Мы свой, мы новый...

      Всю дорогу до Бейкон Хиллз Стайлз восхищался решением не убивать найденного в Эйкене гоблина и мечтал приспособить его для сбора трав. Время от времени вспоминая, что рабство – это не наш метод, и чем платить за доставку – вообще непонятно.       Питер Хейл мягко улыбался его энтузиазму, размышляя о своём. Джордан мысленно составлял отчёт о выходе. Дэнвер с сожалением думал, что его время с хозяином подходит к концу и как было бы хорошо ещё с недельку поискать что-нибудь нужное. Бойд и Джинни просто предвкушали возвращение в логово, по которому успели невероятно соскучиться всего за сутки.       На воротах у моста всю компанию встретил Дерек.       – Караван уходит через сорок пять минут.       Дэнвер поморщился, но, быстро попрощавшись со Стайлзом, тут же испарился. Да, надо, надо было застрять где-нибудь на часок!       – Питер, охрана пятой зоны. Бойд, работа на третьей. Джинни, смени Кору в Колизее.       Джордану альфа просто кивнул, отпуская к непосредственному начальству.       Лаконичен как всегда.       Отдохнули на природе и хватит, пора браться за дело, называется. Не успел Стайлз оглянуться, как остался наедине с Дереком. Караульные не в счёт.       Дерек молча собрал четыре распухших рюкзака и направился в сторону ближайшего спуска в городское подземелье.       Вот ни здрасьте тебе, ни до свидания хоть кому-то. Хамло зубастое.       Стайлз несколько секунд постоял с открытым ртом и сорвался догонять своего альфу, успевшего спрыгнуть в тоннель мимо лестницы.       Уже через пять минут запыхавшийся подросток снова открыл рот:       – Дерек! Дерек, стой! Дерек-Дерек-Дерек…       Зарычав, Дерек развернулся и почти навис над Стайлзом.       – Что?!       – Ай! – от резкого встречного движения Стайлз, который за этим неуравновешенным волчарой почти летел, споткнулся и чуть не пропахал носом бетонный пол тоннеля.       Сильная рука поймала его за рюкзак.       – Нам не туда, – квакнул Стайлз. – Уй, блин. Кажется, я бедро потянул.       Дерек дёрнул бровью, удостоверился, что пацан стоит и не падает, отпустил и отошёл метра на полтора. Стайлз прислушался к себе. Сделал пару шагов.       – Сойдёт, – вынес он вердикт. – Дерек, нам в хранилище, за инструментом.       – На складе Колизея нет ступки? – фыркнул оборотень.       – Ха-ха, офигеть как смешно. Есть. И все нужные ингредиенты я ещё позавчера забрал, мне Айзек мини-холодильник поставил. У меня даже сушилка есть. И кофемолка. И лабораторное сито. Сита надо будет потом другие поискать, эти металлические, а мне лучше деревянные…       Что кто-то может быть не в курсе, чем лабораторное сито отличается от обычного и почему их то одно, то много, он, похоже, даже не задумался.       Продолжая бубнить о влиянии металлов на ингредиенты растительного происхождения, Стайлз похромал за Дереком. Но уже не в левый тоннель, ведущий в сторону Колизея, а в правый, к основному хранилищу Бейкон Хиллз.       Мысленно Дерек прикинул, что техники в закутке Стилински-младшего скопилось излишне много для комфортного проживания, тем более с учётом немаленького Питера, и надо бы выделить угол под лабораторию начинающего мага. Желательно на проветриваемой крыше, чтобы труднее было всех перетравить. Но, как всегда, промолчал.       – Доброе утро, миссис Фрайдей, – машинально поздоровался Стайлз, когда минут через десять они с Дереком проходили мимо дверей, украшенных корзинкой с презервативами и кривеньким сердечком из красной изоленты.       – Доброе, доброе, – улыбнулась старушка. Она очень убедительно щурила подслеповатые глаза, хотя на деле обладала неплохим зрением и прекрасной памятью.       – Банки я забыл, – продолжил свою речь Стайлз. – Но они у нас точно есть.       – Тогда что тебе нужно? – наконец не сдержался альфа.       – Алькитара. Арабский аламбик.       Что такой штуки в Колизее нет, Дерек верил. Всей душой. Он даже близко не представлял, что это за хрень. Или две хрени.       Хрень оказалась всё-таки одна, и больше всего она напоминала помесь кальяна с миниатюрным самогонным аппаратом.       – Литровая, – довольно покивал головой Стайлз, со всех сторон осмотрев, ощупав, чуть не обнюхав штуковину откровенно алхимического вида. – То, что надо. Я боялся, будет какое-нибудь ведро литров на пятьдесят.       С точки зрения Дерека, бояться следовало того, что такого агрегата в городе могло не найтись вообще.       – Оно металлическое, – указал он. Из чистой вредности.       – Медное, – отмахнулся Стайлз. – У меди хорошие адсорбирующие свойства и теплопроводность. На ближайшее время хватит.       Эта самая алькитара была разобрана на части и определена в один из рюкзаков Дерека. Пусть она и лёгкая, но человек – понятие слабое по определению. Эмиссара стаи надо беречь, холить и лелеять, чтобы не вырос очередной Алан Дитон.       – Всё? – рыкнул Дерек. Даже почти мирно. Стайлз задумчиво осмотрелся. – Сгоняешь Питера, – правильно оценив его задумчивость, решил альфа. – Пошли.       С трудом поспевая за Дереком, Стайлз с тоской вспомнил свой самокат, который вчера оставлял у выхода на поверхность. Надо было пристёгивать, да. Или писать «Собственность стаи». Наверняка дежурные убрали – воровать вещи крупнее чайного пакетика некому, ибо спрятать некуда.       Проверено самыми вороватыми, да.       Уже было позднее утро, все разошлись по назначенным работам. Большая часть жителей сейчас находилась на стройке, которая начиналась с рассветом и заканчивалась за полчаса до заката. Работать в городе ночью не рисковал никто. Госпиталь, караульные, бухгалтерия и прочие вообще трудились в три смены… то есть две смены работали, одна отсыпалась, и так по кругу. У специалистов с таким графиком ближайший пересменок приходился на полдень, до которого оставалось несколько часов.       В целом это означало, что встретить сейчас в тоннелях даже одного человека уже было странно. А им попалось аж двое: миссис Фрайдей, дежурившая у «отеля любви», и девочка лет четырнадцати. Скорее всего, курьер, спешивший по поручению. Девочка странно покосилась на Дерека и на косолапящего Стайлза. Видимо, тоже не ожидала кого-то встретить.       На входе в Колизей Айзек отчитался, что Джинни уже на позиции, а Кора ушла работать согласно графику, на третью стройку. Стайлз дружелюбно помахал кудряшке, но вслух ничего не сказал – запыхался, пытаясь угнаться за Дереком.       Спешить за ним на верхний этаж? Не-не-не, Стайлзу ещё дорога его жизнь! И ноги. И лёгкие. Он весь себе дорог. Как память о маме, да. Мама его полным комплектом родила.       А на втором этаже его поймала милейшая миссис Махилани.       – О, милый, ты завтракал?       – Я готов позавтракать ещё раз! – задыхаясь, с энтузиазмом признался Стайлз и похромал в сторону кухонного уголка.       – Ох. Что с тобой, Стайлз? Может быть, тебе нужен врач?       – Да всё в порядке, это Дерек… не важно, в общем.       Бабушка Малана неодобрительно покачала головой.       Отдохнув и подкрепившись, Стайлз с новыми силами помчался наверх. Его ждали свершения!

