Операция "Э" и Другие приключения в Средиземье

      На горизонте ярко разгорался рассвет, а в светлеющем небе летела стая гигантских орлов, несущих в когтях и на спинах измученных, израненных, но живых гномов. Кто-то испуганно жмурился, боясь даже открыть глаза на такой высоте, кто-то пытался поудобней устроиться, болтаясь в надежных птичьих лапах, а кто-то обеспокоенно озирался, выискивая родные лица.       — Торин! — звонкий голос Фили расколол тишину полета.       Бильбо испуганно смотрел на гномьего Короля, бережно обхваченного огромными орлиными когтями, и от бессилия кусал губы. Торин не подавал признаков жизни, а с такого расстояния было невозможно понять, дышит ли он вообще…       — Ты видишь Валери? — Кили, сидящий на одном орле с братом, тревожно тронул его за плечо, пытаясь острым взглядом лучника выцепить из остальных фигур девичью.       — Нет, — Фили покачал головой, с каждой секундой волнуясь все больше. — Ее нет…       — Вон она! — обернувшись назад, Кили указал рукой на замыкающего процессию орла, на спине которого неподвижно лежала девушка. — Вал!       Она не ответила. Хуже того — даже не пошевелилась. Переглянувшись, парни без слов поняли, что дело плохо, но вот предпринять что-либо в данный момент не могли, и от этого становилось еще больней. Оставалось только ждать…       Внизу проносились изумрудные долины и холмы, тонущие в пушистых белых облаках заснеженные шапки высоких гор, сверкающие на солнце змейки рек и шумящие на ветру зеленые чащи лесов. Орлы уверенно летели за своим лидером, на спине которого сидел Гендальф, плавно обходя возвышенности и едва не задевая кончиками крыльев верхушки столетних елей. Вылетев из-за очередного утеса, птицы перекликнулись и стали кружить над высокой скалой, одиноко стоящей посреди речной долины.

* * *

      — Ну, и как это называется?!       «Отстань, нудист недоделанный…»       — А называется это «меньше надо ушами хлопать»!       «Решил поиздеваться над умирающим человеком?..»       — Да тебе до умирающего, как до Валинора пешком!       «Раз уж объявился, может, подлатаешь?»       — Это будет слишком очевидно, гномы могут что-то заподозрить, так что извини…       «Ничего другого я от тебя и не ожидала, жадница…»       — Она еще и обзывается…       «Между прочим, если бы орлы не задержались, ничего этого не случилось бы!»       — Хорошо, если тебя это успокоит — объявлю Манвэ выговор. И да, кстати, вы уже прилетели, так что — ПОДЪЕМ!       Вздрогнув от раздавшегося в голове издевательски громкого возгласа, я с трудом разлепила глаза. Мы по-прежнему были в воздухе, и как же я была рада, что проспала большую часть полета! Даже несмотря на очередное вмешательство Илуватара в мои мысли… Осторожно приподнявшись и стараясь не шевелить раненой рукой, я осмотрелась. Орлы кружили вокруг высоченной скалы, по одному высаживая гномов на ее вершину.       — Уважаемые пассажиры, мы заходим на посадку в орлопорту «Каррок», — пробормотала я, покрепче хватаясь за длинные перья. — Просьба пристегнуть привязные ремни и не сходить со своих мест до полной остановки двигателя. Благодарим Вас за пользование орлолетами «Арда-Эйрлайнс».       «Мой» орел приземлился у дальнего края и терпеливо замер, ожидая, пока я сползу на твердую поверхность. Едва ноги коснулись камня, колени тут же подкосились, и от позорного падения на задницу меня спас мой летающий транспорт. Он наклонил голову, позволяя мне ухватиться здоровой рукой за жесткий клюв.       — Спасибо, чудо в перьях, — я благодарно погладила его и медленно села, прислонившись спиной к прохладному камню.       