Мы свой, мы новый...

      Джинни прописалась в госпитале. Возвращаться в Колизей она стала только для того, чтобы поспать, и то не всегда. Врачи и медсёстры приняли бывшую пациентку с огромным энтузиазмом: ходячее обезболивающее актуально всегда, особенно в условиях, когда запасы анестетиков и препаратов, купирующих его неприятные последствия, стали невосполнимым ресурсом. Грейс не скрывала своих планов когда-нибудь изучить эффект высасывания боли и попробовать его повторить.       Наоборот, Мелисса МакКолл, ещё с лета поселившаяся в Колизее по указанию своего непосредственного начальства в качестве бессменной медсестры этого «частного убежища», принялась почти всё время проводить на третьем этаже, куда её пустили с большим скрипом и только потому, что она мама Скотта. Мелисса пыталась разбираться в принципах народной медицины, она же зельеварение, и Стайлз всё ещё ловил когнитивный диссонанс каждый раз, когда эта немолодая вообще-то женщина приходила к нему за советом и разъяснениями.       Самой Мелиссе их общение тоже давалось с трудом. Ей казалось, что мышление друга её сына постепенно отходит от общепринятого человеческого в некие странные дали. То, что говорил Стайлз, частенько походило на бредовое расстройство, но при этом работало, отчего Мелисса начинала подозревать, что проблема не в нём, проблема в ней. Раз или два молодой человек выдавал нечто… даже не алогичное, нет, скорее настолько чуждое человеческой логике, что оборотни, прежде для миссис МакКолл понятие совершенно дикое, начинали казаться нормальными людьми.       Стайлз раз двадцать объяснил ей взаимодействие растений в простейших смесях, разными словами и с оговоркой «как я это понимаю». На двадцать первый Мелисса осознала, что улавливает в его словах некую логику, и это изрядно её напугало.       Стайлза, как он для себя выяснил, пугали маленькие дети.       Оказавшись в госпитале, младший Стилински встретил в коридоре молодую маму. Серо-голубые глаза младенца – это нечто неописуемое. Они словно говорят тебе: «Я видел всю грязь этого мира. Удиви меня».       Миссис МакКолл сказала, что для младенцев такой взгляд – норма. Типа как пройдёт через несколько месяцев, когда ребёнок начнёт более-менее видеть окружающее. Сейчас, оказывается, вокруг него только цветные пятна, что уже хорошо, потому что изначально были чёрно-белые. Так Стайлз в очередной раз понял, как мало он знает.       Что парень вообще забыл в госпитале? Всё просто. До них добрался уже давно ползший по городу всеобщий медосмотр. В данном случае «они» – это всё сверхъестественное или около того, что обнаружилось в Бейкон Хиллз.       И Стайлз всё ещё недоумевал, почему его запихнули в эти ряды. За компанию, что ли? Или псов за ручку подержать?       – У нас нет статистики показателей крови оборотней, – поделилась немолодая уже медсестра, которой доверили какие-то датчики. Вроде бы те измеряли что-то помимо давления.       – У нас не только оборотни, – уточнил Стайлз, пытаясь угадать, что именно у него проверяют. – Фрэнк, например. Или Халвин. Или вот Лидия.       – Тем более, дорогой, – покивала женщина. Она помнила Стайлза с момента его рождения. Удивительно тихий был мальчик. В прошедшем времени, разумеется. – Передай им, будь добр, чтобы обязательно указали в анкете, какое существо… и какое животное тоже. Доктор Бейкер просила тебе передать, когда сдадут анкеты, проверить их на всякий случай. Сам понимаешь, такие данные необходимы. Вдруг что, тогда нам будет проще разобраться, это рак или всё-таки тигр.       О. Так вот зачем тут Стайлз. Чтобы проверять домашку у сверхъестественных существ. Польщён высоким доверием.       Хорошо, что Айзек уже преодолел свои панические атаки, иначе могло получиться неприятно.       Но почему этим озадачили не Дерека?!       Самым понятным из всего осмотра для Стайлза оказался забор крови. При этом парень точно знал, что в госпитале Бейкон Хиллз могли провести только простейшие анализы. Для более углублённого изучения раньше кровь отправляли в Вест Маунтин.       И вообще, Стайлз хотел бы полежать в аппарате МРТ. Никогда не пробовал. Жалко, просто любопытствующих туда не пускают.       