Boy Meets What

ЮнГи вскинул голову, в очередной раз почувствовав, как вдоль позвоночника пробежала толпа мурашек. Автобус плавно качался, немногочисленные пассажиры тоже дремали. Мысли вернулись к странному покалыванию на коже. Это началось, когда ему было пятнадцать, или около того. С тех пор прошло четыре года. Два года назад он побывал у психолога с жалобой на то, что ему часто кажется, будто на него кто-то смотрит. И чувство только усиливалось в пустой комнате. Психолог не выявил никаких отклонений, выписал сомнительные лекарства… и ЮнГи плюнул на странное ощущение. Сейчас оно стало привычным. Чего он не мог сказать об этих странных… прикосновениях? Он даже не знал, чем это вызвано. ХоСок задумчиво провел пальцем по выступающим позвонкам ЮнГи, который задремал, уткнувшись лбом в спинку сиденья перед ним. Пальцы приятно покалывало. Когда студент в очередной раз поежился и выпрямился, он одернул руку и тихо попросил прощения. Наверное, ХоСок был единственным, кто замечал, насколько сложно парню приходится: они переехали из квартиры родителей ЮнГи год назад, в квартиру на окраине города. До универа в центре приходилось по полтора часа добираться на автобусе, а, поскольку ЮнГи не очень жаловал толпы людей, выходили из дома они очень рано, садясь на первый, почти пустой автобус. ХоСока отсутствие толпы живых душ, приносящих боль, тоже устраивало, но он волновался о том, что его подопечный не высыпается. И вот, он разбудил его по собственной прихоти. Он вздохнул и опустил взгляд на их связь, мягко касаясь канала рукой. Он все так же поблескивал серебром, на руку начало наползать легкое свечение, обдавая теплом. Однажды ХоСок присмотрелся и заметил, что энергия течет в обоих направлениях — его душа щедро отдавала золотые искорки. Смотрящий объяснил, что это знак того, что связь равноценна, и не наносит ущерба одинокой душе. В тот день он обратил внимание на остальные связи, и с грустью отметил, что они — все без исключения — односторонние. ЮнГи всегда отдавал. Но ничего не получал взамен. Стоило парню снова задремать, как зазвонил мобильник. СоЫн. Они начали встречаться больше полутора года назад, а позже поступили в один университет. ХоСок тогда с улыбкой наблюдал за неуклюжим подопечным, не подозревая, что, полгода спустя, это умиление сменится более сложным чувством, заставляющим отворачиваться от якобы счастливой пары и скрипеть зубами, слыша в голове уже привычное «Ты должен находиться рядом с одинокой душой.» Он хотел быть подальше от них. СоЫн стала очередной односторонней связью, которая крепла по мере того, как росла любовь ЮнГи к девушке. Для нее же он был развлечением. ХоСок видел ее флирт со старшими студентами. Видел, как она целуется с кем-то в кафетерии, а потом бежит встречать ничего не знающего ЮнГи после пар. Липкое чувство отвращения и чего-то еще не покидало его все это время, но что он, бестелесный, мог сделать? Он отвлекся от злых мыслей и постарался не обращать внимания на сюсюканье парня рядом, уставившись в окно и вспоминая, что еще изменилось за последние четыре года. Поступив в универ, ЮнГи перекрасился в блондина и заявил, что теперь его жизнь начнется с чистого листа. Однако самым весомым изменением стал переезд и… *год назад* ХоСок проскользнул в новую квартиру вперед своего подопечного и опять огляделся. Было все еще непривычно, но за неделю ЮнГи неплохо постарался и просторная студия стала гораздо уютнее. Щелкнул замок и в дверь зашел сам парень, по-прежнему крепко обнимая сверток в руках. Любопытный призрак, как привык называть себя ХоСок, пытался разглядеть, что в этом одеяльце, всю дорогу до дома, но выяснить что-то, не касаясь подопечного и не вызывая у того неприятных ощущений, оказалось нереально. Мин как обычно пробежался глазами по комнате, будто пытаясь разглядеть бестелесного, и бросил тихое «Привет», которое растворилось в тишине. ХоСок ответил невнятным мычанием — все равно его не услышат. Удивляться он перестал не так давно, поняв, что парень, а точнее — его душа, чувствует чужое присутствие. Радовало только, что тот не стал вызывать экзорциста или еще кого-нибудь подобного, и просто смирился. И иногда называл полтергейстом. Слово казалось обидным, но и к нему ХоСок привык. От мыслей о странном подопечном отвлек все тот же сверток, который вдруг начал скулить и шевелиться. На лице блондина расцвела такая редкая, но оттого не менее теплая улыбка, всегда заставляющая ХоСока улыбаться в ответ. Парень присел на корточки и развернул маленькое бордовое одеяло. В тот же момент к призраку кинулось что-то мелкое, шумное и шустрое, начиная громко тявкать в попытках укусить незнакомца за ногу. — Холли! Прекрати! Друг! Рыжеватый щенок удивленно присел и повел кудрявыми ушами, поворачиваясь к хозяину. — Я надеюсь, что с нами живет друг, а не враг, ладно? И не хочу чтобы его статус изменился из-за одного вредного злобного щенка. ХоСок оправился от потрясения, навалившегося, когда он понял, что речь идет о нем, и тоже опустился на пол, несмело протягивая руку к новому питомцу. Собака ворчливо подставила голову под ласку, и скоро уже охотно виляла хвостиком, выпрашивая еще. — Ты его видишь, или что?.. — ЮнГи удивленно глянул на игривого щенка и, потерев глаза, прошел к дивану. — Ужас. Моя собака видит призраков. В моем доме живет призрак. А вдруг он был маньяком? Или его убили в этой квартире? ХоСок поудобнее устроился на полу, продолжая почесывать зверюшку за ухом, и с интересом слушал предположения о своей личности. — Ты не представляешь, как ты далек от правды, Мин ЮнГи… Лампочка? — К прозвищу своего надзирателя он привязался и отказываться от него не собирался. — А почему собака меня видит? Или она не видит, а просто чувствует? Животные способны чувствовать и даже видеть сквозь границу. Возможно, это потому, что они тоже привязываются к душам, а не к физической оболочке. Но никто не разбирался. Это просто факт. — А слышать она меня может? Ты нарушаешь правила, душа. Живые не должны знать о существовании бестелесных… — Да, я знаю, ты уже говорил. Но тебе не кажется, что я в этом вообще не участвовал? Он просто… начал со мной разговаривать! И вообще, я не об этом спросил. Да, животное может тебя слышать. — Животное… — Протянул он, глядя на щенка, который явно пытался откусить ему палец. — Попробуем? Холли! Эй! Питомец неохотно оторвался от увлекательного занятия. — Сидеть! Холли неуклюже поднялся на лапки, потоптался на месте, и плюхнулся на свой хвост, поскуливая. — Умница! — Милый пушистый комок вызывал улыбку. — И что? Бросил хозяина ради… кого-то невидимого? — ЮнГи возмущенно приподнялся с дивана и протянул руку щенку. — Ко мне! Холли весело взвизгнул и подбежал к хозяину. Ему было все равно, чью руку жевать. За короткое время Холли стал связью между людьми, существующими в разных мирах. ЮнГи по-прежнему не видел своего сожителя, но собака всегда выдавала того, бегая за невидимкой хвостиком. Теперь, когда блондин точно знал, что в квартире живет кто-то, помимо него, и что этот кто-то вполне мирный, ему стало гораздо спокойнее. А еще появилась привычка разговаривать с призраком. А ХоСок просто слушал хрипловатый голос парня, который не знал, что незнакомец и без того в курсе всего, что с ним происходит. *** — Точно! — Тихий вскрик подопечного вырвал ХоСока из воспоминаний и заставил перевести взгляд на студента на соседнем сидении. — Это ведь ты, правда? — ЮнГи понизил голос, и продолжил говорить, смотря, как за окном проплывают унылые высотки. — Это из-за тебя эти странные ощущения! Бестелесный просто хлопал глазами. Они что, думали об одном и том же? В ответе не было смысла, но ему внезапно стало интересно, к чему все это приведет. Парень резко повернул голову в его сторону, но быстро одумался и опустил взгляд на свои руки. Пришла мысль, что другой на его месте испугался бы, и побежал в церковь, или где там злых духов изгоняют. — Это из-за твоих прикосновений? ХоСок затаил дыхание, как будто его вот-вот поймают. Уже поймали. ЮнГи раскрыл ладонь, устраивая