а потом появился ты

      ⑇ ── 🌃⋅⋆ ── ⑇

      Пока родители убирали со стола, Чанель опрокинул еще одну рюмку. Юра последовала его примеру, пусть и с чуть меньшим энтузиазмом. Младший брат выглядел настолько погруженным в свои мысли, что даже не заметил, как она пристально разглядывала его последние пять минут.       Тишину нарушил Сехун: мальчик поднялся с пола, раздвинул немного жалюзи и выглянул в ночную темноту. Нахмурившись, Юра отвела взгляд от Чанеля и посмотрела на сына.       — Сехун, ты чего?       — Ты не дала мне поиграть с Кенсу, — пробурчал семилетка. — Его папа уже за ним приехал…       Встрепенувшись, Чанель резко встал и отошел от стола; Юра последовала за ним.              — Кто за ним приехал?       — Его папа, — повторил Сехун, будто удивляясь, что приходится объяснять очевидное. — Видишь?       — Чанель…       Не обращая внимания на сестру, Чанель встал рядом с племянником, прижался лбом к стеклу и всмотрелся в темноту. Он прищурился, пытаясь разглядеть две фигуры под тусклым уличным фонарем, и спустя несколько секунд наконец узнал знакомый силуэт, который склонился, чтобы взять ребенка за руку.       Не раздумывая, он отошел от окна и подлетел к входной двери. Прежде чем сестра успела хоть что-то сделать, он распахнул ее и уставился на улицу, лишь слегка отодвинувшись, когда Сехун толкнул его, пытаясь протиснуться вперед.       — Кенсу! — крикнул Сехун, сложив ладони рупором. — Пока!       Чанёль наблюдал, как Кенсу — тот самый ребенок, которого он видел раньше, — коротко помахал рукой в ответ, когда его усаживали на велосипед. Сам Чанёль молчал: было ясно, что его папа не горит желанием с ним общаться.       — Пока, Бэкхен!       Бэкхён оттолкнулся от земли, приводя велосипед в движение. Чанеля даже немного разозлило, что Сехун называл его только по имени — это не давало ни малейшего намека на семейное положение парня. Бэкхен помахал рукой в ответ, одарив семилетку той улыбкой, которой тот так и не дождался от Кенсу. Он выглядел иначе, чем в воспоминаниях Чанеля, но в то же время остался прежним. Возможно, дело было в ночном освещении, из-за которого его бывший парень казался каким-то нереальным, но Чанель чувствовал, что это именно он.       Они уехали, и Бэкхен не произнес ни слова, даже не притормозил, чтобы поздороваться. Чанель отсутствовал столько лет — как минимум, было бы вежливо остановиться и сказать «привет». Но Бэкхен, похоже, вообще не хотел с ним разговаривать. Несмотря на то, что расстались они вполне мирно, сейчас он вел себя так, будто разговор с Чанелем стал бы для него сущим кошмаром.       С другой стороны, может, и разговаривать им было не о чем. Если Чанель точно все правильно понял, то Кенсу — сын Бэкхена. Должно быть, брюнету было неловко. Ему всего двадцать пять, а у него уже есть ребенок. И женат ли он вообще? От этой мысли в горле запершило. Возможно, это были отголоски чувств к его первой и единственной серьезной любви, но времени разбираться в себе не было.       Юра дотронулась до его руки:       — Он уже уехал. Нет смысла пялиться на пустую улицу, дурачок.       — Знаю, но… — Чанёль поджал губы. — Кенсу… Он его сын.       Это бы не вопрос.       Юра кивнула:       — Да.       — Тогда кто второй отец Кенсу?       На мгновение она замолчала, но напряжение между ними росло. Наконец она ответила:       — Бэкхен не знает, Чанель.       По спине пробежался холодок:       — Что ты имеешь в виду?       — Как ты думаешь, я имею в виду?       Чанёль вообще ничего не хотел об этом думать. Сама мысль о том, что Бэкхён мог вести беспорядочную жизнь, вызывала лишь горечь. Ревность? Ну уж нет.       Его выражение лица позабавило Юру, несмотря на его явное недовольство от ее насмешливого тона.        — Если тебе не нравится Кенсу только из-за того, что он собой олицетворяет, то не надо было бросать его папу, — почти пропела она.       Чанёль закатил глаза и захлопнул дверь:       — Знаешь, ты жутко бесишь.       — Вот чья бы корова мычала.       — И, к твоему сведению, это он меня бросил. Не знаю, почему.       — Да просто вел себя как придурок, наверное.       — Может быть. Не знаю…       

◫ ── 🪀⋅⋆ ── ◫

      Как и ожидалось, та небольшая радость, которую он испытывал от мысли о поездке в родные края, быстро улетучилась. Развлечений не предвиделось, и около полудня он вышел из дома. Прогуливаясь по улочкам и узким тропинкам, он то и дело уступал дорогу бесконечным старушкам, и это казалось странным. Он чувствовал себя чужаком в доме, где вырос, но, пусть это было и не особо приятно, Чанель не особо страдал по этому поводу.       Встречались люди, которые узнавали его, расспрашивали о жизни в городе, замечали, как он повзрослел и возмужал, как «хорошо и опрятно» выглядит по сравнению с ними. Чанель чувствовал легкий укол вины, принимая эти комплименты: он прекрасно понимал, что большинству из них никогда не достичь того уровня достатка, на котором он комфортно устроился.       