Медсёстры, в свою очередь, жалели, что не могут дружной толпой прийти на медосмотр стаи, к которой весь Бейкон Хиллз огульно причислил и свору.       Медперсонал можно было понять, все оборотни были шикарны. Эта шикарность приходила вместе с волчьими генами, ну или не только с волчьими. Не будь Дерек волком, его крупноватые передние зубы выглядели бы по-кроличьи милыми. Вероятно, только оборотнячьи гены следовало благодарить за то, что при виде верхних резцов альфы у всех без исключения в голове всплывало только одно: «Бабушка, почему у тебя такие большие зубы?».       Стайлз как никто знал телосложение Скотта до укуса, там было хуже, чем даже у самого Стайлза в ту же пору. А теперь у Скотти бицуха, пресс, грудь… Иногда младшему Стилински хотелось выстроить всех мохнатых, не взирая на пол, в линию, и чтобы они дружно сложили руки на груди. Зрелище должно быть покруче разворота Плейбоя.       Медосмотр на месте занял где-то пару часов, а вот результаты вышли только через неделю. К тому времени человек десять из разных убежищ легли в стационар, кому-то успели вырезать аппендицит. У трёх женщин выявили беременность, после чего один из пожарных вынужден был лечить серьёзный ушиб яичек – в слова о случайно порвавшемся презервативе его пассия не поверила.       Куче народу сменили диету или назначили лекарства. Учитывая нехватку медикаментов, лекарства не просто выдавали по рецепту, их требовалось принимать при медсестре, потому что человеческая глупость безгранична, а других людей набирать пока не собирались.       Миссис МакКолл получила от доктора Бейкер задание попытаться найти или разработать альтернативу средствам от артрита, псориаза, плюс антикоагулянт и что-нибудь от столбняка. Можно ещё какое-нибудь успокоительное, если найдётся вариант без сонливости и прочих побочек.       Миссис МакКолл, облечённой столь высоким доверием, поплохело от масштабов возложенной на её плечи ответственности. Задача была точно не для медсестры, но выделить для этого врача оказалось совершенно невозможно, врачей осталось всего ничего, и они впахивали там, где без них никак не обойтись.       Так что Мелисса МакКолл стиснула зубы и нырнула в локальную сеть Колизея. Сначала открыть перечень лекарств и разобраться в них более конкретно. Потом открыть БиблиоМага и найти там что-нибудь хоть близко похожее. Слава Богу, антикоагулянт там нашёлся, в качестве успокоительного можно было использовать модификацию уже опробованного «не-аддерола», а с остальным… Ох. По поводу остального снова придётся советоваться.       Сам Стайлз в очередной раз пребывал в недоумении, потому что, оказывается, вопросы вызвали именно его анализы. Он как-то даже удивился, когда обсуждением его здоровья в режиме тет-а-тет занялась сама доктор Бейкер. Очень занятой человек и, на минуточку, из высшего руководства города.       Грейс вещала. Что-то про частично эктоморфное телосложение, митохондрии мышц и прочие страшные сочетания звуков. Свернув к подробностям на тему внутренних органов, доктор Бейкер посмотрела в изумлённые глаза младшего Стилински, перестала запугивать его профессиональными терминами и перешла на американский английский.       Наконец-то вникнув в суть проблемы, Стайлз сделал то, что на его месте сделал бы любой нормальный человек: не поверил. Секунд через пять, когда мысль о принципиальной ненормальности вселенной достучалась до его мозга, парень поднялся со стула, отошёл от стола на пару шагов и попытался сесть на шпагат. И у него это, чёрт побери, почти получилось, на горе джинсам.       – Святые пассатижи…       – Вот примерно об этом я и говорю. – Постучав ручкой по столу, доктор Бейкер открыла на компьютере каталог медкарт. – Стайлз, твоё телосложение всегда было ближе к эктоморфному, то есть склонность к худобе, длинные конечности и тебе в жизни не стать бодибилдером. Как я вижу, это осталось неизменным. Одновременно твои показатели сместились… проще говоря, в школе ты занимался физкультурой, получая хоть какие-то тренировки.       – Вечная скамейка запасных, ага.       – С пробежками, не забывай. А вот в последние месяцы ты, насколько мне известно, пренебрегал даже простейшей зарядкой. В теории, ты должен был стать, гм…       – Немощной глистой в косухе, – снова подсказал Стайлз. И задумался: а ведь и правда.       