ее у себя на колене. — Дотронься до руки. Он не шевельнулся. Просто был не в состоянии от испуга и волнения. А что, если его теперь отстранят, отправят куда-нибудь… — Пожалуйста. Ты же был там. Когда я был у психолога. Я знаю, что был… или была? Я чувствовал твое присутствие. Ты же знаешь, что мне тяжело. ХоСок, словно во сне, протянул руку и легко, кончиками пальцев, провел по ладони студента вверх, по предплечью, одергивая себя и отнимая руку. Он не помнил, когда прикосновение к одинокой душе перестало приносить боль. Просто как-то до него дошло, что теперь эти иголочки не пронзают его насквозь, принося боль. Теперь это было приятное покалывание, оставляющее за собой теплый след. — Хорошо… Спасибо. — ЮнГи прочистил горло и провел второй рукой там, где только что были пальцы призрака. Будто перышком по коже… Он встряхнулся. У него были заботы поважнее. Блондин тяжело выдохнул и прислонился лбом к прохладному стеклу. Плечо обдало едва заметным теплом. Он начал подозревать, что к нему прицепился призрак какой-то девушки. — Меня смущают прикосновения кого-то, кого я не вижу, если тебя интересует мое мнение… Легкое покалывание на шее. Он прикрыл глаза, пытаясь спрятать улыбку. ХоСок знал это выражение лица, поэтому осторожно ткнул парня еще раз, улыбаясь усмешке на таком родном лице. Да, подопечный давно стал ему родным. Они жили вместе, в конце концов. — У нас вторая годовщина с СоЫн. Завтра… Призрак раздраженно сжал кулаки и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Я хочу… хочу сделать ей предложение. ХоСоку показалось, что он услышал треск. Что-то внутри сломалось, вызывая желание выскочить из автобуса и оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Где-нибудь, где ЮнГи не говорил этих слов. Где его сердце не пропустили через мясорубку. А хотя, у него нет сердца. И он всегда должен быть рядом с одинокой душой. — Не знаю, зачем я это говорю. Просто в последнее время я привык рассказывать тебе все. И от этого… я меньше волнуюсь. Бестелесный заставил себя улыбнуться, представляя, что ЮнГи может его видеть. Он бы его не понял. Его чувства здесь не к месту. Парень почувствовал еще одно прикосновение к плечу, более настойчивое. — Да, точно. Наша остановка. День прошел как в тумане. Смотритель молчал, а потому ХоСок позволил себе не заходить в ювелирный вместе с подопечным, и вместо этого напряг крылья, чтобы оказаться на крыше. Находиться рядом с ЮнГи было тяжело. То, что он теперь знал о бестелесных, волновало. И, в то же время, ХоСок думал, что, если бы ему сейчас предложили вернуться в Чистилище, он согласился бы. Продолжать смотреть на то, как СоЫн играет с парнем он не хотел. Завтра будет тяжелый день, вне зависимости от того, примет девушка предложение, или отвергнет. В плохие дни их с ЮнГи связь становилась почти полностью золотистой, выжимая душу ХоСока. Он не был против. Для этого он и был нужен. И ему было ничего не жалко для одинокой души, к которой он так привязался. Иногда он чувствовал себя… Холли. Тот тоже ревновал своего хозяина к любому незнакомцу. И тоже не любил СоЫн. ХоСок грустно рассмеялся и накрыл лицо ладонями, ложась на плоскую крышу. *** Все утро ЮнГи нервно метался по квартире. Холли, не понимающий, в чем дело, забрался на диван, прижавшись к бедру ХоСока, и теперь они вместе следили за бегающим по квартире парнем. Наконец, сборы были закончены. Бестелесный проследил за направлением взгляда подопечного. На часах почти шесть. ЮнГи попросил СоЫн встретиться в половину седьмого, решив, что закат привнесет в их встречу больше романтики. Вот только за окном сгущались серые тучи. — Смотри, Холли. — Собака подняла мордочку к нему и вильнула хвостом. — Погоде тоже все это не нравится. ХоСок потрепал питомца напоследок и поспешил за ЮнГи. Ведь он всегда должен быть рядом с одинокой душой. Девушка уже ждала парня, с недовольным лицом скрестив руки на груди — модная короткая курточка не спасала от порывов холодного ветра. При виде шикарного букета, в ее глазах мелькнуло