Многие лица мелькали перед глазами, но одно не шло у него из головы. Сколько бы он ни пытался переключиться — бесполезно. Образ маленького мальчика настойчиво преследовал его, а призрачное присутствие Бэкхёна напрягало, но одновременно пробуждало жгучий интерес.       Только добравшись до середины городка, Чанель понял, что приближается к серому и унылому зданию своей бывшей начальной школы, но это не заставило его поменять маршрут. Ему не пришло в голову, что он выглядел очень странно, стоя за периметром школы и наблюдая за резвящимися детьми. Старые преподаватели, которые когда-то воспитывали и самого Чанёля, знали, что этот парень был той еще проблемой в одном месте, пока не перешёл в старшую школу. Тогда-то они и вздохнули спокойно. И Чанёль правда надеялся, что его тут узнают, а не примут за педофила и вызовут местного участкового.       Засунув руки в карманы, он осмотрел площадку. Глаза сразу метнулись к большой толпе детей, играющих в догонялки, но в ней Чанель не рассмотрел нужную ему мордашку. На секунду он даже разочаровался, но, присмотревшись к детям чуть поодаль от основной массы учеников, все же увидел Кенсу рядом со своим племянником.       Это было неожиданно. Насколько он знал от сестры и родителей, Сехун был социально активным ребёнком и запросто собирал вокруг себя толпы детей, желавших с ним поиграть. Но сейчас, вопреки всем рассказам его матери, мальчик сидел вдалеке от шума с огромным грузовиком.       При всем желании остаться незамеченным, любопытство его подвело — Чанель стоял слишком долго, пялясь на двух детей, — поэтому, когда Сехун поднял голову, он почти сразу же заметил стоящего за забором парня. Шепнув что-то Кенсу, семилетка поднялся с земли, схватил друга за руку и потянул за собой.       Чанель не успел уйти — это выглядело бы неловко, да и Сехун наверняка рассказал бы матери. В любом случае, ему нужно было объяснить свое присутствие, так что ему надо было бы придумать правдоподобную причину своего присутствия.       — Дядя? — окликнул его Сехун, подбегая к забору; Кенсу изо всех сил старался не отставать. — Что ты тут делаешь? Еще же рано идти домой.       Мальчик неправильно понял причину его визита. Чанель улыбнулся и прислонился к хлипкому, выцветшему забору, склонив голову набок.       — Решил прогуляться по старым местам. Давненько я здесь не был.       — А-а, — Сехун моргнул, а потом вспомнил, что привел друга. Его лицо просияло, и он указал на мальчика. Было видно, что он горит желанием представить дядю-дарителя-подарков своему лучшему другу: — Это Кенсу. Он мой лучший друг и живет прямо по соседству!       — Правда? — Чанель перевел взгляд на мальчика, смотревшего на парня большими равнодушными глазами, — твои бабушка и дедушка — господин и госпожа Бен?       Кенсу не успел ответить, потому что воспитательница начала звать всех детей к себе. Впрочем, это не имело значения — Чанёль нутром чувствовал, что мальчик не горит желанием с ним разговаривать, не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопросы.       Не желая задерживать, парень поджал губы и коротко помахал детям:       — Кажется, вам пора.       Сехун кивнул. Еще раз дернув Кенсу за руку, он обернулся к учительнице, которая начинала перекличку:       — Пошли, Су.       Чанёль смотрел, как они возвращаются к остальным, не отрывая глаз от друга Сехуна. Внутри роилось столько вопросов, но он чувствовал себя крайне противоречиво.       Кем бы ни был Кенсу, почему это так его волнует? Если он действительно сын Бэкхёна — ну и что? У него не было права совать нос в чужие дела, как бы там ни было.       Чанёль заставил себя отвести взгляд от мальчика и ушел. Казалось, он выпал из реальности, а ноги просто сами несли его вперед. Миновав старые постройки и лачуги, он наконец вышел к небольшому морскому порту, где рыбаки оставляли лодки, отправляясь торговать на рынок.       На первый взгляд, обычный день: старики спорили, выбирая продукты к ужину. Чанёль уже собирался уйти, как вдруг замер. Лицо Бэкхёна выделилось из толпы, словно всё остальное исчезло, оставив лишь брюнета, торгующегося с тремя женщинами.       Чанёль стоял гораздо выше, по сравнению с рынком, там, где был расположен причал, так что Бэкхён не смог бы заметить парня. Пак же стоял и не мог отвести взгляд от своей бывшей любви.       В юности у Бэкхёна были мечты об университете — это шло вразрез с тем, что ожидали от молодежи в деревне. Все их друзья мечтали поскорее начать работать, чтобы кормить семьи. Многие шли в рыбаки.       У Бэкхёна были другие мечты. Он хотел выбраться из этой глуши так же сильно, как и Чанёль. И все же… Вот он. Продает овощи в деревне, которую клялся покинуть.       Чувство в груди не было жалостью. Чанёль не знал, что это было.       Он развернулся и снова пошел прочь, тоня в соленом морском воздухе.       

