8 глава. Нелегкое расставание и невоспитанная живность
20 июня 2017 г., 15:59
Проснулась я задолго до восхода солнца, проспав от силы часа четыре. Устав пялиться в темный потолок, я завернулась в покрывало и осторожно, чтобы не разбудить Валку, вышла на крыльцо. Свежий ночной воздух ласково обхватил лицо, бодря и отгоняя остатки сна. В чистом небе ярко горел тонкий серебряный полумесяц, и сверкали россыпи звезд, но я не узнавала ни одного созвездия. Впрочем, это же Средиземье, чему я удивляюсь?
— Фу ты, черт лохматый! — шарахнулась я от выглянувшей из-за угла хитрой конской морды. — Чего подкрадываешься, как маньяк? Надо колокольчик тебе на шею повесить.
Гром в ответ насмешливо фыркнул и, невинно хлопнув глазами, мотнул головой, словно спрашивая: «И чего ты вскочила в такую рань?»
— Да фиг его знает, сна ни в одном глазу, — пожаловалась я, усаживаясь на ступеньки. — Еще и этот поход… А может ну его, а? Останусь тут, буду Валке с травками помогать… — мечтательно вздохнула, а после с горькой усмешкой покачала головой. — Хотя, кого я обманываю? Это не мой мир, и мне здесь не место. Нужно просто покончить со всем этим как можно скорее и возвращаться домой. Меня, между прочим, там ждут!.. — уверено посмотрела я на Грома и тут же осеклась.
А кто меня ждет? Кирилл, у которого жена и двое пацанов-шалопаев? Ну, они, конечно, погорюют, если меня вдруг не станет, он мой крестный как-никак… Ребята из его отряда тоже взгрустнут, не первый год знакомы опять же… И все. Парня у меня нет, близких подруг тоже. Я там в принципе никому жизненно и не нужна… Словно почувствовав мое настроение, Гром подошел вплотную и ткнулся мягкими губами в щеку. Рассмеявшись, я потрепала его за ухом и чмокнула в нос.
— Я тоже тебя люблю, лохматый! — он подогнул ноги, улегся возле крыльца и положил голову мне на колени.
Вот так нас и застала проснувшаяся через какое-то время Валка: я сидела на ступеньке, закутавшись в плед и прислонившись виском к деревянным перилам, и бездумно перебирала длинную гриву дремлющего у меня на коленях коня, пропуская мягкие локоны сквозь пальцы. Постояв некоторое время с умиленной улыбкой в дверном проеме, она подошла ко мне, наклонилась к уху и довольно громко поинтересовалась:
— И чего это мы не спим?
Я завопила, как назгул на ультразвуке, и вскочила с места, словно в задницу ужаленная. Гром с испуганным ржанием взвился на ноги, ошалело хлопая глазищами и тревожно прядя ушами. Возмущенно посмотрев на заливающуюся смехом Валку, я обиженно надула губы.
— Офигела?! А если инфаркт?! — кинуть бы в нее чем-нибудь, да ничего под рукой нет!
— А что это? — она тут же заинтересовалась.
— Остановка сердца, — мрачно пояснила я, буравя ее недовольным взглядом.
— Ой, да брось, — с улыбкой отмахнулась Валка. — Уж кому-кому, а тебе это не грозит! Пошли лучше завтракать, если хочешь успеть к мосту до рассвета!
На ходу хомяча бутерброд с сыром и жареным беконом, я в который раз проверяла содержимое рюкзака. Так, сменная одежда и белье, пара заколок для волос, расческа (куда же без нее!), спички (полезная привычка таскать их с собой, привитая отцом, по-любому пригодятся!), тетрадка с карандашом (накатывает иногда порисовать), фляжка Валкиной настойки (выпросила все-таки!), бинты, бутылек с перекисью (обязательно!), несколько баночек с мазями на разные случаи жизни, и даже мешочек с ароматными травками (нервы успокаивать, и вряд ли мои). Сверху насыпала яблок и груш, собранных в саду, для Грома. В отдельный карман положила моток шелковых ниток с иголкой — зная историю «Хоббита», сто пудово придется кому-то что-то штопать, и не факт, что одежду.
— Ну, вроде ничего не забыла, — застегнув молнию, я вынесла рюкзак на крыльцо и вернулась в дом обмундировываться.
Новый дорожный костюм сидел, как влитой, мягкая ткань облегала, как вторая кожа: светлая льняная блузка с вырезом и короткими рукавами-фонариками, прекрасно гармонирующая с черным кожаным корсетом на крючках и ремешках, штаны в обтяжку, широкий кожаный ремень и мои родные высокие черные сапоги на каблуке. Джинсы, толстовка и рубашка с майкой покоились на дне рюкзака, я не рискнула оставлять их здесь, мало ли на какую погоду напоремся.