Голова шла кругом, перед глазами мелькали темные пятна, слабость овладевала всем телом, а левую руку я почти не чувствовала. Только горячую кровь, текущую из глубокой раны и капающую с пальцев. Нужно перевязать ее чем-то плотным, пока я не отключилась от кровопотери… Похоже, в ход снова пойдет очередной рубашечный подол. Оторвав кусок ткани, я взялась за один его конец зубами, другой аккуратно протянула подмышкой и с силой затянула узел, протяжно застонав сквозь зубы. Проклятье, ну почему никто в Средиземье не додумался придумать обезболивающее?!.. Запнувшись на этой мысли, я с чувством обозвала себя нехорошим словом и полезла в самый глубокий и хорошо закрытый карман. Зубами отвинтив и выплюнув на колени пробку, я жадно присосалась к горлышку спасительной фляжки. Настойка огненной водой хлынула в горло, обжигая, но в то же время притупляя боль и восстанавливая хотя бы некое подобие сил. Облегченно выдохнув, я прислонилась затылком к камню и только сейчас услышала чей-то гневный голос. Хотя… почему же «чей-то»?       — Ты мог погибнуть! — Торин, еле держась на ногах, сурово наступал на растеряно хлопающего глазами полурослика. — Я знал, что ты будешь обузой! Знал, что тебе не место среди нас!..       Я устало вздохнула. Вот ведь пафосник!       — И я никогда так не ошибался в своей жизни! — пылко договорил Дубощит, заключая бедного Бильбо в крепкие объятья. — Прости, что сомневался в тебе, дружище!       Гномы облегченно рассмеялись, а Фили, удостоверившись, что с дядей все в порядке, метнулся ко мне.       — Ты как? Ранена? — заметил он пропитавшуюся кровью тряпку на плече.       — Царапина, — отмахнулась я и, опираясь на его руку, поднялась на ноги.       Картинка перед глазами куда-то поплыла, но еще один глоток настойки вернул ее на место. Такими темпами и спиться немудрено… Закрутив крышку, я убрала фляжку обратно в карман и посмотрела по сторонам. Бильбо что-то вещал гномам, орлы продолжали кружить над скалой, а Дубощит вдруг изумленно уставился куда-то за горизонт.       — Валери, это же… — благоговейно начал Фили, глядя на виднеющуюся в далекой дымке гору.       — Эребор! — громко возвестил Гендальф. — Последнее из великих королевств гномов Средиземья!       — Наш дом, — с улыбкой прошептал Торин.       — Смотрите, птицы возвращаются к горе! — воскликнул Оин, указывая пальцем на пролетевшую над нами пичугу.       — Будем считать, что это знак, — выдохнул Дубощит, переглядываясь с радостным Бэггинсом. — Добрый знак…       Какая идиллистическая картина!       — Да, девочки, это все снова безумно трогательно, честное слово, но, Гендальф! — беспардонно прервала я их восторженные разглагольствования, облокачиваясь на выступающий булыжник, и махнула рукой на кружащих в воздухе орлов. — Пока не улетели, может, на прощание сообразят нам что-нибудь поесть?       Гномы удивленно обернулись, а волшебник усмехнулся в седые усы.       — Ты предлагаешь ночевать здесь? — хмуро спросил Двалин, окидывая взглядом обдуваемую всеми ветрами площадку.       — Вовсе нет! Я открыта для предложений! — развела в стороны руки (точнее — руку) и предупреждающе подняла вверх указательный палец. — Только учтите при расчетах, что в таком состоянии некоторые суицидально настроенные личности, — кивнула на вскинувшего брови Короля, — с этой скалы разве что кубарем скатятся! И то, если пинком ускорение задать!       — Я в порядке, — упрямо заявил Торин, продолжая держаться за ребра.       — Вижу я, в каком ты порядке, пельмень недожеванный! — поморщившись, смерила его красноречивым взглядом, задержавшись на особо размашистой ссадине на носу. — Значит так, Гендальф, с тебя и орлов ужин, Чип и Дейл, — повернулась к королевичам, — метнитесь за дровами, но чтоб одна нога здесь, другая — там! Бофур и Бифур, придумайте, во что воды внизу набрать, и тоже туда-обратно! На остальных — обустройство лагеря!       — А почему мы за дровами, а не за водой? — недовольно отозвался Кили, потирая затылок.       — Молодец! — кивнула я ему. — Потому что спросил! — и повернулась к Торину. — Ну, а ты, смертник фигов, раздевайся!       Как по команде, все гномы тут же замерли и уставились на меня со странной смесью удивления и опаски в глазах.       — Это еще зачем? — нервно сглотнул Дубощит, переглядываясь с озадаченным Двалином.       — А как предлагаешь тебе раны обрабатывать, гений? — в который раз поражаюсь этой гномьей недалекостью!       — Сказал же…       — Мне самой тебя перепеленать? — вкрадчиво перебила я его на полуслове, мило улыбаясь. — За мной ведь не убудет, благо опыт имеется!       По глазам поняв, что я не шучу, Торин тяжко вздохнул и принялся стаскивать с себя шубу и стеганый жилет. Оставшись в рубахе, сверкающей свежими дырками, он задумчиво затормозил.       — Неужели ты считаешь, что за двадцать семь лет жизни я ни разу не видела полуголого мужика? — с кривой улыбкой поинтересовалась я, подходя ближе и усаживаясь на камень.       В висках начало токать, а в глазах периодически темнело. Кровопотеря давала о себе знать, и я держалась на чистом энтузиазме и природной вредности.       — И почему я не удивлен? — недовольно пробормотал гном, а я покачала головой.       — Я выросла с отцом, умник. Ты же не думаешь, что он целыми днями ходил по дому в броне? К тому же и выхаживать его периодически приходилось… — устало вздохнув, я окинула взглядом плацдарм медицинских работ и, стараясь не заострять внимание на рельефном прессе и широкой груди, вытащила из кармана бутылочку с перекисью и бинт.       — Что это?       — Обеззараживающий раствор. Ты же не хочешь какую-нибудь гадость подцепить? Вот и я думаю, что нет. Больно не будет, — обильно смочив свернутый в несколько раз бинт, я принялась осторожно протирать неглубокие, но многочисленные ссадины и раны на его груди. — Знаешь, кажется, теперь я понимаю, в кого у Кили шило в заднице. Сказала же тебе, не лезь! Мало того, что эта бледномордая орясина в два раза здоровей тебя, так еще и верхом на варге-переростке! Но нет, нужно же было показать ему, кто главный! И как? Показал? Чем же? Тремя сломанными ребрами и порванной рубашкой! О, Ауле! Почему ты не дал этому созданию мозгов? Все ушло в шевелюру с носом!       Очередная ссадина вдруг заходила ходуном под моей рукой, и я подняла удивленный взгляд на Дубощита. Он тихо смеялся на мое ворчание и смотрел так нежно, что я невольно покраснела.       — И чего ты ржешь? Вот чего ты ржешь? Ничего смешного! — возмущенно буркнула, отворачиваясь. — Скажи спасибо Бильбо, что живой сейчас! — неловко дернув левой рукой, я зашипела от боли, что не укрылось от его внимания.       — Что с рукой? — взгляд синих глаз моментально стал обеспокоенным.       — Пустяки, — отмахнулась я, поджимая губы. — Повернись.       — Валери!       — Я уставшая, голодная и злая, так что не беси меня и повернись! — я тоже так рычать могу!       Нахмурившись, Торин сел ко мне левым боком, давая возможность обработать следы волчьих зубов на спине, и продолжил сверлить колючим взглядом. Меня все больше тянуло в сон, веки тяжелели, и приходилось то и дело протирать глаза. Нужно продержаться еще немного, смазать особо глубокие раны заживляющей мазью, и можно будет отползти в сторонку и с чистой совестью поспать…       — Ну, вот и все, — вытерев руки об рубашку (все равно стирать), я закупорила баночку. — Подожди, пока подсохнет, и можешь одеваться.       