⌿ ── ⋆⋅🥀⋅⋆ ── ⌿

      Встреча с бывшим оказалась не такой пугающей, как рисовало воображение Бэкхёна накануне вечером. Возможно, тому поспособствовала ночь, скрыв детали его лица от глаз Чанеля, но теперь, при свете заходящего солнца, спрятаться было негде. Бэкхён постарался унять волнение и, сохраняя спокойствие, проехал мимо дома семьи Пак, не оглядываясь. Однако чувство тревоги, связанное с соседским сыном, не отпускало.       Он припарковал велосипед у забора и, стараясь не смотреть в сторону соседского дома, постучал в дверь. Его встретила мама, но за её спиной Бэкхён сразу заметил высокую фигуру.       Сердце пропустило удар, а привычные звуки дома на мгновение утонули в гуле, заполнившем уши. Под пристальным, проницательным взглядом Чанеля Бэкхен почувствовал себя как под микроскопом. Он попытался натянуть улыбку, надеясь скрыть панику, хотя понимал, что мать давно всё поняла.       — Бэкхен.       Парень кивнул в ответ и подошел ближе. Они обменялись неловким приветствием: Чанёль протянул ладонь для руковожатия, но Бэкхен, следуя внезапному порыву, коротко и тепло его обнял.       — Давно не виделись, Чанель, — сказал он, стараясь звучать непринужденно, хотя ностальгия больно кольнула в груди. — Как ты?       — Нормально, — Чанель замолчал, пронзая его взглядом, а затем сделал жест в сторону гостиной. — Я пришел поздороваться с твоими родителями, всё-таки так давно не виделись… Ну, ты понимаешь.       Бэкхён прекрасно помнил, в каком ритме жил Чанёль, кивнул:       — Понимаю. Хорошо, что теперь ты нашел время заглянуть.       Чанёль усмехнулся и покачал головой, не отрывая взгляда от лица Бэкхёна.       — На самом деле, эта поездка — не моя инициатива.       Бэкхён удивленно моргнул:       — Да?       — Ага. Юра настояла.       — Значит, ты здесь не по своей воле? — Бэкхён позволил себе легкую насмешку. — Понимаю. Ты бы предпочел какие-нибудь тропики, где хотя бы солнце светит, а не кажется, что вот-вот зарядит дождь.       — Делаешь из меня какого-то сноба.       — Разве я не прав?       Чанёль секунду сверлил его взглядом, потом закатил глаза и преувеличенно тяжело вздохнул.       — Ты изменился, Бён Бэкхён. Что случилось с тем парнем, который…       Он замолчал на полуслове. Бэкхён проследил за его взглядом и понял почему: Кенсу, сжимая в руках коробочку с едой, тихо подошел к отцу и вложил свои маленькие пальчики в его ладонь.       Время словно замерло. Чанёль не сводил с ребенка глаз. Бэкхён крепче сжал ладонь сына, глубоко вздохнул, присел перед ним на корточки и забрал судочек.       — Готов идти домой? — Бэкхён улыбнулся, дождавшись утвердительного кивка. — Хорошо, сейчас пойдем.       — Бэкхён, — позвал Чанёль тихим голосом, вынуждая снова на него посмотреть. — Кто это?       Бэкхён поднялся, глядя на бывшего парня с непроницаемым выражением лица.       — Думаю, ты и сам всё понял, Чанёль. Или догадался, или тебе уже разболтали. Впрочем, это не имеет значения.       — Я не знал, что ты женился.       Бэкхён рассмеялся. Он прекрасно понимал, что этот вопрос — лишь прощупывание почвы, но спорить не стал, позволив Чанёлю остаться при своем.       — Я не женат, Чанёль. — И, видя, что тот готов задать следующий вопрос, добавил: — И не разведен.       — Я не собирался о таком спрашивать.       — Ну да, — хмыкнул Бэкхён и обратился к сыну: — Су, ты уже успел познакомиться?       Чанёль чуть удивлённо наблюдал, как тон Бэкхёна внезапно изменился: теперь в нем звучали родительские нотки. Кёнсу ответил небольшим кивком. Чанёль вновь посмотрел на парня, гадая, достаточно ли такого ответа. Бэкхен оказался им удовлетворен.       Бэкхён положил руку на плечо сына и снова посмотрел на бывшего.       — Это господин Пак. Он живет по соседству. Младший брат Юры и дядя Сехуна.       Чанёль, чувствуя себя явно не в своей тарелке, попытался выглядеть дружелюбно. Откровенно говоря, он никогда не был хорош в общении с детьми. Их пугал его высокий рост и еще бог знает что. Единственные дети, с которыми он ладил, — это подростки, слушавшие его музыку и радиопередачу. Вот те-то его любили. А вот стоять перед сыном Бэкхена было крайне неловко.       Он протянул руку, стараясь улыбнуться, но Кенсу смотрел на него с абсолютным безразличием.       — Привет… — так себе начало, конечно. — Не обязательно называть меня господином Паком. Можно просто Чанель. Ты Кенсу, верно?       Ответом тому была тишина.       Чанёль медленно опустил руку протянутую для рукопожатия, но оставшуюся проигнорированной, руку.       — Стоит беспокоиться, что он не говорит, или…?       — Он просто стесняется, — отрезал Бэкхен, и в его голосе проскользнула резкость. — С ним всё в порядке, так что нет, не нужно беспокоиться.       — Я не это имел в виду, Бэкхен.       — Ну, если ты намекал на то, что-       — Я не намекал, — быстро перебил его Чанель. — Прости, если обидел. Не хотел.       Бэкхен хотел высказать всё, что копилось в нем шесть лет, но вовремя прикусил язык. Решив, что не стоит тратить нервы, он выдохнул.       — Ладно, извинения приняты, — прозвучало немного натянуто, но Кенсу потянул его за руку, заставляя вернуться в реальность. — В любом случае, нам пора. Уже поздно, Кенсу еще нужно принять ванну. Был рад тебя видеть, Чанель.       — Взаимно, Бен Бэк.       Бэкхён на секунду замер, их взгляды встретились, но он тут же отвел глаза.       — Готов? — Дождавшись кивка Кенсу, он повысил голос, чтобы услышала мать: — Мы уходим!       Из недр дома донеслось приглушенное:       — Хорошо! До завтра, Кенсу!       — Пока, бабушка! — отозвался мальчик.       Чанёль проводил их взглядом до калитки, зависнув на несколько мгновений, а после все же решил догнать.       — Простите, что так резко ухожу, госпожа Бен, но мне тоже пора, — бросил он через плечо и вышел следом. Он нагнал их у ворот. — Послушай, я хотел еще раз извиниться. Не хотел показаться наглым придурком.       Бэкхён отмахнулся:       — Всё в порядке, Чанёль. Я знаю, какой ты, так что…       Он замолчал, будто взвешивая, стоит ли продолжать. В конце концов вздохнул, достал из корзинки шлем Кенсу и застегнул его на голове сына.       — Так что…?       — Так что я не обиделся. Забыли. Правда, спасибо за извинения. — Бэкхён щелкнул застежкой. — И я правда рад тебя видеть.       Чанёль прикусил язык, сдерживая назойливое желание спросить, почему Бэкхён до сих пор здесь, в этом месте. Вместо этого он просто кивнул:       — Ладно… Просто хотел убедиться, что все в порядке.       — Не бери в голову, — улыбнулся Бэкхён. — Мама сказала, ты здесь на две недели. Значит, увидимся?       Надеюсь.       — Если ты не против, — кивнул Чанель.       Бэкхён помолчал пару секунд, прежде чем ответить:       — Не против.       — Ну всё, больше вас не задерживаю, — Чанёль коснулся ладонью потертого шлема Кенсу. — Береги себя Кенсу. И держись крепче за папу, чтобы не свалиться.       Бэкхён фыркнул, усаживая сына на заднее сиденье и убеждаясь, что тот сидит смирно. Чанёль придерживал велосипед за багажник, чтобы помочь им сбалансировать. Только когда Бэкхён взобрался на сиденье, а руки Кенсу крепко вцепились в его рубашку, Чанёль наконец отпустил велосипед.       Бэкхён обернулся и кивнул ему на прощание.       — Доброй ночи, Чанёль.       — Доброй ночи, Бэкхён.       Они обменялись короткими взглядами, и Бэкхён, крутя педали, уехал в сторону дома.