14 глава. «Честное» пари или Непостоянство женской натуры
11 августа 2017 г., 20:27
— Ты кто? — Добрая фея. — А почему с топором? — Да настроение ни к черту!
Солнце с каждой минутой поднималось все выше, ярко мелькая сквозь густые ветви высоких елей. Гномы оживленно переговаривались, обсуждая маршрут предстоящего пути и попутно заключая пари — придет хоббит или все-таки струсит? Мы с Фили и Кили ехали замыкающими в конце колонны, и я попросила старшего поставить за меня, не рискнув светить «мечеными» монетами. — Я верну! — честно пообещала, глядя в недоверчивые голубые глаза. — Если нет — будешь должна вдвойне! — Фили пришпорил пони и, отдав горсть монет главному букмекеру отряда Нори, сразу вернулся назад. И почему мне кажется, что, говоря про долг, он имел в виду отнюдь не деньги?.. Чтобы как-то убить время, парни, увлеченно и постоянно перебивая друг друга, принялись рассказывать забавные истории из своей жизни в Синих горах, о совместных проделках и вылазках, а я, честно слушая, периодически оборачивалась, всматриваясь в теряющуюся позади тропу. — Ты чего вертишься? — не выдержал Кили. — Забыла что-то? — Ага, — с улыбкой кивнула я. — Вот думаю, возвращаться или само догонит? Братья недоуменно переглянулись, но спросить ничего не успели, потому что за нашими спинами вдруг раздался громкий крик: — Подождите! Да стойте же! С готовностью осадив всхрапнувшего Грома, я радостно смотрела на бегущего со всех ног хоббита с походной сумкой за спиной. Махнув зажатым в руке и развевающимся на ветру контрактом, он с широкой улыбкой протянул его Балину. — Вот, я подписал! Мельком глянув в мою сторону, седовласый гном внимательно изучил бумагу и удовлетворенно кивнул: — Что ж, кажется, все в порядке. Добро пожаловать, мистер Бэггинс, в отряд Торина Дубощита! — он сложил контракт и с улыбкой подмигнул полурослику. — Дайте ему пони! — скомандовал из начала колонны Торин, разворачивая свою кобылу обратно на дорогу. — Нет-нет-нет! — тут же замотал головой Бильбо. — В этом нет необходимости! Я частенько ходил в походы, так что, уверен, и пешком от вас не отстану!.. Фили и Кили не дали ему договорить и, переглянувшись, подхватили с двух сторон за лямки рюкзака, вздернули наверх и усадили на подведенную Бофуром коричневую кобылку. Мертвой хваткой вцепившись в поводья, Бильбо каменным изваянием замер в седле и боялся лишний раз пошевелиться. Кажется, не у меня одной мало опыта езды верхом. Гендальф что-то сказал кивнувшему в ответ Торину и, придержав коня, поравнялся с хоббитом как раз в тот момент, когда Нори начал делить выигрыш между участниками пари. — За что это? — Бильбо удивленно проследил за полетом звякающего мешочка. — Они делали ставки на то, осмелишься ли ты явиться, — пояснил волшебник. — Большинство решило, что не осмелишься. — А вы что же? — Нууу, — протянул Гендальф и, ловко поймав свою долю, с улыбкой подбросил мешочек на ладони. — Мой дорогой друг, мы с Валери ни секунду в тебе не сомневались! Обернувшись, Бильбо с удивлением посмотрел на жутко довольную меня и в равной степени недовольного Фили, отсчитывающего свою часть из моего выигрыша. Спрятав слегка похудевший мешочек в декольте рубашки, я гордо задрала нос и показала обиженному принцу язык. А поймав взгляд хоббита, широко улыбнулась и помахала ему рукой. — Гендальф, как хорошо ты знаешь Валери? — негромко поинтересовался Бильбо, искоса поглядывая на весело болтающую с двумя молодыми гномами девушку. — Почему ты вдруг спрашиваешь? — удивился волшебник, поправляя съехавшую на глаза шляпу. — Просто… — хоббит замялся, подбирая слова. — Она сказала мне, что родилась на севере, но что-то не сильно похожа на северянку. Да и на наемницу тоже… И говорит иногда странные вещи, словно наперед знает, что произойдет! — Я неспроста выбрал ее в качестве твоего телохранителя, Бильбо, — серьезно посмотрел на него Гендальф. — В вас обоих сокрыта масса удивительных возможностей, о которых вы даже не представляете! И в этом вы с ней очень похожи!.. — Но что, если она не та, за кого себя выдает? — не унимался Бэггинс, и в его голове явно начало проскальзывать беспокойство. — У каждого из нас есть секреты, и вполне ожидаемо, что