а потом появился ты

— Он навещает родителей и свою сестру, тетю Юру.

— А почему не нас?

— Потому что мы не его семья.

≋ ── ⋆⋅🐚⋅⋆ ── ≋

      Мягкий шум океанских волн убаюкивал, принося темноволосому паню ощущение спокойствия и умиротворения, пока он наблюдал за песчаным берегом, на котором шестилетний малыш увлеченно копался в песке, дожидаясь, пока набегающая волна наполнит ров вокруг его замка. Убрав прядь волос за ухо, Бэкхён мысленно добавил в недельный план поход к парикмахеру. Он взглянул на часы: оказывается, они гуляли уже чуть больше часа. Этот пляж был одним из их любимых мест, особенно в такие облачные дни, когда небо щедро укрывалось серым одеялом. Правда, сыну предстояло еще на вечеринку успеть, о чем он тихонько ворчал, не желая никуда идти.       Бэкхен поднялся, отряхнул песок с шорт и футболки, а затем сложил ладони рупором и окликнул:       — Кенсу! Пора, малыш.       Расстояние между ними было недостаточно большим, чтобы скрыть разочарованную детскую мордашку. Бэкхен мягко улыбнулся, подошел к мальчику и помог сложить инструменты в маленькое красное ведерко. Закончив, он коснулся головы Кёнсу, убирая волосы с его лица.       — Хочешь, я сфотографирую этот замок?       Кенсу посмотрел на своё творение, и отрицательно покачал головой. Бэкхен мягко улыбнулся. Мальчик никогда не соглашался фотографировать построенные им замки, но Бэкхён всё равно делал это тайком. Маленькая родительская шалость.       Убрав старенький, довольно громоздкий телефон в задний карман, Бэкхен взял Кенсу за руку, и они вместе направились к выходу с пляжа. Велосипед у Бэкхена был с выцветшей красной краской, зато очень надежный. Его отдали родители, когда он вернулся из Сеула. Это должно было быть лишь временным транспортом, но на покупку подержанной машины так и не хватило средств, особенно после внезапной беременности.       Бэкхен подхватил Кенсу за талию, усадил на багажник и, придерживая одной рукой, ловко застегнул на мальчике шлем. Приказав сыну сидеть смирно, Бэкхен сел на велосипед и велел держаться за его талию. Отбросив подножку, брюнет оглянулся и улыбнулся.       — Поедем домой и приведем тебя в порядок перед праздником, хорошо?       Кенсу ничего не ответил, лишь утвердительно кивнул.       Мальчик в целом не особо много говорил. Сначала это заставляло Бэкхена переживать. Ему даже пришлось занимать у родителей деньги, чтобы отвезти Кенсу к детскому врачу в соседний город. Но опасения были напрасны — с Кенсу всё было в порядке. Он просто не интересовался пустой болтовней. Это, конечно, было необычно для ребенка, но всё же не означало, что с ним что-то не так.       Кивнув своим мыслям, Бэкхен сосредоточился на дороге. Убедившись, что позади никого нет, он начал крутить педали, направляясь домой по краю потрескавшейся дороги вдоль моря.       

