Воронёнок: с ног на голову, а может и нет.

      Беллатриса была везучей. Нет, даже не так. Она была жутко Везучей. Годы Азкабана подточили её здоровье, но имея в сухом остатке гнойный плеврит, хронический нефрит и цистит, ревматизм и, увы и ах, чесотку, она ухитрилась сбежать из камеры, доплыть до суши, прятаться несколько недель, добраться до Гриммо 12 и, в конечном счёте, выторговать у Сириуса Блэка не только жизнь и свободу, но и прилично денег. Впрочем, Блэк жадным не был. Научился обходиться тем, что имел.

***

      Беллатриса сразу же уловила сомнения Сириуса. Аврор, который мог спокойно казнить пожирателя по приказу Бартемиуса Крауча, сомневался. У него не тряслась рука, но он сомневался. А уж когда он притащил её в какую-то квартиру, она поняла, что это шанс. Её шанс на побег, на долгую, счастливую жизнь, на будущее, которое она похоронила в мрачных стенах тюрьмы.       Единственное, что омрачало надежду, так это то, что она стала сквибом. Звезда Войны лишилась магии. Как только она сбежала, остатки силы кинулись на излечение её тела. До конца всё не излечилось, но чесотка, цистит остались в прошлом, а гнойный плеврит стал пневмонией, что жизни тоже не добавляло.       Настоящий ужас она испытала, когда Сириус напоил её бодроперцовым зельем, а её вдруг начало рвать. Беллатриса стала сквибом. В этот момент она почувствовала, как на её шее затягивается удавка, но кузен удивил её. Он рассмеялся почти прежним добродушным смехом, а потом сказал: — Ничего, мне даже так спокойнее. Так что там с вещицей? — Шустрый какой. Сначала документы и деньги. — Магией клянусь, что не обману тебя ни с деньгами, ни с документами. Клянусь, что не направлю на твой след авроров, но только в этой ситуации. — Ну…. — Слушай, — Сириус вяло махнул рукой, — ведь понимаешь, что если бы выдал, то сразу. И поверь, язык бы тебе точно развязали. Так что говори, что там у тебя? — Чаша Пуффендуй, — Беллатриса потянулась к пачке сосисок. — Куда?! Дурно же будет! — Да и пусть! Зато хоть наемся, — но Блэк не позволил. Силком отобрав еду у Беллы. — Хочешь сказать, что твой хозяин сделал крестраж из этой чаши? — Угу, чаю то хоть дашь? — Белла нахмурилась. — Слабого и с молоком. — Давай! — воодушевилась кузина. — И документы когда? — В течение двух недель, и ты, соответственно сидишь тихо и не высовываешься. — Хорошо, — Беллатриса плотнее закуталась в халат и закашлялась….

***

      Наступила суббота. Все студенты спешили к центральным воротам школы. Сегодня можно было идти в Хогсмит, если, конечно было разрешение. У Гарри оно было, но вот идти он никуда не хотел, чем вызвал немалое удивление Терри. — Гарри, ты что? Там интересно! Сладкое королевство торгует сладостями! Одни перечные чёртики чего стоят! А в лавке Зонко столько приколов! А в воющей хижине…. — Я сам тот ещё прикол, — спокойно ответил Гарри. — Иди один, хорошо? — он спустился в холл, чтобы проводить Терри.       Аргус Филч стоял у дверей и внимательно вглядывался в каждое лицо, а заодно и отмечал по списку всех убывающих из школы, и не было таких смельчаков, которые рискнули бы без разрешения проскользнуть мимо него. — Что, Поттер, отсиживаешься в замке? — крикнул Малфой, Крэбб и Гойл осклабились. — Испугался старины дементора?! — Да, испугался, — как-то уж очень спокойно ответил Гарри. — Не боятся только те, у кого с мозгами худо. Ну, то есть ты, Малфой. Если перспектива гадить под себя, когда это существо выпьет твою душу, это предел твоих амбиций, то дерзай! А я на это со стороны посмотрю. — Трус, Поттер, я всегда знал, что ты трус, — но Гарри даже не отреагировал на насмешку, правда, месть замыслил. Вся блэковская родня была бы в восторге от такой идеи. Он поднялся в спальню, взял несколько листов чистой бумаги, планшет и простые карандаши. Задания были сделаны и этот вечер Гарри решил провести рисуя на берегу, но перед этим он заглянул к Аргусу Филчу. Тот помолодел, посвежел. Его любовь — Ирма Пинс, не осмеяла старикана, который с трогательной стеснительностью угощал её яблоками и помогал сортировать книги. Напротив, ей было приятно. Что ей ещё было нужно? Немного внимания, а Филч смотрел на неё как высший свет на Нарциссу Малфой. С немым восхищением. Никто из педагогов ничего ещё не заметил, и только Альбус Дамблдор догадывался, что дело движется к свадьбе.

