Boy Meets What

— Проснулся? ЮнГи с трудом разомкнул веки и наткнулся на взгляд улыбающихся глаз цвета расплавленного шоколада. Незнакомец сидел рядом с ним, подперев голову рукой. — Ты еще видишь меня? — ЮнГи попытался изобразить кивок, однако лежа кивать оказалось неудобно. В окно ярко светило солнце, будто и не было ливня ночью и ноября в календаре. — Который час? — Это его голос? Ужас какой. — Полдень. Помощь нужна? — Он отказался, но, выпутываясь из одеял, продолжал чувствовать на себе тепло чужого взгляда. Привычное ощущение. Уже поднявшийся было Мин резко повернулся к чужаку, но резкая боль, пронзившая голову, вынудила его зажмуриться и снова опуститься на диван. — Я все-таки помогу. — От прикосновения к плечу по всему телу растеклась теплая волна, заставляя издать облегченный стон. Боль прошла, в голове прояснилось. Он снова бросил взгляд на… Ой. — Я умер? — Что? — От неожиданного вопроса ХоСок отпустил ЮнГи и сделал шаг назад. — Ну… я умер, а ты пришел за мной, весь такой… с крыльями. — Яркая улыбка вынудила утихнуть и заподозрить, что он сморозил что-то бессмысленное. — Ну вот. Спасаешь его, а он все равно думает, что умер. — ХоСок попытался скрыть улыбку и нахмуриться, впрочем, безуспешно, потому что в глазах напротив ярко отражались попытки парня осмыслить происходящее, а смотреть на озадаченного ЮнГи было весело. — Ты в душ собирался. Не хочешь переварить все там? Наблюдая, как за парнем закрывается дверь ванной комнаты, он сосредоточился, убирая крылья, чтобы не смущать хозяина квартиры, а потом направился на кухню — вспоминать забытые за пять лет навыки готовки. Он чувствовал себя странно. Странно живым. Но в то же время, он по-прежнему ощущал грань. Так что произошло? — Смотритель? — Теперь, когда он мог быть услышанным, вполне удачной показалась идея общаться со своим надзирателем все же мысленно. Тебе не разрешено находиться в Чистилище, душа. — Так я и не там. Лампочка, а не расскажешь мне, почему я тут… С чего ты взял, что можешь меня обмануть? — Впервые за столько времени Смотритель повысил голос, заставляя зажмуриться и надавить пальцами на виски, в попытке облегчить боль. — Зачем же ты это делаешь, светильник ты неадекватный… — ХоСок выругался вслух, его ноги подкосились от боли, вынуждая опуститься на корточки. — Я правда не в Чистилище, кто вернется в свою тюрьму добровольно?! Боль рассеялась. Он поднялся и встряхнулся, оправляясь от потрясения. — Ну, так ты ответишь на мой вопрос? Тишина была вполне исчерпывающим ответом. Его подопечный выполз из душа и тихо прокрался на кухню, подглядывая и не зная, что связь сдала его и его любопытство с потрохами сразу же. — Я пожарил бекон и яйца, если ты не против, — ХоСок снял сковороду с плиты и осторожно переложил ее содержимое в тарелку. — Может, мы поговорим сначала? — Он видел искорки страха и сомнения в глазах ЮнГи. Да что уж там, любой другой, увидев в своей квартире незнакомца с крыльями, побежал бы в полицию. А потом — к психиатру, потому что ну кто поверит в людей с крыльями? Но парень просто напряженно сверлил его своими темными глазами, и ждал ответа. — Я могу рассказать все, пока ты ешь, идет? Ты и так вчера ничего толком не ел. — ЮнГи передернуло, но есть действительно хотелось, так что он кивнул и послушно сел за стол. Тарелка с едой была только одна. — А ты? — Я не ем. Ну что, выслушаешь? — В темных глазах блестело волнение смешанное с любопытством. — Подожди. Сначала… у тебя же крылья были? ХоСок хитро прищурился и вернул крылья, которые тут же легли на спину привычной тяжестью. — Это часть моего