Мы свой, мы новый...

      Поздно вечером Лидия подошла к Стайлзу, который ради разнообразия сидел в своей «комнате» – так было ближе к стеллажу с книгами. Убедившись, что прямо сейчас молодой человек изучает очередной текст, причём даже печатный, а не рукописный дневник умершего четыреста лет назад колдуна, она откашлялась и ультимативным тоном попросила одолжить ей пару псов из своры. Через полторы недели, потому что расписание работ для сверхъестественных сил Бейкон Хиллз составлялось на неделю вперёд.       Стайлз пообещал одолжить. Ему не жалко, он даже не стал спрашивать, зачем они Лидии вообще понадобились. Не потому что Стайлзу в принципе наплевать или он безответственный. Нет, Стайлз очень ответственный! Он даже периодически навещал свою свору, минимум раз в три дня. Это он искренне верил конкретно в Лидию и в её благоразумие. Попроси свору Питер, Стайлз вытряс бы из него все подробности. Несмотря на инсинуации прекрасной мисс Мартин, насчёт адекватности дядюшки Хейла Стайлз не обольщался, и не важно, что они делят постель.       Получив принципиальное согласие, Лидия не стала спешить на выход, вместо этого она воспользовалась случаем изучить изменения в одной из рабочих зон их начинающего мага. К некоторому тайному своему разочарованию, никаких магических светлячков тут не висело, хрустальные шары не дымили, и вообще ничего прямо вот совсем загадочного не наблюдалось. Даже из карандашницы торчало что угодно, но точно не волшебные палочки или сушёные лягушачьи лапки.       На взгляд девушки, коллекция книг на стеллажах пополнилась. Ещё на бетонной стене обнаружился прилепленный скотчем карандашный рисунок, очередное творение сестры Бойда: схематичное изображение города в окружении звёздочек и раскидистого дерева где-то с левого края. Рядом с тумбочкой появилась прямоугольная ротанговая корзина, на треть забитая тонкими блокнотами, некоторые из которых были подписаны, некоторые помечены цветными стикерами. Из таинственного был только мелкий широкий горшок с мелкими разноцветными камнями округлых форм.       Дерево рядом с городом – это, скорее всего, Неметон, решила Лидия.       – Стайлз?       – Да, мисс Мартин, – Стайлз на секунду оторвал взгляд от изучаемых распечаток, – вы хотели что-то ещё?       – Ты ведь в курсе, – Лидия улыбнулась своей коронной пластиковой улыбкой, – что визуализация не работает?       – Смотря как её использовать, – Стайлз пожал плечами, встал с пола и тоже уставился на рисунок. – Как средство против раннего склероза – вполне ничего так. Позволяет не забывать, чего я хочу добиться в ближайшие три года.       – Тебе так нужен живой Неметон?       – Ага, мне нужен неметон, – согласился молодой человек. Уточнять, что неметон – это роща, а не отдельное дерево, он не стал. Вдруг его не хватит на целую магическую рощу, неудобно получится.       Вешать рядом с кроватью напоминание о желаемом – привычка, которую Стайлз перенял у матери. Раньше, например, Стайлз хотел научиться сёрфингу и повесил в своей комнате доску, планировал использовать её на летних каникулах. И где теперь те каникулы.       – Понятно, – дёрнула бровью девушка. – А в качестве тренировки ты решил выращивать камни.       – Это не камни, это литопсы.       Литопсы для Лидии звучали как что-то растительное.       – Чувство юмора Питера, – пояснил Стайлз. – Он где-то услышал, что цветы в вазах – это не моё.       – И притащил тебе кактусы в горшке, – тонко улыбнулась Лидия.       – Суккуленты, – поправил Стайлз. – Наверное, я всё-таки сделаю из них проект, – подумав, добавил он.       «Ох уж эти исследователи, – подумала девушка. – Ты к ним с душой, они к тебе с предметным стеклом.»       И позлорадствовала. Да, Питер ей всё ещё не нравился.       Стайлз же честно ждал, когда Лидия уйдёт. Выгонять свою богиню вроде как невежливо. Не по-джентельменски. Не по-рыцарски. Что-то там ещё про образ влюблённого, который Стайлз отыгрывал скорее на автомате: дел было полно, на подростковые драмы Стилински просто не хватало, но марку следовало держать.       