⌂ ── ⋆⋅🏠⋅⋆ ── ⌂

      Кенсу стал неожиданностью, но, признаться честно, он был лучшим подарком судьбы за все двадцать пять лет жизни парня. Бэкхен напевал нежные мелодии, пока сушил волосы сына, покачивая головой из стороны в сторону, а Кенсу смотрел на него нечитаемым взглядом. Несмотря на разницу в темпераментах, Бэкхен считал, что они — идеальная маленькая семья.       Самое замечательное в Кенсу было то, что, пусть его характер и не походил на характер Бэкхена, он и с натурой биологического отца тоже не было сходств. Бэкхен поджал губы и показал тихоне-сыну большой палец, прежде чем подняться с пола.       — Ладно, маленький господин. Иди одевайся. Я сложил твой наряд на кровати.       Пока Кенсу, шаркая, выходил из ванной в свою комнату, Бэкхен направился в противоположную сторону и сдвинул дверь в свою спальню. Она была крошечной, значительно меньше комнаты шестилетнего ребенка. Но у Бэкхена была причина с радостью отдать сыну пространство побольше — он ведь растет. Ему нужно много места, чтобы делать уроки и заниматься очень важными детскими делами. У самого же Бэкхена жизнь была простая: проснуться, приготовить завтрак, отвести Кенсу в школу, отправиться на работу, забрать сына из дома родителей (малышу приходилось идти туда пешком, пока Бэкхен не закончит смену на местном рынке), приготовить ужин, уложить сына спать, принять душ, поспать — и всё по новой на следующий день. У него даже не было кровати. Места для нее не нашлось, поэтому пришлось довольствоваться футоном, который оказался не так уж плох, что бы о нем не говорили.       Сняв футболку, он опустился на колени, выдвинул верхний ящик комода и достал чистую одежду. Из коридора послышались шаги Кенсу. Быстро переодевшись, Бэкхен обернулся и увидел наполовину одетого ребенка в дверях спальни.       — Не получается застегнуться?       Не сказав ни слова и даже не покачав головой, Кенсу вошел в комнату и сел на пол прямо перед папой. Бэкхен тихо хмыкнул, наклонил голову, натянул лямки комбинезона на плечи и застегнул их. Повторив то же самое с другой стороной, он вновь показал большой палец вверх, прежде чем встать и взять расческу с комода.       — Не забудь взять подарок. Веди себя прилично и на этот раз постарайся хотя бы попробовать торт. Тебе не обязательно есть все, просто попробуй, — сказал Бэкхен, расчесывая волосы мальчика. — Не обязательно разговаривать, если не хочешь, но постарайся поиграть с остальными, ладно?       Как обычно, Кенсу кивнул. Бэкхен полностью доверял сыну и был абсолютно уверен, что тот не будет хулиганить. Когда папа отложил расческу, Кенсу развернулся и убежал в свою комнату, чтобы вернуться уже с тщательно упакованной красной коробкой.       — Как долго?       Бэкхен приподнял бровь и склонил голову набок:       — Как долго что, малыш?       — Мне там быть…       Нахмурившись, Бэкхен подошел к нему и взял на руки.       — Пока праздник не закончится, как и подобает хорошему гостю.       — Мне не нравится Джина, — пробормотал Кенсу, уткнувшись Бэкхену в плечо.       — Родной, пожалуйста, не говори так на празднике. Впрочем, я знаю, что ты и не скажешь, ты ведь умница, — строго сказал Бэкхен, выводя его из комнаты в небольшую гостиную. Он усадил мальчика к себе на колени и добавил: — Даже если она тебе не нравится, было бы невежливым не прийти, понимаешь? Так что просто иди, съешь тортик, а я заберу тебя через два часа. Обещаю.       — Два? — переспросил Кенсу.       Бэкхен кивнул и улыбнулся:       — Если опоздаю, мы заедем за мороженым на рынок и снова посидим у океана.       От этих слов глаза ребенка так ярко загорелись, что двадцатипятилетнему папочке ужасно сильно захотелось наклониться и поцеловать его в лоб. Что он, собственно, и сделал.       — А сейчас нам пора, если не хотим опоздать. Пошли.       

