Гиппогриф
29 октября 2017 г., 01:28
Если уж что пошло не так, то будь уверен, дальше будет только хуже. Это закон жизни, и Сириус Блэк ощутил его действие на собственной шкуре сполна. Как он ни накручивал себя, но не смог убить Беллатрису. Это же безумная Белла, которая блистала на светских приёмах, задвигала пламенные речи в гостиных аристократов, смеялась на суде и в камере. Она же должна была броситься на него, а не отодвигаться, не делая попыток даже встать, и умоляя убить, но не выдавать её. Он грязно выругался, и Белла начала отползать, пытаясь вжаться в угол между крыльцом и стеной.
— Выволакивайся оттуда, — зло бросил Сириус, — не выдам, но рыпаться не смей. Убью! Это понятно?!
Беллатриса поспешно кивнула, всё ещё не сводя затравленного взгляда со своего кузена. Блэк придал ей ускорения, довольно грубо дёрнув за руку. Окинул взглядом её фигуру, потянулся, оторвал кусок от её тюремной робы, завязал ей глаза, крепко сжал за руку и они оба исчезли с громким хлопком.
***
Была у Сириуса небольшая захламлённая квартирка. Осталась от прежней жизни. Держал он её для дела. Девок, короче, сюда таскал, а теперь вот приволок и Беллатрису. Родная кровь, как-никак.***
— Поттер? — манерный голос Малфоя вывел нашего героя из забытья. — И почему ты не в Гриффиндоре? А? Зачем меня спасать полез? — Я и не полез, — зло отозвался Воронёнок, — ты просто под ногами мне мешался, и…. В лазарет толпой вломились слизеринцы. Пенси Паркинсон кинулась к Драко. — Ты как? Драко? — она смотрела на забинтованную руку Малфоя, которую, к слову сказать, он просто рассадил, когда на него упал Гарри. — Сильно болит? — То болит, то не очень. Мадам Помфри сказала, что ещё чуть-чуть, и я мог бы лишиться руки. На восстановление ушёл бы месяц! — излишне трагически объяснил блондин своим друзьям. — Малфой, что ты ломаешься как целка в первую брачную ночь? Цену себе набиваешь? — Гарри язвил от дикой боли в спине. Ничего не попишешь, Дамблдор, памятуя о том, что мальчик на дух не переносит зелья, он вызвал целителя из Мунго. Происшествие можно было не скрывать, и так Драко всё напишет отцу. Не знал директор, какой сюрприз его ожидает. Ох, не знал, но предполагал, что сегодняшний день порадует профессора Трелони.***
Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете. Он мрачно смотрел в окно и даже песня феникса не могла его успокоить. Слишком много событий для одного дня. И ведь всё пошло не так с самого раннего утра. В любом закрытом пансионате возникают свои склоки, свои распри, свои недоразумения. Подростки в начинающемся пубертате — это страшно. Молодые волшебники - это вдвойне страшнее. Старшие курсы школы завтракали, обедали и ужинали несколько позже, чем младшие курсы. Просто из-за того, чтобы не создавать давки за столами. Вот и сегодня за завтраком случилась беда, так сказать. Адриан Пьюси, семикурсник Слизерина, только коснулся своего бокала, как из него повалил густой чёрный дым. Зловонный и удушающий. Снейп закатил глаза. Опять кто-то из маглорождённых отличился. Каждый год одно и тоже. Почему все считают, что если попал в магический мир, то можно попробовать приворожить кого-то безнаказанно? Чистокровные знают, что это бесполезно. Вся посуда зачарована так, что сразу поднимется тревога. Вот и сейчас, Пьюси с отвращением смотрел на свой бокал, Дамблдор, с утра злой как чёрт, благодушно улыбался, но как директор уже знал, кто подлил приворотное зелье парню. Зельевар всегда восхищался директором. Улыбаться и философствовать, когда хочется рвать и метать, не