Лидия чем-то занималась на постоянной основе. Вроде бы в конструкторском бюро, Стайлз не вникал. Значит, ей завтра точно на работу.       Потерявшись между мыслями об изучении литопсов и как бы выпроводить девушку, чтобы в одиночестве порадоваться интереснейщей информации, Стайлз на автомате вышел за Лидией в общее пространство стайного этажа. Только встав у стола совещаний, он осознал, что упустил свой шанс.       Блин. Корвин, Халвин, Амар, простите. Стайлз честно хотел посвятить эту ночь вашей мудрости. Халвин, ты получишь свою печатную машинку! Или хотя бы щёлкающую механическую клавиатуру.       – Я слышал, что люди, упавшие на рельсы, иногда в панике бегут навстречу поезду, – невпопад сообщил он в пространство.       – Это ты к чему? – не понял Скотт, усаживая друга рядом с собой и пододвигая к нему дважды разогретый ужин.       – Да так, музыкой навеяло.       Скотт наивно прислушался.       – Дабстеп Стилински не слышно снаружи его головы, – заметила проходившая мимо Эрика. Она тоже ощущала серьёзное давление, но про то, что была влюблена в Стайлза, всё ещё помнила чуть лучше, чем сам Стайлз про Лидию. Иногда это выливалось вот в такие вот замечания.       Из оборотней на этаже присутствовали только Скотт, присматривавшая за порядком Эрика, привалившийся спиной к стене Питер и Боб, до сих пор вызывавший у Стайлза некоторую оторопь. Мало того, что на момент обращения Боб разменял восьмой десяток, так это же был ещё и очень хлипкий восьмой десяток, иначе мистер Вайн не оказался бы в палате долгосрочного ухода. Теперь этот некогда скукоженный лысый старичок по плечо Стайлзу выпрямился, начал расти ввысь да вширь, так ещё и начал обзаводиться седой, даже картинно-серебряной шевелюрой. Стайлз всё мог понять: выправленный скелет, наросшую мышечную массу, но волосы! Волосы были уже выше его понимания.       Стайлз вздохнул и закопался в свою тарелку. О, картошечка.       Тем временем Боб, успевший как следует освоиться в стае и напрочь забраковав «мистера Вайна», подошёл к карте Бейкон Хиллз и подрисовал сегодняшний прогресс. Стайлз, забыв вилку во рту, взял тарелку и пошёл посмотреть.       – Пуыты овово? – заинтересованно промычал он. Сплюнул вилку в тарелку и повторил: – Тьфу. Почти готово?       – Да, первый метр готов почти везде, – подтвердил Айзек, – сейчас заканчиваем последний участок на набережной. Вот тут и тут внешняя стена полностью достроена, осталось разобраться с лестницами.       – Участок напротив катка переделывают в третий раз, – неодобрительно сообщила Лидия. – Это последний шанс прораба, иначе его переведут с понижением. Давно бы перевели, будь у нас лишние прорабы. О, и у нас три новых запроса на переезд в Колизей.       Запросы не впечатлили, они приходили периодически. Это в самом начале ещё опасались страшных оборотней, а сейчас люди твёрдо знали, что здесь больше места, больше ванных, выше безопасность и есть внутренняя сеть.       Ещё ходили слухи о лучшем пайке, но как раз это было всего лишь слухами: лучший паёк тут был исключительно у стаи, потому что оборотни себя обеспечивали сами, в первую очередь регулярной охотой. То, что кто-то из волков обязательно входил в состав дальних выездов, тоже играло определённую роль. Второй и первый этажи никто дополнительно не подкармливал, максимум отдельные члены стаи могли порой что-то подкинуть своим родным – миссис МакКолл, миссис Мартин, семейству Бойдов. И ещё Махилани, как уникальный специалист, пользовался кое-какими привилегиями.       В общем, неудивительно, что многие, кого достали вечные склоки с соседями, мечтали переехать в местечко поспокойнее. Ко всеобщему сожалению, Колизей был единственным «частным» убежищем в городе и принимал только тех, кого хотел, то есть за последние полгода никого.       Вторым вариантом улучшить условия жизни был переезд на ферму, но переезжать туда народ закономерно опасался. Там не было даже зачатков стены и ходили слухи о гораздо меньшем количестве охраны.       – Ходят слухи, что через неделю-другую нас ждёт наряд на санитарную обработку улиц, – кивнул Боб. Увидев непонимание на лице Стайлза, пояснил: – Насекомые, змеи… Крупные животные в город не забредают, конечно, а всякая пронырливая мелочь осваивается с огромным удовольствием. Как только замкнётся первый метр стены, город придётся конкретно чистить. Всю нечисть не изведём, но хоть что-то.       – В мэрии поселились летучие мыши, – вспомнил Скотт.       – А в кинотеатре опоссумы, – добавила Эрика.       Кинотеатр находился неподалёку от катка и одноимённого клуба, так что в опоссумах винили всё того же прораба-неудачника, который никак не мог нормально справиться со своей работой.       Стайлз задумался, нужны ли ему летучие мыши. Не придумав пользы за десять секунд, он оставил эту мысль и перешёл к следующей. Обычное дело. В последние месяцы вопрос: «Могу ли я это куда-то применить?» – всплывал при встрече со всякой новой вещью или понятием. Если бы Стайлз каждый раз надолго задумывался, он бы выходил из ступора только в обморок.       Литопсы вызвали этот вопрос уже в пятнадцатый раз, потому что Стайлз замечал их через двое суток на третьи, и пофиг, что должен бы по несколько раз в день, раз они стоят под специальной лампой рядом с его же собственной кроватью. Стайлз очень задумчивый и занятой человек, ему некогда замечать подробности окружающего мира.       Стайлз доел, быстро отнёс посуду этажом ниже и уже было собрался вернуться к своей недочитанной книге, но, застав на этаже одного Питера, кое о чём подумал и всё-таки отправился на крышу, где должны были находиться все остальные.       Редко так выпадало, чтобы стая ночевала в Колизее в полном составе. Оборотни были крайне востребованы везде подряд в любое время суток. Уйти сейчас, когда все вдруг оказались в сборе, было бы неправильно. Поэтому придётся отодвинуть изыскания на попозже, сесть, расслабиться и попытаться получить удовольствие, как положено правоверному члену стаи.       Подойдя к лестнице, Стайлз почувствовал, как за спиной скользнула молчаливая тень. Год назад он бы либо не заметил, либо насмерть перепугался. Сейчас это воспринималось как должное.       На улице уже давно стемнело. Дождя не было два дня, крыша успела просохнуть. На ней то тут, то там виднелись хаотично расползшиеся пластиковые кресла. Боб стоял у большого электрического гриля, пришедшего на смену классическому, потому что угля на оборотней не напасёшься.       Натуральные вёдра с мясом наводили на мысли о маньяках. Да, мясо на крышу Колизея доставляли в складных пластиковых вёдрах литров по пять каждое, поднимая по внешнему спиральному пандусу. Незачем пугать мирных жителей. Вызывать у людей зависть дополнительным пайком тоже не стоит. Добытую охотниками дичь разделывали прямо в лесу, там же оставляли шкуры, требуху, рога и прочие ненужные части.       Лидия снисходительно общалась со Скоттом, и это зрелище тоже было из тех, которые ещё год назад трудно было бы представить.       – Я думал, там уже всё, – удивлялся Скотт.       – Нет, – поморщилась Лидия, – этим участкам нужно ещё очень много всего. Для нормального функционирования не хватает стационарных лестниц, крыш, водостоков… Проводки и техники.       – А. Ну, да, – согласился Скотт. Концепция, что стена – это не просто такой высоченный забор, а по ней ещё надо ходить, и желательно с комфортом, стала для него откровением. – Не подумал. Вот почему она такая толстенная.       И правда. Стену надо патрулировать. Со стены надо смотреть. Со стены надо отстреливаться. Значит, по стене надо ходить, там должен быть свет на случай ночи, связь на случай связи, крыша на случай дождя и караулка с туалетом на все прочие случаи.       Действительно, не подумал.       Лидия смерила Скотта высокомерным взглядом. Ей совершенно не хотелось нести в массы цифры несущей способности, строительных формул из расчёта размеров, материала и особенностей дальнейшей эксплуатации всей конструкции. Метать бисер перед свиньями – себя не уважать.       К обсуждению тонкостей дообустройства стены присоединилась Джинни, уверенная в необходимости пожарных шкафов и прочих элементов безопасности на производстве. Будучи человеком с нелёгкой рабочей судьбой, она много чего могла рассказать на эту тему.       