⁜ ── ⋆⋅🎈⋅⋆ ── ⁜

      Вечеринка была небольшой и проходила в единственном детском парке на всю деревню. Когда Бэкхен пришел с Кенсу, он увидел родителей, стоящих поодаль и прощавшихся с детьми перед уходом. Некоторые малыши плакали, не желая отпускать родителей, другие же с легкостью забывали о них, сразу вливаясь в общий праздник. Бэкхен почувствовал, как Кенсу крепче сжал его руку, но промолчал.       Поприветствовав гостей, мама Джины, наклонилась, чтобы сделать Кенсу комплимент по поводу его комбинезончика, а затем грациозно приняла подарок, который мальчик протянул ей без лишних слов.       — Все еще не разговаривает? — спросила она Бэкхена, как только Кенсу отошел от него, чтобы пообщаться — или хотя бы попытаться, — с остальными детьми. — Почти ничего не изменилось, да?       Бэкхен улыбнулся и пожал плечами:       — Сейчас он говорит чаще, но все равно не много. Врач сказал, что он в порядке. Просто стесняется.       — Надеюсь, это просто такой период.       — Да, ну… раз так, то я ничего не могу с этим поделать, верно? — Бэкхен легко похлопал женщину по плечу и рассмеялся. — В общем, я вернусь через два часа. Надеюсь, с ним не будет проблем?       — С Кенсу-то? Нет, конечно. Пусть он и не особо разговорчив, но воспитан прекрасно.       Комплименты в адрес сына всегда вызывали у Бэкхена чувство гордости. Невероятной гордости.       — Тогда желаю вам отлично провести время. Передашь Джине мои поздравления?       — Обязательно, — улыбнулась она. — А теперь иди. У тебя ведь дела, верно?       — Да.       — Тогда не буду тебя задерживать. Я пригляжу за Кенсу, Бэкхен. Береги себя.       — Спасибо, Мин! — бросил Бэкхен, пятясь в сторону рынка. — Как я и сказал: два часа. Ровно два.       

      ☷ ── ⋆⋅⚖️⋅⋆ ── ☷

      Путь к рынку лежал под горку, и это было приятно. Однако в глубине души Бэкхен прекрасно понимал, что потом ему придется тащить пакеты с овощами и приправами обратно в гору, чтобы забрать Кенсу, а затем снова спускаться вниз к их домику на краю городка. Он глубоко вздохнул, радуясь хотя бы прохладе — погода явно готовилась к дождю.       Рыночная площадь была оживленной. По выходным здесь всегда было много народу, но начальник Бэкхена оказался добрым старичком и отпускал его по субботам и воскресеньям, давая возможность провести время с сыном. Здороваясь со знакомыми, Бэкхен осторожно пробрался к прилавку старика Ли, заполненому латуком и шпинатом. Торговаться с ним было проще всего, особенно учитывая, что Бэкхен на него работал, поэтому старик делал неплохие скидки для одинокого родителя.       — Бэкхен, якак знал, что ты сегодня придёшь.       Улыбнувшись, Бэкхен кивнул мужчине:       — Кенсу сегодня на дне рождения, так что я решил, что самое время запастись продуктами.       — Кушает хорошо?       — Слишком хорошо, как для шестилетки.       — Сколько тебе взвесить? Отдам за полцены, — рассмеялся господин Ли, указывая на ящик с овощами. — Только вчера привезли. Свежие помидорчики — лучше, чем у госпожи Пин!       Бэкхен усмехнулся, указывая на растения:       — Возьму три кочана ромэна и полкило мини-томатов.       — А крупных не надо?       — Их возьму у госпожи Пин… Не смотрите на меня так. Ваша бывшая жена…       — Мегера.       