***

      Под эксперименты Стайлзу всё же выделили отдельный угол на крыше. Вечером стая за пару часов не только установила ему просторный шатёр из какой-то плотной прорезиненной ткани, но и прокинула ему туда электричество. Одной стеной шатёр примыкал к будке лестничной шахты, уменьшая и так крайне низкие шансы, что её сдует.       В шатре появилось четыре разнокалиберных стола, техника (начиная с освещения, потому что двойной тент абсолютно не пропускал свет), свёртки с самыми разными ингредиентами, тумбочка для книг и впихнутое Питером в последний момент кресло-кровать. Старший Хейл не сомневался, что Стайлз попытается тут жить.       Дерек, контролируя происходящее, делал такое странное лицо, как бы длинно сопел, пристально глядя в глаза каждому, кто смел встретиться с ним взглядом, ну или это у него такая дыхательная гимнастика, кто его знает. Обычно это означало, что кругом одни идиоты, и он пытается не сорваться и не порвать всех как измельчитель – мелкие ветки.       Он в жизни бы не признался, что его задевали сплетни, которые доносились со второго этажа, где миссис Махилани сетовала, что Дерек измотал Стайлза. Особенно Дерек не признался бы, что слышал, какие выводы из всего этого сделали вернувшиеся с работы клуши.       Остальные толкущиеся на крыше оборотни не могли расслышать, о чём конкретно треплются двумя этажами ниже. Ладно, кроме Питера, но тот сейчас просто не прислушивался. Он занимался перемещением самого ценного: самого Стайлза.       Как раз Стайлз переезда даже не заметил. Едва заложив нужные травы в шкаф дегидратора, он переключился на тему защиты. Сохнуть всё нужное должно где-то сутки, а до тех пор приступать к обработке остальных ингредиентов не имело смысла. Поэтому, включив аппарат, Стайлз предусмотрительно поставил три будильника с шагом в пять минут, закинулся таблетками и нырнул в тексты по защите.       Информации по такому животрепещущему моменту было много. Для начинающего – даже излишне много. Одна классификация могла ввести в ступор своей развесистостью и неоднозначностью. Этих классификаций обнаружилось столько, что невольно закрадывалась мысль, будто каждый практик придумывал свою.       Были простейшие классификации: защита от физического вреда, от энергетического, от события. Первые два пункта при этом можно было отнести к защите от целенаправленного вреда, а третий – к защите от случайности типа пьяного водителя или падания на голову метеорита.       Встречалась более сложная классификация, разработанная не по типам опасности, а скорее по источнику силы. Личная защита (что-то вроде иммунитета), родовая защита, эгрегориальная… Защита эгрегора, как понял Стайлз, это когда ты христианин и отгоняешь призрака крестным знамением. Принадлежность к религии позволяет черпать силы из эгрегора этой самой религии. Исламисту придётся махать полумесяцем, там свой эгрегор, ему крест ничем не поможет.       На этом моменте мысль Стайлза привычно вильнула в сторону. Ни к какому особому эгрегору он подключён не был. Он даже от школьного уже должен был отвалиться. Ладно, возможно, он всё ещё имеет связь с эгрегором ДиСи Комикс. Но эта религия не предусматривает борьбы со злом в реальности, так что для защиты слабовата.       И всё же что-то в этом было.       Если так подумать, Хейлы как род тоже представляли собой эгрегор. Маленький, хиленький, ещё и почти загнувшийся за последнее десятилетие. Хейлы были одной из старейших стай США, имели определённую репутацию и, являясь оборотнями, были очень верны друг другу. Если постараться, то эгрегор стаи Хейл можно воскресить. Да, он никогда даже близко не сравнится с тем же христианством, но его можно будет использовать!       Эгрегор по умолчанию влияет на ментальную сферу человека. Понятие ментальной сферы у Стайлза было чисто на интуитивном уровне, чёрт её знает, может, правильно оно называется как-то иначе… Не суть. Эгрегор влияет на мысли, ощущения. Студент, бизнесмен и фанфикер смотрят на вывеску Старбакса с разными чувствами. Студент видит дорогостоящий, но притягательный способ пережить лекции. Бизнесмен видит бизнес-модель. Фанат Марвел видит пейринг Стив/Баки.       Бейкон Хиллз уже является территорией стаи. Если проживающие тут люди будут… верить в Хейлов, то…       Можно ли будет влиять на людей через эгрегор?       Можно ли будет сделать так, чтобы, смотря на стаю, люди видели надежду?       