К слову, именно Джинни оказалась самой отъявленной мясоедкой, выделяясь даже на фоне стаи оборотней. Как она сама объясняла, она дорвалась и теперь компенсировала все годы нищенского существования и болезни, когда не могла себе позволить прекрасный, большой, отлично прожаренный и круто проперчённый стейк. Боб готовил эти стейки специально для Джинни, остальные оборотни предпочитали не связываться с таким количеством специй.       По другую сторону гриля Эрика что-то втирала Айзеку. То ли учила его новому способу завязывать арафатку, то ли играла в игру «а кого бы ты удавил при случае».       Бойд сосредоточенно играл с Корой в карты, почему-то в самом тёмном углу крыши, куда не добивал свет тусклого фонаря. Неподалёку от них расположился Дерек, убедительно делавший вид, что он случайно там независимо стоит.       Питер увёл одно из пластиковых кресел и устроился рядом с лестницей, умиротворённо прикрыв глаза. Время от времени его ноздри чуть заметно трепетали – старший оборотень отслеживал степень готовки мяса, которая устроила бы лично его.       Стайлзу в кои-то веки не хотелось ни о чём говорить. Он лёг прямо на крышу и уставился на звёзды, видимые в прорехах облаков.       Любоваться звёздами – это тоже медитация. А голову нужно иногда разгружать.       Дерек смотрел. На сестру и дядю, единственных живых родственников. На укушенных им щенков, двое из которых были старше него самого. На «кузена» Скотта, на человеческого мальчишку-мага и на до сих пор не освоившуюся с собственным наследием банши.       Это была его стая. Дерек даже не мог сказать, что именно он их всех собрал. Они как-то собрались вместе и почему-то до сих пор оставались с ним. Дерек не мог этого понять, не мог сформулировать, почему и как это работает, и ему уже надоело пытаться вычислить рабочую формулу стаи, тем более что в школе он не был отличником ни в одной точной науке. Он вообще не был отличником, в отличие от…       Дерек влиял на стаю, стая влияла на него.       Они все были здесь. Разошлись по двое-трое-одному. Остались вместе. Любая группка сейчас может распасться, чтобы образовать новую.       Это и была стая. Когда все вместе. Когда каждый может без напряжения составить компанию каждому или уйти в сторону, оставаясь частью целого.       Кроме дяди. Но в семье не без урода, конечно.       – Готово, налетай!       Стая оставила свои дела и потянулась к столу, на который Боб сгрузил таз с поджаренной кабанятиной. Джинни заняла своё коронное место поближе к соусам, рядом с ней устроились Лидия и Стайлз. Оборотни редко когда пользовались усилителями вкуса, даже Скотт, который до обращения любил мексиканскую кухню.       Стайлз с Лидией, несмотря на присутствие за столом, к мясу почти не прикасались. В отличие от прожорливых оборотней, им хватало стандартного пайка.       Учитывая количество молодёжи за столом, есть молча было совершенно невозможно. О работе старались не говорить. Это было трудно само по себе, учитывая, что сейчас жизнь почти целиком состояла из той или иной работы.       Темы ни о чём начались с воспоминаний о географии из серии: «Сейчас можно бесплатно съездить в Диснейленд и набрать сколько угодно сувениров». В итоге сошлись на том, что калифорнийский, конечно, ближе, но там рядом Лос-Анджелес и плотная застройка. А вот во Флориде парк расположился в месте гораздо более отдалённом. И площадь больше. И неудивительно, если там уже есть какая-нибудь база. Можно бы смотаться, но во Флориду – это далековато.       Обсуждение жизнеспособности диснейлендовской базы во Флориде перетекло в споры о нынешнем местонахождении правительства США. Никто не сомневался, что эти люди сбежали если не в полном составе, то хотя бы процентов пятьдесят. Бомбоубежище под Белым домом признали временной мерой. Из вариантов постоянного поселения сначала лидировали военные базы и бункеры где-нибудь в Кентукки, Техасе, Вирджинии, Колорадо, а вернее всего в пенсильванской Зоне R.       