Бэкхен закатил глаза и фыркнул, забирая покупки и расплачиваясь. Старик, как всегда, язвительно отзывался о женщине.       — Несмотря на это, ей тоже нужно на что-то жить, господин Ли. В любом случае, ещё раз спасибо.       — Да-да, иди уже. Не хочу видеть тебя в твой выходной, когда ты мог бы быть с Кенсу.       — Как я и сказал, малыш на дне рождения, — он махнул рукой. — Увидимся в понедельник.       — До понедельника.       Отойдя от прилавка, Бэкхен направился к палатке госпожи Пин за помидорами. Если Кенсу что-то и любил, то почему-то именно их. Что ж, это хотя бы полезно для маленького растущего организма.       Пробираясь через толпу продавцов, он заметил знакомую женщину, склонившуюся над ящиком свежих креветок. Понимая, что у него есть еще немного времени, пока Кенсу терпит отведенные ему два часа на невыносимом детском празднике, парень подошел и положил руку женщине на плечо.       Она вздрогнула, но, узнав его, сразу заулыбалась:       — Бэкхен!       — Здравствуйте, госпожа Пак. Решили скупить рынок? — поддразнил он, глядя на количество пакетов вокруг нее. На секунду он подумал, не предложить ли помощь. — Выглядят тяжелыми… Господин Пак или Юра с вами?       — Нет-нет, я одна, — ответила она, — сегодня сама хожу по магазинам.       — Одна… Похоже, закупка серьезная? — Бэкхен присел рядом с ней. — Какой повод? Наверное, не из-за Юры. Она ведь не любит креветки, да и Сехун тоже.       Около минуты женщина молчала, словно подбирая слова. Затем, словно сдавшись, вздохнула и посмотрела на Бэкхена — радостно, но с тревогой.       — Сынок приезжает через несколько дней. Хочу успеть приготовить его любимые блюда кприезду.       Бэкхён застыл и уставился на женщину так, будто она предала родину. Или, как минимум, приложила его по темечку чем-то тяжелым.       — Извините, вы сказали, чт-       — Чанёль, — уточнила госпожа Пак, расставляя точки над i. — Чанёль приедет домой и погостит у нас все две недели отпуска.       — О… Вот как, — Бэкхен отвел взгляд, уставившись на морепродукты. Он попытался улыбнуться как можно радостнее, но знал, что женщина ему все равно не поверит. — Вы с господином Паком, должно быть, очень рады. И Юра тоже. Не думаю, что он видел Сехуна с того лета, когда вы всей семьей навещали его, но мальчику тогда было всего три и… Что это я, несу всякую чепуху, в самом деле. Вы должны быть очень рады.       — Конечно. Очень рады… — мягко сказала она, а затем положила руку ему на плечо. — Бэкхен, дорогой, я знаю, что ты все это время скрывал, но… может быть пора рассказать ему? Он заслуживает знать о Кенсу, милый.       — Госпожа Пак, мы уже говорили об этом, — мягко ответил Бэкхен. Он понимал ее чувства. Как любящей бабушке, ей, наверное, больно видеть, как Кенсу растет, зная, кто он для нее, но понимая, что Кенсу никогда не узнает, кто для него она. — Не думаю, что это к чему-то приведет.       — А если он изменился? Он может стать отцом.       Бэкхен покачал головой, подарив ей улыбку, в которой не было ни надежды, ни уверенности.       — Я понимаю, но сейчас все слишком сложно. В общем… я обещаю: если настанет день, когда у меня не останется иного выбора, кроме как рассказать ему, он узнает. Но я не буду навязываться. Я не сделаю этого ни с ним, ни с Кенсу.       

