Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      — Вот мы и дома! — радостно возвестила Валка, ловко спрыгивая с кибитки, потягиваясь и разминая плечи.       — Убе-е-ей меня-а-а, — простонала я в ответ, мешком сваливаясь на траву. — Все, я остаюсь здесь. Пошли они со своим Эребором далеко и веселым строем!       Свет солнечных лучей, падающих на лицо, сменила тень, и я недовольно приоткрыла правый глаз. Травница стояла надо мной и, скрестив руки на груди, откровенно веселилась.       — Не люблю себя нахваливать, но я же говорила! — пожала она плечами и, засмеявшись на мой обиженный взгляд, помогла подняться. — А ты еще отказывалась! Идем, заварю тебе чай и дам заживляющую мазь.       — Вот смотрю на тебя и не пойму, — покосилась я на женщину, — ты изощренная мучительница или все-таки святая?       Валка в ответ так звонко рассмеялась, что я сама не сдержала улыбки и, кряхтя как старая бабушка, повисла у нее на плечах. Дома она выдала мне баночку с такой вонючей смесью, что у меня аж глаза заслезились! И все же, поверив ее словам, я щедро намазала этой гадостью ноги с внутренней стороны бедра, там, где они особенно пострадали от долгого контакта с седлом, и стертые поводом руки. Кожу приятно захолодило, и саднящая боль отступила. Блаженно закрыв глаза, я со стоном откинулась на подушку.       — Отдыхай, чудо, — ласково улыбнулась Валка, появляясь в дверном проеме с большим букетом свежих трав и глядя на меня теплым материнским взглядом. — Пока есть возможность…       Проснувшись уже к обеду, я снова ощутила себя целым человеком, а не ошметком перееханного товарным составом пельменя. Чудодейственная мазь, ни больше, ни меньше, воскресила меня из состояния полутрупа, вернув ногам способность сходиться, а пальцам рук — сгибаться. Надо захватить баночку с собой, ведь зная способность гномов находить неприятности на свои задницы (или это у меня такая способность?..), по-любому пригодится.       Выйдя на крыльцо, я подставила лицо солнышку и зажмурилась, с улыбкой довольного котэ наслаждаясь теплом. Слева послышались шаги и шелест травы, за которым последовал легкий толчок в плечо. Гром насмешливо всхрапнул и, топнув копытом, мотнул головой назад.       — Не, дорогой, я пока не готова к повторению утренних пыток, — потрепав за ухом, я легонько щелкнула его по носу и быстро чмокнула в лоб. И хихикнула, глядя на ошарашено округлившиеся и без того большие синие глаза.       — Проснулась? — это Валка выглянула из сарая, расположенного за домом. — Отлично, мне как раз не помешает твоя помощь!       Следующие несколько часов я полностью отдала обычным бытовым делам: прибралась в хлеву, вычистила кроличьи клетки, весело продекламировав про «не только ценный мех», натаскала воды в баню из колодца и даже нарубила дров. Правда, ладони пришлось перевязать, чтобы не лопнули едва зажившие мозоли.       Воткнув топор в чурбак, я потянулась и размяла затекшую шею, гордо глядя на внушительный результат своих трудов. Мышцы приятно ныли, как после тренажерного зала или тренировок Кирилла, по вискам скатывались капельки пота, и в целом я чувствовала себя как никогда хорошо. Неплохо бы полноценную разминку провести, чтобы вернуть телу необходимый тонус. Не то, чтобы я их забросила, но с момента появления в Средиземье как-то не до того было…       Солнце уже клонилось к горизонту, но было еще достаточно светло, поэтому, предупредив Валку, что хочу прогуляться перед ужином, я взяла пояс с ножами и пошла в лес, захватив стоявший у сарая длинный черенок от лопаты. Ноги сами вынесли к тому самому роднику, возле которого меня раненую нашла травница. Затянув пояс на талии, и распределив остальные ножи на оба бедра и один заткнув за голенище сапога, я встала в центре поляны, сжала в правой руке гладкую палку и закрыла глаза. Глубоко вдохнув наполненный многообразием запахов воздух, я прислушалась к звукам леса.       «Первым делом тебе необходимо очистить сознание. Мысли, проблемы, страхи — все должно остаться за его пределами. Твой разум должен быть чист и безмятежен, как водная гладь озера на рассвете…» — всплыли в голове слова Кирилла, которыми он напутствовал меня на первой тренировке.       «Ну, прямо как Боженька смолвил», — а за эти слова я получила бамбуковой палкой по заднице.       