Доктор Бейкер покачала головой, но возражать не стала.       – Проблема в том, – вздохнула она, – что все твои показатели демонстрируют твою прекрасную физическую форму. Фактически, близкую к идеалу для твоего пола и возраста. Стайлз, ты сам должен понимать, что это ненормально.       – Я стал, эм, как оборотень? – помолчав, уточнил подросток.       – Нет, – уверенно отмела доктор Бейкер. – Даже близко нет. Вот тут у меня сравнительная таблица, все пункты взяты из медкарт стаи. Пропустим Хейлов, но вот мисс Рейес, мистеры Бойд, Лейхи и МакКолл. Не будем вспоминать очевидное вроде астмы мистера МакКолла или эпилепсии мисс Рейес. Мистер Бойд имел эндморфное телосложение, то есть был склонен к полноте, как и мистер МакКолл, а мисс Рейес где-то посредине между эндоморфом и мезоморфом. По медкарте Лейхи должен быть ближе к тебе, то есть эктоморфом. Но сейчас они все практически образцово-показательные мезоморфы в прекрасной форме. Изменения в скелете, в обмене веществ… Ладно, это тебе не интересно. Добавляем всех остальных оборотней города, включая мистера Корвина и мистера Брейна, и статистически выходит, что оборотни – прямо классический пример хорошо тренированного, здорового мезоморфа, середины, взявшей лучшее от обоих концов шкалы. Не стоит даже упоминать о реальных возможностях любого оборотня вроде запредельной силы или чувствительности, которые далеко вышли за рамки возможностей любого атлета и по неизвестным мне причинам не проявляются в медицинских показателях, если не потребовать от оборотня превзойти человеческие возможности прямо в процессе тестирования.       – То есть не мой случай, – подытожил Стайлз. Попытался изобразить что-то типа горизонтальной стойки на руках и закономерно с грохотом рухнул на пол. Поднялся и снова сел на стул. – Воркаут мне точно не по силам.       – Именно, – кивнула доктор Бейкер. Что такое воркаут, она не знала, и узнавать прямо сейчас совершенно не собиралась. – Отсюда вытекает вопрос: Стайлз, как ты умудряешься поддерживать приемлемую физическую форму, круглые сутки проводя в позе креветки?       Стайлз отряхнулся, сел и серьёзно задумался.       – Лидия? – спросил он спустя почти минуту размышлений.       Доктор Бейкер сразу его поняла.       – Нет, – покачала она головой. – Мисс Мартин, конечно, изменилась, но все эти изменения укладываются в рамки нормы. Последствия нервного срыва…       – …И она занимается физкультурой по утрам, вместе с дамами Колизея, – кивнул Стайлз. Мысль о влиянии стаи на вхожих в неё людей была отметена.       Следующая идея заставила Стайлза посмотреть себе на грудь, где мирно висело самого дикарского вида ожерелье с волчьими клыками. Но эта мысль нуждалась в проверке.       Или нет.       – Я подумаю, – отрешённо кивнул Стайлз, поднимаясь со стула. В голове крутилась мысль, значит ли нехарактерное здоровье ещё и увеличенный срок жизни. Оборотни, насколько он смог выяснить, без проблем доживают до ста лет, долгожители могут доскрипеть до двух сотен. Выйдет ли у Стайлза одряхлеть вместе со Скотти, чтобы в старости снова сидеть с ним на одной скамейке запасных и посылать сопливых щенков стаи на поиски чьей-нибудь вставной челюсти?       Пользуются ли оборотни вставной челюстью, и если да, какого размера на ней клыки?       – Да, подумай, – настойчиво попросила доктор Бейкер. – Городу очень бы пригодился метод пассивного поддержания здоровья в неблагоприятных условиях, без затрат времени и медикаментов.       Ушёл Стайлз озадаченным.       Попавшаяся по пути к подземному тоннелю мамочка остановила и показала фокус. Младенец, почти двух месяцев от роду, лежал на спинке, прижав к себе ручонки и сжимая кулачки. Мамаша подобралась к подгузнику и с треском рванула липучки. Младенчик резко раскинул ручки, растопырив пальчики. Засмеялись ребёнок с мамочкой синхронно – видимо, фокус был отработан.       Лидия права, люди странные.       Задумавшись о своём, Стайлз не заметил взглядов в спину.       – Точно тебе говорю, – прошептала одна медсестричка другой.       – Не может быть…       – Да все давно знают! – возмутилась первая. – Каждый крутится как белка в колесе, никто не бездельничает, он один такой на весь город. Везунчики, ну, те, которые живут в Колизее, говорят, что он может не спускаться с верхнего этажа сутками, ему туда даже еду носят, а ещё оборотни его слушают.       – Ну, мало ли…       – Да тут и думать нечего. Он точно любовник главного оборотня, Дерека Хейла!       Медсестрички переглянулись и дружно вздохнули:       – Везёт же некоторым!       Стайлз тем временем, не подозревая, что стал объектом сплетен, оседлал верный самокат и покатил в сторону Колизея. Была мысль сделать небольшой крюк и заглянуть в управление шерифа, но отца там почти наверняка нет, так смысл?       За прошедшие полгода туннели общего пользования сильно изменились. Землю под ногами закатали в бетон, стены скрылись за панелями, выполняющими функции тепло- и гидроизоляции. Над головой висели лампы – не самые мощные, но долговечные, для относительно небольших в диаметре туннелей их вполне хватало.       Через равные промежутки можно было заметить поддерживающие потолок балки, значит, туннель вырыли только этим летом. На это же указывали и размеры туннеля: проходы старой канализации были шире и почти не нуждались в видимых опорах.       На каждом перекрёстке или ответвлении висел указатель. Зачастую под указателем можно было найти длинный алфавитный список на тему того, что можно обнаружить, если туда свернуть. Все пункты имели цветовую дифференциацию. Чёрный, например, означал направление на жилое убежище, синим обозначались склады и кладовки. Места отдельного пользования, типа туалетов или гнёздышка для свиданий, обозначались розовым.       Так же через равные промежутки встречались тихо гудящие решётки вентиляции и ещё что-то, внешне похожее на большие фонари-ловушки для насекомых. На самом деле это были осушители воздуха, которые работали не на электричестве, а на какой-то химии, подробностями Стайлз не интересовался. Пусть хоть наполнитель для кошачьего туалета насыпают. Силикагелевый.       В целом, в этих вентилируемых и относительно сухих подземельях можно было хоть жить.       Конечно, сырые неустроенные туннели ещё оставались, но почти все они были совсем уж свежевырытыми и просто ждали своей очереди на облагораживание.       По планам Совета, через несколько месяцев стену вчерне достроят и можно будет расселять людей по городу. Кто-то вернётся домой, большинство займёт новые квартиры. Раньше основным местом расселения был район Вест Хиллз, по ту сторону реки. Увы, стена проходит как раз вдоль берега, обнимая даунтаун, складской район и прочий центр города, всё-таки именно по эту сторону реки расположились все ключевые здания с убежищами, значит, и селиться придётся здесь.       Как минимум до тех пор, пока не будет построена вторая стена, что являлось делом относительно далёкого будущего.       Туннели собирались использовать и дальше. Здесь, под землёй, уже обустроены добротные склады, переносить которые нет ни сил, ни резона. Меньше перепады температуры и влажности, выше безопасность – плюсов просто море. Разве что на следующий год, после расселения, вблизи подземных складов планируется построить промышленные лифты.       И к слову о безопасности. Жизнь уже показала, насколько она внезапна во всех своих проявлениях, так что подземные убежища на случай чрезвычайных ситуаций точно не помешают.       В Кубер-Педи люди живут, им всё нравится.       Ещё вдоль потолка тянулись изоляционные коробы кабельных каналов. Мало кто знал, но помимо проводки для освещения и вентиляции там тянули оптоволокно. Кажется. В этой системе Стайлз тоже не разбирался. Дэнни пытался рассказывать что-то о том, что отказался от излучающего провода в пользу радиоканала с какими-то станциями, но ещё раз: Стайлз в этом ни в зуб ногой. Его интересовал только итог, а итог был шикарен: под землёй должен был появиться вай-фай.       Стайлз вообще восхищался Дэнни. Дэнни крут, Дэнни вскоре подарит городу интернет.       Локальная городская сеть после недолгого обсуждения была единогласно одобрена всем Советом, и не только потому, что современные подростки пережили без интернета настоящую ломку, оставшуюся незамеченной окружающими только потому, что одновременно проблем навалилось больше, чем способен учесть самый опытный психолог.       