Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      Солнце уже прилично выкатилось из-за горизонта и вовсю припекало макушку, но воздух все еще оставался прохладным из-за близости реки. Я сидела на траве, прислонившись спиной к стволу раскидистой ивы, и, нахохлившись как воробей, дремала. Гром пасся на берегу, на любой посторонний шум вскидывая голову и настороженно оглядывая окрестности. Поэтому, когда из-за деревьев показался волшебник в своей неизменной серой шляпе и с посохом в руке, он тут же подошел ко мне и предупреждающе всхрапнул. Приоткрыв один глаз, я вздохнула и, не меняя позы, достаточно громко объявила:       — Солнце встало час назад! Опаздываешь, старче!       Остановившись напротив, Гендальф приветливо кивнул, пригладил бороду и невозмутимо произнес те самые слова:       — Маг никогда не опаздывает, мисс Валери, и рано тоже не приходит. Он…       — Да-да, — с хитрой улыбкой перебила я его, поднимаясь с земли и отряхивая плащ, — он приходит именно тогда, когда нужно! А мне торчать тут и плесенью от сырости покрываться.       Кажется, я что-то не то сказала, иначе как объяснить «Error 404», на которой вдруг на несколько минут завис маг? Не дожидаясь его отмирания, я кивком подозвала Грома и невозмутимо потопала через мост. Очнувшись, истари метнул на меня подозрительный взгляд и поспешил следом, идя по другую сторону от коня.       — Как ты узнала, что я хотел сказать? — все же спросил он с сомнением в голосе.       — Интуиция, — пожала я плечами, не спеша раскрывать перед ним все карты. Возможно, однажды я расскажу ему правду, но не сейчас.       Гендальф недоверчиво хмыкнул, но от дальнейших вопросов воздержался. Зато у меня они размножились усиленным почкованием в духе Маши из того самого мультика: «А куда идем?», «А к кому идем?», «А зачем идем?», «А кто еще идет?», «А может ну его на фиг, и не пойдем никуда?». Под конец я все-таки не выдержала и, прыснув в кулак, расхохоталась с очумелого лица волшебника. Поняв, что я над ним просто-напросто издеваюсь, Гендальф негодующе потерял дар речи и, нахмурившись, осуждающе покачал головой. Отсмеявшись, я опередила его и, шагая спиной вперед и лицом к магу, наклонила голову к плечу и виновато улыбнулась.       — Извини, Гендальф, я не хотела тебя обидеть.       В ответ он усмехнулся и мстительно шлепнул меня посохом по заднице.       — А с виду — взрослая девушка! — серо-голубые глаза волшебника весело блеснули, и я поняла, что он нисколько не в обиде. — Чувствую, скучать нам с тобой не придется.       — Смех, говорят, жизнь продлевает, — потирая пострадавшее бедро, улыбнулась я и, развернувшись, зашагала рядом. Выудив из рюкзака яблоко, предложила его магу, но он вежливо отказался, зато Гром не допустил такой оплошности, и краснобокий фрукт в один миг с хрустом исчез в его пасти. — Лохматый истребитель яблок! — шутливо ткнула я его кулаком в плечо, и от ответного толчка чуть не слетела с дороги в кусты. — Ах ты, паразит! — чудом устояв на ногах, я кинулась было на него, но Гром, весело заржал и тут же отскочил в сторону, а увидев яркую бабочку, мигом позабыл про меня и бросился за ней вдогонку. Теперь уже и Гендальф засмеялся, глядя на бесплодные попытки коня поймать в прыжке зубами порхающую над его мордой красавицу.       Весело переговариваясь и шутя, мы шли через зеленую рощу, слушая мелодичную перекличку мелькающих в кроне деревьев птиц и наслаждаясь свежим воздухом. Мага нисколько не удивило мое незнание здешних мест, ведь по его словам люди редко забредали в Шир, предпочитая не вмешиваться в мирную жизнь полуросликов, чему те, в свою очередь, были несказанно рады. Он увлеченно рассказывал мне о хоббитах, их жизненном укладе, а я с поистине детским интересом внимала каждому слову. Скоро мы вышли из-под освежающей тени деревьев, и я невольно охнула. Все же верно говорят: «Лучше один раз увидеть наяву, чем сто раз в фильме»! В ярком свете утреннего солнца всевозможными оттенками изумрудного и зеленого переливались многочисленные холмы, и сверкали серебряной гладью маленькие пруды и озера Хоббитона. Воздух наполнился ароматом цветов, свежескошенной травы и дыма из труб, торчащих прямо из вершины того или иного пригорка. Все это казалось настолько нереально-сказочным, что я ущипнула себя за руку, думая, что все еще сплю под деревом у моста Брендивайн. Знаете, если бы Рай существовал, то он наверняка выглядел бы именно так…       — Валери, не отставай! — по-доброму усмехнулся Гендальф, уже ушедший вперед и теперь дожидающийся меня.       