Воспоминания, возникшие в расслабленном разуме, на мгновение вызвали грустную улыбку, но открыв глаза, я была спокойна и сосредоточена, как снайпер перед выстрелом. Взмахнув символическим оружием, я сделала выпад на левую ногу, затем прокрутила шест в руках и одновременно с нижней подсечкой провела по дуге. Дальше пошли стандартные приемы, когда-то разученные мной под пристальным контролем Кирилла и Игоря, лучшего рукопашника из отряда отца. Выпады сменялись махами, удары — подсечками, прыжки — кувырками, воображаемые враги нападали, а я отражала каждый их удар. В какой-то момент, не замедляя темпа, я выхватила нож и метнула его в дерево, стоящее на другом конце поляны. И промахнулась. Скрипнув зубами, прокрутила шест в ладони, провела удар по невидимым ногам, затем наотмашь — в голову. Второй нож полетел в дерево и лишь чиркнул краем лезвия по коре. Я начала злиться, и как обычно бывало в такие моменты, мои движения стали жестче, выпады — резче, а зрение, казалось, обострилось до невозможного. Поэтому следующие два ножа, выброшенные с падением на одно колено, глубоко вонзились в деревья, стоявшие по обе стороны от первой цели.       За спиной раздались размеренные аплодисменты и впечатленный голос Валки:       — Этому не научишься за один вечер!       Не оборачиваясь, я подошла к деревьям и двумя рывками выдернула засевшие на половину длины клинки. Третий и четвертый нож нашла в траве неподалеку и, убрав их в чехлы, вернулась на поляну.       — Мой отец был… воином, — подобрала я подходящее слово, опускаясь на траву возле родника. — Командиром боевого отряда, который стал мне второй семьей. Эти парни были готовы порвать за меня любого. После смерти отца именно они не дали мне загубить свою жизнь и поставили обратно на ноги. Научили выживать и защищать себя. А в моем мире эти способности часто бывают не лишними…       — Как он погиб? — тихо спросила травница, садясь рядом.       — Спасая взятых в заложники детей и свой отряд, — в горле встал ком, хотя эти слова я повторяла не раз. — Он погиб героем… Даже награду вручили… посмертно.       Она мягко обняла меня за плечи и погладила по голове.       — Тогда ты должна гордиться им.       — Я и горжусь! — не поднимая повлажневших глаз, через силу улыбнулась. — Только… безумно скучаю…       Шмыгнув носом и утерев все-таки скатившуюся по щеке слезинку, я убрала упавшие на лицо волосы назад и повернулась к отрешенно смотрящей на ручей женщине.       — Валка, а расскажи о себе, — вполголоса попросила я, осознав вдруг, что, открывая перед ней душу, о ней самой совершенно ничего не знаю.       Травница встрепенулась, словно ото сна, и тихо и как-то печально рассмеялась.       — Да что рассказывать-то? — она сорвала одуванчик и задумчиво прокрутила стебелек между пальцами. — Мои родители были простыми фермерами. Мы жили недалеко от Эдораса, небогато, но счастливо. Там же, повзрослев, я встретила его. Аарон был сыном кузнеца, высокий, широкоплечий, умный… Мы безумно полюбили друг друга, — мечтательный взгляд травницы подернулся дымкой воспоминаний, — и родители без пререканий поженили нас. Мы прожили душа в душу пять лет, но великий Эру так и не одарил нас детьми… А потом в Рохан пришла война. Всех мужчин, способных сражаться, призвали в бой… В тот день я видела Аарона последний раз… — голос дрогнул, но она продолжала рассказ. — Родители погибли при набеге врага на деревню, а я выжила каким-то чудом. Несколько дней скиталась по степям Вестфолда, пока меня не подобрал караван беженцев, идущий в Пригорье, подальше от войны и разгоревшейся чумы. Добрые люди помогли построить дом, а я в благодарность стала варить для них настои и мази из лекарственных трав… Вот и вся история.       — А почему ты снова не вышла замуж?       Женщина мягко улыбнулась и посмотрела на меня, как на несмышленое дитя.       — Потому что мое сердце навеки отдано единственному, кого я люблю на этом свете и буду любить в Великих Чертогах, — она провела рукой по моим волосам, убирая прядку за ухо. — Однажды и ты встретишь такого же замечательного человека.       Я усмехнулась и, хлопнув ладонями по коленям, рывком вскочила на ноги, прогоняя прочь хандру и уныние.       — Знаешь, вот если найдется парень, который возьмет меня за руку, посмотрит в глаза, а я не захочу дать по зубам, — вскинула я кулак, — тогда возможно! — весело кивнула и покачала головой. — Только нет нигде таких!       Валка со смехом закатила глаза.       — Ох, Лиера, как же ты ошибаешься, дорогая, — она поднялась следом за мной и, взявшись под руки, мы пошли к дому. — Все на этом свете существует в паре: тьма и свет, вода и огонь, день и ночь. Это закон равновесия! Так же у каждого живого существа, будь оно человеком, эльфом, хоббитом или гномом, где-то есть вторая половинка.       — И где мне ее искать, половинку эту? — не унималась я. — Повесить объявление на рынке, а потом отбор проводить?       — Ну зачем же, — покачала головой травница и заговорщицки прошептала: — Ты почувствуешь его сердцем!