язвить, радушно предлагать лимонные дольки, когда тянет на стакан. Старый директор был очень волевым человеком. Недаром его боялся Том Реддл, недаром его уважали члены Визенгамота, недаром им восхищался Северус Снейп. В кабинете стоял плач. Марианна Вейн с факультета Пуффендуй хотела приворожить к себе богатого наследника, но ничего у неё не получилось. Северус Снейп еле уговорил парня не подавать в суд на маглорождённую дурочку. — Мисс Вейн, — директор был само благодушие, — вы понимаете, что это не любовь, а жадность? Вы хотели подчинить молодого человека себе? — П-простите, — хныкала девушка. Дамблдор вздохнул. — Идите, собирайте вещи. В школу вернётесь только для того, чтобы сдать экзамены. — Директор, пожалуйста…. — Нет, дитя. За это положено отчисление, я и так иду на нарушение закона. Мистер Пьюси, приношу свои извинения за действия вашей соученицы. Вы на сегодня освобождены от занятий, идите, отдыхайте. — Помона, проводите мисс Вейн. — Идём, милая, — Спраут была добросердечной женщиной. Девушка была виновата, легко отделалась, ей бы радоваться, а она ревела. В кабинете остались только директор и Снейп. — Лимонную дольку? — как-то уж устало предложил Дамблдор. — Скажите честно, — Снейп присел в кресло, — не тянет? — Каждый божий день, — директор закинул в рот леденец. — И как? — Сухой как лист. Здесь же дети. — Пойду я. Дел много, — и в вихре чёрной мантии декан факультета Слизерин покинул башню. Весть о том, что на уроке УЗМС гиппогриф порвал двоих учеников, чуть не заставила директора изменить своим принципам и напиться. Он сдержался и начал готовиться к прибытию в школу лорда Малфоя, а вот другого визитёра он никак не ожидал.***
Блэк не знал, как ему быть с кузиной. С одной стороны её было жалко, с другой — она слизеринка, да ещё из Блэков, поэтому врать могла как дышать. Он задумался. Вернуть её в Азкабан он не мог, убить — тоже тяжело. Это не бой, да и на данный момент его магия только-только начала восстанавливаться, поэтому если что, пришлось бы душить руками или орудовать ножом, но Белла не была бы собой, если бы не предложила: — Сири, Лорд, — она скривилась от отвращения. Никогда не будешь уважать человека, из-за которого гнил в тюрьме. Причём гнил в прямом смысле этого слова, — отдал мне на хранение одну вещь. Замечательную вещь, возможно, от неё зависит чья-то жизнь? — Что? Где она?! — Ох, Сири, не просто так, — ей было страшно. Она блефовала. Тюрьма и дементоры подточили её здоровье. Крохи магии исправляли нанесённый ей урон, и она становилась сквибом. Плохо для неё, но отлично для всех остальных. — И что ты хочешь? — осторожно спросил Блэк. — Самую малость. Американский паспорт, лучше маггловский, не меньше пятисот тысяч долларов, зелёную карту и билет на самолёт в Австралию. — Не жирно? — В самый раз. Иначе вы в дерьме. О крестражах слышал? — и Белла принялась ожидать ответ, хотя прекрасно знала, что кузен согласится.***
Гарри сидел на берегу Чёрного Озера наблюдал за гигантским кальмаром и рисовал. Каких трудов стоило ему отпроситься у мадам Помфри, он умолчал, но сейчас подросток отрешился от боли. Он думал о жизни, о том, что ему только тринадцать лет, а он уже очень устал. Раны, оставленные гиппогрифом на спине, болели. Он не злился на животное, не злился на Малфоя, но недоумевал, зачем Хагрида поставили преподавать. Лесник отлично ладил с животными, но провести урок не сумел. Мальчик-Который-Выжил поправил синий свитер, связанный Молли Уизли, так чтобы не задувало спину, продолжил рисовать. Сейчас он рисовал