Нет, ни о каком гипнозе речи не идёт! Даже близко. Но лёгкое ментальное воздействие? Притушить естественную ксенофобию, чуть усилить веру. Чтобы жители ассоциировали себя с городом, со стаей. Чтобы… помочь сплотиться, да. Повысить терпимость к нечеловеческим существам, подтолкнуть воспринимать их как защиту, как своих. И не просто своих. Как тех, кто… имеет право управлять территорией?       Можно ли искусственно подпитать эгрегор и через него повысить лояльность жителей территории Бейкон Хиллз конкретно к стае Хейл? Сделать «своих» сверхъестественных существ символом общего благополучия?       Идея была аморфной и не факт, что в принципе осуществимой. Тут требовалось углублённое изучение вопроса.       Пошарив вокруг, Стайлз нашёл блокнот «Для идей» и быстро записал возникшую мысль. И отметил синим маркером. Этот цвет означал: «перспективно, но не сейчас».       Возвращаясь к защите.       Для простоты Стайлз выбрал в качестве основной классификации: защиту на себя, на других, на место. Хотя первые два пункта частично пересекались… ай, пофиг. Все они частично пересекались. И что прекрасно, печати, в изучении и составлении которых он уже неплохо продвинулся, вполне годились в дело. Что на базовом уровне, что как составной элемент.       Да, надо будет разработать универсальную печать-усилитель. Такую, чтобы можно было добавлять в неё уточняющие фрагменты под конкретную ситуацию.       В блокноте «Для идей» этот пункт уже был. Выделен зелёным цветом: «может пригодиться в любой момент».       Личную безопасность Стайлз решил отодвинуть на потом. Вопрос архиважный, кто бы спорил. Но Стайлз пока сидел в городе и никуда не собирался. Гораздо больше защита требовалась экспедиционным группам и самому городу.       Особенностью личной защиты был тот факт, что заклинатель был сам себе батарейкой. Защита другого существа или места требовала подпитки.       Младший Стилински, как сын шерифа, был идейно против кровавых жертвоприношений, тем более регулярных, так что вариант с городским алтарём сразу был отметён как «на самый-самый крайний случай». Стайлз искренне верил, что случай бывает разный. Он легко мог придумать пару ситуаций, когда сам бы добровольно лёг на алтарь.       Любимая Дитоном рябина, кстати, использовалась как раз для защиты места, только имела достаточно много условий. Например, максимальный диаметр рябинового круга. Перелететь или подкопаться под него тоже оказалось вполне себе вариантом, главное, верно рассчитать расстояние выше или ниже барьера. Непрерывность линии тоже крайне важна, даже минимальный разрыв делал рябиновый круг бесполезным. Или квадрат, не будем мыслить стереотипами. Незамкнутая рябиновая линия не остановит даже новорождённого оборотня.       До кучи, сама по себе рябина оказалась бесполезна, она по сути являлась проводником магической энергии. Если оборотень захочет костёр из рябиновых полешек, то получившийся рябиновый пепел ему ничем не помешает. Рябину требуется заклясть. Вложить в неё свою волю и силу. Сила воздействия произвольной рябиновой фигуры или просто пепла как ингредиента напрямую зависели от затраченных сил и вложенного посыла.       В общем, так вышло, что информация по защите места нашлась быстрее, чем по защите отдельного человека.       Это судьба! Точно-точно.       По второму звонку будильника Стайлз огляделся и наконец-то осознал, что находится в очередном незнакомом месте. Ситуацию слегка прояснил поднос с фирменно сложенной салфеткой. Шуточка Питера. И приоткрытый клапан входа, открывающий дивный вид на крышу Колизея с площадкой волчьего барбекю.       Быстрая проверка сушильного шкафа показала, что травки дошли до нужной кондиции.       Появившийся через десять минут Бойд всем своим видом, особенно сложенными на мощной груди руками, демонстрировал, что Стайлзу стоило бы поспать. В нынешнем устало-возбуждённом состоянии он мог сварить только лекарство от запора.       Иногда Стайлз проявлял благоразумие. Особенно когда превосходящая физическая сила накладывалась на несрочность действий.       Пробуждение началось со всё того же Бойда, который принёс баклагу для воды, большую, на девятнадцать литров. И к ней крышку-помпу. Скорее всего, бутылку наполнили из-под крана.       Судя по времени, народ начнёт подтягиваться с работы ещё часа через три. Бездна времени.       И в первую очередь Стайлз, вернувшись в импровизированную лабораторию, обклеил там все возможные поверхности любимыми печатями на понимание.       