она не выложила о себе все и сразу, — совершенно спокойно пожал плечами истари. — Наберись терпения, мой друг, и однажды, когда придет время, она сама тебе все расскажет… Мы уже полдня шли по Зеленому тракту вдоль узенькой речушки, петляющей в низкой степной траве, огибая каменистые холмы, по одному только Гендальфу известному маршруту. Темы для бесед как-то быстро закончились, или просто на полуденной жаре желание говорить испарилось. Солнце по-летнему припекало, и спасал только прохладный ветерок. Кили о чем-то вяло спорил с Оином, периодически повышая голос, чтобы старик его услышал, его брат на ходу умудрялся полировать один из своих многочисленных охотничьих ножей, а я наслаждалась окружающей красотой дикой природы и бездумно теребила в руке жетон. — Что это? — выдернул меня из задумчивости голос подъехавшего ближе Фили. Я грустно улыбнулась. — Армейский жетон. Когда-то он принадлежал моему отцу, был его талисманом удачи. Он никогда не расставался с ним. Теперь… с ним не расстаюсь я. Это все, что у меня осталось от… — я запнулась, подбирая слова, — от прежней жизни. — Твой отец был знатного рода? — Куда там, — я с улыбкой покачала головой. — Он был солдатом. Ну… воином, — пояснила, заметив, как Фили нахмурился на незнакомое слово. — Командиром элитного боевого отряда. Их всегда посылали на самые сложные задания, туда, где никто другой не смог бы справиться. — Как он умер? — парень спрашивал осторожно, явно опасаясь разбередить болезненные воспоминания. — В бою, выполняя свой долг. Он отдал жизнь, чтобы спасти от гибели невинных детей и свой отряд, погиб героем… Черт, — я вздохнула и подняла глаза к небу, отгоняя так не вовремя навернувшиеся слезы. — Два года прошло, а я все еще не могу спокойно об этом говорить… Фили коснулся мой ладони, сжимающей повод, и мягко произнес: — В этом нет ничего постыдного, Валери. Ты вправе оплакивать его так долго, как того требует сердце, ведь он твой отец!.. Хотя, вряд ли я могу понять, что ты чувствуешь, — я шмыгнула носом и удивленно посмотрела на поникшего парня. — Наш отец умер, когда мы с братом еще были детьми… — Мне жаль, — в такие моменты никогда не знаешь, что сказать… — Я совсем не помню его, — Фили устремил задумчивый взгляд вдаль. — Матушка рассказывала, что он был самым сильным, храбрым и безрассудным гномом из всех, кого она знала. Что он всегда первым бросался в бой и никогда не убегал от опасности, — и кого это напоминает?.. — И что до последнего вздоха был предан своему королю, жене и двум сыновьям… — парень на минуту замолчал, отрешенно глядя на зеленый горизонт, потом встрепенулся и, как ни в чем не бывало, добавил: — Матушка тогда, помню, вся погрузилась в дела семьи, так что нашим с Кили воспитанием в основном занимался дядя! — Торин? — переспросила я и неожиданно для самой себя прыснула, тут же зажав рот ладонью. — Ну да, а чего смешного? — не понял причину моего веселья Фили. — Да просто представила, — я, оживленно жестикулируя, принялась разрисовывать: — Торин, ну, весь такой суровый и грозный Торин, бегающий по коридорам замка за двумя неугомонными и неуловимыми карапузами, как курочка-наседка! Ха-ха, все бы отдала, чтобы увидеть это воочию! — А ведь это из-за тебя он нас тогда поймал, помнишь, братишка? — неизвестно откуда между нами вынырнул Кили. — Будь ты порасторопней, нам бы не пришлось до вечера сидеть за проклятыми книжками в библиотеке под присмотром Балина, и задница бы так после ремня не болела! Я не выдержала и расхохоталась, глядя, как он поморщился, почесывая бедро и вспоминая дядину порку. — А нечего было к нему на стол залезать и чернила на стул проливать! — поучительно заявил старший, взлохмачивая ему пятерней волосы. — Он ведь едва не заявился в тех штанах на встречу с послами, ладно хоть вовремя пятно заметил! А потом так их и выкинул — отстирать-то не смогли! Братья так громко и заливисто засмеялись, пихая друг друга в бок, что едущие впереди гномы удивленно обернулись. Я весело помахала Торину, а он только нахмурился и покачал головой. Знал бы, что тут обсуждаются его мокрые штаны, не был бы таким непробиваемо спокойным! Ближе к вечеру мы остановились на привал возле