Я встрепенулась, догнала его и, шагая рядом, усиленно делала вид, что меня совершенно ничего здесь не удивляет, и вообще я хоббитов вижу каждый день и не по разу. Разумеется, волшебник ни на секунду в это не поверил, искоса наблюдая за моим восторженным взглядом и донельзя счастливой улыбкой, не сходящей с лица и выдающей с потрохами, и тихо посмеивался в густую бороду.       Несмотря на раннее время, большинство местных жителей уже вовсю трудились на полях и огородах, раскиданных по обе стороны дороги. Одни пахали землю, другие пололи сорняки в палисадниках, кто-то торопился на речку к утренней поклевке, а кто-то вел скотину на пастбище. Увидев это, я не смогла сдержать улыбки, ведь ростом хоббиты были не выше детей, от силы метр с кепкой (самый высокий доставал мне разве что по грудь), и смотрелись весьма комично на фоне флегматично жующей здоровенной коровы или даже упитанной свиньи.       Многие встреченные нами по пути полурослики приветливо махали руками и почтительно кланялись Гендальфу, со всех сторон слышались приветствия и радостные оклики, из чего я сделала вывод, что он весьма популярен в здешних краях, и поделилась с ним своим наблюдением. В ответ волшебник таинственно хмыкнул и пожал плечами, пробурчав что-то про фейерверки и праздник в честь Дня летнего солнцестояния.       «Все с тобой понятно, Штирлиц фигов», — усмехнулась я, а вслух спросила:       — Так как, говоришь, его зовут? Ну, того хоббита?       — Бильбо Бэггинс, — повторил Гендальф, сворачивая к высокому холму, на склоне которого едва различались круглая дверь и маленькие круглые окошки.       — И вы с ним давние друзья?       — Кхм, скажем так: он давно меня знает, но вполне мог об этом забыть, — неуверенно кашлянул в кулак волшебник и, не доходя до деревянной калитки, остановился и внимательно посмотрел на меня и Грома. — Вот что…       — Мы, пожалуй, подождем здесь, — понятливо кивнула я и развернулась в сторону величественного дерева, стоявшего недалеко от дороги. — К таким новостям нужно подводить постепенно, а то ненароком кондрашка хватит бедолагу. Потом расскажешь, как прошло! — крикнула я магу через плечо и плюхнулась у подножия дуба, удобно прислонившись спиной к стволу.       Отсюда мне хорошо было видно маленькую деревянную лавочку, стоявшую возле каменных ступенек, ведущих в дом, и расслабленно сидевшего на ней молодого хоббита в светлой рубашке, песочного цвета жилете и темных штанах. Он курил длинную трубку и пускал дымные кольца, мечтательно прикрыв глаза. Подойдя к плетеному забору, Гендальф повел бровью, и поплывшее в воздухе колечко превратилось в бабочку, которая, описав полукруг, влетела полурослику прямо в нос. Чихнув, он распахнул глаза и удивленно уставился на смотрящего на него в упор волшебника.       — Доброе утро, — вежливо приветствовал он, а ветер удачно донес до меня каждое слово.       — Что вы хотите этим сказать? — тут же с интересом отозвался Гендальф, заставив меня сдавленно хихикнуть. — Желаете мне доброго утра или утверждаете, что утро доброе и не важно, что я о нем думаю? Или, может, вы испытали на себе доброту этого утра? Или считаете, что все должны быть добрыми в это утро? — с откровенной насмешкой поинтересовался он.       Я только головой покачала и закатила глаза.       — Все вместе, я полагаю, — слегка растерялся такому напору хоббит. — Я… могу вам помочь?       — Это мы скоро узнаем, — загадочно ответил волшебник, сверля его изучающим взглядом, и произнес свою эпическую фразу: — Я ищу того, кто готов отправиться навстречу приключениям!       От удивления Бэггинс едва не уронил свою трубку.       — При… приключениям? — нахмурившись, переспросил он и кашлянул. — Вряд ли кому-нибудь в наших краях, — махнул он трубкой в сторону холмов, — могут нравиться приключения, — покачал головой и, поднявшись с лавки, подошел к почтовому ящику. — Одни беспокойства от них и неприятности. Еще обед пропустишь… — негромко добавил он, доставая пачку писем. Сунув трубку в рот, Бильбо принялся перебирать их с таким серьезным и сосредоточенным видом, будто задачку по физике решал, изредка бросая хмурый взгляд на ожидающего чего-то старика. Многозначительно кашлянув и пыхнув пару раз, он в очередной раз пожелал собеседнику «доброго утра» и поспешил подняться в дом.       — Подумать только! — в праведном возмущении воскликнул Гендальф, так громко, что даже Гром удивленно оторвался от пощипывания травы. — Дожили, сын Белладонны Тук отделывается от меня «добрым утром», будто я пуговицами в разнос торгую!       — Прошу прощенья? — замерев на ступеньке, хоббит растеряно обернулся.       — Ты изменился, — укоризненно покачал головой истари, — и не к лучшему, Бильбо Бэггинс!       — Простите, мы вообще знакомы? — все еще не догонял полурослик.       — Тебе известно мое имя, хоть ты и забыл, что оно принадлежит мне! — уверенно ответил маг. — Я — Гендальф, а Гендальф это… — он на мгновение запнулся, подбирая слова, и с улыбкой весомо договорил: — я!       Вот тут, простите, пожалуйста, я не сдержалась и заржала в голос. Еще при просмотре фильма меня на этом моменте аналогично прорвало! Бильбо принялся удивленно озираться, но с его точки обзора моя дислокация не просматривалась, зато, если бы волшебник мог взглядом запускать атомные ракеты, от нас с Громом и ни в чем не повинным деревом остался бы дымящийся кратер, размером с небольшую Хиросиму.       — Постойте, вы Гендальф? — вспомнил, наконец, хоббит. — Тот самый странствующий волшебник, который устраивал неподражаемые фейерверки? — маг довольно хмыкнул и подбоченился. — Старый Тук любил затевать их в середине лета! — Бильбо засмеялся, но сразу же одернул себя и, кашлянув, спокойно поинтересовался: — Все этим занимаетесь?       Улыбка медленно сползла с лица волшебника, а я довольно ухмыльнулась: «Подкол засчитан!»       — А чем еще мне заниматься? — с ноткой угрозы в голосе вопросил он.       — Ну… как… — хоббит заметно спасовал и, не найдя что ответить, снова запыхтел трубкой, растеряно переминаясь с ноги на ногу.       — Приятно, что ты хоть что-то обо мне помнишь, — тяжко вздохнул Гендальф, — пусть это даже одни фейерверки. Мда, — он кивнул сам себе и безапелляционно ткнул пальцем в полурослика. — Решено! Это будет полезно для тебя, а меня порядком развлечет! Я сообщу остальным.       — Сообщите кому?.. — совершенно опешил Бэггинс и, поняв, к чему все идет, испуганно воскликнул: — Нет! Не надо! Ни за что! Это ни к чему! — бегом поднявшись на верхнюю ступеньку лестницы, он категорически заявил: — Не нужны нам никакие приключения здесь! Спасибо, — нелепо поклонился, — не сегодня! Лучше поищите за холмом или… по ту сторону реки, может, найдется ненормальный, который согласится! До… до… доброго утра! — выпалил бедняга и торопливо скрылся за зеленой дверью.       Недовольно буркнув себе под нос, Гендальф поднялся следом за ним и аккуратно нацарапал что-то над самым порогом, в аккурат под медной ручкой. Глянув напоследок в маленькое окошко, он вышел за калитку, напевая какой-то незатейливый мотивчик, и подошел ко мне.       — Ай-яй-яй, Гендальф, порча чужого имущества, нехорошо-то как! — я осуждающе сдвинула брови на переносице и, не скрывая улыбки, покачала головой. — А вообще, гламурненько все прошло, но не похоже, чтобы он согласился.       — Согласится, — уверенно кивнул волшебник, задумчиво глядя вдаль. — А пока я должен уйти и сообщить остальным о месте встречи, ты со мной?       Я лениво потянулась и, поморщившись, покачала головой.       — Неее, лучше тут посижу, — притеревшись спиной к стволу, я растеклась бесформенной лужицей, нежась в ласковых солнечных лучах. — Покараулю этого, — кивнула на нору, — чтоб не свалил втихаря.       — Что ж, как знаешь, — Гендальф не стал меня уговаривать, а только усмехнулся и направился по дороге в другую сторону от дома Бэггинса. — Встречаемся в девять! — донеслось до меня.       Отлично, теперь можно расслабиться и возможно даже прикорнуть. Гром был того же мнения, поэтому улегся рядом и положил голову на мои вытянутые ноги, а я принялась пальцами расчесывать его гриву и плести из нее косички, украшая маленькими голубыми цветочками, ярким ковром растущими вокруг дерева. В листве над нами весело щебетали птицы, с пригорка открывался изумительный вид на деревню полуросликов, и именно сейчас, в этот момент, жизнь была на удивление прекрасна, а Средиземье — не так уж и плохо.