изумление, но тут же погасло, снова уступив место легкому высокомерию. ХоСок ощущал, как нервничает его подопечный, однако по пути сюда ему прямо заявили, что он должен находиться подальше и не подслушивать. В груди снова противно кольнуло, но он покорно притормозил в отдалении и забрался на дерево. Сидя на лавочке, он всегда рисковал снова пересечься с живой душой, а приятного от этого мало. Да и высоту он любил, а потому, на ветке чувствовал себя вполне уютно, и часто ждал ЮнГи именно так. А то, о чем говорит парень, он слышал всегда, на любом расстоянии. Эту способность он обнаружил сравнительно недавно — Смотритель объяснил, что она не нужна привязанному, но присуща всем бестелесным, поэтому запретить ей пользоваться ему никто не может. Он и пользовался, но редко — все-таки, слушать слащавые речи влюбленного парня совсем не хотелось. Поэтому сейчас он прислонился спиной к стволу дерева и, прикрыв глаза, слушал, как ЮнГи красивыми словами описывает девушке свою любовь к ней. С каждым словом становилось все больнее. На щеку упала капля. Он понимал, что может сделать так, чтобы не мокнуть — нужно было всего лишь шагнуть немного глубже от грани, отделяющей его от живого мира. Но он не хотел. Он хотел чувствовать себя живым, мокнуть под дождем, испытывать боль. Любую, кроме той, что причиняло ему признание ЮнГи. — Ты же шутишь, правда? — Первая фраза, сказанная СоЫн после длинного монолога ЮнГи. ХоСок распахнул глаза и резко повернулся, вцепляясь в дерево и балансируя крыльями, чтобы не соскользнуть с ветки. — Я… — ЮнГи, неужели ты действительно ждал, что я соглашусь? — ХоСок опустил взгляд на их связь — она снова стала полностью золотой, душа парня отдала все силы нити, которая связывала его с девушкой. Ради отказа. Но та все продолжала, спокойным тоном все сильнее втаптывая в грязь чужие чувства. — Я бы никогда не подумала, что ты все так остро воспримешь. Я считала, что ты знаешь, что это несерьезно. А сейчас… прости, мне пора. — СоЫн… — ХоСок материализовался за спиной подопечного и положил руку тому на плечо, не в силах помочь. «Пожалуйста, прекрати унижаться ради нее, она же не стоит этого…» — молил он мысленно, а пальцы сжимались все сильнее. Девушка обернулась и вопросительно вскинула бровь. — Возьми зонт. Сейчас начнется ливень. С этими словами ЮнГи бросил на землю зонт и, развернувшись, зашагал к выходу из парка, чувствуя близость своего призрака. Ему было больно, почти физически больно, однако то короткое теплое прикосновение напомнило, что неплохо было бы оставить в живых хотя бы маленькую частичку гордости, раз уж остальное так жестоко растоптали. Он притормозил и зашвырнул в урну букет и коробочку с кольцом. Ливень действительно начался. И впервые за столько лет парню хотелось рыдать. — Седьмая. ЮнГи, хватит, пожалуйста… — Курение не было привычкой парня. Однако сейчас… ХоСок не знал, сколько времени они уже провели на балконе. Но он не мог зайти в квартиру и оставить блондина наедине с одиночеством. Поэтому сейчас с отчаянием смотрел, как дотлевает седьмая сигарета. Еще хуже было то, что дождь заливал открытый балкон — он явно не был предназначен для посиделок дождливым вечером, открытый всем ветрам. ЮнГи чувствовал, как по лицу струятся ручейки воды, и не делал ничего, чтобы их остановить, только следил чтобы сигареты не мокли. Он облокотился на хлипкое ограждение и задумчиво смотрел вниз, все лучше понимая: он устал. Устал просыпаться, когда еще даже солнце не поднялось. Устал доказывать преподавателям в универе, что он заслуженно занимает почетное место в рейтинге. А больше всего он устал что-либо чувствовать. Всю жизнь… — Всю свою долбанную короткую жизнь я тратил на то, чтобы кого-то любить. Мать наказывала? Но я же должен ее любить. И я любил. Отец ни разу не похвалил? И его я любил, ведь должен был, это же родители. — ХоСок, сидящий у стены, поднял глаза и прислушивался к хриплому голосу, что пробивался через шелест дождя. — Девушка? «Вы такая красивая пара», — заявила мне