рассказа. Убрал, чтобы тебя не смущать. ЮнГи уже сидел с набитым ртом, и просто помахал рукой, прося оставить. Было в крыльях что-то волшебное, а переливающиеся черные перья завораживали. ХоСок начал рассказ. Мельком упомянув о том, что он самоубийца и отметив, как ЮнГи вздрогнул, потом он в деталях рассказал обо всем, что происходило после его смерти. Решив, что в случае чего Смотрящий его остановит, он не пропустил ничего — просто не видел смысла что-то скрывать. Однако кое-что все же оставил при себе. Чувства к ЮнГи кошками скреблись где-то за гранью ощущений, не давая забыть о них ни на мгновение. — Ну, а потом до меня дошло, что ты меня видишь и слышишь, и к утру ничего не изменилось. И я не знаю, что будет теперь, правда. Знаю только, что ты не можешь выгнать меня — вчера ты почувствовал, к чему приводит резко разорванная связь. А наша связь крепче. — ХоСок пожал плечами, задумчиво крутя в пальцах зубочистку. — Я… — Парень уже давно доел и внимательно слушал, одновременно прислушиваясь к своим чувствам. Странно, но они не вопили о необходимости избавиться от чужака и вернуть свое уединение. — Я не хочу тебя выгонять. — Взгляд карих глаз метнулся к нему, и он тоже дернул плечом. — Привык. Только не надо больше спать перед моей постелью, ты же не животное, в конце концов. Возьмешь запасной матрас. Или купим тебе кресло. ХоСок только подавил желание поморщиться и вяло кивнул — не скажешь ведь, что ему нравилось быть так близко к подопечному. Весь оставшийся день ЮнГи забрасывал бестелесного странными вопросами. ХоСок же смиренно на них отвечал, удивляясь тому, каким, оказывается, разговорчивым может быть блондин. Хлопоты по обустройству в квартире нового — осязаемого — сожителя Мина совершенно вымотали, поэтому он раньше обычного пробормотал что-то смутно похожее на «Спокойной ночи» и лег, отворачиваясь к спинке своего дивана и тут же проваливаясь в сон. Следующие дни потекли своим чередом, за исключением того, что вне квартиры ХоСоку приходилось теперь держаться в отдалении от подопечного, чтобы того не сочли за душевнобольного за разговоры с воздухом, а вечера ЮнГи теперь были украшены яркими улыбками и не менее ярким смехом его призрака. Да, он был собственником, и считал бестелесного именно своим, потому что привязан тот именно к его душе. На город плавно опустилась зима, украшая первым снегом дорожки парков. ХоСок с самого утра светился энтузиазмом, упрашивая подопечного погулять с Холли подольше. Мин, как обычно, вяло отмахивался от веселого и шумного призрака, и в полголоса ворчал, рассказывая о своей нелюбви к холоду, снегу, льду, прогулкам, и далее по списку, на что его собеседник только смеялся, снова дергая его за отросшие светлые пряди. В парке он отцепил поводок питомца и нахохлился на лавочке, наблюдая, как собака носится за невидимым для остальных другом. — ЮнГи, поговорим? — Голос ХоСока раздался сбоку совершенно неожиданно, заставляя вздрогнуть и бросить на него короткий злой взгляд. Злость разбилась о мягкую улыбку и золотистые искорки в шоколадных глазах. Бестелесный опустился на скамейку и тоже перевел взгляд на играющего Холли. Связь привлекала внимание, поблескивая серебром и золотом. В парке царила тишина — никого не тянуло гулять по холоду. ЮнГи отвел взгляд и залез на скамейку с ногами, обхватывая руками колени. — О чем ты хотел поговорить? — О тебе. Мин молчал и просто ждал продолжения, прикрыв глаза. — Почему ты пытаешься меня оттолкнуть? — ХоСок задал единственный вопрос и теперь серьезно изучал парня, который удивленно вскинул на него глаза. — Я не