***

      Северус Снейп сидел у себя в кабинете и проверял работы первокурсников. Едко расписывал замечания, перечёркивал строки, но не удосуживался указать на ошибки. Он вообще не мог преподавать, потому что не любил детей, да и взрослых тоже. Вся его натура состояла из детских обид, высокомерия и заносчивости.       Сейчас он предавался воспоминаниям детства. Его отец, Тобиас Снейп, часто скандалил с его матерью, даже, бывало бил её. Северуса величал не иначе как отродьем, но в целом, плевать хотел на сына. Подростки из Тупика Прядильщиков, который в простонародье прозвали Паучьим Тупиком, тоже смеялись над ним, как и Мародёры в школе. Он всегда был странным, что в магическом мире, что в маггловском. А ещё был невероятно честолюбив. Хотел признания, но никогда не признавал заслуг других, хотел уважения, но сам никого не уважал. Трудно было сказать, уважает ли он Альбуса Дамблдора. Минерва МакГонагалл склонялась к тому, что декан Слизерина просто боится директора. Хотел, чтобы над ним не издевались в школе, но сам издевался над слабыми. Хотел, чтобы все студенты прекратили называть его за глаза сальноволосой летучей мышью, но сам обзывал студентов.       В итоге Северус Снейп только хотел, но никогда ничего не делал для того, чтобы его желания стали явью. Вот и сейчас расписав все работы ядовитыми замечаниями, хотя с тем же успехом мог зайти в класс, швырнуть гриффиндорцам их листы и пожелать подохнуть в муках, он задумался над этой жизнью. А думал он конкретно о Невилле Лонгботтоме. Если раньше полноватый гриффиндорец его дико боялся, то теперь в глазах этого ребёнка мелькала неприязнь. Невольно Снейп вздрогнул. За прошедший год Невилл вытянулся и уже было понятно, что детская полнота пройдёт, кругленькие плечи развернутся и вырастет здоровенный детинушка, да и мягкость постепенно исчезала из манер юного Лонгботтома.       Его змеи поговаривали, что он уже клялся найти и убить Беллатрису. Снейп не верил, что Невилл на это способен, но кто же знает? На тысячные доли секунды ему даже захотелось пересмотреть отношение к людям, но сей разумный порыв был задушен им на корню, что впоследствии сказалось на его судьбе.

***

      Сириус Блэк был зол как никогда. Гарри впервые написал ему письмо, пусть официальное, но всё же письмо. Его интересовала судьба гиппогрифа, Хагрида, а так же он приложил счёт для мистера Малфоя за услуги на уроке зельеварения, оказанные им Драко. Естественно Блэк сразу же понял, кто был инициатором добровольно-принудительной помощи. Он догадывался, что Снейп вырастет неприятным типом, он помнил, что тот был подозреваемым сразу по нескольким тяжёлым эпизодам, но он не знал, кто выдал пророчество Тёмному Лорду. Пока не знал.       Сейчас он собирался посетить Хогвартс. Для этого он попросил адвоката приготовить часть документов, а ещё прихватил с собой незарегистрированный артефакт. Эта вещь была сродни диктофону. Он прекрасно помнил, что Снейп не умеет держать себя в руках. А ещё он корил себя за тот день, когда они подвесили Снейпа вниз головой. Сейчас Блэк горько каялся в том, что поддался на уговоры Джеймса, и никто не стал подавать заявление на использование Северусом Снейпом тёмномагического боевого проклятия. От невербального секо у Поттера остался на всю недолгую жизнь шрам. Конечно, все разозлились. И да, ему было стыдно за то, что они подвесили Снейпа и все увидели его нижнее бельё, но стыд очень быстро прошёл, когда он уравнял с грязью того единственного человека, который терпел его характер и заступался за него. А ещё он до сих пор помнил глаза Лили, полные слёз обиды.       В тот день Блэк готов был мириться с Вальбургой, лишь бы наказать зарвавшегося Снейпа, но Джеймс, вспыльчивый и отходчивый, вспомнил, что никто не подал на него заявление, когда Сириус заманил Снейпа к Люпину в полнолуние. А теперь выходило, что лучше бы Снейпа сдали. Малолетних в Азкабан не сажали, но карьеры потом сделать он не смог бы.       Альбус Дамблдор внимательно перечитывал письмо, которое ему принесла школьная сова. Сухим, канцелярским языком его уведомляли, что сегодня с визитом прибудет Сириус Блэк.       Директор тяжело вздохнул, и сунул в рот лимонную дольку. «Выпить бы!» Было где-то три часа, когда Гарри закончил рисовать, а затем направился к замку. По пути он встретил Луну, та сидела на траве раскинув руки в разные стороны подставив лицо солнышку и ловя последние крохи тепла этой осени. — Ты с ума сошла? — спросил насмешливо Гарри. — Холодно же в одной мантии! — он накинул на её трепещущие плечики тёплый форменный плащ. Луна посмотрела на него и горько спросила: — А тебе не холодно с твоими морожанками? Они же всего тебя облепили и почти до дна выпили? — Гарри не нашёлся с ответом, поэтому просто протянул ей руку. — Идём в тепло, не сиди на холодной земле.