небольшого озера. Фили, как истинный джентльмен, помог мне спешиться, не проронив ни слова на сорвавшийся с моих губ болезненный стон. Благодарно улыбнувшись, я первым делом полезла в рюкзак за лечебной мазью — недавно зажившие ладони снова взбугрились водянистыми мозолями. Причем, не у меня одной — Бильбо старательно делал вид, что все в порядке, незаметно дуя на натертые руки. — Держи, это поможет, — протянула я ему баночку. — Только… — Фу! — Да, не дыши ею! Спустя несколько минут боль отступила, и я смогла снять с Грома сумки и седло, отпустив его свободно пастись вместе с пони на берегу озера. Глоин и Оин развели костер, над которым уже закипала немудреная похлебка из картошки, мяса и какой-то крупы. Достав из сумки буханку хлеба и сыр, я выпросила у Бомбура нож и накромсала бутербродов на всех. Получив свою порцию ужина, я как-то на автомате села в стороне от гномов, возле теплого валуна, и бездумно уставилась на блестящую раскаленной лавой в свете заходящего солнца водную гладь. Словно привидение, неслышно подошел Гром и улегся в своей излюбленной позе — положив голову мне на колени. Получив на десерт грушу, он моментально слизнул ее с моей ладони и довольно прикрыл глаза. — Интересно, а меня он тоже тяпнет, как Двалина, или мне больше повезет? — рядом на траву опустился Бильбо. — Уже наслышан? — улыбнулась я, глянув через плечо на лысого гнома, сидящего рядом со старшим братом. — Ори рассказал, — кивнул хоббит и с опаской протянул руку. Гром приоткрыл один глаз, внимательно посмотрел на застывшего Бильбо, потом на руку, замершую в нескольких сантиметрах от своего носа, а затем шумно вздохнул и притворился спящим. Я тихо засмеялась и подмигнула хоббиту. — Поздравляю, ты принят в наш маленький клуб! — Правда? — Бильбо обрадовался, совсем как ребенок. — Да, можешь погладить, он тебя не тронет, — кивнула я, отставляя миску в сторону. Сперва робко, но затем увереннее он принялся начесывать Грому за ушами, с восторженной улыбкой слушая тихое мурчание коня. Даже и не представляла, что они так умеют… — А ты почему не ешь? — заметил Бэггинс мою нетронутую похлебку. — Не хочется… Честно говоря, Бильбо, вообще ничего не хочется… — я прислонилась затылком к камню и устремила взгляд на почти закатившееся солнце. — Может зря я во все это ввязалась?.. Сидела бы сейчас с Валкой у теплого камина, попивала с плюшками чаек… А вместо этого прусь с толпой гномов к черту на рога, на разборки с драконом! Дурдом… Хочу домой… Мда, разговор с Фили все же мимо не прошел, и меня по-тихому накрывало старое-доброе предистеричное состояние. Похоже, цистерна ангельского терпения не выдержала долбанутости событий последних дней и объема испытанного стресса, и дала капитальную пробоину в корпусе. В такие моменты меня, как и любую женщину, лучше лишний раз не трогать, ибо я становлюсь способна на все, начиная от слез, соплей и пьяного загула, и заканчивая массовым убийством подручными средствами в особо изощренной форме… — Валери, ты чего? — переполошился Бильбо, заметив мой отстраненный взгляд. — А? Ничего, — вздрогнув, я криво улыбнулась и неожиданно почувствовала влагу на щеках. — Валери, ты плачешь? Фили, вот только тебя тут не хватало! Ты что, нутром чуешь?! — Бильбо, что ты сделал? — накинулся он с обвинениями на растерявшегося хоббита. — Я не… — Он не виноват, — поспешила я успокоить разгорячившегося парня. — Правда, он ни при чем! Просто… столько всего произошло за последние несколько дней, и, кажется, у меня нервы сдают… — Я говорил тебе, Гендальф, от этой девчонки не будет никакого толку, одни проблемы! Меня словно окатили ушатом ледяной воды. Слезы испарились, будто их и не было. Все звуки отошли на задний план, в ушах остался только этот надменный и жесткий голос: — Человеческие женщины способны только без умолку болтать и обслуживать посетителей в тавернах. От них совершенно никакой пользы!.. — Дядя!.. — Только и делают, что истерят и жалуются на усталость! И это только первый день похода! Предлагаешь всю дорогу слушать ее нытье?.. — Торин!.. — Куда смотрел ее отец, когда отпускал на вольные хлеба? Наверняка пытался разглядеть дно очередной бутылки… — Вал?.. — Эй, умник!
