На земле нет

Три дня в цеху мыли, чистили и удивлялись горящему свету в кабинете мастера. Теперь каждый говорил шепотом, кроме Гермионы, которая неожиданно осознала всю ответственность перед гражданами Советского Союза. Сначала она запрещала курить в цеху, а затем, обнаружив Снейпа, Поттера и Браун на узкой площадке у входа, запретила им курить и там. − Я говорила с директором, и он был вынужден признать мою правоту, что нельзя курить в помещениях и на территории завода, кроме мест, отведенных для курения, − строго прошипела она, − скоро выйдет постановление. − Но ведь его пока нет, − заметил Снейп, − так же, как и мест для курения. − И все-таки стоит заранее подготовиться к этому, товарищи. Гермиона, вздернув подбородок, прошествовала в цех. − Никаких удовольствий, − вздохнул Снейп, бросая окурок на асфальт. Затем Гермиона взялась следить за журналом смены. Она отмечала каждую отлучку с рабочего места и даже записывала, на сколько работник отлучался. Мастер с некоторым ужасом дивился на ее энтузиазм. Когда, наконец, цех был убран и привезли шликер, Снейп хмуро наблюдал за работой подчиненных. Дамблдор за все это время наведался в цех только раз и удивленно посмотрел на окна, вскользь заметив, что солнца стало больше. У Снейпа сложилось впечатление, что он не особо рад чистому помещению. Итак, работа двигалась медленно. То и дело кто-то отходил курить, выпить чаю, доесть завтрак. Поттер постоянно выбегал из цеха, а Гермиона, по неизвестным причинам, не вносила этих отлучек в журнал. − Товарищи, − Снейп встал в центре и, дождавшись реакции рабочих, продолжил, − вам будут неприятны мои слова. То, что я скажу – настоящая дикость, но я надеюсь на ваше понимание и покорность судьбе. В конце концов, ради этого мы здесь собрались, − мужчина подавил смешок, – Нам нужно начать работать. Качественно. Определить обязанности каждого работника и сформировать график бесконечных самоволок. Поттер вздрогнул и стал медленно продвигаться к выходу, стараясь выглядеть беззаботным и, одновременно, незаметным. − И да, товарищ Поттер, − Северус широко улыбнулся чуть побледневшему парню, − у вас какое-то неожиданное расстройство приключилось, не позволяющее усидеть на одном месте больше пяти минут? − Нет-нет, у меня там дети. Котята. Да. Снежинка вот-вот окотится. − И каким образом вы в этом замешаны? – с той же улыбкой вопрошал мастер. − Она боится оставаться одна. Снейп кивнул, но, тем не менее, медовым голосом попросил Гарри задержаться. За полчаса дискуссии, типичной скорее для депутатов и напоминающей склоку, стало ясно, что свое дело знают только девушки, наставленные Помоной. Остальное, что предшествует глазурям, выполнялось случайным образом. Развести шликер? Притащить новые формы? Обновить старые? Сесть за гончарный круг? Это мог выполнить любой. Конечно, такая взаимозаменяемость была удобной для самопального производства, но здесь, на заводе им. Ленина такое недопустимо. Два дня настраивались на слаженную работу. Расписчицы стремились помочь несчастному Поттеру и бесконечно скулящему Рону – им вдвоем было скучно заниматься одной и той же рутиной. На третий день все прошло как по маслу. Снейп ни разу не пришел в неистовство, даже услышав о том, что в печи лопнул один из чайников на средней полке, повредив несколько соседних. Задержавшись в своем кабинете, он взглянул на часы только, когда в его дверь постучала Помона, всегда уходившая последней. Воспользовавшись случаем, она объяснила Снейпу, что переписывается с художником-оформителем из Ликино-Дулево, и даже процитировала несколько строк из его писем по памяти. Снейп собрался с духом и попрощался с Помоной, хотя она явно намеревалась рассказать