***

      Сириус Блэк впервые за долгие годы видел перед собой Северуса Снейпа. Жизнь его не пощадила, но некоторые вещи остались без изменений. Чёрные, сальные патлы, ненавидящий взгляд, сутуловатая спина и отвратительнейшие манеры. — Господин директор, этот Поттер только и делает, что…. — Дамблдор тяжело вздохнул. Вот и что человеку неймётся? Джеймс давно в могиле, можно удовлетвориться и похоронить свою вражду, так нет же. Надо ему к любому делу приплести Поттера. — Профессор Снейп, — холодно прервал Сириус, — потрудитесь ответить на несколько вопросов. — Блэк ты рехнулся? Дементоры у тебя все мозги откачали? Или ты…. — Дементоров тут нет. Объясните мне ситуацию с ингредиентами для зелий. Насколько я помню школьные правила, ученик, находящийся в состоянии не позволяющем подготовить зелье, освобождается от практического занятия? Так или нет? — А с каких это пор ты стал поборником правил? Твой крестник вечно суёт свой нос…. — А ваш крестник, профессор Снейп, утверждает, что это вы приказали Гарри Поттеру подготовить для него ингредиенты, хотя прекрасно видели, что юный Малфой не может находиться по состоянию здоровья на вашем уроке. — Поттер…. — вот заколодило профессора на детских обидах, и он сам рыл себе яму. — Так вы приказали моему крестнику приготовить ингредиенты для Малфоя? — Да. Некоторым полезно поработать руками! — зло выплюнул Снейп. — Хорошо. С этим разобрались. Ещё вопрос. А что за запрет на небьющиеся флаконы для зелий? Или мистер Малпеппер меня обманул, когда заявил, что почти весь курс Слизерина покупает только их? — Снейп от злости чуть не позеленел, и хотел было уже снова начать огрызаться, но тут вмешался директор. Он сначала надеялся, что Снейп выскажет всё, что думает Блэку, успокоится и станет способен вести диалог. Всё же идеалист он был, но даже он понял, что это невозможно, увы. — Северус, объяснись! — мягко потребовал директор. — Поттер весь состоит из позёрства! Господин директор, я не обязан поправлять огрехи всяких высокомерных выскочек основам искусства. Их можно прочитать и в учебнике. — У меня больше нет вопросов, — спокойно заявил Сириус Блэк и тяжело оперся на трость. — Директор, мы можем говорить без посторонних? Он коротким кивком головы указал на Снейпа. — Блэк! — возмутился мрачный зельевар. — Северус, идите, — устало попросил директор, понимая, что неприятности только начинаются. Декан Слизерина эффектно удалился в вихре чёрной мантии, а Блэк обратился к директору. — Вы не могли бы рассказать мне о Гарри? — Садись, Сириус, — и не обращая внимания на то, что тот поморщился при столь фамильярном обращении, продолжил, — я догадываюсь, чего ты добиваешься, но предупреждаю. Он крёстный Драко Малфоя, а следовательно его оберег в школе. Люциус так просто не уступит. — Спасибо за предупреждение, директор, так расскажите о Гарри. — С удовольствием, только погаси артефакт в своем кармане, — Сириус демонстративно выложил его на стол и деактивировал. — Видите, я честен. — И в набалдашнике трости, — устало сказал директор, и только после того как Сириус подчинился, добавил, — в часах и запонках тоже.       Хватки глава Визенгамота не потерял, но дал понять, что за Северуса Снейпа ответственности нести больше не желает, хоть и сказал, перед тем как начать рассказ про Гарри: — Прошу, не будь жесток к Северусу, ему и так пришлось несладко. — Только из уважения к памяти Джеймса я не отправлю его в Азкабан.