Стоило подняться на ноги, как в глазах резко потемнело, и меня повело в сторону. Я бы непременно упала, если бы Торин не успел схватить меня за талию.       — Надо осмотреть твою руку.       — Просто царапина, — я отстранилась от него и, качаясь, отошла на несколько шагов.       — Валери! — гаркнул Дубощит, потеряв терпение.       — Сказала же, цара… — резко обернувшись, я лишь почувствовала, как все вокруг закружилось и потемнело.       Здравствуй, дорогой обморок! Я скучала!       Не успев договорить, Валери вдруг запнулась на полуслове и, закатив глаза, стала падать.       — Двалин! — крикнул Торин, понимая, что сам поймать ее не успеет, и она вот-вот разобьет голову об камни.       Стоящий рядом с ней воин среагировал молниеносно и подхватил девчонку у самой земли, осторожно уложив затем на ровную поверхность. Оин тут же оказался рядом и осторожно развязал узел на ее плече. Поморщившись, Валери протяжно застонала, приходя в себя.       — Рана глубокая, — покачал головой лекарь, аккуратно оттягивая ворот рубашки.       — Что за глупое и упрямое создание! — возмущенно пророкотал Торин, подкладывая ей под голову свой свернутый жилет. — Столько времени молча терпеть!       — Сам такой, — еле слышно отозвалась она.       — Раз огрызается, значит, жить будет! — уверенно заявил Оин, осторожно переворачивая ее на бок. — Знаю, что больно, терпи, дорогая! Где ж тебя так угораздило?       — Азог, — прошипела Валери сквозь зубы.       — Ты-то ему зачем? — Двалин переглянулся с Торином, тот лишь еще больше нахмурился.       — Влюбился, наверно, — просто ответила она, и гномы от неожиданности поперхнулись воздухом.       — Торин, — Король-под-горой повернулся к лекарю, — рану бы зашить, а то она и так уже много крови потеряла, а у меня ни ниток, ничего…       — В кармане, — прошептала Валери, тяжело дыша.       — В котором? — Дубощит наклонился ниже, чтобы лучше слышать ее тихий голос.       — Не… не помню…       — Тогда извини за это!       Пришлось проверить четыре, прежде чем в пятом, на бедре, он нашел моток шелковых ниток и иглу. А она предусмотрительна… Или же наперед знала, что подобное случится?.. Протянув Оину бутылочку с очищающей жидкостью, которая оказалась в том же кармане, он кратко объяснил, для чего она, и позволил лекарю заняться своими непосредственными обязанностями.       Противное шипение перекиси, щедро вылитой на рану, поначалу насторожило Оина, но я нашла в себе силы его успокоить, пояснив, что так и должно быть.       — Будет очень больно, дорогая, — с явным сочувствием в голосе произнес лекарь, готовя иглу и нить.       — У меня есть обезболивающее, — тряхнула я вытянутой из кармана фляжкой и немедля к ней присосалась.       — Что ж, тогда начнем!       Вас когда-нибудь штопали живьем? Что ж, могу заверить, ощущения далеко не радужные, а в кино все врут! Боль просто адская, даже притупленная крепким алкоголем! Мой вой аж стаю птиц согнал с растущих у подножья скалы елей! Фили и Кили примчались, как угорелые, решив, что нас нагнали и уже вырезают орки. Даже Гендальф с орлами вернулся на всех парах, в панике размахивая посохом и окидывая вершину безумным взглядом в поиске врагов.       Кто-то крепко сжал мою ладонь, и, подняв мутный взгляд, я увидела Фили. Парень ободряюще улыбнулся, но в голубых глазах плескался плохо скрываемый испуг. Криво улыбнувшись в ответ, я переплела свои пальцы с его и с удивлением почувствовала, как боль потихоньку отступает, а веки становятся все тяжелей. Проваливаясь в забытье, я уже не заметила, как Оин наложил последний шов, как с помощью Фили осторожно перевязал плечо, и как Торин бережно укутал меня в свою шубу. Спасительный сон пришел как никогда вовремя…