На земле нет

«…Я умею говорить с людьми, если встает необходимость. Конечно, намного приятнее было бы посылать каждого, как это делает Снейп. Но для меня – человека простого – это роскошь. Артур Уизли оказался находкой, той самой находкой для шпиона. Его сын подробно описал первый день, когда новый мастер вышел на работу, ну, а Артур все передал мне. В тот день стояла невыносимая жара, а Снейп явился, естественно, при полном параде…» Северус проснулся от громкого стука в окно. Подскочив на постели, он уже собрался бежать к пожарному выходу, но вовремя понял, что на улице начался град, переходивший в дождь. Сосед Снейпа по каким-то причинам сегодня собирался медленно, потягиваясь и беспричинно улыбаясь. Мужчина внимательно следил за его движениями, будто опасаясь нападения. Сосед вытащил из-под кровати электрическую плиту и поставил на нее чайник. Повернувшись к Снейпу, он предложил вместе выпить чай, Снейп кивнул. У мужчины было типичное имя, которое Снейп забыл сразу же. Они поговорили о заводе: экспериментальный цех, в который взяли Снейпа на должность мастера, как оказалось, пользовался дурной славой. По словам соседа, там не было ни одного нормального работника, разве что пара миловидных девиц. Преисполненный плохих предчувствий, Северус отправился на работу. Снова у подъезда он встретил молодого парня из своего цеха. Не желая начинать разговор, Снейп поднял ворот синего пальто и быстрым шагом прорезал толпу работяг. Молодой парень усмехнулся ему в спину. На пятиминутке Снейп получил наставления от инженера по технике безопасности, направление от технолога, пару слов о развитии от директора. Дамблдор явно благоволил бесполезному производству декоративно-прикладного барахла. И, конечно, Снейпу велели собрать волосы в хвост – он подчинился. Дамблдор, закончив свою речь в бесконечно-позитивном разрезе, сопроводил Снейпа до его рабочего места, расправил складки на его сером халате и, пожелав удачи, скрылся. Рыжеволосый парень, носивший имя Рон, стоял в центре просторного помещения и бестолково озирался. В проеме небольшой двери, где в деревянных закутках сидели женщины, окруженные красками и глазурями, стояла девушка и смеялась. Снейп пытался припомнить ее имя, но не смог. Очевидно, она находилась в отношениях с рыжим балбесом. Впрочем, это не стоило внимания мастера. Первым делом Снейп попытался разобраться в документации, точнее в том, что эти мошенники за нее выдавали. Несколько учетных журналов с путанными записями, какие-то отдельно взятые листы с расписками и неполные личные дела работников цеха. Документацию вела именно та хохотушка. Два года цех находился фактически без начальства – Дамблдор брал и увольнял множество кандидатов. Снейп засел в клети, именуемой кабинетом мастера цеха. Разобраться в бумагах было несложно, так как, в целом, они отсутствовали. Выяснив имя хохотушки – Гермиона – он еще несколько раз допросил ее, но воссоздать полную картину было невозможно. Оставалось начать все с нуля. Возвращаясь в свой кабинет, он заметил странное выражение лица рыжего балбеса. − Формы бракованные, − выдал он, борясь с идиотичной ухмылкой, − вчерашние чашки, − ткнул он на ряд посуды, − а эти рядом с ними гигантские. Снейп смотрел на него внимательно. Рыжий несколько раз кашлянул и попятился на полшага, ударившись о стол. − При обжиге изделия усаживаются, − заметил Снейп и, развернувшись, покинул цех. «…Конечно, Снейп не имел понятия о том, что керамика в печи уменьшается! Как он вообще мог о таком знать, будучи теоретиком, а не практиком?! Да, дорогой друг, есть такие предметы, о которых ты не имеешь ни малейшего представления…» Некоторые вещи, без сомнения, обрадовали Снейпа, хотя любого постороннего могли поставить в тупик. Он подчинялся только Дамблдору, так как выше него в цеху никого не было, во всяком случае, на данный день. Никакого начальника цеха, никакого руководителя, только советчики, не влияющие на его работу прямо. Следующим утром он выписывал наряды, попытался распределить рабочие обязанности и вникнуть в трудовой процесс. Положив у входа в цех журнал, он лично проследил за тем, чтобы каждый отметился в нем. Через час в цехе стояла тишина. Поначалу Снейп решил, что это норма трудового процесса, но, выйдя из своей коморки, обнаружил забастовку. Рабочие, включая расписчиц, сидели смирно, сложив руки на коленях. − В чем дело? – рыкнул Снейп, стараясь придать своему реву вид вопроса. Слово взяла Помона, безраздельно властвующая в царстве узоров: − В печи потрескалась вся партия чашек и блюдечек. − Сделайте новые, − подсказал Снейп. В разговор вступил парень, живущий в одном подъезде с мастером: − Шликера не хватит. − Организовать поставку? – Снейп начал нервно приподниматься на мысочках. − Мы не уверены, что всегда правильно его разводили, − заметил рыжий, потупив взгляд. Снейп кивнул, без интереса спросил у расписчиц, закончили ли они с целыми изделиями и, получив утвердительный ответ, скрылся с глаз своих подчиненных. «…Эта история мне понравилась. Пусть Северус и кричит о своей непобедимости, его можно выбить из колеи. Ха! Сбежал и носу не казал еще неделю, благо директору не нажаловался…» − И это все? – Помона поднялась со стула, − честно говоря, я ожидала большего. Лаванда, ведающая сплетнями, отошла на несколько шагов и закурила: − Я слышала, что он сбежал из-за скандала. Видимо, он сбежал от обязанностей. Со всех сторон послышалось приглушенное возмущение, постепенно перерастающее в перекрикивание. Догадки сыпались из каждого открытого рта, никто уже не обращал внимания на вход в цех. Тем не менее, там началось тихое движение. Снейп понемногу переносил уборочный инвентарь. Из-за неутихающего спора ему пришлось громко хлопнуть в ладоши. − Пока стоит работа, возьмите метлы, швабры, тряпки и приберите каждый угол, − улыбнулся Снейп и вновь исчез, теперь уже точно зная, что бумаги подождут – пора решить все ли имеется в достатке для бесперебойного производства. «…Помона только что рассказала мне эту историю совершенно по-другому, будто бы Снейп спокойно подсел к ним и попросил не артачиться. В любом случае, он проиграл и эту битву. Столько еще предстоит узнать о нем, столько найти. Т.Р. волнуется за его судьбу, а что сделается этой змее? Ему все слова как об стенку, все-то он делает не для себя, а во благо ближнего. Интересно, каждый ли второй на этом прокалывается?..»