Собрав волосы в низкий хвост, я поправила цепочку с отцовским жетоном и окинула серьезным взглядом разложенный на крышке сундука набор холодного оружия. Еще вечером мы с Валкой иначе перевязали ножны для меча, чтобы его можно было носить на спине, а чехлы для ножей я перекроила лично, закрепив их на ремешках для удобного ношения на плечах и бедрах, по два пристегнула на кожаные наручи, по одному засунула за голенища сапог, а оставшиеся — пришила на широкий пояс. Попрыгав на месте и убедившись, что ничего не вывалится в самый неподходящий момент, я накинула на плечи темно-синий плащ из плотной непромокаемой ткани и завязала его под подбородком.
— Готова к труду и обороне! — кивнула самой себе в зеркальное отражение и, развернувшись на каблуках, вышла на крыльцо.
Валка как раз закончила крепить сумку с провиантом на круп невозмутимого Грома, уравновесив ее рюкзаком с другого бока, и привязывала скрученное одеяло к заднему крылу седла.
— Собралась уже? — она даже не повернулась, но по голосу было понятно, что от хорошего настроения не осталось и следа.
— Да, — я подошла к Грому и провела рукой по гриве.
Валка тяжело вздохнула, а я увидела, как дрожат ее руки, путаясь в веревках, и мягко накрыла их своими. Повернувшись ко мне лицом, она горько улыбнулась сквозь блестящие на глазах слезы и заключила меня в объятья. Я уткнулась носом ей в шею, вдыхая по-домашнему сладкий запах яблок и ванили. Всего за каких-то два дня эта удивительная женщина стала для меня ближе всех, кого я когда-либо знала…
— Будь осторожна, девочка моя, — прошептала она, гладя меня по голове, — и возвращайся. Даже если решишь уйти обратно в свой мир, дай мне знать, что ты жива и здорова!
— Я вернусь, Валка, — с трудом сглотнула вставший в горле ком, — обязательно вернусь… — в этот момент я сама поверила в свои слова.
Она мягко отстранилась и что-то прицепила мне на завязки плаща.
— Это эланор, «солнечная звезда», — небольшая брошь в форме золотого цветка блеснула в предрассветном сумраке. — Пусть он оберегает тебя в пути…
Я бережно провела по нему пальцем и, не поднимая глаза, тихо произнесла, закусывая губу:
— Ты необыкновенная женщина, Валка…
Она удивленно вскинула брови.
— Ты с легкостью приютила и выходила незнакомую девушку с явными признаками психического расстройства, спокойно отреагировала на новость о другом мире и о причастности Создателя ко всему этому безобразию… В тебе столько доброты и заботы… Хотела бы я иметь такую маму… Спасибо тебе за все…
Слезы все же скатились по моим щекам, а Валка, обхватив мое лицо теплыми ладонями, осторожно стерла большими пальцами мокрые дорожки и нежно поцеловала меня в лоб.
— Я буду счастлива, если ты вернешься сюда, — она улыбнулась и снова прижала меня к себе. — Если захочешь, этот дом станет и твоим домом, только возвращайся…
Фыркнувшая нам в лица наглая конская морда в одно мгновение вдребезги разнесла всю трогательную атмосферу прощания. Повернув к нему голову, я смерила Грома воистину уничтожающим взглядом, на что он еще раз громко фыркнул.
— Ну что за противное создание, — процедила я сквозь зубы, ничуточки, конечно, не злясь. Чисто для профилактики. — Никакого чувства такта!
— Совершенно невоспитанный конь, — поддакнула Валка. — Может, обратно отдадим?
— Не возьмут, даже если доплатим! — с уверенностью ответила я, и мы обе рассмеялись.
Напряжение все же отпустило. Тепло поцеловав травницу в щеку, я накинула на голову капюшон плаща и запрыгнула в седло. Оказывается, это не так уж сложно, если приноровиться!
— Иди по той дороге, — указала Валка на теряющуюся среди деревьев колею, — так ты доберешься быстрее.
— Поняла, — кивнула я и ткнула Грома пятками в бока. — До встречи, Валка!
Прощально махнув гривой, конь бодрой рысью направился по указанному пути.
— Пусть Элберет бережет тебя, Валиэри, а Эру никогда не сведет с тебя свой взор, — прошептала вслед травница, прижимая руку к груди.