ему многое об ангобе, да и не только. Снейп выскочил из цеха, с намерением быстро покинуть территорию завода, и случайно заметил приглушенный свет в административном корпусе. Интуиция подсказала ему, что это кабинет Дамблдора. Окинув взглядом стену и высокую линию рабицы под окном, мужчина забрался наверх. Нижняя рама окна оказалась на уровне его носа, и он несмело заглянул внутрь. Спиной к нему стояли Дамблдор и Поттер, на столе перед ними одинокая настольная лампа освещала чертежи. Жаль он не мог понять, что там изображено – линия рейсфедера была слишком тонкой, а сама тушь – бледной. Обозначения на чертеже, скорее всего, были исполнены обычным карандашом и терялись в свете лампы. Едва не ткнувшись в окно носом, Снейп спустился и, оглядевшись, зашагал в сторону проходной, где восседал Хагрид. Добродушный охранник заметил, что Снейп работает, не щадя себя, почти как Помона, и сам Дамблдор, разумеется. − А Поттер входит в число ударников? – устало поинтересовался Снейп, вытаскивая сигареты − хорошо, что товарищ Придира-Грейнджер уже дома. Хагрид хохотнул, и покачал головой. «…Снейп на заводе был тише воды, ниже травы. Уж не знаю, оправдывал доверие Дамблдора? Не верится мне, что Т.Р. не приложил руку ко всем событиям, предшествующим и последующим. У Т.Р. есть свои идеи, и множество людей, образующих сеть осведомителей по всему нерушимому простору…» Утром мастер сидел у расписчиц, пытаясь завести светский разговор. − А завидные невесты есть? – спросил Снейп, заранее морщась от очевидного ответа про лошадь. − Для вас пока нет: ни угла своего, ни высокой должности, − ответила Помона. Гермиона, оторвавшись от тарелки, где она рисовала виноградную ветвь по ободку, произнесла: − Даже если вы вдруг добьетесь успеха, то все равно не сможете стать выгодной партией. Здесь есть товарищи поинтереснее. Драко Малфой, например. Лаванда Браун, вернувшаяся с улицы, презрительно фыркнула, услышав последнюю фразу. Снейп повернулся к ней, приподняв бровь. − Папенькин сынок, его отца вытурили из Москвы, но он продолжает себя вести, как британская королева! – девушка помотала головой, будто ее подташнивало от одного воспоминания о парне, − Как-то он мне говорил, что его отец прибыл сюда по настоянию загадочного человека в черном. Ну не придурок, а? Снейп улыбнулся девушке так, что у той похолодело в затылке, затем поднялся и ушел из закутка расписчиц. «…Найти необходимые сведения можно и у самой бестолковой дурочки. Она рассказала мне о своих отношениях с Драко. Удивительно, но никто в Москве не был в курсе, куда пропал его отец. Итак, теперь есть концы, и, вытащив их из воды, можно понять, как они сходятся. Люциус все тот же, даже добился белой «Волги». Очень подходит к его волосам. Здесь, вдали от Т.Р. и других честных людей, он даже чуть отрастил их. Жаль, мне не узнать о его работе и причинах срочного переезда. Т.Р. говорит загадками. У него было дело в глуши, а Малфой, помявшись пару недель, неожиданно согласился. Мог ли Т.Р. как-то вынудить его? Как мне повезло, что Т.Р. не может ничего найти на меня. И, как я понимаю, на Снейпа тоже…» «Волга» остановилась у дома культуры, и из нее вышел Малфой. Снейп, стоящий на ступенях Дома культуры, на секунду задохнулся: то ли от порыва ветра, то ли от вида блондина. Скрывшись в темном фойе, Снейп разглядел вход в гардероб, открытый каждому. Спрятавшись среди чужих пальто в самом конце, он дождался Люциуса. − У тебя такое лицо, будто я должен объяснить тебе причину, − недовольно сказал Малфой. − Причины я знаю. Лучше расскажи задачи, − тихо ответил Северус, опираясь на облицованный мрамором столб. Малфой расправил свой пиджак и раздраженно посмотрел на Снейпа.