⊚ ── ⋆⋅🎙️⋅⋆ ── ⊚

      «Это был увлекательный вечер».       «И мы рады, что наши слушатели поделились своим мнением о новых группах, которые мы сегодня крутили. Перед тем, как окончить наш с Паком эфир, — последняя песня!».       «Прибавляйте громкость, но не садитесь за руль пьяными!»       «На этом всё, приятного вам вечера, ребятки».       Зеленый индикатор погас, означая конец трансляции. Сняв наушники, Чондэ повернулся к соведущему и слегка похлопал его по плечу.       — Ну что, ты уже решил, пойдешь сегодня с нами? Команда собирается хряпнуть, — сказал он, пытаясь уговорить друга. — За счет продюсера — правда ведь, Джунмён?!       По ту сторону студийного стекла молодой продюсер закатил глаза и кивнул.       Ухмыльнувшись, Чанёль отложил наушники и откинулся на спинку кресла. Он был вымотан, шея ныла после нескольких бессонных ночей, но он был голоден как собака, да и пара бокалов сейчас не помешала бы. Он не планировал напиваться в стельку, но сегодня пятница, к тому же это его последний эфир на ближайшее время. Такой повод просто нельзя не обмыть.       — И насколько сильно я напьюсь, если соглашусь?       — В щи, — ухмыльнулся Чондэ. — А если включишь свое обаяние и будешь улыбаться так, как делаешь это, когда хочешь подцепить что-нибудь сладенькое и горячее, то, может, даже знатно перепихнешься перед отъездом в свое захолустье, полное стариков и умирающих. Не лучшее место для такого прожженого холостяка, как ты.       Запрокинув голову, Чанёль разразился хохотом, а после поднялся и вышел из студии.       — Ладно, я в деле. Вы сейчас уходите? А то мне нужно отлить.       — Ну беги орошай, — сказал Чондэ, склонившись в шутливом реверансе. — Мне надо заскочить в комнату отдыха за вещами. Встретимся в холле.       — Договорились.       Потянувшись, Чанёль зевнул и краем глаза отметил, как к нему приблежается продюссер. Наклонив голову вправо, он скрестил руки на груди:       — Ну что, готов доставать свою черную карту?       — Это меньшее, что я могу сделать за те рейтинги, которые ты приносишь станции, — Джунмён потер затылок. — Нужно что-нибудь забрать до передачи студии следующей команде?       — Ничего, — ответил Чанёль. — Сегодня с собой только ключи и кошелек.       — Практично. Ты в туалет?       — Ага.       Они направились к выходу из помещения, мимоходом здороваясь и сразу же прощаясь с персоналом, который готовился к следующей трансляции. Обычные люди давно бы выдохлись, но местные работники, были существами почти полуночными. Работа ночью, сон днем — Чанёль не был исключением.       — А что там за история с сестрой? Слышал, ты делаешь ей какое-то одолжение.       Чанёль пожал плечами:       — Какое там, в жопу, одолжение. Она доставала меня весь год, чтобы я отпуск провел в деревне, — сказал он, чуть более раздраженно, чем собирался. — Семья, знаешь ли. Хотят меня видеть.       — А ты не предлагал им самим приехать к тебе? Сюда? Туда, где есть, ну, не знаю… цивилизация?       Хмыкнув, Чанёль рассмеялся:       — Родители сказали, что им в Сеуле не нравится. Херня. Что тут может не нравиться?       — Вот именно.       — Я созваниваюсь с ними время от времени, и всё. Они до сих пор шлют мне письма и проявляют фотографии, будто на дворе средневековье.       — Каменный век, — пробормотал Джунмён. — Если нужна будет помощь — звони, я подключу все связи, чтобы вытащить тебя обратно к электричеству и водопроводу.       — Спасибо за предложение, но, думаю, за две недели со мнойничего не случится. Надеюсь.       — Ну, кто знает.       — Помолимся, чтобы время пролетело, как сопли в платочек, — Чанёль вздохнул, увидев табличку туалета. — Увидимся внизу? Только не будьте жопами, не уезжайте без меня.       — С чего бы нам? Сегодняшний вечер целиком и полностью посвящен Пак Чанёлю.       