Потом начали всплывать варианты поинтереснее: необитаемые острова или зоны вечной мерзлоты, где, в теории, могут быть не только районы, свободные от инфов, но и самодостаточные высококлассные убежища для самых богатых. Разнообразие географических названий вызывало то ли гордость за отечественную систему образования, то ли печаль по поводу буйного цветения конспирологических теорий среди подрастающего поколения.       Кора вспомнила, что в Швейцарии бункер под каждым домом. В теории, там может выжить любой, кто вовремя сообразит, что происходит.       Когда Лидия упомянула Либерию, её понял только Стайлз.       – Убежище в Западной Африке на случай взрыва Йеллоустонского вулкана, – покивал он. – Типа штаты в хлам, а верхушка скроется на другом конце света. Гражданские войны, нищета, голод, эпидемии и прочие прелести. Либерийцы могут вообще не отличить инфов от местных каннибалов.       – Россия, Прибалтика, Украина, – добавила Лидия. – Лучшие варианты на случай извержения супервулкана, наводнений и массовых землетрясений, наверняка Пентагон там что-то присмотрел. Хотя проблем с переселением больше, чем в той же Либерии, за счёт существования нелояльного местного правительства.       – Почему не Франция? – заинтересовалась Джинни. Франция была ещё одной её несбыточной мечтой.       – Так супервулкан же! – напомнил Стайлз. – Взрыв будет с такими последствиями! Когда извержение спровоцирует сдвиг тектонических плит, цунами смоет всё, что не закопалось в материк. Кроме Калифорнии, потому что Калифорнию похоронит разлом Сан-Андреас, а что не рухнет, то присыплет пеплом.       – И всё равно смоет, – логично закончила Эрика.       – Приятно знать, что даже без инфов мы живём на пороховой бочке, – вздохнул Боб и зажевал новость очередным куском мяса.       – Сейчас меня больше беспокоит вымирание бананов, – взгрустнула Кора. – Мне будет не хватать этой травы.       – Бананы можно выращивать в теплице, – неуверенно предложил Айзек.       – Бананы не являются продуктом первой необходимости, – кисло заметила Кора. Она правда любила бананы. – Когда дойдёт до того, что можно будет выращивать что хочется, живых бананов на этой планете может не остаться. Это однолетнее культурное растение.       – Если нам вдруг понадобятся какие-нибудь вымершие растения, можно будет сгонять в Норвегию, – оптимистично заявила Эрика. – Там же был проект, как его… Всемирное семенохранилище?       – Это нам сначала понадобится надёжная дальнобойная авиация, – покачал головой Боб, с трудом скрывая заинтересованность. Он тоже мог припомнить много приятных «неосновных» растений.       – Появится – можно будет предложить на обсуждение в Совет, – деланно-серьёзно покивала Эрика. – Вон, Стайлз постоянно с ними зависает. Эй, Стайлз, ты же не забудешь предложить путешествие в Норвегию? Лет через десять.       – Оптимистично, – улыбнулась Джинни.       – Вообще не понимаю, зачем я на этих собраниях, – Стайлз наконец-то нашёл случай высказать наболевшее. – Почему на них не может ходить Лидия? Лидия, ты же у нас самая умная! От тебя точно будет больше толку.       Члены стаи озадаченно переглянулись.       – Совет – это официальная встреча стаи и обычных людей, – снисходительный голос Питера сформулировал всеобщие сомнения. – Эмиссар стаи обязан присутствовать на таких встречах.       – И при чём тут я? – не понял Стайлз.       – Стайлз, – напомнил Скотт, – ты и есть эмиссар нашей стаи.       – Э-э… Кто, я? – Стайлз удивлённо ткнул себя пальцем в грудь.       Оборотни странно на него посмотрели. Питер заинтересованно наклонил голову к плечу.       – Бро, ты что… не знал? – осторожно уточнил Скотт.       – Я? – переспросил Стайлз, вылупившись на Дерека. Дерек альфа, Дерек должен знать точно.       Дерек дёрнул бровью, с трудом сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.       – Стайлз, ты уже давно выполняешь эти обязанности, – мягко, как душевнобольному, сообщила Лидия.       – Я – эмиссар стаи? – Стайлз тупо осмотрелся по сторонам. Несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь уложить в круглой голове квадратную концепцию. – А почему мне об этом никто не сказал?!