Закинувшись уже просто дежурными сандвичами и холодным чаем (кофе, где ты, кофе… а, да, точно, под запретом), начинающий маг погрузился в процесс зельеварения. Зачем было сушить часть трав и почему не годились свежие, Стайлз не представлял. Он вообще не представлял, как всё это должно работать. Сейчас он мог только следовать рецепту.       Итак. Начнём с того, что высушенные травы, для простоты назовём их смесью №1, надо прокрутить в кофемолке, а затем добавить в смесь №2…       Стая вернулась с общественных работ, привычно пожарила на крыше мясо, сбегала на вечерний обход и давно легла спать, а Стайлз только перешёл к алькитаре.       Нижний отсек, похожий на маленькую кастрюльку, на две трети наполнился сложным составом, щедро разбавленным водой.       Так, капнуть в состав своей крови. Отложив нож, Стайлз ногтями расковырял подживающую царапину на левом предплечье, которую заработал в лесу. Количество крови было указано в диапазоне от двух капель до полулитра на литр воды. Тот, кто записывал рецепт, либо издевался, либо сам намучился с размером капель.       Теперь хорошенько размешать стеклянным стержнем.       Отсек накрыть ситечком. На нём разложить мелко порванные голыми руками стебли шалфея. Шалфей свежий, тоже собранный в лесу. В Колизее были запасы сушёного, но такой лучше.       Следующая то ли крышка, то ли отсек заняла своё место, через верхнее отверстие Стайлз затолкал уже смесь измельчённых листьев, сколько поместилось. Сразу заложенные стебли не позволили мелким фрагментам провалиться сквозь относительно крупные поры сита.       Верхняя часть называлась холодильником. Она походила на кубок, в основании которого тоже обнаружилось ситечко – видимо, чтобы набитая трава, распарившись, не уползла в полую «ножку». Из чаши «кубка» на разной высоте отходили три трубки. С установкой холодильника Стайлз перешёл к походной щепочнице, самой устойчивой, какая нашлась.       Заранее уложенные щепки сразу занялись. Стайлз осторожно установил алькитару над пламенем.       На ручку «кастрюльки» удобно встала простенькая рюмка, прямо под нижний носик чаши, из которого должен будет капать гидролат. Два других штуцера предназначались для охлаждения. Вообще, там полагалось циркулировать холодной воде, но при таком объёме Стайлз не видел смысла заморачиваться. В холодильнике, который белый и на электричестве, стоял кувшин с водой, этого хватит за глаза. Разве что ко второму штуцеру была подсоединена взятая у Мелиссы медицинская силиконовая трубка, чтобы сливать из чаши совсем уж горячую воду.       Первая капля гидролата появилась только через полчаса. Стайлз, вынужденный следить за процессом, едва не лез на стенку от внезапного застоя. Из всех развлечений он мог позволить себе только подкидывать топливо в щепочницу и заполнять журнал наблюдений.       Не хватало только зачитаться и позволить алькитаре остыть.       Блин, в следующий раз стоит всё же воспользоваться газовой плитой.       Три часа! Три, мать его, часа Стайлзу пришлось медитировать, пока из носика алькитары не перестало капать! Три рюмки гидролата, на глаз миллилитров двести. Распаренное сено под крышкой. И на самом дне кастрюльки – пара столовых ложек почти чёрного концентрата.       Ещё через пятнадцать минут первое зелье Стайлза было готово.       – Надеюсь, это всё было не зря, – буркнул он, подозрительно рассматривая круглую колбу с фиолетовой бурдой. Понюхал. Приятный горько-пряный запах.       Подумал и для начала капнул на запястье. Вроде нормально, реакции нет. Решив для надёжности подождать какое-то время, Стайлз убрал колбу в холодильник и вспомнил про защиту.       Энергия. Сила. Требовалось защитить целый город. Подключить его к лей-линиям Стайлз не надеялся, не в его компетенции. Пока, стоит надеяться. А вот магические батарейки…       Спустившись на тихий по ночному времени этаж стаи, Стайлз подошёл к доске с графиком экспедиций. Выезд на сбор урожая, две точки. О, осенняя экспедиция на побережье. Интересно, зачем. Можно что-нибудь заказать. Жаль, что экспедиции к гейзерам Йеллоустоуна не планируется.       Ещё немного поизучав график, Стайлз вернулся в свою импровизированную лабораторию. Состояние кожи сигнализировало об отсутствии аллергии на зелье.       Стайлз подошёл к клетке с обычной серой мышью и плеснул немного зелья в поилку. И пошёл спать.       Если до завтра с мышью ничего не случится, можно будет перейти к экспериментам на себе.