〰 ── ⋆⋅🍳⋅⋆ ── 〰

      Бэкхен проснулся в половине шестого от резкой трелли будильника. Он чувствовал себя выжатым как лимон. Не столько физически, сколько морально, потому что из головы никак не выходила мысль, что сегодня в город приезжает его бывший. Парень приподнялся с постели, потер затекшую шею, и тут же с тихим стоном бессильно рухнул обратно на футон.       С тех пор, как они в последний раз виделись, прошло семь лет. Впрочем, не общались они столько же. Несмотря на то, что один жил в шумном Сеуле, а другой — размеренной жизнью в их деревушке, мир оказался недостаточно велик, чтобы никогда больше не пересекаться — случайно или нет.       Бэкхён внезапно понял, что безумно боится их встречи, новсе же решительно откинул одеяло. Дел было по горло. Нужно было принять душ, начать готовить завтрак, разбудить Кенсу и собрать его в школу. Казалось, у Бэкхена была уйма времени подумать о том, как бы ему избежать с бывшим. На деле же у него в запасе едва ли было двадцать четыре часа, для подготовки к эмоциональному удару.       Выйдя из спальни, парень сразу же оказался прямиком в крошечной кухне. Бэкхен включил свет и маленькое радио, ютившееся на краю тесной столешницы. Радио слегка шипело, но слушать по утрам старую музыку — чаще всего классику, — уже давно стало маленьким ритуалом.       На приготовление яиц и риса ушло немного времени — шесть лет в роли папы-одиночки научили Бэкхена варить суп в два раза быстрее, чем в школьные годы. А еще осталось еще немного кимчи с тех пор, как их с Кенсу навещала его мама. Она вечно переживала за здоровье сына и внука, хотя прекрасно знала, что они не нуждаются. Как минимум потому, что Бэкхен работал на рынке и был знаком едва ли не со всеми продавцами. Ему часто отдавали продукты со скидкой, а то и вовсе задаром.       Пробуждение Кенсу всегда было любимой частью дня. Зайти в крошечную комнату мальчика, увидеть его, безмятежно спящего, и осознать, что этот ребенок — только его, — всякий раз вызывало у Бэкхена щемящую нежность.       Дважды постучав в стену, прежде чем включить свет, Бэкхен нацепил свою обычную улыбку и опустился на колени у кровати Кенсу. Мягко поглаживая сына по щеке, Бэкхен ласково тихонько прошептал:       — Просыпайся, соня. Нам нужно позавтракать, и тебе пора в школу. На улице пасмурно, кажется, собирается дождь.       Кенсу медленно открыл сонные глаза, осоловело смотря на папу. А потом снова закрыл глаза, пытаясь еще немного поспать.       — Если не встанешь сейчас, завтрак остынет, — мурлыкнул Бэкхен, помогая шестилетке подняться на ноги. Убедившись, что мальчик может самостоятельно пройтись десять шагов до кухни и не споткнуться, парень развернулся и повел сына за собой. — Садись, малыш. Мне нужно тебе кое-что сказать.       Бэкхен подождал, пока Кенсу согласно кивнет, прошаркает к столу и, вскарабкавшись на стул, наконец усядется. Порхая по крошечной кухоньке, молодой папа расставил на столе тарелки с рисом и кимчи.       — Сегодня я задержусь на работе. Один из рыболовецких баркасов возвращается вечером, и старший на рынке попросил меня помочь. Я согласился, там платят хорошие деньги за разгрузку. А значит, тебе придется остаться у бабушки с дедушкой до темноты. Я не смогу забрать тебя в шесть, как обычно, но постараюсь справиться как можно быстрее. Кивни, если понял.       Кенсу послушно кивнул.       Бэкхен улыбнулся и вернулся к столешнице за остальной едой:       — Ты такой умница. Я когда-нибудь говорил, как мне повезло с тобой?       И на секунду, всего на одно маленькое мгновение, пока он отворачивался за остальными тарелками, Бекхен увидел, как Кенсу улыбнулся — едва заметно, скорее про себя, — прежде чем вонзить вилку в яйцо.       