кровавый бой, который иногда снился ему ночами. Маги, рыцари, инквизиторы, крестьяне с факелами, горящие поля и над всем этим царит Красная Смерть. Он снова рисовал Годрика, который временами не давал ему покоя. Не ведавший любви и ласки мальчик не мог понять, почему, погибая от страшных увечий, Гриффиндор нашёл в себе силы простить людей. Он задумался и даже не услышал как его тихо окликнули: — И ты снова один, маленький оруженосец, — рыцарь присел рядом на бережок. Сейчас на нём была только шёлковая бельевая туника, бежевые штаны для верховой езды и мягкие кожаные сапоги до колен. — Я всегда один, — огрызнулся на него Гарри. — Скажи мне, почему тебя никто больше не видит? Ты призрак? — Нет, — Годрик подобрал камушек и запустил его в озеро, — призраками становятся те, кто при жизни боятся смерти. Я не боялся. Я не знаю, кто и что я, но тебя я вижу и слышу. Поэтому и прихожу к тебе. — А разве можно прийти из рая или ада? — спросил Гарри. — Не знаю. Там где я оказался, нет ни ангелов, ни демонов. Просто посёлок на озере. Тихий, и людей там мало, как я всегда мечтал. — Понятно. А можно я ещё спрошу? — Гарри отложил папку на землю. — Можно, — рыцарь грустно посмотрел на мальчика. — Почему ты их простил? — Кого? — не понял Годрик. — Тех, кто тебя убил. — Но они не убивали меня. Я умер от ран, а не на костре как того хотели судьи. — И всё же, почему ты их простил? — Я заслужил, — и Годрик понурил голову. — Что? — мальчик не верил своим ушам. — Неправда. Этого никто не заслужил! — Я был палачом в Ноттингеме. Я не лучше тех, кто меня поймал, и я ответил за тех, кого не стало по моей вине. Гарри не знал, что ответить. Испытывал ли он разочарование? Определённо нет. Он никогда и ничем не очаровывался, а призрак вдруг спросил. — Презираешь меня? Защитник бедных, учитель детей и вдруг палач? — Нет, — честно ответил Гарри. Вздохнул и протянул, — горькое древо — плакучая ива….***
Этого визита Сириус Блэк не ожидал никак. Ему пришло приглашение от самого Люциуса Малфоя. Он не стал отказываться. Ни к чему это ребячество. Говорят же, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. На назначенную встречу Сириус явился аккурат с последним ударом часов. Лорд Малфой встал, холодно поприветствовал родственника и предложил: — В свете последних событий, думаю, что в Хогвартс нам стоит отправиться вместе. Хоть мне это глубоко неприятно. Блэк удивился, но своего неведения не выдал. Он сухо кивнул: — Полагаю, дело не терпит отлагательств? — Правильно, — Люциус бросил в камин зелёный летучий порох. — Хогвартс! Приёмная директора! Блэк последовал его примеру. Директор их уже ждал: — Мистер Малфой, мистер Блэк, прошу извинить за сей прискорбный инцидент. — Нападение гиппогрифа на учеников вы считаете всего лишь прискорбным инцидентом? — холодно спросил Люциус. — Мистер Малфой почти не пострадал, а что касается мистера Поттера, то я хотел бы поговорить с мистером Блэком наедине. У Бродяги закружилась голова. На Гарри напал гиппогриф, а он даже не счёл нужным уведомить его о случившемся. Он был чужой этому мальчику, и сейчас директор видел, как больно Сириусу. Он всей душой желал помочь. Люциус вышел из кабинета, Дамблдор тихо сказал: — Сириус, прости, я…. — Я могу видеть Гарри? — перебил директора Блэк. — Конечно, он у озера отдыхает. — Хорошо, — Бродяга поднялся из кресла, — я пойду к нему. Уже на выходе Дамблдор окликнул его. Сириус замер, но всё же обернулся. — Зайди потом ко мне. Это важно. — Это касается Гарри? — Да, — ответил директор. — Тогда зайду.