пытаюсь… с чего ты взял? Я такой, какой я есть. Мы просто очень разные. И я высказываю свое мнение, если оно тебе не нравится, это означает только это, и ничего больше… — поначалу заикаясь, Мин начал распаляться, нервно дергая нитку, выбившуюся из рукава его куртки. Однако его прервал ХоСок. Он протянул руки к лицу парня и легко коснулся пальцами его висков. ЮнГи затаил дыхание, почувствовав волну тепла, сменившуюся холодом. И это не был холод первого дня зимы. — Посмотри. — Он опустил взгляд туда, куда указал призрак, и снова задохнулся — между ними тянулся широкий поток, созданный будто из жидкого серебра вперемешку с золотом. Присмотревшись, он заметил, что цвета не смешиваются, и движутся в разные стороны. — Это… — Это связь. Та самая, которой ты зацепил меня четыре года назад. Помнишь, я говорил, что твоя душа отдает силы этой связи, как и моя? — ЮнГи кивнул, — Серебряные искры — это частички одинокой души. Золотые, соответственно, мои. Прикрой глаза. — Глаза перестало обжигать холодом, но и связь он больше не видел. — Что это было? Как ты это сделал? — Я рассказывал, что все для моей души создается из материи Чистилища. — ХоСок, улыбнувшись, тряхнул крылом — странная привычка, — Вот я и решил, что сквозь нее ты сможешь увидеть. Вот только Чистилище не жалует живой мир. Поэтому тебе было холодно. ЮнГи зачарованно провел рукой там, где только что блестели золотые искры, но его рука была перехвачена рукой его призрака. Тонкие пальцы скользнули по запястью, но, будто ХоСок опомнился, быстро исчезли, как обычно оставляя за собой приятное тепло. Он поднял глаза. — Зачем ты показал мне связь? — Когда ты отталкиваешь меня, я продолжаю видеть, как тянется ко мне твоя душа. Щеки ЮнГи залил слабый румянец, он снова отвел взгляд и уткнулся в колени. — Это нечестно. — ЮнГи. — Парень только промычал что-то непонятное в ответ, но глаз не поднял. — Почему ты пытаешься отдалиться от меня? С минуту их окутывала тишина, но блондин вдруг выпрямился и снова повернул голову к ХоСоку. — Потому что все неправильно! — Хотелось по-детски топнуть ногой, — Потому что меня тянет к тебе, как… как Холли к дешевой колбасе! — ХоСок не позволил себе рассмеяться — их питомец очень любил копченое недо-мясо, и если тому удавалось стянуть у хозяев хотя бы маленький кусочек, то отобрать у собаки вредную еду было уже невозможно — в ход шли клыки, рычание и грустные глаза, если отобрать все же удавалось. Добрый бестелесный велся на жалобную моську и возвращал даже больше, игнорируя осуждающий взгляд темных глаз парня, который продолжал говорить. — Мы слишком разные. И мы парни. Но почему мне постоянно хочется быть как можно ближе? Почему вот тут, — ЮнГи коснулся своей груди, чуть ниже сердца, — так тянет, когда ты делаешь вид, что обиделся? При взгляде в глаза ЮнГи смеяться расхотелось. Там стояла паника и полное непонимание собственных чувств, а из прошлой жизни ХоСок знал, насколько это дерьмовое ощущение. Он снова легко коснулся ладонями лица парня, мягко провел по холодной коже. Мин прикрыл глаза и молча наслаждался теплом рук своего призрака. Почувствовав на своих замерзших губах горячее дыхание, он только сильнее зажмурился и заткнул здравый смысл, который вопил, что все это неестественно. — ЮнГи? — шепнул ХоСок, не отстраняясь и с улыбкой смотря на подопечного. Когда тот не отозвался и не отстранился, он осмелился сделать то, что собирался сделать уже давно. Губы коснулись губ, согревая, а ЮнГи продолжал стоять, в глубине души понимая, что пропал. Безвозвратно пропал в этом тепле и маслянистом блеске черных перьев.