⧖ ── ⋆⋅🛤️⋅⋆ ── ⧖

      Спустя почти восемь лет, все здесь осталось таким же, каким он и запомнил. Нетрудно было узнать родной городок. Пусть автобус и нёсся слишком быстро для таких плохих дорог, но знакомые окрестности невозможно было не узнать. Даже старенькая, почти разваленная кондитерская, в которую он едва ли не ежедневно после школы заглядывал, была на месте. Погода была пасмурная, но в этих краях такая облачность была обычным делом.       Автобус проехал мимо рынка, который тоже почти не изменился. Чанёль успел заскучать от одной только мысли о двух неделях в этой глуши, но поворачивать назад было поздно. По крайней мере, вот так сразу.       Когда автобус подъехал к единственной в округе станции, парень встал со своего места и снял с полки сумку. Глядя на потрескавшийся, давно не ремонтированный асфальт, он не удивился: деревня была крошечной, и никто не видел смысла что-либо менять. Само это место напоминало капсулу времени, о существовании которой Чанёль не собирался вспоминать до самого последнего момента.       Выйдя из автобуса, он сразу увидел родителей. Они сидели на скамейке и о чем-то спорили, не замечая его, пока мать наконец не подняла глаза и не увидела, как он машет им рукой. На фоне их простой повседневной одежды он вдруг почувствовал себя вычурно разодетым, хотя еще утром ему казалось, что выглядит вполне обычно.       — Чанёль! Ты приехал! Мы уж думали, что не дождемся!       Чанёль улыбнулся, обнимая маму. Он узнал этот запах — время не стерло его из памяти.       — Забыл, как долго сюда добираться. Почти пять часов.       — Как добрался?       — Да нормально. Но дорога на подъезде к вам просто ужасная. Когда власти собираются заделать эти ямы? — прозвучало немного раздражженнее, чем он чувствовал на самом деле. — В последний раз ее латали, когда я еще в начальной школе учился.       — В этой части страны перемены приходят не скоро.       — Еще бы…       — Это всё, что ты привез? — отец кивнул на сумку. — А подарки?       — Я не знал, что вы ждете подарков… Купил немного конфет Сехуну и бутылку соджу на вечер, но ничего особенного.       За короткую прогулку от вокзала до дома Чанёль вкратце рассказал о своей жизни, работе и будущих проектах. Он подумывал о возвращении в музыкальную индустрию в качестве продюсера, но это требовало полной отдачи, а нынешняя работа ему нравилась. Родители же рассказывали о погоде и рыболовном сезоне. Чанёль честно пытался слушать, но знал всё, о чем они говорили. Ничего за семь с половиной лет его отсутствия тут не произошло.       Когда они подошли к дому, Чанёль не проникся ничем: по сравнению со стеклянными небоскребами Сеула он выглядел жалко, но это было место, где он родился и вырос. Со всеми его облупившимися стенами.       Отец отпер калитку, а Чанёль невольно скосил взгляд на соседний участок. Дом остался таким же ветхим, каким он его помнил. Услышав, как родители окликнули его, парень тряхнул головой и вошел внутрь.       — Твоя комната готова, поднимайся наверх, — сказала мама, заметив, как сын едва не приложился головой о дверной косяк. — Смотри под ноги.       Чанёль без энтузиазма посмотрел на темную лестницу и вздохнул. Поставив ногу на первую ступень, он услышал знакомый скрип и обернулся к родителям:       — Доски всё еще скрипят.       — Они скрипели еще до твоего рождения, — ответил отец. — Некоторые вещи остаются неизменными.       — Хороший пол не должен скрипеть. Постараюсь кого-нибудь нанять, чтобы посмотрели… — пробормотал Чанёль, отправляясь на верх. Где находится его комната он отлично помнил.       Комната осталась прежней. Ничего не изменилось. На стенах всё еще висели постеры некогда любимых групп — знатно выгоревшие, но на месте. На комоде стояли пустые рамки для фотографий; Чанёль уже не мог вспомнить, что за фото там были и почему когда-то ему было важно видеть их каждое утро.       Отбросив сумку, он повалился на кровать. Постельное белье, которое выбрала мама, было грубым, неудобным и не шло ни в какое сравнение с сеульским шелком. Впрочем, две недели можно и потерпеть.       В доме было тихо, если не считать приглушенных споров родителей на кухне о подготовке к ужину, а минут через пять после того, как он принялся разбирать вещи, Чанель услышал хлопок входной двери; по дому разнесся голос старшей сестры:       — Сехун! Заходи. С Кенсу поиграешь позже! Дай ему побыть с бабушкой и дедушкой.       Чанёль нахмурился, встал и выглянул в коридор. В прихожей, стояла сестра, а в дом, волоча ноги, втянулся мальчик лет семи. Чанёль удивился: племянник вырос, а он-то помнил его совсем крохой.       — Мам, Чанёль приехал? — Юра закрыла дверь; Чанель свистнул, привлекая внимание сестры, и приветственно помахал. — Ого, ты все-таки выбрался домой!       — Только потому, что ты меня умоляла.       — Ну, это сработало, — улыбнулась она спускающемуся брату.       Они обнялись; объятья Юры оказались чуть крепче, чем он ожидал. Наконец отпустив Чанеля, она повернулась к сыну:       — Сехун, ты помнишь, кто это?       Мальчик моргнул и тихо кивнул:       — Дядя.       Быть дядей оказалось странно — сразу почувствовал себя стариком.       Чанёль присел на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне.       — Ты подрос… У меня для тебя кое-что есть. Надеюсь, тебе понравится.       У Сехуна загорелись глаза, но Юра тут же отправила его на кухню мыть руки и помогать старшим, если он хочет заслужить подарок.       Оставшись наедине, Юра поддразнивающе протянула:       — О, ты так хорошо ладишь с детьми. Такой добрый. Когда же ты остепенишься и заведешь своих, господин Пак? Готова поспорить, отбоя нет от желающих выйти за тебя замуж.       Чанёль закатил глаза:       — Слушай, родительство — это прекрасно, Сехун — мой любимый племянник и все такое, но дети не входят в мои планы. Как и брак. У меня полно дел на работе. Мне всего двадцать шесть. Не хочу быть связанным по рукам и ногам всей этой… ну, ты поняла.       Юра скрестила руки на груди:       — Ну ладно. Наверное, все парни в твоем возрасте так думают. Особенно городские. Вы все такие материалисты.       — Ага, — буркнул Чанёль, игнорируя ее намеки. — Кстати, где твой муж? Все еще в море?       — Сегодня возвращается. Но поздно. Мы с Сехуном поужинаем с вами и пойдем готовиться к его приходу.       — Так после сегодняшнего вечера ждать прибавления?       Юра нахмурилась и ткнула его локтем:       — Рот свой замолчи.       Чанёль рассмеялся и уже собирался проследовать за сестрой на кухню, как вдруг услышал тихий стук в дверь. Он оглянулся, проверяя, слышала ли Юра, но та уже ушла. Пришлось открывать самому.       Сначала он подумал, что это это соседские дети балуются, потому что за дверью никого не было — только дорожка и море вдалеке. Но потом что-то заставило его посмотреть вниз. Под дверью стоял мальчик с широко распахнутыми глазами и пухлыми щеками, сжимая в руках пластиковый контейнер. Судя по крышке, внутри была теплая еда.       — Эм, привет, — неловко сказал Чанёль, оглядываясь по сторонам в поисках ответственного за ребенка взрослого, но малыш был один, так что парень постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, помня, что вечно пугает детей своим ростом. — Как тебя зовут?       Мальчик промолчал, продолжая смотреть на него пустым взглядом. Чанёль выпрямился и позвал:       — Мам!       — Да? — отозвалась та с кухни.       — Тут какой-то ребенок.       — Какой?       — Не знаю. Молчит, — Чанёль снова посмотрел на мальчишку. — У него черные волосы, карие глаза… В целом, ничего такой? Не знаю…       Мать прибежала из кухни, как только услышала описание. Он давно не видел мать такой удивлённой и обеспокоенной. Увидев малыша, а рядом с ним огромного Чанёля, которому карапуз был по колено, она положила руку на сердце, словно готова была расплакаться, но сразу же пришла в себя и наклонилась к мальчику, гладя его по руке.       — Здравствуй, Кенсу, дорогой, — ее голос звучал подозрительно нежно. — Что это у тебя?       — Бабушка сказала принести.       — О? Что там?       — Моллюски.       — Моллюски?       Чанёль не понимал, что происходит. Он наблюдал, как мальчик по имени Кенсу кивнул. Мать забрала контейнер и ласково коснулась щеки ребенка.       — Огромное спасибо, милый. Передай… передай бабушке и дедушке, что мы очень благодарны.       — Они сказали, это для кого-то особенного, — Кенсу мельком взглянул на Чанёля, а затем снова на миссис Пак.       — Знаю, — улыбаясь, кивнула женщина. — Думаю, этому особенному человеку очень понравится. Спасибо, дорогой. Будь осторожен по пути домой, ладно?       Кёнсу ни кивнул, ни попрощался. Он просто спустился вниз по ступенькам и вприпрыжку направился домой. Чанёль ожидал, что мальчик повернёт влево, где находился центр городка, но вместо этого он зашел в соседний двор и скрылся в доме.       Чанёль нахмурился. Мамапросила передать благодарность бабушке и дедушке… Значит, они живут там. Он посмотрел на мать и, увидев ее выражение лица, понял, что она прекрасно знает, о чем он думает.       — Бёны переехали? — спросил он, на что мама покачала головой. Чанел снова посмотрел на соседский дом.       — Кое-что изменилось, Чанель… но нет, они все еще живут по соседству.       — У них только один ребенок. Это значит-       Она покачала головой, мягко подтолкнула сына обратно в дом и медленно закрыла дверь. Провожая его в столовую, где все уже ждали, она негромко сказала:       — Давай просто сядем и поедим. Ты наверняка устал и проголодался…       Чанёль действительно проголодался, но это никак не отвлекало его от мыслей о ребенке, живущем в доме по соседству.