мама. И я действительно полюбил, черт возьми, действительно поверил, что — вот! — вот она — моя половинка… ЮнГи замолчал, и с минуту не поднимал головы, наблюдая, как вода стекает с отросшей челки. — Как думаешь, это больно? — ХоСок напрягся. — Ну… Падать — больно? Я помню, когда-то читал, что человек умирает еще до момента удара. ХоСок с ужасом вслушивался в тихий шепот, а в голове его мелькали последние воспоминания из жизни. Воспоминания, которые так больно ударили, когда он впервые оказался вне Чистилища на правах бестелесного. Вот — он стоит на крыше. Вот — делает шаг и отпускает ограждение. Вот — летит к земле. Нет, человек чувствует боль. И не только в момент смерти… Он вскочил, заметив, что ЮнГи опасно свесился за ограждение. — Знаешь. А вдруг это всего лишь сон? Что, если я прыгну и проснусь в холодном поту у себя в кровати, в родительской квартире? Встану и пойду в школу, и не будет тебя, СоЫн, попыток заставить себя полюбить людей, которые не полюбят в ответ… Блондин закрыл глаза и выпрямился, раскинув руки в стороны, не зная, что рядом стоит человек, и что в глазах и душе этого человека плещется парализующий страх. Перебраться через перила. Разжать руки не открывая глаз. Волна тепла, но что может сделать какой-то призрак? Хлесткие порывы ветра и ощущение свободного падения… ХоСок, наконец-то, смог совладать с собой. Однако было поздно, и руки уже отпустили ненадежную опору. «Нет.» Он кинулся через ограждение, раскрывая крылья. Максимально близко к грани. Максимально близко к миру живых. Но слишком медленно. Прижать к спине крылья. Все равно не успеет. Сосредоточиться на связи и перенестись. И ни капли сомнений, что он сможет помочь, успеет, поймает. Да! Снова расправить крылья, и вот, их выгибает под тяжестью двойного веса. Взмах. Все тело обдает теплом — печать Чистилища все еще отторгает живую душу. Но он смог! — Идиот! — ХоСок опустил парня на ноги и резко схватил за плечи, встряхивая его и прижимая к стене. — Проснулся?! С добрым утром, Мин ЮнГи! Какого хрена ты творишь?! У тебя нет крыльев! Ты не умеешь летать, придурок! Захотелось прибавить работы уборщикам?! Ну да, конечно, соскребать с земли человека куда веселее, нежели подметать обочину! ЮнГи… Блондин стоял, опустив взгляд, и из его глаз текли слезы, смешиваясь с каплями дождя на лице. Неожиданно он шагнул вперед и ткнулся лбом в плечо ХоСока. Тихий всхлип, и руки сами тянутся обнять худую фигурку. — Все… все хорошо, — ХоСок мягко провел рукой по спине парня, чувствуя, как того трясет. Да и самого бестелесного порядком потряхивало после пережитого, все еще расправленные, но опущенные крылья подрагивали. — Пошли в дом. Достаточно прогулок. ЮнГи послушно дошел до дивана и уже было сел, но его остановила рука, схватившая за локоть. — Подожди. Ты же мокрый весь. Он задумчиво кивнул и стянул с себя промокшую футболку. Снять мокрые узкие джинсы оказалось сложнее, но и с этим он справился. Лишь на задворках сознания зудело смущение, от того, что на него смотрит этот странный незнакомец. — Уверен, что тебе не надо под горячий душ? Он качнул головой. Стоять на ногах было тяжело, хотелось лечь и забыться сном. На плечи лег теплый плед. — Ложись. ХоСок тихо наблюдал, как блондин устраивается на своем диване, сворачиваясь в клубочек. Он укрыл парня еще одним одеялом и опустился на пол рядом, пристроив руки под подбородок. Холли, до этого поскуливающий в углу, тут же перебрался к хозяину. Сам ХоСок высох, использовав тот же способ, которым когда-то создал свои крылья, и к которому обращался постоянно, меняя одежду — просто представил себя сухим. ЮнГи сразу же провалился в сон, сильнее замотавшись в кокон из одеял. Трясти парня уже перестало, но он хмурился во сне. ХоСок задумчиво положил ладонь на еще мокрую макушку подопечного, делясь теплом и отпуская свою душу, чтобы их связь стала полностью золотой. ЮнГи расслабился и задышал спокойнее, и ХоСок, отогнав остатки волнения за парня, тоже прикрыл глаза, привычно погружаясь в теплый свет.