на стул, и я принялся за застежку её бюстгальтера, справившись с которой, я аккуратно лишил её этого элемента одежды, отправив его в компанию к рубашкам.       Оказавшись обнаженными по пояс, мы плотно прижались друг к другу и затем медленно приняли горизонтальное положение. Я поцеловал её за ушком, затем мои губы продолжили свой путь ниже: вдоль линии пульса по её изящной шейке, плечикам, груди, упругому животику. Моя рука начала путь от её лодыжки и, постепенно поднимаясь, забралась ей под юбку на верх её бедра. С её губ сошел стон, и я снова поцеловал её, не прекращая ласку. Её нежные пальчики в этот момент гладили мою спину, слегка царапая её ноготками. Мне это безумно нравилось и сильней заводило меня. Потом она, прижавшись ко мне, нежно укусила меня за шею и плечо.       От этого я слегка вздрогнул, и по телу прошла горячая волна.       — Тебе тоже это нравится? — прошептала она.       — Ещё как!       Хаку снова впилась мне в губы поцелуем и начала расстегивать ремень моих шорт, а мои руки обратились к ремешку и пуговицам её юбки. Вскоре эти одежды отправились на пол, а мы вновь прильнули друг к другу. Я покрывал поцелуями всё её тело, ласкал её грудь, гладил по спинке, вызывая у неё стоны наслаждения, а она массировала и гладила мои плечи. Мы наслаждались тем, что делали друг с другом.       Доведя друг друга до «кондиции», я решил подойти к самому главному. Моя рука опустилась к её промежности, совершая действия, направленные на то, чтобы принести удовольствие. Её трусики уже были влажными, а после моей ласки увлажнились ещё больше. Решив, что хватит издеваться, я аккуратно стянул с неё этот элемент белья.       — Разденься тоже уже, — шепнула мне Хаку.       Я выполнил её просьбу, и мы остались полностью обнаженными. Вновь направив руку к её промежности, я продолжил свои ласки, не обделяя вниманием остальные эрогенные зоны. Как и в первый раз, чтобы сдержать стоны, она закусила кисть руки, а я всё продолжал. Опустившись ниже, я решил доставить ей максимальное удовольствие. Её стоны становились всё громче, и через небольшой промежуток времени Хаку, задрожав, вскрикнула. Остановившись, я нежно поцеловал её в живот и, поднявшись выше, поцеловал в губы. Она, всё ещё дрожа, обхватила меня руками и посмотрела мне в глаза.       — Ты готова к продолжению? — спросил я девушку.       — Да, — едва слышно выдохнула она.       Я тоже давно был готов к самому главному и, приняв максимально удобное для нас положение, нежно проник в неё.       Наше единение больше не приносило ей боли, и я медленно двигался, в такт возбужденному дыханию покрывая поцелуями девичьи шею, плечики, грудь. В этот раз я хотел, чтобы наше удовольствие было максимально долгим, поэтому растягивал свои действия как мог, но Хаку, видимо, была настолько чувствительная, что её оргазм не заставил себя долго ждать. Громко вздохнув, она, вся дрожа, откинула голову и закатила глаза. Я медленно провел языком по её шейке, а она повернула голову и впилась в мои губы поцелуем.       — Ты великолепен! — прошептала она, всё ещё дрожа.       — Ты тоже, — нежно сказал я, — с тобой я чувствую себя как на небесах.       — Спасибо… а ты…?       — Я могу продолжить, если ты об этом.       — Тогда я хочу сделать так…       Прижавшись ко мне и перевернув нас, Хаку оказалась сверху.       — Тебе так нравится? — прошептала она.       — Очень, — выдохнул я.       — Тогда держись! — повторила она мои слова.       Она начала двигаться, постепенно ускоряясь. Теперь вздохи удовольствия вырывались у меня. Наклонившись ко мне, Хаку снова нежно укусила и поцеловала меня в шею. Мне это очень понравилось, и я дал волю своим рукам, начав гладить её бедра, потом поднял руки выше и, проведя пальцами по её бокам, добрался до её груди. Похоже, её это сильней завело, и она ускорила темп.       Я почувствовал, что уже близок к финалу и, вздыхая, прошептал:       — Хаку, я…       Вместо ответа она ещё ускорилась ещё сильнее, и через несколько мгновений я, громко вздохнув и закрыв глаза, достиг высшей точки наслаждения. Похоже, одновременно с ней, потому что после этого она, вскрикнув, опустилась, и мы оба дрожа слились в страстном поцелуе.       — Я люблю тебя, — нежно прошептала Хаку, лежа на моей груди.       — Я тебя тоже, — ответил я, гладя её по голове.       Мы так и остались в этой позе. Хаку лежала на мне, а я обнимал её за спинку. Через несколько минут она уснула.       Аккуратно вытащив одеяло и укрыв нас обоих, я почувствовал, что тоже проваливаюсь в сон.