Бумага. Производство бумаги – дело долгое и хлопотное, если заниматься этим кустарно. В Бейкон Хиллз не было ничего даже близко похожего на бумажную фабрику. Современные люди привыкли использовать тонны бумаги: документация, записки, ксерокопии, карты, газеты, книги, туалетная бумага, бумажные полотенца, визитки, деньги, картон разной толщины и свойств… В ближайшие лет двадцать Бейкон Хиллз совершенно точно не сможет в должном объёме обеспечить жителей бумагой. Никакой.       Да, конечно, бумагу свозили со всех концов, где могли найти. Существовал целый склад, посвящённый исключительно чистой бумаге.       Туалетных рулонов всему городу хватит на пару лет, даже при условии увеличения численности, что тоже входило в планы. А вот обязательный бумажный документооборот, который уже существует, так долго не протянет. Прибавить к этому факт, что бумага сама по себе легко портится, пожары и влажность уже уничтожили несколько бумажных складов, на которые город очень рассчитывал. Через пару лет пригодной для дела бумаги не останется вообще.       Общегородская сеть могла решить очень многие проблемы. Здравствуй, будущее электронных книг, документов и платежей. Кто бы мог подумать, что тебя спровоцирует падение человечества.       Выезды уже использовали карты на туристических электронных планшетах. И GPS, пока спутники не погорели в атмосфере, какового события ждали и боялись. Стайлз раньше даже не знал, что бывают планшеты для экстремальных условий, с настоящими нажимными кнопками на прочном корпусе. Про телефоны знал, но чтобы планшеты…       И ещё много-много доводов в пользу существования в городе подобия интернета.       В общем, общегородская сеть становилась жизненно необходимым проектом, под который уже запланированы дублирующие серверные и точки для постройки вышек.       Мысли о вай-фае естественным образом перетекли в мысли о микоризной сети. Например, что её можно использовать не только в лесу, но и в теплицах, и на полях. У них же когда-нибудь будут поля? Обязательно!       В голове крутилось что-то такое… вариации, мутации… Искусственное направление. Эволюция.       Стайлз сам не заметил, как остановил самокат, незряче уставившись на указатель в сторону библиотеки. Через минуту, спохватившись, вытащил из рюкзака дежурный блокнот с огрызком карандаша в спирали, сел прямо на самокат, привалившись спиной к стене, и принялся быстро строчить, время от времени вставляя поясняющие картинки и отсылки. Полёт мысли следовало задокументировать, пока она не помахала крылом на прощание.       Через полчаса, когда до обидного тонкий блокнот начал заканчиваться, на Стайлза наткнулся Айзек, перемещавшийся с пятого строительного участка на второй. Изучив привычную картину «Стилински в собственном внутреннем мире», оборотень вздохнул, сравнил три сантиметра карандаша с количеством древесно-грифельной стружки под ногами и пришёл к выводу, что это всё равно ненадолго.       – Стайлз.       – Да? – отозвался тот.       – Ты меня слышишь?       – Конечно.       – Тебя донести до Колизея?       – Можно.       – А если я тебе рюкзак на голову надену?       – Как скажешь.       Айзек возвёл очи горе и отобрал у Стайлза пародию на карандаш.       – Эй, какого!.. – возмутился тот и тут же замолчал. – О. Привет, Айзек, ты что тут делаешь?       – Вопрос в том, что тут делаешь ты, – отозвался оборотень. – Так как, тебя всё-таки донести до Колизея?       – Чего? – моргнул Стайлз. – Зачем?       Айзек тяжело вздохнул и вернул парню останки карандаша.       Стайлз тупо посмотрел на эту штуку.       – Я этим писал? – усомнился он.       – Да, – подтвердил свидетель.       – Как мне это удалось?       – Стайлз, – укоризненно произнёс Айзек. – У меня работа. Если тебя не надо нести до Колизея, не катился бы ты… на собственных колёсах.       Стайлз, конечно, покатился. Мысль требовалось додумать в более комфортных условиях, с БиблиоМагом в руках. И с пишущими инструментами поудобнее.       Про вопрос доктора Бейкер он, конечно же, благополучно забыл.